Часть 8. Нечто в зеркале. Театр

      Советское государство охраняет здоровье женщины. Именно поэтому ей положен больничный лист на 56 дней до родов и 56 дней после. В случае родов с осложнениями или рождения двойни больничный лист после родов составляет 70 дней.       Лиза посмотрела на часы — еще не поздно, даже нет десяти вечера. Значит, можно еще почитать.       Книга была более чем интересная. Да, местами устаревшая, но с необычным, как решила для себя Лиза, «прямым» подходом. «Книги для девочек», которые были у нее дома, писали как-то более завуалировано. Может, с поправкой на возраст — были рассчитаны на девочек 10-12 лет. Эта книга нравилась Лизе гораздо больше.       Аборт — это хирургическая операция, направленная на избавление от беременности. После аборта женщине полагается больничный лист на три дня. Однако важно помнить, что аборт — это не средство контрацепции, а исключительное средство, если стало слишком поздно.       «Какие прекрасные и четкие формулировки! — с воодушевлением подумала Лиза. — Не то, что та писала? "Принести в подоле" и прочие эвфемизмы».       Для того, чтобы обеспечить максимальное благополучие советской женщины, в нашей стране существует система яслей.       «Эх, а сейчас яслей и нету», — подумала Лиза. Да, кто-то когда-то говорил, что есть ясельные группы для детей от полутора лет, но, если верить книге, в СССР в ясли можно было отдать ребенка с двух месяцев.       «Рановато, — отметила девушка. — Это хорошо, что сейчас можно дольше сидеть дома с ребенком».       Дальше был текст про гигиену грудного вскармливания, еще что-то. Вроде, глава заканчивалась как раз на пятидесяти шести днях больничного, однако уже хотелось спать, поэтому Лиза решила, что дочитает книгу в другой день.       Однако сон почему-то не шел. Вроде, совсем недавно ей хотелось уже и подремать, а сейчас — хоть вставай и читай снова. Да, в глубине души девушка понимала, что все дело в том, что ей показалось, будто в зеркале что-то промелькнуло, но ведь это ей только показалось…       — Вы какой-то цирк устроили, прямо как дети, — раздался голос.       — И что тебе не так? — спросила Лиза, а потом вспомнила знаменитое «с террористами переговоров не ведут» и то, как она несколько раз игнорировала реплики непонятной сущности и она больше не вступала в контакт.       — О, разговорилась, — ответил голос. — Не там ищете, господа, не там!       «Господа!» — Лизу будто обожгло. Девушка чуть подумала и спросила:       — Ты из дореволюционных будешь?       — Нет, — сказал голос. — Помнишь, я же тебе говорил, что наши девочки тоже жрали чипсы, пили пиво, а потом не ели, чтобы не растолстеть. Или, что я уж тут говорю, к чему запоминать голос из бед с башкой?       — Кто ты? — спросила Лиза.       — Голос, — раздался логичный ответ. — Обычный голос. До тебя здесь жила девушка — она была готова начать принимать галоперидол, чтобы я от нее отстал. Но ведь на меня галоперидол-то не действует… Он мне не повредит. Съехала. Хозяйке жаловалась, что кто-то ей жить мешает, хозяйка аж вся побелела. Боялась, что ее тайну узнают.       — Какую тайну? — спросила Лиза.       — Что в ее доме живет нечто, — произнес голос.       Наутро Лиза ничуть не сомневалась, что ей все это приснилось. Однако во время пары по математике, когда преподаватель решил отклониться от темы и рассказать про то, что в лотерею выиграть крайне маловероятно, открыла телефон и решила поискать, что же такое галоперидол.       Беглый анализ информации показал, что галоперидол — это лекарство от шизофрении. Беглый поиск информации про шизофрению показал, что это заболевание, при котором бывают галлюцинации, чаще всего — слуховые, еще чаще — как будто внутри головы или тела.       «Но ведь я раньше про галоперидол не слышала, мне не могло подсознание такого подсказать», — подумала Лиза и решила не расстраиваться, а для этого больше ничего не читать.       Они с Никой решили, что призраку скучно без общения, поэтому он явно огорчился, когда предыдущая хозяйка съехала. Однако сегодня ожидалось что-то более интересное — «Фауст», вернее, его первая часть.       Трагедию Гете ставила инициативная группа студентов и выпускников театрального училища, которые хотели увидеть «настоящий» театр с такими постановками, которые задумывали авторы, а не каким-то непонятным новоделом. Костюмы были максимально аутентичны, декорации тоже. Хотя, конечно, из-за недостатка финансирования декораций и предметов на сцене было крайне мало.       — Ты новости слыхала о Варваре?       — Нет. Редко вижу я кого в глаза.       — Сивилла рассказала на базаре.       Ну, доигралась эта егоза!       А гонор был какой у этой твари!       — Да что с ней?       — Нос заткни, тяжелый дух!       Две жизни в ней, и ест и пьет за двух.       Лизхен играла гораздо лучше Гретхен. Гретхен, казалось, заранее все знала и поэтому вообще не удивилась от слов Лизхен.       Усыпила я до смерти мать,       Дочь свою утопила в пруду.       Бог думал ее нам на счастье дать,       А дал нам на беду.       А вот на этой сцене героине хотелось верить.       Останься в живых, желанный,       Из всех нас только ты       И соблюдай сохранно       Могильные цветы.       Лиза даже чуть прослезилась — казалось, актриса наконец-то разошлась и вошла в роль.       Ты выкопай лопатой       Три ямы на склоне дня:       Для матери, для брата       И третью для меня.       «Так у них же мать, вроде, раньше умерла», — подумала Лиза.       Дрожащего ребенка,       Когда всплывет голова,       Хватай скорей за ручонку.       Она жива, жива!       Жуткая догадка пришла в голову Лизы, однако думать было некогда — пришло время финального или почти финального монолога.       Да, это день. День смерти наступил.       Я думала, что будет он днем свадьбы.       О, если бы все это раньше знать бы!       Не говори, что ты у Гретхен был.       Зрители аплодировали долго. Потом, когда все закончилось, Ника повела ее в холл, чтобы пообщаться с актерами — было видно, что кого-то она знала.       — Ну вот, всем понравилось, а вы хотели еще присобачить кусок, когда Фауст попал на тот свет и души его сперли, — сказал кто-то. — А так античная трагедия в лучшем ее виде. Давайте «Антигону» поставим в следующий раз?       — Ага, и вместо костюмов белые простыни, чтобы совсем не тратиться, — пошутил собеседник.       — Да как ты догадлив! — рассмеялся говорящий.       Однако Лиза в этот момент думала о другом.       «А если дело не в железной дороге? — подумала девушка. — Что, если дело в другом?»       Идея была донельзя дебильная, однако Лиза решила, что ее нужно проверить. Обеспечила себя свидетелями — не одной же потом доказывать, что это не ее проблема, приступила к действиям.       — Подожди, давай я лучше бате позвоню, — неожиданно сказал Вова, когда увидел, что Лиза начала копать.       — Какую легенду ему скажешь? — спросила девушка. — Что одна сумасшедшая кукуху не лечит и по улицам разгуливает?       — Что ты, экзальтированная и впечатлительная любительница театра, посмотрев на постановку и увидев какие-то странности в поведении хозяйки, решила начать раскопки, — ответил Вова.       — Нет, — произнесла Лиза. — Я впечатлилась словами преподавателя про грунты и решила сделать практическую работу прямо у себя во дворе. А вас позвала, чтобы вы тоже посамообразовывались. Помните же, Алиса Романовна говорила, что самообразование — это наше все.       — Ну хорошо, — ответил Вова и все же взял в руки телефон.       — Вот моя ботаничка-одноклассница. Пока та группка ботанов учит химию, она решила удариться в почвоведение. По ее словам, здесь беды с дренажным слоем и на эту тему она готова написать научную работу. Ну что, посмотрим, удастся ли ей это.       Лиза все копала, а потом вдруг вскрикнула.       — Ну и что там испугало мою любительницу науки? — спросил Вова.       — Да там явно детский трупак! — воскликнула Лиза.       Версия про практическую работу следствием не оспаривалась. С учетом того, что года три назад в одном из общежитий нашли идеально спроектированную мини-теплицу для выращивания каннабиса, якобы в научных целях, Лизе легко поверили. А вот установить, чей это был ребенок, оказалось куда сложнее.       — Получается, это был первый ребенок, нежеланный, беременность она прятала до последнего, родила дома одна, причина смерти — переохлаждение, отказаться от ребенка в роддоме не хотела, т.к. боялась огласки, подкинуть куда-нибудь тоже не хотела, т.к. боялась, что отследят по камерам видеонаблюдения? — потом спросила Ника.       — Да, — ответила Лиза. — А заявить о том, что он у нее умер случайно, видать, не хотела, чтобы не посадили за причинение смерти по неосторожности.       — Ну и что? — полюбопытствовала Ника. — Что по итогу-то?       — Четыре года общего режима с репликами, что жаль, что за умысел убить, который возник еще до рождения, нельзя судить за «просто убийство», — сказала Лиза.       — А дальше-то что? — спросила Ника. — Чем дело кончилось?       — Ничем, — ответила Лиза. — Призрак никуда не делся. Ему было глубоко плевать на этого ребенка. Хотя, как я понимаю, это и не он. Его же сбил поезд…       — А почему тебя до сих пор с хаты не выгнали? — удивилась Ника.       — Хатой управляет сестра хозяйки, у них там контры, поэтому она вообще на меня не злая, что, цитирую, «эту дуру наконец-то отправили туда, где ей самое место», — сказала Лиза. — Она же купила эту хату, жила здесь одно время. Потом ребенка родила, убила, решила сдавать жилье, чтобы скорее все забыть и невольно не попасться. Ты представляешь, ей до срока давности года не хватило! Чтобы не посадили.       — Ну и семейка… — выдохнула Ника.       — А то, что мне не плач ребенка жить мешает, а реплики явно взрослого человека — этого и она не ожидала, — продолжила Лиза. — Вот как-то так…       — А этот? — спросила Ника. — Этот на связь больше не выходил?       — Видать, обиделся за ментов, — ответила Лиза. — Но в зеркалах иногда отсвечивается, видать, чтобы не забывала, кто здесь хозяин. Но мне, в целом, плевать. Пусть ходит, лишь бы жить не мешал.       — Здорово ты живешь, если «отсвечивать в зеркалах» — это для тебя ерунда, — удивилась Ника.