Часть 9. Нечто в зеркале. Прошлое

      Фильм «Звонок» Лизе не понравился. Потому что зло там не было побеждено, несмотря на то, что это не русская народная сказка. Не понравилась и «Палата», потому что нечистая сила в этом фильме тоже не была убита, хотя ее пытались убить. И пусть «Палату» было куда понятнее смотреть второй раз чисто с психологической точки зрения, а на третий просмотр Лиза и вовсе смотрела это как психологический триллер с элементами скримеров с неожиданным появлением чего-нибудь в кадре, наблюдать за чем-то подобным в доме, где живешь, было неприятно.       После перезахоронения ребенка нечто начало чувствовать себя полным хозяином в доме. Совершенно не стеснялось появляться в полный рост и частично в зеркалах — да, какая-то желтая футболка и желтая кепка, разве что лицо разглядеть не удавалось, но Лиза была вполне рада этому факту — не придется смотреть на лицо, возможно, трупа. Не очень охотно уходило, когда его посылали матом, а один раз и вовсе попыталось вступить с ней в половую связь.       — Пошел нахуй! — практически кричала Лиза, когда почувствовала, что что-то легло на нее сверху и начало давить, причем ближе к интимным зонам.       Нечто ушло, а Лиза в ужасе вспомнила, что давненько не «обрабатывала» помещение святой водой и спешно опрыскала каждый угол.       — Не опрыскивать надо, а окроплять, — прокомментировал голос. — Эх, какая же тупость!       На следующий день с утра Лиза снова окропила помещение, прочитала несколько молитв, а потом, на парах, начала жаловаться Нике.       — Он как будто подурел, — говорила девушка. — То ли этот трупак ребенка как-то его удерживал, то ли они с этим трупаком конкурировали, а сейчас конкурировать не о чем и не с кем, а теперь…       Лиза открыла сайт с жильем, которое выставлялось для сдачи. Забила верхнюю границу цены немного больше, чем платила сейчас, начала просматривать варианты.       — Комнаты, в основном, предлагают, — вздохнула девушка. — Есть парочка однокомнатных квартир, но они в такой дали отсюда, что замаешься ездить…       — А если в общагу? — предложила Ника. — Если в комнату не хочешь. Да это и в разы дешевле.       — Я спрашивала народ, как они там живут, — ответила Лиза. — Тихо становится только к трем ночи, свет гасят в комнатах тоже очень поздно. Это не жизнь. Так у меня один урод в соседях, которого можно послать, а так будет еще трое в комнате и не пойми сколько в коридоре.       Однако на всякий случай Лиза сходила в деканат.       — Хозяйка пугает, что поднимет цены на жилье, — произнесла девушка. — Если она и вправду их поднимет, в общагу посреди года заселят?       — Надо будет становиться на очередь, — ответила сотрудница. — На свободные места мы заселяем жителей Шелехова, из Пивоварихи одну девочку не так давно поселили.       — А что это и где? — не поняла Лиза.       — Шелехов — это километров двадцать отсюда, Пивовариха ближе, — произнесла женщина. — Да, и дальше народ при желании ездит, но зачем держать пустые места, если можно на них кого-то поселить? По итогам первого полугодия обязательно кто-нибудь отчислится — в марте точно заселят.       — А до этого времени никак? — спросила Лиза.       — До этого времени есть коммерческое общежитие, куда селят всяких командировочных, — раздалось в ответ. — Но там дорого. Хотя все равно дешевле, чем на квартире.       — Спасибо, — безрадостно произнесла девушка и отправилась восвояси.       После еще одного собственноручного освящения жилища призрак, казалось, пропал. Перестал отсвечивать в зеркалах и лакированных поверхностях, экранах телефона или телевизора, окнах. Но однажды все же дал о себе знать в виде голоса.       — Тебе совсем меня не жалко? — спросил он.       — Разумеется, нет, — ответила Лиза. — С террористами переговоров не ведут. Призраков не существует, это бесы, которые могут играть такую легенду. Даже тот самый трупак ребенка был ни при чем.       — Так это был я, — сказал голос. — Это меня перезахоронили на одном из кладбищ, прикопали возле могилки какой-то прабабки. Ни имени, ничего!       Ich durfte keine Nippel lecken       Und keine Falte zum Verstecken       Niemand gab mir einen Namen,       Gezeugt in Hast und ohne Samen       — Знаешь такую песню? Mutter Раммштайна.       Лиза опешила.       — Да, я за пять лет прожил целую жизнь. От младенца до молодого человека непонятного возраста, им решил и остаться. Придумал себе легенду. И про танцы, и про девочек с пивом, и про поезд. Чтобы никому не говорить про эту женщину, которая решила меня убить еще до рождения. Хочешь, я тебе покажу прошлое?       — Хочу, — ответила Лиза.       Телевизор как будто включился, на нем показалось что-то, напоминающее фильм.       — Вот только-только начала работать, халупу эту купила, зато в центре — и на тебе! Залет! — говорила ее хозяйка своей сестре. — Еще и на аборт опоздала! Я почему-то была уверена, что с двенадцати недель делают, а не до.       — Ну и ладно. Работа есть, жилье есть.       — И на всю жизнь разведенка с прицепом.       — Можно подумать, выбор есть.       — Я… Я за деньги договорилась с одной женщиной. Она будет подкладывать себе подушечку, «родит» дома. А я тоже рожу дома и продам ребенка ей.       — По-моему, через усыновление легальнее и проще.       — Через усыновление никто денег не даст.       — И, разумеется, никакой женщины не было, — картинка пропала, раздался голос призрака. — Родила, стоя на коленях, положила в коробку, вынесла на улицу, положила под лавочку. Ночью закрыла сверху крышкой и закопала. И каждый день ходила, как ни в чем не бывало. Ну на работе взяла отпуск и отпуск без содержания, соврала про больную бабушку. А так беременность никто не заметил. Вот в чем плюс быть жирным — даже на восьмом месяце, причем весной — даже не зимой, когда все в пуховиках — не было заметно.       — И что потом? — спросила Лиза.       — Через год нашла какого-то другого мужика, еще через год вышла замуж. Детей так и не сделали. Но это и хорошо, так ее хоть посадили, а так дали бы отсрочку, а потом и вовсе приговор отменили. Он с ней не развелся, но ждать не обещал. Сказал, что как получится.       — Ты зачем тут живешь?       — Я здесь родился, здесь жил, здесь умер, это мой дом. И хрен меня кто отсюда выгонит. Выброси три тысячи на священника — он точно так же святой водой побрызгает. Но это мой дом. И я отсюда никуда не уйду.       — Живи, только мне на глаза не попадайся, — выдавила из себя Лиза.       — Ага, щаз, разбежался, только шнурки поглажу. Одному в доме лучше, никто из соседей не мешает.       — Это ты у меня сейчас разбежишься! — выругалась Лиза, начиная читать молитвы вслух.       — Ну ОК, уговорила, пока что замолкаю, — голос и вправду пропал.