Часть 10. Нечто в зеркале. Brava!

      Иногда Лизе казалось, что призрак умолк не просто так. Что он просто затаился, чтобы сделать нечто такое, от чего она просто убежит из дома в одних трусах по морозу. Однако призрак вел обычный образ жизни. Время от времени появлялся в зеркалах, иногда — в экране выключенного телевизора, совсем редко — в стеклах. Лиза время от времени опрыскивала — именно опрыскивала, а не окропляла — стены святой водой, но постепенно успокаивалась. Тем более, что по многим предметам проходили рубежные контрольные работы, причем почему-то на разных неделях, и к ним нужно было готовиться.       — Может, сходим на «Фауста-2»? — предложила Ника, когда они сдали очередную работу по общей биологии.       — Это у нас… — начала Лиза.       — Это вторая часть Фауста, его приключения после смерти Гретхен, — ответила Ника. — Если кратко, то Античность и строительство плотины. А под конец он приходит к выводу, что смысл жизни — это борьба за жизнь и свободу. Прямо, — девушка запела, — «знамя великой борьбы всех народов за лучший мир, за святую свободу». Это «Варшавянка».       — Надо было «Варшавянку» на вступительных в театральный петь — все бы точно попадали, — сказала Лиза.       — А, кстати, одна девушка читала стихотворение на смерть Ленина, — неожиданно произнесла Ника. — Оно как-то там называется, вроде, «Партбилет номер сколько-то». Комиссия была приятно удивлена. Ты даже не представляешь, как их тошнит от Ахматовой и Цветаевой. Так что, пойдем на «Фауста-2»?       — Да, пойдем, — согласилась Лиза.       «Фауста-2», как его называли многие, ставили в другом театре. Конечно, на фоне полностью соответствующих эпохе костюмов в той постановке современная одежда актеров этого театра смотрелась достаточно дико. Однако играли они явно лучше.       — Неплохо, конечно, — выходя из театра, сказала Лиза. — Но нарядить бы их в те одежды — и вообще был бы шик!       — Этот режиссер принципиально не признает несовременную одежду, даже если сильно не осовременивает постановку, — ответила Ника. — Это как у вас там ставили «Макбет» в оперном, и актеры были в брючных костюмах. Я видео смотрела. Красиво, конечно. Особенно эти разрушающиеся декорации на фоне хора, который что-то поет, из чего понятно только «Макбет»! Жаль, эту постановку показали три раза — и все…       — Я не видела, — честно призналась Лиза.       — Посмотри видео, если найдешь, — произнесла Ника. — Очень красиво, конечно.       Домой Лиза вернулась усталая. Увидела какой-то легкий беспорядок, разразилась трехминутным матерным монологом.       — Лапуша, хоть мужиков, хоть детей материть бесполезно, — раздался голос из-за стены.       Лиза, поняв, что перебрала с громкостью, смутилась. Замолчала, а потом услышала голос призрака:       — Поддерживаю. И ребенка, и мужика одновременно материть бесполезно.       — Я отвернулась, а ты мгновенно вернул все на места, — резко произнесла Лиза, отворачиваясь.       Через минуту Лиза повернулась. И вправду, все было на своих местах, да, казалось, еще лучше, чем было «до».       — Спасибо, — сказала Лиза. — Что не совсем подурел и имеешь совесть. Хотя откуда тебе иметь совесть-то? Как там было в «Поздней любви»? Ой, в «Без вины виноватых». «А что бедному ребенку помнить? Зачем ему помнить? Зачем оставлять ему постоянную память его несчастия и позора? Ему и без того каждый, кому только не лень, напоминает, что он подкидыш, оставленный под забором», — перед глазами Лизы встал актер, который появился на сцене с банкой «Ягуара». — Что можно хотеть от того, кто был убит, едва рожден? Чему он мог научиться?       — Браво, брава! — воскликнул голос. — Заметила? Я поправился, сказал «брава», так как «браво» говорят мужчинам. Молодец, какой театральный талант пропадает! Тебе бы на театральные подмостки!       Лизе показалось, что раздалось что-то, похожее на аплодисменты, а голос продолжил:       — Брава! Так меня еще никто не доводил, никто из жильцов! Брава!       — Пошел нахуй! — резко бросила Лиза, после чего, недолго думая, окропила углы комнаты святой водой, потом углы кухни, потом углы туалета, а потом вернулась в комнату.       Девушка какое-то время посидела молча — тишина.       «Ну вот и здорово, надеюсь, он умолк навсегда», — подумала Лиза.