Часть 35. Возвращение

***

Звук удара разнёсся по покоям — короткий, хлёсткий, как треск ветки под ногой. Лейна распахнула глаза раньше, чем осознала, что бьёт наотмашь. Сон и явь ещё путались в голове, тело онемело от неудобной позы, и единственное, что она поняла, — кто-то рядом. Касается её лица. Пальцы скользнули по виску, убрали прядь за ухо — и этого хватило, чтобы инстинкт сработал быстрее разума. Ладонь обожгло болью — от кончиков пальцев до запястья, и она почувствовала, как её рука встретила сопротивление: твёрдую скулу, щетину, тепло кожи. В ответ раздался сдавленный выдох, короткое ругательство сквозь зубы, и она услышала, как скрипнула челюсть — не от боли, а от неожиданности. Полумрак покоев мешал разглядеть лицо: только силуэт, широкие плечи, тёмный плащ, но она уже замахнулась снова, пытаясь сползти со стула. Тело не слушалось, затекшие ноги подкосились, и она пошатнулась, едва не упав. Сильные пальцы перехватили её запястье — обхватили целиком, и вместо нового испуга это прикосновение принесло ошеломляющее узнавание. Она застыла. — Это я, — произнёс голос. Быстрый, приглушённый, со знакомой хрипотцой, которую она не слышала долгое время. — Это я, Лейна. Он поднёс её ладонь к своему лицу, прижал к щеке и остановился, давая ей почувствовать знакомые очертания скул, линию челюсти, шрам над бровью. Лейна ощутила, как дрогнула его челюсть под её пальцами, как он сглотнул, прежде чем заговорить снова. — Видишь? — тихо спросил он. — Это я. Она моргнула раз, другой. Пальцы дрогнули, прошлись по его лицу — нос, бровь, губы, и только тогда, узнав, она выдохнула. Но вместо того чтобы прильнуть к нему, девушка упёрлась ладонями в его грудь и толкнула. Толчок вышел слабым, но неожиданным. — Ты обезумел?! — голос сорвался громче, чем она планировала, и эхо заметалось под потолком. — Ты напугал меня! Тело Мейкара качнулось назад, но он устоял на колене. Щека всё ещё горела, и он чувствовал, как там, где пришёлся удар, расцветает тепло, превращаясь в розовое пятно на скуле. Невольно потёр его, провёл ладонью по бороде, отросшей за дни, и посмотрел на жену с растерянностью, которой она раньше за ним не замечала. В его глазах, тёмных и уставших, мелькнула вина пополам с непониманием. Лейна быстро встала со стула, пошатнулась, ноги ещё плохо слушались, но тут же выпрямилась. Схватила со стола свечу и принялась зажигать ближайшие: фитиль зажигался не сразу, пальцы подрагивали, и она тихо выругалась, когда воск капнул ей на кожу. Мейкар поднялся с колена и просто стоял, наблюдая за её суетой. На его лице появилась едва уловимая улыбка, он скучал по этому. По её суетливости, по тому, как она ворчит себе под нос, когда что-то идёт не так. Мейкар сделал шаг вперёд, перехватил свечу из её ладони — его пальцы оказались сухими и тёплыми поверх её, и поднёс огонь к своему лицу. — Ты не узнала своего мужа? — произнёс он. Лейна пробежалась глазами по его лицу и слёзы навернулись сами. Мейкар заметил это, и с его губ едва не сорвалась тихая усмешка. Он задул свечу резким выдохом, погружая их в полумрак, и, не намереваясь ждать больше ни секунды, притянул её к себе. Обе руки сомкнулись на её спине, прижимая так, что она почувствовала, как часто и сильно бьётся его сердце. Мейкар поймал её губы своим, словно только этот поцелуй мог доказать ему самому, что он действительно здесь, что разлука закончилась. Губы у него обветрились за дни пути, и она ощутила эту жёсткую, потрескавшуюся кожу прежде, чем ответить. Язык протолкнулся внутрь сразу, глубоко, заполняя её рот вкусом дорожной пыли и вина. Лейна чуть не поперхнулась от неожиданности, но не отпрянула. Борода царапнула подбородок, верхнюю губу, оставляя лёгкое жжение, и она подалась вперёд, вжимаясь животом в его пояс, чувствуя, как напряглись мышцы его живота под рубашкой. Его рука скользнула по её спине, пальцы зацепились за край сорочки, сминая тонкую ткань, и она услышала собственный выдох — тихий, сорванный, утонувший где-то между их ртами. Мужчина чуть отстранился, задел зубами её нижнюю губу и прикусил, отчего Лейна тихо ахнула ему в рот. Он втянул этот звук и снова впился в её губы. Два месяца — слишком долгий срок, чтобы помнить о нежности. Сейчас между ними была только жажда. Он целовал её в губы, в уголок рта, в подбородок, в шею. Мейкар остановился так же внезапно, как и начал. Уперся лбом в её лоб, дыхание вырывалось толчками, пальцы всё ещё сжимали её тело. — Почти два месяца, — выдохнул он. — Я представлял, как вернусь и мысли не было, что ты меня ударишь. Лейна тихо рассмеялась и уткнулась носом в его шею, в тёплую ложбинку над ключицей, где пахло особенно сильно. — Мы не ждали вас раньше следующей недели, — произнесла она, поднимая глаза. — И ворона не было. — Торопились, — коротко ответил он, и она поняла по его тону, что подробности будут позже. Он не хотел омрачать этот момент ничем. Мейкар неохотно разорвал объятие и отстранился ровно настолько, чтобы видеть её целиком. Его взгляд скользнул вниз, и он медленно, опустился на одно колено. Ладонь легла на живот и Лейна чуть подалась вперёд, невольно выставляя едва округлившийся живот навстречу его руке, и замерла, глядя на него сверху вниз. Она не видела его лица, только макушку и спутанные волосы, но почувствовала, как дрогнули его пальцы. А потом он прижался лбом к её животу и закрыл глаза. — Растёт, — произнёс он, и голос его прозвучал непривычно мягко. Она ощутила его дыхание сквозь ткань, тёплое и влажное, и не стала ничего говорить. Просто опустила ладонь на его голову, запуская пальцы в волосы. Мейкар коротко прижался губами чуть выше пупка и поднялся и сразу же поцеловал её в лоб, как целуют перед сном. Он отступил на шаг, расстегнул плащ. Ткань соскользнула с плеч, и он бросил её на ближайший стул — та упала с глухим шорохом, повисла на спинке. Мейкар оглядел комнату, задержался взглядом на ширме, за которой угадывалась ванна, и сделал пару шагов. — Вода холодная, Мейкар, — произнесла она. — Я принимала вечером. — Мне подойдёт. Не ложиться же грязным, как... — Как свинья? — подсказала она с лёгкой усмешкой. — Как человек, который пару дней не слезал с коня, — поправил он. Лейна фыркнула. — От тебя не пахнет. Разве что... совсем чуть-чуть. Мейкар покачал головой и начал раздеваться. Рубашка полетела в угол, штаны — следом. И не оборачиваясь, залез в воду. Он поджал губы и втянул воздух сквозь зубы — вода и правда была прохладной, но почти терпимой. Лейна смотрела из постели. В полумраке его силуэт за ширмой был размытым, но она слышала всё: как он зачерпнул воду ладонями и плеснул в лицо, как провёл по волосам, как окунулся с головой — раз, второй. Капли срывались и звонко разбивались о поверхность. Он мылся быстро, без лишних движений, словно выполнял привычную работу — смывал с себя дорогу, усталость, чужой замок. Она слышала, как он выбрался. Мокрые ступни зашлёпали по камню, и через мгновение его обнаженный силуэт появился из-за ширмы. Лейна чуть склонила голову, разглядывая его в сумраке — широкие плечи, спину, ягодицы, влажную кожу, на которой ещё блестели капли. Мейкар не торопился прикрыться, просто прошёл к сундуку, вытащил чистые штаны и натянул их, не оборачиваясь. Лейна задержала взгляд на его спине — на том, как перекатываются мышцы под лопатками, как стекает вода по позвоночнику, и не отвела глаз, даже когда он повернулся. За окном небо только начинало сереть. Пара часов до рассвета, прежде чем замок проснётся и набросится на них с голосами, звуками, сыновьями, которые невероятно скучали и прибегут, едва заслышав, что отец вернулся. Мейкар лёг рядом, и кровать прогнулась под его весом. Лейна тут же придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо и обняла его. Он положил свой подбородок на ей макушку и прикрыл глаза. — Ты замёрз, — прошептала она. — Ничего, — ответил он. — Сейчас согреешь меня. Мейкар подтянул край простыни, натянул сначала на Лейну, потом на себя. — Спать без тебя было паршиво, — пробормотал он, уже закрывая глаза. — Мне тоже, — отозвалась она шёпотом. — Спи. Мейкар уснул почти сразу — дорога, жара и накопившаяся усталость навалились на него, едва он лёг. Даже холодная вода, которая должна была взбодрить, не взяла верх над усталость. Он просто закрыл глаза и провалился в сон. Лейна улыбнулась, прижалась к нему крепче и вдохнула его запах — теперь уже не дорожный, а знакомый, домашний. Её муж вернулся. И она наконец-то могла спать спокойно.

***

Тёплое дыхание Мейкара мерно касалось её макушки — глубокое, размеренное, совсем не такое, как в тревожные ночи. Солнце уже поднялось и било прямо в лицо, но вставать не хотелось совершенно. Единственное желание, которое теплилось в полудрёме, просто лежать в его объятиях и никуда не двигаться. Лейна перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в его грудь и, не открывая глаз, едва проснувшись, несколько раз коснулась губами его кожи, не целенаправленно. Над ухом раздался тяжёлый, медленный выдох, и рука, что до этого мирно лежала на подушке, обхватила её за талию и притянула ещё ближе и плотнее. Лейна улыбнулась сквозь сон, уже готовая снова провалиться в дрёму, но что-то изменилось. Дыхание над ней перестало быть дыханием спящего. Сердце, к которому она прижималась щекой, забилось иначе — чуть чаще. Она почувствовала прикосновение губ — сначала к макушке, потом к виску, потом к закрытому веку. Медленное, почти ленивое, но настойчивое. Лейна приоткрыла глаза и встретилась с его взглядом — сонным, разморённым, но пристальным. — Ты не спишь, — прошептала она. — Доброе утро, — прошептал он ей в висок, и она ощутила, как его губы растянулись в сонной улыбке. — Доброе, — ответила она и, подавшись вперёд, сама поцеловала его — в ямочку над ключицей, в шею, и в подбородок. Мейкар перевернулся — медленно, ещё не до конца проснувшись, и навис над ней, упираясь ладонями в простыню. Матрас прогнулся под ними , и Лейна съехала чуть ближе к нему, оказавшись в кольце его рук. Они смотрели друг на друга молча. Глаза ещё не привыкли к свету, и лица были размытыми, нечёткими, как в тумане. Он видел её припухшие со сна веки, след от подушки на щеке, спутанные волосы, разметавшиеся по подушке. Она видела его бороду, потрескавшуюся губу, красную полосу на скуле — след от вчерашней пощёчины, который ещё не сошёл. Мейкар наклонился и поцеловал её в губы — коротко, почти лениво, едва разомкнув свои. Нижняя губа задела её верхнюю, и она ощутила лёгкую шероховатость. Он не стал углублять поцелуй, просто задержался на мгновение и двинулся дальше: в подбородок, в уголок рта, в шею. Каждое прикосновение сопровождалось тихим, влажным звуком и её ответным вздохом, который она не пыталась сдержать. Его губы скользнули ниже, к ямочке между ключицами, и он провёл языком вдоль шеи — медленно, почти рассеянно, словно пробовал её кожу на вкус. Лейна тихо простонала, и этот звук, сорвавшийся с её губ, был полон не столько страсти, сколько облегчения. Ощущать эти поцелуи снова, после двух месяцев одиночества и ожидания, казалось почти нереальным — как будто сон, который она боялась спугнуть неосторожным движением. Лейна обхватила ладонями его шею и потянула на себя, накрывая его губы своими. Поцелуй вышел долгим, сквозь соприкосновение губ прорывались вздохи, иногда — короткий, почти беззвучный смех: то ли от неловкости, то ли от переполнявшего обоих облегчения. Но стоило Мейкару провести пальцами по её талии, скользнуть ниже, к внутренней стороне бедра, как смех сменялся стоном — тихим, сорванным, утонувшим где-то в его губах. Девушка приподнялась и, не разрывая поцелуя, толкнула его в грудь и Мейкар подчинился, откинувшись назад,упёрся прямыми руками в простыню. Они оказались посреди кровати. Лейна тут же скользнула на него сверху, обхватив его бёдра своими. Устроившись поудобнее, она чуть повозилась, и Мейкар придержал её за талию, помогая найти равновесие. Его руки скользнули по её бёдрам, пальцы подцепили край сорочки и начали медленно, почти лениво сминать ткань, поднимая её всё выше. Ткань собиралась складками, задиралась, пока не достигла шеи. Лейна вскинула руки, помогая, и он стянул сорочку одним движением — та соскользнула с плеч, упала куда-то на пол, забытая и ненужная. Его ладони тут же легли на её спину, притягивая ближе к своему телу. Он прижался губами к её ключице и замер, выдыхая тепло на влажную после поцелуев кожу. Лейна чуть приподнялась, выпрямляя спину, и её грудь оказалась прямо напротив его лица. Мейкар застыл. Его взгляд скользнул по её груди — она изменилась, стала заметно больше, тяжелее, с проступившей голубоватой сеткой вен у поверхности. Он поднял глаза на Лейну. В этом взгляде не было слов, только вопрос: можно? Она едва заметно кивнула, и её пальцы легли на его затылок. Мейкар наклонился и провёл языком по соску, самым кончиком, едва касаясь. Лейна откинула шею назад, её спина выгнулась, и с губ сорвался выдох — длинный, дрожащий. Он повторил движение, на этот раз чуть увереннее, и она почувствовала, как его губы сомкнулись вокруг соска и он втянул его. Лейна вздрогнула всем телом, пальцы сжались на его плечах. Ощущение было острым, почти болезненным — грудь стала ещё чувствительнее, но она не отстранилась. Наоборот, подалась ближе, беззвучно прося ещё. Он всё понял, язык обвёл сосок по кругу, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь — от затылка до поясницы. Он втянул его снова, на этот раз чуть сильнее, и с её губ сорвался тихий, сорванный стон. Его ладони скользнули вверх по её рёбрам, большие пальцы легли на нижнюю часть груди, приподнимая, поддерживая, и он переключился на вторую — сначала поцеловал ложбинку между ними, потом провёл языком по окружности, прежде чем взять в рот. Лейна откинула голову ещё сильнее, её шея выгнулась, дыхание стало частым и поверхностным. Она чувствовала его горячее дыхание на влажной коже, его бороду, царапающую нежную плоть, и каждый новый поцелуй, каждый новый круг языка отдавался где-то глубоко внизу живота, скручиваясь в тугой, сладкий узел. — Я скучал по этому, — прошептал он, не отрываясь от её груди. — Я заметила, — ответила она, и в её голосе смешались смех и стон. Мейкар оторвался от её груди и вжался губами в шею — туда, где кожа была особенно чувствительной. Он целовал жадно, с оттяжкой, оставляя после себя влажный, покрасневший след. Её пальцы сжались на его затылке, путаясь в волосах, и она притянула его ближе, выдыхая его имя ему в висок. Она чувствовала, как его возбужденный член упирается в ткань. Лейна провела ладонью по его груди, спускаясь ниже — по животу, по дорожке волос, пока не достигла пояса штанов. Он всё ещё целовал её шею, когда она просунула руку под ткань и обхватила ладонью горячую, пульсирующую плоть. Мейкар дёрнулся всем телом, сжался, и его дыхание сорвалось в тяжёлый, прерывистый выдох прямо ей в шею. Она прикусила губу, сдерживая улыбку, и успела сделать лишь одно движение — снизу вверх, когда его бёдра непроизвольно качнулись вперёд, и он перехватил её запястье. — Не делай так, — прошептал он. — Я думала, тебе нравится. Он прикусил губу. Нравилось. Чертовски. До боли. Одно её прикосновение и он был её, без боя, и сопротивления. Слишком большая власть. Хотя, если честно, он всегда был её — даже когда она не прикасалась, даже когда он был за сотни лиг отсюда. Но это... это было капитуляцией без единого выстрела. Он упёрся лбом в её плечо и выдохнул — длинно, почти страдальчески. — Нравится, но не надо, — пробормотал он. — Как скажешь, — ответила она, и её пальцы, всё ещё сжимавшие его плоть, чуть шевельнулись. Мейкар тихо застонал и сжал её запястье крепче. Лейна вытащила руку из-под ткани, и Мейкар, не тратя времени, стянул штаны до колен, затем отшвырнул их в сторону вместе с простынёй. Её взгляд скользнул по его телу, задержавшись ниже живота — туда, где уже проступила влага на кончике напряжённого члена. Пах вздулся с обеих сторон набухшими венами, и капля семени медленно скатилась по коже. Она смущённо улыбнулась, хотя минуту назад её пальцы сжимали его без тени стеснения. Он перехватил этот взгляд и усмехнулся в ответ. Его рука скользнула вниз, обхватила основание и одним уверенным движением направила себя в неё, одновременно обвивая второй рукой её талию и помогая опуститься. Она опустилась до самого конца — медленно, ощущая, как он входит, растягивая её изнутри горячей, пульсирующей плотью. Оба застыли. Мейкар шумно выдохнул сквозь зубы, пальцы на её талии сжались сильнее, оставляя на коже лёгкие следы. Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах, а он видел, как расширяются её зрачки. Лейна первая нарушила тишину — качнула бёдрами вперёд, пробуя ритм на ощупь. Его член прошёл глубже, и она тихо застонала. Одна его ладонь тут же скользнула вверх по её спине, собирая капельки пота и сминая влажную кожу. Вторая вжалась в простыню позади него, пальцы скомкали ткань, он едва удерживал равновесие, пока Лейна задавала темп. Она двигалась, приноравливаясь, меняя угол, пока не нашла тот самый, от которого по телу пробежала дрожь. Её ладони легли на его плечи, и она слегка откинулась назад, открывая себе доступ глубже. Он вошёл до самого предела, и она вскрикнула — коротко, сорванно, чувствуя, как он заполняет её всю, без остатка. Мейкар застонал в ответ, его бёдра непроизвольно качнулись навстречу, и она ощутила, как напряглись мышцы его живота. — Вот так, — прошептал он хрипло, не отрывая от неё взгляда. — Продолжай. В комнате было почти тихо — только их дыхание, стоны и едва уловимый скрип кровати нарушали утреннюю тишину. Лейна двигалась, закрыв глаза, и каждый раз, когда он входил под новым углом, она вскидывала голову, ловя воздух приоткрытым ртом. Мейкар же ловил этот выдох губами — не целовал, а скорее вбирал в себя, жадно. Его пальцы то впивались в её бедро, то отпускали, и она чувствовала, как напрягаются мышцы его тела каждый раз, когда она опускается особенно глубоко. — На бок, — выдохнул он ей в плечо, и его руки уже обхватывали её за талию, плавно направляя вбок. Он перевернул их одним слитным движением, не выходя из неё, и прижал спиной к своей груди. Её затылок лёг в изгиб его плеча, а его рука скользнула вперёд, обхватывая живот — не давя, просто придерживая, словно защищая. Теперь он двигался он , почти лениво, и каждое его проникновение отдавалось где-то глубоко внутри неё тёплой волной. Но вскоре его ладонь поползла вверх — от живота к рёбрам, к груди. Пальцы нашли сосок и начали поглаживать его круговыми движениями, то едва касаясь, то чуть сжимая. Лейна тихо застонала, подаваясь бёдрами назад, навстречу его толчкам. Мейкар поймал этот ритм и, не прекращая движений, наклонился к её уху. — Тебе нравится? — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мочку. — М-м-м, — только и смогла выдохнуть она, откидывая голову ему на плечо. Его вторая рука скользнула вниз, туда, где их тела соединялись. Пальцы нашли клитор и начали поглаживать его в такт медленным, глубоким толчкам. Теперь он заполнял её с обеих сторон — внутри и снаружи, и Лейна почувствовала, как где-то внизу живота закручивается тугая спираль. — Я скучал, — выдохнул он ей в затылок. — А ты? Она не ответила словами. Вместо этого чуть повернула голову, насколько позволяла неудобная поза, и поймала его губы своими. Поцелуй вышел смазанным, неровным — мешал угол, мешало всё ещё сбитое дыхание, но от этого только сильнее хотелось поцеловать. Их губы встретились в полувздохе, влажные и горячие. Её язык скользнул по его нижней губе, и он ответил тем же, углубляя поцелуй. Их языки сплелись медленно, лениво, словно у них была целая вечность. Он толкнулся ещё несколько раз — глубоко, сильно, уже не сдерживаясь, и Лейна почувствовала, как его пальцы на клиторе ускорились, а на соске сжались почти до боли. Она вскрикнула прямо в его губы, выгибая спину, и её тело свело судорогой наслаждения — долгой, волнообразной, выжимающей из неё все силы. Мейкар почувствовал, как она сжимается вокруг него, и это стало последней каплей. Его бёдра дёрнулись вперёд, вбивая его в неё до предела, и он едва успел отвернуть голову. Губы Мейкара сжались так сильно, что побелели, а челюсть напряглась, он прикусил собственную губу, чтобы не укусить её в порыве. На коже выступила капелька крови, но он этого даже не заметил. Вместо стона из его груди вырвался низкий, утробный рык, который он заглушил, уткнувшись лицом в её затылок. Но Лейна, всё ещё дрожащая, в полузабытьи, поднесла ладонь к его лицу и он, уже не контролируя себя, прикусил её ладонь. Она тихо вскрикнула, но не отдёрнула руку, а наоборот — прижала крепче, давая ему точку опоры. Он кончил с её именем на губах, вздрагивая всем телом, и её ладонь приняла его последний, самый громкий стон. Он опомнился первым. Заметил след от своих зубов на её ладони — красноватый, но не страшный. Поднёс её руку к губам и поцеловал прямо в отпечаток. Потом прижался к ней со спины, уткнулся носом в её затылок, выдыхая тепло в волосы. — Прости, я не хотел. — Ничего, — прошептала она. Лейна неохотно отстранилась, чувствуя, как он выходит из неё, и повернулась лицом к нему. Но Мейкар сразу же притянул её обратно, не давая отодвинуться и на сантиметр. — Я голоден до ужаса, — признался он хрипловатым шёпотом. — Дай мне отдышаться, и я позову слуг с завтраком, — улыбнулась она, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Мейкар усмехнулся, убирая со лба влажные волосы. — Я не про еду, моя наивная жена, — произнёс он, наклоняясь. Губы коснулись её губ, и она почувствовала металлический привкус крови — его прокушенная губа всё ещё саднила. Лейна засмеялась сквозь поцелуй, но смех тут же оборвался, когда он снова навис над ней, а его ладони медленно развели в стороны её всё ещё дрожащие ноги. Он оторвался от её губ лишь на короткий миг и в шутку прикусил мочку её уха. — Я скучала, — прошептала она, обхватывая его плечи и готовясь снова ощутить его всем телом. Дверь скрипнула. Лейна среагировала мгновенно — дёрнула Мейкара от себя, сталкивая его на его половину кровати, и рванула простыню вверх, натягивая до самого подбородка. Сердце заколотилось где-то в горле: дети. Кто-то из них встал раньше обычного и пришёл без стука. Эта мысль пронзила её быстрее, чем она успела сообразить, что к чему. Мейкар, не успев понять, что происходит, подхватил край простыни и натянул на бёдра, прислоняясь спиной к изголовью. Взгляд его, ещё затуманенный страстью, стал озадаченным: во-первых, в их покои вошли без стука, во-вторых, его жена только что проявила чудеса проворства, а в-третьих... В дверях, с подносом в руках, застыла Эсме. Принцесса обычно просыпалась в одиночестве. Поэтому появление в постели принца — полуобнажённого, явно только что разбуженного и явно не в лучшем расположении духа — застало её врасплох. Она хотела поздравить его с возвращением, но слова застряли в горле, когда взгляд скользнул по полу: там, у кровати, лежали его штаны, а рядом — тонкая сорочка принцессы. Щёки Эсме вспыхнули с новой силой, она судорожно попыталась выровнять поднос, не сводя при этом испуганных глаз с Мейкара. — С возвращением, мой принц! — выпалила она, поспешно приседая в неловком поклоне, отчего поднос снова покачнулся. — Я... Прошу прощения, я не знала, что вы вернулись! Я думала, принцесса ещё спит, я принесла ей воду и завтрак, я не хотела помешать, я сейчас же уйду... Слова сыпались из неё торопливой скороговоркой, пока она пятилась к двери, стараясь не смотреть на пол. — Эсме, — окликнула её Лейна, сдерживая смех. — Поставь поднос на стол и иди. Пожалуйста. И закрой дверь. Плотно. — Да, принцесса! Конечно! Простите, мой принц! Дверь захлопнулась с громким стуком, и в коридоре послышались быстрые удаляющиеся шаги. Лейна уткнулась лбом в плечо мужа и тихо рассмеялась. — Кажется, она не ожидала увидеть тебя здесь, — прошептала она. — Никто не ожидал, — хмыкнул Мейкар, всё ещё глядя на дверь. — Кажется, нас прервали на самом интересном месте. — Твой завтрак остынет, — улыбнулась она, кивая на поднос. — В пекло завтрак, — ответил он, наклоняясь к её губам. — Я ещё не закончил. — Закончим позже, — прошептала Лейна, еле сдерживая себя. — Эймон и Эйгон, должно быть, уже встали. Не хватало, чтоб и они увидели это зрелище. — Я не планировал покидать наше ложе сегодня, — пробормотал он, сползая на подушку. Лейна тем временем выскользнула из кровати, полностью обнажённая, и, подхватив с пола его штаны, швырнула их прямо в лицо Мейкару. — Одевайся, — бросила она, собирая волосы наверх. Мейкар поймал штаны, но отвлекаться не спешил. Он откинулся на подушки, рассматривая жену с откровенным удовольствием. Свет утреннего солнца мягко очерчивал её фигуру, и он слегка облизнул губы. — Это приказ? — Да, — отрезала она, пряча улыбку. Мейкар вздохнул и прикрыл глаза на миг. Затем сел, свесил ноги с кровати и принялся одеваться — медленно, без суеты. Натянул штаны, повёл плечами, разминая затекшие мышцы. Взгляд его снова скользнул к жене — она уже накинула лёгкое платье и теперь закалывала волосы, стоя к нему спиной. Он улыбнулся.

***

Лейна приоткрыла дверь детских покоев и заглянула внутрь. Эймон спал на животе, раскинув руки, простыня сползла на пол. В углу, почти на самом краю кровати, свернувшись калачиком, сопел Эйгон. Она оглянулась на Мейкара, приложила палец к губам и осторожно вошла, пропуская его следом. — Нужно разбудить, иначе не уснут ночью, — прошептала она, подходя к кровати Эймона. Она провела ладонью по его волосам — мягко, едва касаясь, стараясь не напугать. Мальчик уже должен был быть во дворе: Джорах наверняка ждал его, а солнце поднималось всё выше, обещая испепелить тренировочную площадку к полудню. — Просыпайся, Эймон, — позвала она тихо. — Кое-кто приехал. Эймон сонно пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся на спину. Но глаза всё же открыл, сначала смутно посмотрел на улыбающуюся Лейну, которая одними глазами и кивком головы указала куда-то в сторону. Он проследил за её взглядом и дёрнулся. — Отец, — выдохнул он. Голос сорвался, сделавшись почти писклявым, и Лейна тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью. На этот голос проснулся Эйгон. Ему хватило секунды. — ПАПА! — завопил он, подскакивая так резко, что едва не свалился с кровати. Мейкар в один шаг оказался рядом, ухватил сына за рубашку и вернул на подушку, не дав рухнуть на пол. — Когда вы вернулись? — спросил Эймон, протирая глаза. — Поздно ночью. Эймон обеспокоенно посмотрел на Лейну: ему явно нужно было уже собираться на тренировку. Но она покачала головой и тихо, чтобы Мейкар не слышал, прошептала что-то. Мальчик благодарно кивнул. — Мне нужно отойти, — произнесла она, отступая к двери. — Расскажите отцу, чем вы тут занимались. — Она указала пальцем на Эйгона. — Особенно ты, дорогой. У тебя как раз есть занятная история. Отец будет в восторге. Мейкар забрался на кровать Эйгона и похлопал по свободному месту, подзывая Эймона. Тот, чуть смущаясь, залез следом. Через минуту оба мальчика оказались по обе стороны от отца. Эйгон, полностью забыв о сне, прыгал на матрасе и тараторил обо всём сразу. Главная история, конечно, ускользала от него в потоке слов. Эймон косился на брата, изредка фыркая и вставляя короткие замечания, явно с чем-то не соглашаясь. Лейна отсутствовала всего несколько минут. Она быстро спустилась во двор, чтобы предупредить сира Джораха, что утренняя тренировка начнётся чуть позже. Гвардеец выслушал её с пониманием и даже обрадовался, узнав причину. Возвращение принца стоило небольшой задержки в расписании. Во дворе она встретила и сира Арлана, который уже успел выйти на службу, хотя прибыл глубокой ночью. Лейна удивлённо заметила, что тот даже не отдыхал с дороги, но Арлан лишь пожал плечами. — В Летнем замке каждый день как отдых, — произнёс он, и в его голосе прозвучало почти несвойственное ему спокойствие. Она улыбнулась в ответ и направилась обратно, почти не сбавляя шага. В детских покоях, когда она приоткрыла дверь, было странно тихо. Никакого гомона, и смеха. Только мерное дыхание. Все трое уснули. Эйгон уснул прямо на груди у Мейкара, прижавшись щекой к отцовской рубашке, и тихо посапывал, даже не пошевелившись. Одна его нога свесилась, вторая была поджата под себя — поза, возможная только в детстве. Эймон лежал по левую сторону от отца, уткнувшись лицом в сгиб локтя — видимо, уснул первым из них троих. Его дыхание было глубоким и ровным, даже громкий голос брата несколькими минутами ранее не потревожил его сон. Мейкар лежал, откинув голову на подушку. Глаза были закрыты, рот чуть приоткрыт — он и сам не заметил, как задремал. Одна рука покоилась на спине Эйгона, вторая лежала вдоль тела, ладонью вверх. Лейна замерла у порога, не решаясь войти. Мысль о том, что надо будить, иначе к вечеру весь распорядок дня полетит в бездну, мелькнула и исчезла. Ну и пусть. Один день ничего не решал. Она уже собиралась выйти, когда Мейкар приоткрыл один глаз. Он посмотрел на неё сквозь полусон, и его пальцы едва заметно шевельнулись: иди сюда. Губы беззвучно сложились в это же слово. Девушка замешкалась лишь на секунду, потом подошла к кровати и легла на свободный край. Мейкар чуть поправил Эйгона на своей груди, устроил удобнее, и его освободившаяся рука скользнула Лейне под голову, заменяя подушку. Он наклонился, насколько позволял вес сына на груди, и поцеловал её в лоб. Лейна прижалась ближе и закрыла глаза.

***

Эйрион спустился во двор, на ходу разминая плечи и шею. Он планировал побыстрее покончить с тренировкой и до вечера исчезнуть в своих покоях, пока жара не уйдет. Подхватив с земли мелкую гальку, он швырнул её в спины сгрудившихся гвардейцев, перегородивших путь к площадке, и уже открыл рот, чтобы рявкнуть на них, когда те расступились. Его рука замерла на полпути. Арлан, стоит у края тренировочного двора, скрестив руки на груди. Если он здесь — значит, здесь и... — Доброе утро, мой принц, — произнёс Арлан, коротко кивнув. — На тренировку? — Где он?! — голос Эйриона прозвучал громче, чем он планировал, и разнёсся по всему двору. Гвардейцы переглянулись, но благоразумно промолчали. Эйрион уже не смотрел на них — его взгляд метался по двору, выискивая знакомую фигуру среди лошадей, у входа в конюшню, у ворот. Никого. Джорах, стоявший в стороне, отлепился от забора и шагнул вперёд, уже предвкушая привычную перепалку. — Давай, Эйрион, времени нет, — произнёс он привычным наставительным тоном, в котором, впрочем, не было особой строгости. Кажется, он уже мысленно распрощался с очередной тренировкой. Но Эйрион его даже не услышал. Он сорвался с места и бросился обратно в замок — так стремительно, что галька под его ногами брызнула в стороны. — Он отдыхает! — прокричал Арлан ему в спину, понимая, что это бесполезно. Гвардеец вздохнул и подошёл к Джораху, который проводил исчезнувшего принца задумчивым взглядом. — Если подерутся, разнимать будешь сам, — заметил Арлан. Джорах хмыкнул и снова откинулся на забор. — Не в первый же день им драться, — хмыкнул Джорах. — Всё-таки два месяца не виделись. — Я сказал — разнимать тебе, — отрезал Арлан. — С меня хватит этих детей. — Да брось, ты их любишь. Особенно Дейрона. Арлан задумчиво кивнул, не став спорить. Потом его взгляд скользнул по тренировочной площадке и задержался на двух деревянных мечах, прислонённых к забору. — С каких пор Эйрион на деревянных тренируется? Джорах проследил за его взглядом и усмехнулся, почесав затылок. — Это не его. Эймон вышел на тренировку. Я, кажется, теперь его наставник. Арлан резко повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между надеждой и ужасом. Он хотел заполучить Эймона себе — спокойного, уравновешенного, покладистого. Но если Эймон уже занят, значит... — Эйгона я не возьму, — произнёс он твёрдо. — Боги не накажут меня этим. — Да брось, он... — Джорах осёкся, вспомнив историю с исчезновением младшего принца, и сморщил лицо. — Ну, он хоть не дерётся... кажется. Арлан обречённо повис на заборе, глядя в небо с выражением человека, который уже всё понял. — Лучше бы я остался в столице. Служил королю. На Эйгона у меня ни сил, ни терпения не хватит. Тем временем Эйрион почти летел по коридорам, огибая слуг на поворотах и цедя ругательства сквозь зубы. Один из помощников Эдмунда, Орис, подвернулся под ноги особенно неудачно — врезался в принца плечом и отскочил, как мячик. В другое время Эйрион непременно поставил бы учёного мальчишку на место, но сейчас лишь оттолкнул его с дороги и, не сбавляя шага, влетел в покои. Дейрон лежал на спине, вытянувшись в струну. Простынь была натянута до подбородка, руки мирно покоились по бокам, дыхание — почти незаметное. В комнате стояла тишина, и только слабый свет из приоткрытых ставен падал на его лицо. Эйрион замер на мгновение, быстро оглядывая брата. Что-то было не так. Он не сразу понял, что именно, но взгляд зацепился за бледность. Дейрон и раньше был бледным, но сейчас — до синевы, до полупрозрачности, словно из него выкачали всю кровь и забыли вернуть обратно. Эйрион сжал челюсть, рванул край простыни и одним движением стянул её с брата. Тот дёрнулся, резко распахивая глаза. — Подъём, — голос Эйриона прозвучал жёстко, без намёка на тепло. Дейрон приподнялся на локтях, щурясь от света. Он планировал проспать как минимум до обеда, а если повезёт — то и весь день. Мейстеры в Красном замке вымотали его так, что даже простое пробуждение казалось пыткой. — Я спал, — произнёс он хрипло, всё ещё не понимая, что происходит. Эйрион не стал тратить время на объяснения. Он схватил брата за лодыжку и потянул с кровати. Дейрон в последний момент ухватился за изголовье, и теперь они замерли в странном перетягивании: один тянул за ногу, второй вцепился в кровать, как в спасательный плот. — Отпусти, — процедил Эйрион. — Ты отпусти, — отозвался Дейрон, цепляясь за дерево пальцами. — Я тебя сейчас вместе с кроватью выволоку. Отпускай. — Я только лёг! — Ты уже належался в Красном замке, — рявкнул Эйрион. — Хватит. Он дёрнул сильнее, и Дейрон, не удержавшись, съехал на край кровати, едва не рухнув на пол. Эйрион тут же наклонился над ним и принялся осматривать — деловито, быстро, без церемоний. Задрал рукава рубашки, проверил запястья, сгибы локтей, пробежался пальцами по рёбрам, заставив Дейрона дёрнуться. Заглянул за ворот, отодвинул волосы со лба, осмотрел шею, даже подмышки проверил, отчего Дейрон возмущённо зашипел. Мейстер Эйрион — зрелище было бы комичным, если бы не серьёзность, с которой он это проделывал. Боги упаси, такой и впрямь сжёг бы Цитадель раньше, чем получил цепь. — Осмотр окончен? — сухо поинтересовался Дейрон, когда Эйрион с шумом опустил его руку обратно на кровать. Эйрион выпрямился, скрестил руки на груди и приподнял бровь. — И? Дейрон вздохнул, поняв, что сна ему не видать, и начал собираться. Застегнул рубашку, поправил пояс, а Эйрион всё это время кружил рядом, как призрак, ожидающий ответа. — Ты расскажешь? — наконец произнёс он. — Что ты хочешь услышать? — Всё! — Эйрион встал на пути, перегораживая дорогу. — Два месяца! Вас не было почти два блядских месяца, вы заявляетесь на рассвете... — Ночью, — поправил Дейрон. — Ночью, хорошо. — Эйрион не сбавил напора. — И ты даже не удосужился прийти ко мне! — Ты спал, как и все, — спокойно ответил Дейрон. Он потянулся, чтобы взъерошить брату волосы — привычный жест, который всегда смягчал Эйриона в детстве, но тот перехватил его запястье и отшвырнул от себя. — Ты и отец толком не писали! И Валарр тоже! Что случилось?! Дейрон вздохнул, на короткий миг опустил взгляд в пол, а потом снова поднял глаза на брата. И Эйрион понял сразу — всё пошло не так, как он надеялся. Его зрачки расширились, в голове вихрем пронеслись обрывки мыслей, одна страшнее другой, хотя разницы между ними уже не было — ни одной хорошей. Он шагнул вперёд, намереваясь ещё раз, ещё тщательнее осмотреть брата, но Дейрон грустно улыбнулся и выставил ладонь. — Хватит. Я жив и здоров, — произнёс он. — Писать было нечего. Время прошло... — он замолчал, подбирая слово, — впустую. — Значит, не помогли? — Нет, — спокойно ответил он, а потом взглядом указал на склянку, что одиноко стояла на столе у изголовья. — Вот это пью. Кажется, помогает. Эйрион покачал головой. Снадобье. Его брата пичкают какой-то дрянью, а он вынужден просто стоять и смотреть. — Всё потом, — произнёс Дейрон. — Отец просил без него не рассказывать, да и лучше если он всё расскажет сам. — Почему? — удивлённо спросил Эйрион. — Боится, что я опять прибью тебя к земле? Дейрон засмеялся и прошёл к выходу. Уже у двери он обернулся через плечо и бросил. — Ты два месяца ждал, чтобы прибить меня к земле? Эйрион фыркнул и двинулся следом. — Лучше расскажи, что у вас нового, — произнёс Дейрон, чуть замедляя шаг, чтобы поравняться с братом. — Кажется, замок под твоей властью устоял. — Я вкусил все прелести быть за главного. — Даже боюсь представить, что ты тут творил. Эйрион усмехнулся, но усмешка вышла короткой. Он замедлил шаг и посмотрел на Дейрона — с той особой, изучающей горечью, которую не умел скрывать, как ни старался. Что-то с братом было не так. Он видел это — в том, как тот двигался, как говорил, как улыбался краешком губ. Что-то изменилось, и Эйрион не мог уловить, что именно, но чувствовал это кожей. — Ты идёшь? — окликнул его Дейрон. — Я проголодался до ужаса. — Дейрон, — произнёс Эйрион неуверенно. Он стиснул зубы. Все эти дни он прокручивал в голове их встречу: как выбьет из брата всю дурь, как наорёт на него за то, что уехал один, как, может быть, даже извинится — снова — за то избиение. Но сейчас язык прилип к нёбу, зубы сжались так, что заныла челюсть, а тело словно одеревенело. Он смотрел на брата и не мог выдавить ни звука. Потому что под всем этим было только одно, что он не мог произносить вслух: "Я скучал" — Мм? Эйрион прикусил внутреннюю часть щеки — сильно, до металлического привкуса, и резко выдохнул через нос. — Нужно идти быстрее, пока Эйгон не съел всё. На вас завтрак не рассчитывали. Придётся драться за кусок еды. Дейрон коротко рассмеялся и, кажется, не заметил ничего. Или сделал вид, что не заметил.

***

В большом зале, который последние два месяца был тихим и полупустым, снова зазвучали голоса. Слуги ещё не до конца привыкли к тому, что принц вернулся, и теперь сновали туда-сюда, добавляя на стол то одно блюдо, то другое — видимо, готовились к тому, что голодных ртов сегодня будет больше. Эйрион и Дейрон почти доели, когда в зал влетел Эйгон, а следом за ним — чуть более сдержанный, но не менее быстрый Эймон. Эйгон, не сбавляя скорости, врезался в грудь старшего брата с такой силой, что Дейрон пошатнулся на стуле. — Дейрон! — воскликнул он, обхватывая его руками, насколько хватало длины. — Вернулся!!! Он прижимался щекой к его плечу, и, кажется, даже не собирался отпускать. Эймон терпеливо ждал, пока младший брат отлипнет, и как только Эйгон чуть отстранился, скользнул вперёд, прижимаясь к Дейрону. Без лишних слов, но так крепко, что у того перехватило дыхание. — С возвращением, Дейрон, — произнёс он негромко. Эйрион закатил глаза и демонстративно уткнулся в свою тарелку. Если бы он уехал на два месяца, вряд ли его встречали бы с таким теплом. Скорее, спросили бы, когда он уедет снова. Эйгон перехватил взгляд Эймона, и оба поняли друг друга без слов. В следующую секунду они уже рванули к одному и тому же стулу — тому, что стоял ближе всего к Дейрону. Эйгон оказался быстрее: он нырнул под локоть брата, плюхнулся на сиденье, победно сверкая глазами. Эймон запнулся о его ногу, едва не растянувшись на полу, и бросил на младшего возмущённый взгляд. — Эйгон! — прошипел он. — Я первый! — отрезал Эйгон, даже не думая уступать. Эймон вздохнул с видом мученика и, обойдя стол, сел напротив. Его взгляд встретился с глазами Дейрона, и в этом взгляде было всё — и радость, и тепло, и лёгкая досада на неугомонного младшего брата. Дейрон едва заметно улыбнулся и чуть кивнул ему. — Ты сегодня нарасхват, — прозвучал нежный голос. Дейрон поднял голову и увидел заходящих в зал Лейну и Мейкара. — Они очень скучали, — произнесла Лейна, приближаясь к столу. — Все. Она бросила короткий взгляд на Эйриона, и тот сразу же прищурился, ожидая подвоха. Лейна лишь мягко улыбнулась и, подойдя к Дейрону, расправила руки. Тот смущённо поднялся из-за стола и шагнул в объятия. Дейрон почувствовал, как что-то мягко упирается ему в живот, и замер, осознавая. — Как ты? — спросила Лейна, выпуская его. — Всё хорошо, спасибо. Она бросила взгляд на Мейкара, и тот одобрительно кивнул — коротко, скупо, но достаточно, чтобы она поняла. Все расселись за столом. Лейна обвела взглядом собравшихся и на мгновение замерла, впитывая эту картину: Эйгон, перебивая самого себя, рассказывал что-то, Эйрион вставлял колкости на каждое второе слово, Эймон, улучив момент, добавлял свои тихие реплики, Дейрон слушал, чуть улыбаясь, ещё бледный, но уже не такой, как утром. Мейкар, откинувшись на спинку стула, попивал вино и смотрел на всех. — Я спрошу у Джораха, как ты себя вёл, — произнёс Мейкар, бросив взгляд на Эйриона. Тот недовольно покачал головой, но промолчал. — Он был великолепен, Мейкар, — Лейна положила свою ладонь поверх его руки. — Эйрион занимался всем, чем мог, и даже больше. Меня особо никто не тревожил. Мейкар удивлённо хмыкнул, но всё же дал себе мысленную пометку: с Джорахом он поговорит отдельно. Доверяй, но проверяй. — Ты привёз нам что-то? — с набитым ртом спросил Эйгон, даже не потрудившись прожевать. — Сейчас? — Эймон приложил ладонь к лицу. — Они только приехали, а ты уже... Мейкар усмехнулся и бросил взгляд на слугу, стоявшего у двери. — Занесите сундук сюда. Глаза Эйгона распахнулись так широко, что, казалось, заняли пол-лица. Сундук. Это значит... много всего. Много-много. Двое слуг внесли большой сундук и поставили его у ног Мейкара. Тот кивнул и, открыв крышку, первым делом извлёк два сундучка поменьше. Один он задумчиво повертел в руках, проверяя, не перепутал ли, затем взял второй и, удовлетворённо кивнув сам себе, протянул один Эймону, другой — Эйгону. — Это вам. Братья открыли подарки одновременно. Эймон замер, глядя в свой сундучок. Внутри, на бархатной подкладке, лежали три каменных дракона — тонкая, искусная работа. Мераксес, Вхагар и Балерион — три дракона Завоевателей, вырезанные из тёмного камня с такой точностью, что, казалось, чешуя мерцала в свете зала. Эймон недоверчиво моргнул. Он ожидал от отца чего угодно: книгу, оружие, может быть, новый лук, но такое... Лейна приподнялась с места и заглянула в сундучок, когда Эймон повернул его к ней лицом. Даже она не ожидала от Мейкара такого подарка. Он угадал. Попал в самое сердце. У Эйгона драконы были деревянными. Дарить каменные мальчишке было бы заведомой ошибкой — принц играл так яростно, не на жизнь, а насмерть, что каменный дракон не пережил бы и первой же битвы. Деревянные же были вырезаны на совесть: гладкие, приятные на ощупь, с прорисованными крыльями и хвостами. — Спасибо, — с горящими глазами произнёс Эймон, всё ещё не в силах оторвать взгляд от каменных фигурок. Эйгон, забыв о благодарности, уже развернул боевые действия прямо на столе. Один дракон с грохотом обрушился на второй, и третий, судя по звуку, вот-вот должен был пасть. Эймон тяжело вздохнул, осторожно пнул брата под столом и выразительно указал взглядом на отца. — А! Спасибо, спасибо! — спохватился Эйгон, поднимая голову от сражения. — Они отличные! — И тут же вернулся к битве. Мейкар вздохнул и перевёл взгляд на Эйриона. Тот сидел молча, делая вид, что происходящее вокруг его не касается — руки скрещены, лицо невозмутимое, но что-то в его позе, в том, как он чуть подался вперёд, выдавало ожидание. Отец заметил. Он вытащил из сундука что-то, плотно завёрнутое в ткань, и протянул Эйриону. Тот ухватился за край, и брови его дрогнули — тяжесть оказалась неожиданной. Все за столом тут же перевели взгляд на свёрток. Дейрон, сидевший напротив, лишь едва заметно улыбнулся — он знал, что внутри. Эйрион развязал шнуровку, ткань соскользнула вниз, и его лицо озарилось злой, довольной улыбкой. Булава. Не точная копия, но сделанная по тому же образцу, что он заприметил ещё на ристалище, когда отец вышел против Манфреда. Он тогда подумал: "Вот это оружие. Не меч, не копьё. Удар и конец". Видимо, без Дейрона не обошлось — тот наверняка подсказал, что брату нужно. Эйрион сжал рукоять, проверяя баланс. Шипы тускло блеснули в свете зала. — Только будь добр, — произнёс Мейкар, — не направляй его на братьев. Прибьёшь одним ударом. Эйрион ухмыльнулся, но улыбка с его лица не исчезла. — Постараюсь, — ответил он. Лейна увидев оружие за столом, опустила голову. Булава. Что ж... лучше бы это были деревянные или каменные драконы, но ничего не поделаешь. Её муж оставался верен себе: дарить сыновьям то, чем можно убить. Сундук ещё наполовину был полон, и Эйгон, заметив это, приподнялся с места. — Там ещё ведь есть! — воскликнул он, указывая пальцем. — Это не вам, — спокойно произнёс Мейкар, переводя взгляд на Лейну. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, предназначенное только ей, и она, несмотря на булаву, невольно улыбнулась. В зал неспешно вошёл мейстер Эдмунд. Он почтительно склонил голову перед вернувшимися принцами. — Эдмунд, — произнёс Мейкар с теплотой, редко прорывавшейся в его голосе. — Мои принцы, — отозвался старик. — Рад вашему возвращению. Мейстер и Мейкар обменялись парой коротких фраз — о замке, о делах, о здоровье принцессы, после чего старик чуть откашлялся, и Лейна сразу всё поняла. Новость о прибытии помощников. — Эймон, тебя уже заждались на улице, — произнесла она, переводя взгляд на младшего. — И ты, Эйгон, тоже ступай с братом. Ни на шаг дальше от него. — Что происходит? — тихо спросил Дейрон у Эйриона, заметив, как изменилось выражение лица брата. Тот откинулся на спинку стула с видом человека, который предвкушает редкое удовольствие. — Сейчас, мой дорогой братец, будет зрелище, — произнёс он вполголоса. — Садись поудобнее. Лейна услышала эти слова и недовольно покачала головой, но ничего не сказала. Она знала, Эйрион уже предвкушает момент, когда отец увидит "помощников" Эдмунда. И, судя по его лицу, он собирался наслаждаться каждой секундой. — Мой принц, помощники прибыли, — произнёс Эдмунд. Мейкар перевёл взгляд на Эйриона, потом на Лейну. — Это так, — тихо подтвердила она. — Так в чём дело? — спросил он, уловив напряжение в зале. — Неужто прислали стариков? Эйрион, едва сдерживаясь, быстро схватился за кубок, делая вид, что пьёт. Сообщать раньше времени значило испортить момент, а он ждал этого слишком долго, чтобы сдаться сейчас. Нужно было держаться. — Нет, что вы... до старости им далеко, — произнёс Эдмунд. Лейна посмотрела на булаву, лежавшую на столе, и взглядом указала Эйриону убрать её. Тот то ли не понял, то ли сделал вид, но оружие осталось на месте. — Зови. Хочу увидеть их. Эдмунд вздохнул, сделал пару шагов к двери и ладонью подозвал кого-то в коридоре. Мейкар выпрямился, ожидая увидеть новых обитателей замка. В зал осторожно вошли двое — с опущенными головами, стараясь не поднимать лиц. Серые мантии, тонкие цепи на шеях, бледные, как будто никогда не видели солнца. — Это Ульф и Орис, мой принц, — представил их Эдмунд. Мейкар подался вперёд, не понимая, кто перед ним. — Поднимите головы, — приказал он, и те в тот же миг повиновались. Глаза Мейкара расширились. Он бросил быстрый взгляд на Эдмунда. — Это ещё кто? — произнёс он, и за столом послышался тихий, полный торжества смешок Эйриона. — Прошу тебя, дыши, — произнесла Лейна, кладя ладонь на руку мужа. — Это помощники. Мейкар встал из-за стола так быстро, что стул резко упал. Он обошёл юношей по кругу, разглядывая их, как невиданных зверей. — Это? — он едва не ткнул пальцем в одного из них. — Это дети! Затем резко развернулся к старику. — Эдмунд, скажи, что это помощники твоих помощников, иначе... Дейрон спокойно взял булаву со стола и положил себе на колени, подальше от отцовских рук. — Боюсь, мой принц, — произнёс Эдмунд с обречённым вздохом, — это именно те помощники, что прислали из Цитадели. За столом раздался смех, больше сдерживаться Эйрион не мог, да и зачем. Мейкар бросил гневный взгляд сначала на Эдмунда, потом на ухмыляющегося Эйриона, затем — на Лейну, которая уже поднялась с места, явно намереваясь смягчить ситуацию. — Я знаю, на первый взгляд они кажутся детьми, — начала она осторожно. — Они и есть дети! — воскликнул Мейкар, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Они умны, — попыталась успокоить его Лейна. — Они занимаются обучением Эйгона и Эймона, а также приводят в порядок записи предыдущего мейстера. Мейкар дёрнул головой, словно не понимая сказанных слов. Его лицо исказилось смесью гнева и недоумения. — Дети учат детей! — выдохнул он. — Ещё лучше! — Он резко обернулся к Эдмунду. — Выслать их. Сегодня же. На шум в зал вошли Арлан и Джорах. Второй, едва увидев юных учёных мужей, вздохнул и уже намеревался под шумок выскользнуть обратно, как Мейкар взглядом ухватился за него. — А ты куда глядел, когда пускал их?! — Я? — удивлённо переспросил Джорах, который вовсе не имел к этому отношения. Он бросил быстрый взгляд на Лейну, ища поддержки, но та лишь покачала головой. Эйрион засмеялся ещё громче, чуть ли не заваливаясь назад вместе со стулом. Он запомнит этот день надолго. Очень надолго. — Давайте успокоимся, — произнесла Лейна. Её голос прозвучал ровно и спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы Мейкар замолчал. — Никого мы не будем высылать. — Эти, — он ткнул пальцем в сторону юношей, которые втянули головы в плечи, — не притронутся к тебе. Я даже мысли не допущу, чтобы они принимали роды. С таким же успехом можно Эйриона или Дейрона попросить. Эйрион скривил лицо. — Нет уж. Мейкар тяжело вздохнул. Гнев всё ещё переполнял его, клокотал где-то в груди, ища выход. Он прошёлся по залу, сжимая и разжимая кулаки, потом снова остановился напротив двоих юнцов. — Выслать до завтрашнего утра, — процедил он. — Видеть их не желаю. Пусть Цитадель пришлёт других. Лейна посмотрела на мужа, явно не соглашаясь. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Мейкар перебил её — и не только её, а всех в зале. — Я всё сказал! — отрезал он. — Исполнять! Распоясались без меня все. Эйрион?! Тот повернул голову с ленивой грацией человека, который только что наблюдал лучший спектакль в своей жизни. — А ты куда смотрел? Эйрион пожал плечами и, скидывая с себя ответственность с той же лёгкостью, с какой сбрасывал плащ после тренировки, произнёс: — Лейне они понравились. Мейкар поднял голову к потолку, набирая в грудь побольше воздуха. Лейна, не теряя ни секунды, быстро глянула на юношей и взмахом ладони начала выпроваживать их из зала. То, что сейчас будет, предназначалось не для невинных ушей. Ульф и Орис, не глядя по сторонам, буквально спиной выскользнули в коридор. Арлан опёрся плечом о стену и скрестил руки на груди. Зрелище и правда завораживало, и он был искренне рад, что они с Дейроном не имеют к этому ни малейшего отношения. Джорах же стоял как вкопанный, ожидая смертной казни прямо здесь и сейчас. — Они остаются, — произнесла Лейна твёрдо. — Других мне не надо. Мейкар сжал челюсть, желваки заходили под кожей. Его глаза, всё ещё гневные, впились в неё. — Выслать их, — скомандовал он. — Если утром увижу — вышлю всех! Он ткнул пальцем в каждого по очереди, включая Арлана, который даже не шелохнулся. — Всех вас! В зале повисла тишина — густая, почти осязаемая. Мейкар тяжело дышал, переводя взгляд с одного на другого. Лейна стояла напротив, не отводя глаз, спокойная как скала. Эйрион всё ещё улыбался, но теперь молча, наслаждаясь послевкусием. Дейрон по-прежнему держал булаву на коленях, и вид у него был такой, словно он прикидывал, куда её лучше спрятать. Арлан, не меняя позы, тихо пробормотал: — Стоило сегодня отдохнуть всё же, а так бы меня не выгоняли. — Я напишу в Цитадель, — спокойно произнёс Эдмунд. — Попрошу выслать... кого-то более опытного. Мейкар обвёл всех тяжёлым взглядом и выдохнул. Гнев всё ещё клокотал в нём, но буря понемногу стихала, оставляя после себя только усталость. — Все свободны, — произнёс он. Все, включая принцев, двинулись к выходу. Эйрион уходил с видом победителя, Дейрон — с булавой под мышкой и грустной улыбкой, Джорах — с облегчением человека, которому только что отсрочили приговор. Лейна уже намеревалась уйти следом, как рука Мейкара ухватила её за запястье, не давая сделать и шага. Она вздохнула, но осталась. Когда дверь за последним из вышедших закрылась, Мейкар заговорил — уже тише, почти спокойно: — Так будет лучше. Лейна высвободила руку из его хватки — не резко, но достаточно, чтобы он почувствовал. — Мейкар, — она посмотрела на него сдержанно, без упрёка, но и без покорности. — Они знают о моём положении. Выгонишь их — они расскажут. А если даже не расскажут, придут новые, и они тебе тоже не понравятся. С таким успехом можно объявить всем сразу. Прошу, давай оставим. Осталось всего пара месяцев. — Я всё сказал, — произнёс он. — Хорошо, — спокойно ответила она. — Как скажешь, мой принц. Последние два слова резанули сильнее, чем любое возражение. Мейкар слишком хорошо знал: когда она называла его "мой принц" таким тоном, ничего хорошего это не значило. Мейкар провёл ладонью по лицу, стирая остатки злости, и тихо выругался. Первый же день пошёл не по плану. Лучше бы весь день провели в постели — авось не поругались бы. Он бросил взгляд на дверь, за которой только что скрылась Лейна, и вздохнул. Придётся мириться. И, зная её, быстро это не получится.

***

Лейна сидела в своём саду, устроившись на низком деревянном табурете, который слуги вынесли специально для неё. Перед ней на коленях лежала небольшая деревянная дощечка, а на ней — несколько листов, скреплённых по краю тонкой бечёвкой. В пальцах она держала уголёк и рисовала один из кустов, пион, стараясь передать тени, которые падали на листья. Сидеть в покоях не хотелось, хотя жара настаивала всё сильнее, что пора бы укрыться в прохладе замка. Но возвращаться не было желания. — Я слышала его крик, — произнесла Эсме, подходя с кубком воды. — Кажется, он сильно разозлился. — Пусть злится, — процедила Лейна, вырисовывая очередной лист. — Остынет. Не сейчас, так позже. Эсме смущённо опустила голову. Ей всё ещё было неловко после утра — она до сих пор не знала, куда деть глаза при встрече с принцем, и теперь старалась держаться как можно незаметнее. — Он вас очень любит, — тихо произнесла она. — Переживает. — Мейкар своей заботой скоро задушит меня, — ответила Лейна и тут же осеклась. — Я не должна была такое говорить... Она отвернулась от сада, поворачивая корпус к служанке, и вдруг замерла. — Боги наградили тебя красотой, — произнесла Лейна задумчиво, а потом указала взглядом на траву. — Садись. Я уже давно хотела нарисовать тебя. Позволишь? Эсме улыбнулась и, не теряя времени, опустилась на траву, поправив юбку так, чтобы не помять ткань. Лейна взялась за уголёк и тут же нахмурилась. Что-то было не так. — Волосы, — произнесла она, и Эсме послушно убрала выбившуюся прядь за ухо. — Нет, не так. Вот сюда, на плечо. — Она показала жестом. — Пусть падает свободно. Эсме переложила прядь, и Лейна одобрительно кивнула, но через минуту снова остановилась. — Подбородок чуть выше. Нет, не настолько. Вот так. — Она приподняла собственный подбородок, показывая. — И расслабь плечи. Эсме тихо засмеялась, но послушно опустила плечи и чуть повернула голову к свету. Лейна прищурилась, оценивая композицию, и наконец осталась довольна. Уголёк заскользил по пергаменту — сначала лёгкими, почти невесомыми штрихами, намечая овал лица, линию шеи, изгиб плеча. Постепенно движения становились увереннее, твёрже. Лейна работала молча, полностью погружённая в процесс, лишь изредка бросая на Эсме короткие, цепкие взгляды. Провела линию губ, чуть приоткрытых, словно Эсме вот-вот что-то скажет. Наметила тени под скулами, под подбородком, там, где свет падал мягче. Потом взялась за волосы — долго, тщательно, прорисовывая каждую прядь, каждый завиток, выбившийся из причёски. Время текло незаметно. Она как раз заканчивала последний штрих — тонкую линию ресниц, когда краем глаза заметила движение у входа в сад. Мейкар. Лейна опустила дощечку на колени и встретила его взгляд. Эсме, заметив перемену, обернулась и, увидев принца, поспешно поднялась с травы, одёргивая юбку. — Я, пожалуй, пойду, — быстро проговорила она, пятясь к замку. — Но я ещё не закончила, — ровным голосом произнесла Лейна. Эсме замерла на полпути. Она бросила быстрый взгляд на приближающегося Мейкара и всё же поклонилась, намереваясь исчезнуть как можно скорее. — Стой, — скомандовала Лейна, и Эсме замерла, но уже через мгновение принцесса смягчилась. — Возьми. — Спасибо, принцесса, — прошептала она. Бросив последний, полный благодарности взгляд на Лейну, она всё же поспешила прочь, унося рисунок с собой. — И впрямь всё цветёт, — произнёс Мейкар, приближаясь почти вплотную. Его голос звучал задумчиво, даже чуть удивлённо, пока взгляд скользил по бутонам, раскрывшимся среди зелени. Он наклонился к ближайшему кусту, провёл пальцем по нежным лепесткам — осторожно, почти несвойственно своим грубым рукам. Лепестки дрогнули под его прикосновением, и на мгновение суровые черты его лица смягчились. Лейна поднялась и принялась торопливо собирать разбросанные листы пергамента, угольные палочки и дощечку для рисования. Движения её были резкими, почти нервными — она не смотрела на мужа, сосредоточившись на том, чтобы поскорее всё убрать. Но Мейкар уже оказался рядом. Без лишних слов он наклонился, подобрал выпавший из её рук уголёк и молча протянул ей. — В первый же день поругаемся? — Мы не ругались, — произнесла она тихо. — Ты всё решил. Мейкар выпрямился и посмотрел на неё долгим взглядом. — Лейна, — его голос стал мягче, — они дети. — Эдмунд примет мои роды, — ответила она, не поднимая глаз. — Я уже говорила с ним. Эсме и другие служанки помогут. Она на мгновение замолчала, а потом перевела взгляд на замок — туда, где за высокими окнами угадывались силуэты юношей. Бедные мальчики сидели в комнате, ожидая своей участи, и даже на расстоянии чувствовалось их напряжение. — А эти, — Лейна указала взглядом в сторону замка, и её голос дрогнул, — лишь помогают Эдмунду избежать рутины. Только на самый крайний случай, если что-то пойдёт не так… — она сглотнула, — …я подпущу их к себе. — Сколько в тебе упрямости, — процедил Мейкар. Он сделал тяжёлый, почти обречённый вздох, отступил на шаг назад и накрыл лицо обеими ладонями. Пальцы его дрогнули, прижимаясь к векам, словно он пытался спрятаться — не столько от неё, сколько от собственной беспомощности перед этой женщиной. Когда он заговорил снова, голос его звучал глухо, пробиваясь сквозь ладони: — Хоть раз, Лейна… хоть один раз ты можешь мне уступить? — Я уступаю, — недовольно произнесла она. Мейкар убрал ладони от лица. Его бровь медленно поползла вверх, а затем, не сдержавшись, он тихо усмехнулся — коротко, уголками губ, поражённый её дерзостью и упрямством. — Мейкар, — произнесла она. Её голос обволок его, — ласковый до невозможности, пропитанный всей нежностью, на какую она только была способна. Она смягчала его, как весеннее солнце смягчает воск. — Прошу тебя, последний раз. Больше не буду просить, честно. Одной свободной рукой Лейна ухватилась за подбородок принца и потянула на себя, властно, заставляя Мейкара смотреть только на неё. Она приблизилась так, что их дыхание смешалось, и прошептала ему прямо в губы. — Прошу. От её голоса — низкого, бархатного, проникающего куда-то глубоко под кожу, — по телу Мейкара пробежала дрожь. Этот звук словно бальзам протёк по его ушам, осел где-то в груди тёплой тяжестью, и уши его едва заметно покраснели. Он попытался отдёрнуть лицо, вернуть себе контроль, но Лейна лишь крепче ухватилась за его подбородок, не давая оторваться. Её пальцы стали настойчивее, удерживая его в плену её близости. И тогда она произнесла на валирийском, едва шевеля губами. Слова вышли тихими и немного корявыми, Лейна явно только недавно выучила его, но именно эта неидеальность ударила по нему сильнее самого искусного соблазнения. — Jorepnon. Она победила. Снова. — Я не желаю их видеть, — произнёс он наконец. — Пусть стараются не попадаться мне на глаза. Лейна улыбнулась и, подавшись вперёд, быстро поцеловала его в уголок рта. — Спасибо, — прошептала она. Он тяжело вздохнул и, больше не сопротивляясь, уронил голову на её плечо. Тяжесть его тела, только что напряжённого до предела, стала мягче, лоб прижался к изгибу её шеи, и он на мгновение прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах её кожи. Весь его гнев, всё упрямство — всё это разбилось о неё. — Ābra drōmon qrinuntys, — пробормотал он по-валирийски, уткнувшись в ткань её платья. Голос прозвучал приглушённо, почти жалобно, но даже сейчас в нём сквозила та особая теплота, которую он приберегал только для неё. — Kostilus, syt ñuhon. Лейна тихо усмехнулась. Почти всю фразу она поняла, за исключением одного слова, но того, что разобрала, было достаточно. Вместо ответа она склонила голову к плечу и понизив голос произнесла. — Ты видел, кто во дворе тренируется? — М-м? — Мейкар поднял голову, всё ещё одурманенный её близостью и собственным поражением. Он бросил рассеянный взгляд в сторону двора. — Кажется, там никого не было. — Наверное, заходили воду пить, — задумчиво произнесла она, но в её тоне сквозило плохо скрытое предвкушение. — Идём. Думаю, ты будешь доволен. Она взяла его за руку и повела во двор. Мейкар шёл за ней молча, но его ладонь сама собой сжалась вокруг её пальцев. Чем ближе они подходили к тренировочной площадке, тем отчётливее становились звуки: глухой стук деревянных мечей, тяжёлое дыхание, редкие команды, отдающиеся эхом от каменных стен. Тренировка продолжалась. Лейна остановилась у края площадки и указала взглядом вперёд. Там, в самом центре, стоял взмокший Эймон. Его волосы прилипли ко лбу, рубашка потемнела от пота, а деревянный меч в руках подрагивал от усталости. Напротив него, с учебным клинком наизготовку, замер сир Джорах — он двигался медленнее обычного, явно поддаваясь, но даже так мальчику приходилось нелегко. Мейкар бросил на Лейну удивлённый взгляд — быстрый, острый, полный неверия, а затем снова перевёл глаза на сына. Затащить Эймона на тренировочную площадку было невозможно. Всегда было невозможно. Любые уговоры разбивались об его молчаливое упрямство, а приказы — об его тихое "я не воин, отец". И вот он здесь. С мечом. Сражается. — Но прошу тебя, — произнесла Лейна, кладя ладонь на его предплечье, — не вмешивайся, он и так смущается. — Как ты затащила его? — выдохнул Мейкар, всё ещё не веря своим глазам. — О, это не я, — Лейна покачала головой, и в её глазах мелькнула лукавая искорка. — Эйрион хитростью его завёл. Эймону всё равно не нравится, так что не наседай. Они подошли ближе, и Мейкар упёрся руками в деревянный забор, ограждающий площадку. Его пальцы сжались на грубой древесине, а взгляд стал цепким и изучающим. Эймон, заметив отца, на мгновение замер. Этого хватило: его стойка сломалась, плечо ушло вниз, и Джорах, уже занесший клинок, едва успел затормозить — деревянное лезвие просвистело в волоске от лица мальчика. Эймон пошатнулся, отступая на шаг, и щёки его вспыхнули алым — то ли от стыда, то ли от страха перед отцовским осуждением. — Не отвлекайся, — прозвучал голос Мейкара. Эймон моргнул, потом выдохнул и снова поднял меч, занимая стойку. Джорах сделал шаг назад и остановился у забора, переводя дух. Затем, чуть приподняв деревянную рукоять учебного меча, он негромко спросил, обращаясь к принцу. — Желаешь? Мейкар кивнул, перелез через забор одним движением и направился к сыну. Эймон бросил на Лейну полный мольбы взгляд. Хуже Эйриона в тренировке мог быть только отец. Просьба не вмешиваться улетучилась быстрее, чем она предполагала. — Ты не устал, Мейкар? — попыталась вернуть его обратно, но голос прозвучал скорее обречённо, чем требовательно. Мейкар размял плечи, хрустнув суставами, и неторопливо засучил рукава рубашки до локтей. Его предплечья, покрытые старыми шрамами, обнажились, и от этого зрелища Эймон сглотнул. Лейна обречённо опустила руки на забор, а следом и голову. Да помогут её мальчику боги. Эйрион и Мейкар — одной поля ягоды. Остановить одного было невозможно, второго — тем более. Джорах отошёл ближе к принцессе и, заметив её состояние, извиняюще улыбнулся. — Ничего страшного не будет, — произнёс он вполголоса. — Не всё же время ему избегать отца. К тому же лучше принца Мейкара их никто не натренирует. Лейна лишь вздохнула, не отрывая взгляда от площадки. Мейкар обвёл взглядом запыхавшегося сына — его стойку, сгорбленную спину, подрагивающие колени, взгляд, мечущийся между отцом и землёй. Эймон тяжело дышал, глядя на него снизу вверх. Он был готов сдаться ещё не начав. Но один взгляд Мейкара — спокойный, без привычной суровости, заставил его выпрямиться. — Ты молодец, — произнёс Мейкар. Эймон замер. Он ожидал чего угодно — упрёка, насмешки, приказа сражаться, но не этого. Мейкар ткнул концом учебного меча по носкам его сапог, поправляя стойку. — У тебя все шансы превзойти своих старших братьев. Лейна удивлённо подняла голову. Не потому что не верила в мальчика, а потому что услышать такое от Мейкара казалось почти нереальным. Эйрион был быстрым, сильным, ловким. Дейрон — выносливым до предела, а в скорости почти не уступал младшему брату, просто редко показывал себя в полную силу даже на тренировках. Эймон же... он был другим. Мейкар поднёс палец к своей голове, призывая сына смотреть внимательнее. — Ты умнее их, — сказал он ровно, без тени лести. — А значит, не будешь делать глупых ошибок. — Умные не дерутся, — пробурчал Эймон, но тут же осёкся, пожалев о сказанном. Мейкар усмехнулся. — Дерутся все, — произнёс он. — Умные, глупые, дураки, бедняки и богатые. — Он замолчал на мгновение и встретился взглядом с сыном. — Вопрос не в том, кто дерётся. Вопрос в том, кто выживет. Мейкар обошёл сына по кругу, поправил ему локоть, затем плечи, развернул корпус. — Бей. Эймон ударил — слабо, неуверенно. Мейкар отбил, даже не глядя. — Сильнее. Не бойся. Эймон сжал челюсть. Удар. Ещё. Деревянные клинки застучали чаще. Мейкар начал нападать сам — медленно, почти лениво, обозначая выпады ровно настолько, чтобы сын успевал реагировать. Его движения были замедленными, предсказуемыми, лишёнными и тени той смертоносной точности, которую Лейна знала. Она невольно отметила про себя эту разницу. С ней он дрался иначе — почти всерьёз, заставляя уворачиваться на грани возможностей. Спина Эймона выпрямилась. Дыхание выровнялось. Он перестал думать и начал двигаться. Мейкар коротко кивал после каждой удачной связки. Джорах, стоя рядом с Лейной, тихо хмыкнул. — Отцы учат лучше, чем наставники. — Я следующий, — послышался голос из-за спины. Оба обернулись. К площадке шёл Эйрион, а Дейрон уже сидел на ступенях вместе с Эйгоном и Арланом. Кажется, всё семейство собралось понаблюдать за тренировкой. — Пощади Эймона, Эйрион, — произнёс Джорах. — Я замучил его, теперь отец. Тебя он не перенесёт. — А кто сказал, что я к Эймону? — с ухмылкой бросил Эйрион. — Я собираюсь победить отца. Джорах выдержал паузу. — Ну... удачи. — Передохни, — произнёс Мейкар, хлопая сына по плечу. Эймон, всё ещё тяжело дыша, кивнул и поплёлся к ступеням, где его тут же перехватил Дейрон, молча сунув в руки деревянную чашу с водой. Эйрион тем временем перелез через забор и несколько раз попрыгал на месте, разминая тело. Мышцы на его спине перекатывались под кожей, а в глазах уже горел огонь. Мейкар закинул деревянный меч на плечо и молча наблюдал за этим дёрганьем с выражением человека, который уже понял, что сейчас произойдёт что-то безрассудное. — Не на мечах, — произнёс Эйрион, останавливаясь. — Вот же идиот, — процедил Джорах себе под нос. — Что он хочет? — тихо спросила Лейна, не отрывая взгляда от площадки. — Рукопашный бой. Лейна уткнулась лбом в забор. Боги, дайте ей сил. — Хм, — только и произнёс Мейкар. — Уверен? — Да. Эйрион стянул рубашку через голову и небрежно кинул её на забор. Мейкар последовал его примеру, но от вида его обнажённого торса, покрытого шрамами, у Лейны на мгновение перехватило дыхание. Только теперь это было не волнение, а что-то совсем иное. Арлан, Дейрон и Эйгон подошли ближе к забору. Эйгон тут же вскарабкался на нижнюю перекладину, свесился вперёд и, набрав полную грудь воздуха, заорал. — БОЙ! Арлан с тяжёлым выдохом покосился на Джораха. Это маленькое чудовище скоро придётся тренировать ему, и что-то подсказывало, что Эйгон будет похлеще всех братьев вместе взятых. Эйрион не стал ждать. Он сорвался с места сразу, без предупреждения, и его кулак рассёк воздух там, где только что была голова отца. Мейкар ушёл вбок — плавно, почти лениво, даже не поднимая рук. — Быстрее, — произнёс он. Эйрион ударил снова. Прямой в лицо — Мейкар отклонил корпус ровно настолько, чтобы кулак сына прошелестел мимо его скулы. Сразу второй — боковой в рёбра. На этот раз Мейкар не ушёл. Он подставил предплечье, и удар пришёлся в жёсткий блок. Звук вышел глухой, как будто кулак врезался в камень. Эйрион поморщился, встряхнул руку, но отступать не стал. — Хорошо. Ещё. Лейна, сама того не заметив, вцепилась пальцами в перекладину забора. Это было красиво. Страшно, но красиво. Мейкар двигался так, словно предугадывал каждое движение сына за мгновение до того, как оно начиналось. — Почему он не бьёт в ответ? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от площадки. Арлан, стоявший рядом, хмыкнул. — Он проверяет, на сколько его хватит, — ответил он негромко. — Не на силу, на выдержку. Он помолчал и добавил. — Если принц Мейкар ударит — бой закончится сразу. Эйрион рухнет на землю раньше, чем поймёт, что произошло. Эйрион взорвался серией: два прямых, апперкот, попытка схватить за шею и притянуть к колену. Мейкар пропускал удары мимо себя с той же лёгкостью, с какой ветер огибает скалу. Мейкар не убегал, он двигался вместе с сыном, в его ритме, будто танцевал с ним один на двоих танец. Внезапно Эйрион бросился в ноги — низкий проход, попытка повалить отца на землю, задавить весом и скоростью. Мейкар не отступил. В последний миг он поймал сына за плечо, использовал его же инерцию и мягко, почти нежно, увёл в сторону. Его нога скользнула вперёд — короткая, точная подсечка, Эйрион, потеряв равновесие, кувыркнулся через себя и рухнул на спину, подняв облако пыли. Лейна вздрогнула. — Он ему ничего не сломает? — вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. — Нет, — спокойно ответил Арлан. — Он мог бы. Но не станет. Это его сын. Эйрион замер на земле, тяжело дыша и глядя в небо. Затем перекатился на бок, сплюнул и медленно поднялся. Глаза его горели — не обидой, не унижением, а упрямым, жадным желанием понять: как? Как он блять это делает? Мейкар стоял на том же месте, где начал. Его дыхание было ровным, лоб — сухим. — Это всё, Эйрион? Эйрион вытер рот тыльной стороной ладони и снова встал в стойку. Мейкар едва заметно кивнул, разрешая продолжить бой. Юноша бросился снова. Два удара — правой, левой — Мейкар принял на предплечья, даже не покачнувшись. Третий — прямой в грудь, он остановил раскрытой ладонью, словно ловил брошенное яблоко, и коротко толкнул сына обратно. Эйрион отшатнулся, потерял равновесие на долю секунды, и этого хватило. Мейкар шагнул вперёд, вошёл вплотную и нанёс тот самый удар. Короткий. Без замаха. В корпус. Звук вышел глухой и тяжёлый, воздух с шумом вырвался из груди Эйриона. Он пошатнулся, попытался устоять — ноги ещё держали, но глаза уже остекленели от нехватки воздуха, и рухнул на колени, а затем на бок. — Вот и всё, — тихо произнёс Арлан. — Я же говорил. Лейна выдохнула. Она даже не заметила, что всё это время не дышала. Мейкар опустился рядом на одно колено и протянул сыну руку. — Хватит, — произнёс он спокойно. Эйрион, всё ещё хватая ртом воздух, ухватился за отцовскую ладонь. Мейкар рывком поднял его на ноги и коротко хлопнул по плечу. — ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ! — воскликнул Эйгон, срываясь с места. — А ну стоять! — рявкнула Лейна, перехватывая его поперёк живота, словно котёнка за шкирку. Эйгон задрыгал ногами, попытался вывернуться, но хватка у принцессы оказалась неожиданно крепкой.

***

После насыщенного дня — тренировки, отчётов за два месяца отсутствия, бесконечных вопросов от мейстера и управляющего — Мейкар наконец принял ванну, смывая пыль с тренировочной площадки и накопившуюся усталость. Мышцы чуть саднили после рукопашки с Эйрионом, но это был пустяк. Когда двор затих, а небо за окном потемнело до глубокой синевы, он поднялся в покои сыновей. Дверь в комнату Дейрона была приоткрыта. Мейкар вошёл и сразу заметил Эйриона — тот снова вернулся в покои Дейрона, лежал на кровати напротив, делая вид, что спит. Дыхание ровное, поза слишком нарочитая. Мейкар хмыкнул про себя, но не стал поднимать этот спектакль на смех. Он подошёл к Дейрону. Тот сидел на краю постели, уже переодетый ко сну, и выглядел непривычно спокойным. — Ты уже выпил? — негромко спросил Мейкар. — Да, — спокойно ответил Дейрон, встречая его взгляд. — Уверен, что я не нужен? — Конечно, — Дейрон едва заметно усмехнулся и перевёл взгляд: сначала на Эйриона, застывшего в притворном сне, потом на дверь, за которой угадывался силуэт Арлана. — Здесь и так многолюдно. Мейкар кивнул и на мгновение задержал ладонь на плече сына. — Хорошо. Если что — зовите, — произнёс он, обращаясь уже к обоим. — Спокойной ночи, — отозвался Дейрон. Мейкар вышел в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь. Подняв глаза, он столкнулся взглядом с Арланом. Гвардеец стоял у стены — прямой, собранный, будто и не было позади долгого дня. — Тебе не надо отдыхать? — спросил Мейкар. — Нет, — спокойно ответил Арлан. — Постою, пока не уснёт. Потом Стеффан должен подойти. — Надеюсь, сегодня всё пройдёт спокойно. — Хоть мне и не нравится великий мейстер и его шайка клещей, — Арлан усмехнулся краем рта, — но водица творит чудеса. Мейкар хмыкнул в ответ. — Посмотрим, — произнёс он без особого оптимизма, но и без тревоги. Мейкар не стал тревожить слуг и гвардейцев. Он спустился в зал, где был оставлен сундук, и сам понёс его в покои. Пару слуг, что встретились по дороге, дёрнулись было помочь, но он быстро отмахнулся — не нуждался. Подойдя к двери, он толкнул её ногой и вошёл. Лейна от неожиданного шума вздрогнула. Она только закончила водные процедуры и теперь стояла у столика, торопливо запахивая халат. Влажные волосы тяжёлой волной лежали на плече, оставляя на ткани тёмные дорожки. — Где ты был? — спросила она, оборачиваясь. Мейкар опустил сундук и чуть подтолкнул ногой вперед. — Ходил к Дейрону. Лейна подошла ближе и обвила руками его шею. Кончики пальцев коснулись затылка, и Мейкар на мгновение прикрыл глаза. — Ужин только принесли, — произнесла она негромко. — Ты, наверное, голоден. — Подождёт, — ответил он и указал взглядом на сундук. — Я и тебе кое-что привёз. Не хочешь взглянуть? Лейна проследила за его взглядом. Сундук стоял у стены — тяжёлый, окованный тёмным металлом, с фамильным гербом на крышке. Она перевела глаза обратно на мужа, и в её взгляде мелькнуло что-то среднее между удивлением и тихим укором. — Ты слишком балуешь меня, — произнесла она. — Боюсь, мне не рассчитаться с тобой за твою щедрость. Мейкар усмехнулся. — Любая другая женщина требовала бы от своего мужа больше золота, драгоценностей и всякой ерунды — лишь бы быть краше на фоне других женщин. Лейна ухватила его за волосы на затылке и притянула ещё ближе. — Разве мне нужны украшения и драгоценности, чтобы быть красивой? Мейкар тихо засмеялся и уткнулся своим лбом в её лоб. — Нет, — произнёс он. — Не нужны. Ты красива без украшений. — Он сделал паузу, чуть сильнее надавливая лбом, заставляя её податься назад ровно настолько, чтобы ощутить его дыхание на своих губах. — А без одежды... — голос спустился до шёпота, — ты ещё красивее. Его ладонь скользнула к её подбородку, потом на шею, задержалась на мгновение, а затем он отступил на шаг и кивнул на сундук. — Открывай. Я терпеливый, но не настолько. Лейна опустилась на колени перед сундуком и она медленно откинула тяжёлую крышку. В нос ударил запах старой бумаги, кожи и чего-то ещё — едва уловимого, похожего на сушёные травы, какими перекладывают дорогие ткани. Первое, что бросилось в глаза, — стопка книг о Севере. Три тяжёлых тома в тёмных переплётах, с тиснёными корешками, потёртыми от времени. Она потянулась к верхнему и осторожно, почти благоговейно вытащила его. Провела ладонью по обложке, ощущая под пальцами шероховатость старой кожи, и раскрыла на середине. — Всё, что смог найти в библиотеке короля, — произнёс Мейкар. Лейна подняла на него глаза и вдруг улыбнулась. — Ты что, украл? — Забрал, — поправил он, опускаясь на пол рядом с ней. Двигался он тяжеловато — сказалась вечерняя усталость, — но сел вплотную, так, что их плечи соприкоснулись. — Это и мой дом. Значит, и книги тоже мои. Она тихо усмехнулась и благодарно кивнула, не находя слов. Её пальцы уже тянулись дальше — к следующему предмету, завёрнутому в плотную ткань. Она развернула его и замерла. Это был альбом для рисования. Листы, сшитые в толстый переплёт, обтянутый кожей глубокого серого цвета, мягкой на ощупь, почти бархатистой. — Посмотри сюда, — негромко сказал Мейкар и указал на левый нижний угол обложки. Лейна присмотрелась. Маленькие, изящные буквы — её инициалы, вытесненные в коже. Она провела по ним кончиком пальца, чувствуя под подушечкой каждую бороздку, и подняла на мужа удивлённый взгляд. — Это из Пентоса, — пояснил он, и в его голосе проскользнула та сдержанная гордость, которая появлялась всегда, когда ему удавалось её удивить. — Я не очень разбираюсь в этом деле, — он коснулся пальцами края листа, — но купец сказал, что для угля и красок лучше не сыскать. Мейкар перевернул несколько страниц, показывая их. — Плотные, ткань в основе. Не промокнут. Лейна не успела поблагодарить — Мейкар уже подсел вплотную. Его ладонь легла на её колено, а дыхание коснулось шеи, заставив её забыть, что она собиралась сказать. — Но я буду рад, если ты иногда будешь рисовать на мне. Губы Мейкара прошлись по её коже и она тут же подалась вперёд, к нему. Принц проследил за этим движением и отступил ровно настолько, чтобы она поняла, продолжения не будет. Пока. — Там ещё кое-что, — произнёс он, указывая взглядом на дно сундука. — Не уверен, что понравится. Ну, если что — повесишь на стену. Лейна удивлённо приподняла бровь, но послушно заглянула внутрь. На самом дне лежал длинный свёрток из плотной ткани. Она коснулась его и сразу поняла. Улыбка тронула её губы. В духе Мейкара. Конечно. Она вытащила свёрток и осторожно положила на пол перед ними. Развернула ткань и дыхание перехватило. Меч и маленький кинжал рядом с ним, словно младший брат. Оба — из тёмной стали, с рукоятями, украшенными тонкой гравировкой: переплетённые лютоволк и дракон. — Не нравится? — спросил Мейкар. Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла какой-то слишком осторожной, почти грустной, словно он и правда допускал, что она может не принять этот дар. — Что ты, — выдохнула она. — Они прекрасны. Она вытащила меч из ножен и подняла его, ловя свет свечей на отполированной стали. Клинок был изящным, но не хрупким, идеальный баланс между силой и лёгкостью. Кинжал оказался под стать ему: та же сталь и гравировка — лютоволк и дракон, Север и Юг в одном оружии. — Кузнец, что делал булаву Эйриону, сделал и это, — пояснил Мейкар. — Хороший мастер. Знает, что нужно. — Он лёгкий, — удивлённо произнесла Лейна. Она поднялась с колен, отошла чуть в сторону и сделала пару пробных замахов. Меч слушался идеально, ложась в руку как продолжение тела. — Попросил облегчить, — отозвался Мейкар, поднимаясь следом. — Чтоб кисти не болели. Он подошёл ближе и встал за её спиной. Его ладонь легла поверх её руки, чуть поправляя хватку. Пальцы скользнули по её запястью, задержались на мгновение и исчезли. — Ещё один подарок будет позже, — произнёс он негромко. — Ещё? — Лейна обернулась через плечо и посмотрела на него с искренним изумлением. — Мейкар, ты и правда балуешь меня. — Два месяца. — Он замолчал и посмотрел куда-то в сторону, словно подсчитывал дни про себя. — Мне не отплатить ничем за это ожидание. Он наклонился, намереваясь поцеловать, но Лейна чуть отстранилась — ровно настолько, чтобы встретить его удивлённый взгляд. — У меня тоже есть кое-что, — произнесла она. — Подарок? — Не совсем. Лейна обошла мужа, прислонила меч к сундуку и направилась к столу. Пальцы пробежались по корешкам, пока не нащупали нужный — одну из книг на валирийском, из тех, что принёс Эйрион. Она взяла её, прочистила горло и уселась на край стола, выпрямив спину и гордо приподняв голову. Мейкар заинтересованно подошёл ближе. Она раскрыла страницу наугад и принялась читать. Без запинок не обходилось — некоторые слова Лейна пробовала на вкус, прежде чем произнести, но смысл звучал ясно. Ещё два месяца назад она бы и фразы не сложила, а теперь читала вслух, и голос её почти не дрожал. Мейкар слушал молча. Иногда кивал, иногда в уголках его губ мелькала тень улыбки, но он быстро стирал её с лица, чтобы не смутить ошибкой. — Sȳrī, — произнёс он, когда она закрыла книгу, и в его голосе звучало нескрываемое восхищение. — Очень хорошо. Эймон основательно взялся за тебя. — Kirimvose, — с улыбкой ответила она и покачала головой. — Но эта заслуга по большей части... Эйриона. Мейкар чуть подался вперёд, явно не веря услышанному. — Он очень требовательный, — пояснила Лейна с усмешкой. — Хотя плоды его уроков ты видишь сам. Она отложила книгу в сторону и поманила его пальцем к себе. Но Мейкар, вместо того чтобы подойти ближе, опустился перед ней на колени. Его ладонь скользнула по её лодыжке, бережно приподняла ступню, и он уложил её ногу себе на плечо. Губы тут же коснулись кожи — чуть выше косточки. — Хочу проверить, что ты знаешь ещё, — прошептал он, осыпая её лодыжку поцелуями — медленными, влажными, неумолимо поднимающимися выше. Лейна прикусила губу и тяжело сглотнула. Грудь её заходила ходуном — то ли оттого, что он стоял перед ней на коленях и целовал так, будто имел на это полное право, то ли от мысли, что он и правда собрался проверять её знания сейчас. Когда его губы уже почти добрались до колена, она поняла: и то, и другое. — Iksi egros sȳz? — произнёс он на валирийском, отрываясь от её ноги и глядя на неё снизу вверх. Лейна затуманено поморгала, пытаясь ухватить смысл. Мейкар, не дожидаясь, высунул язык и медленно провёл им по коже — чуть выше колена, по внутренней стороне бедра. Она дёрнулась и судорожно выдохнула. — Kessa, — прошептала она. — Iksi sȳz. Он одобрительно поцеловал кожу и тут же поднялся выше — губами, языком, дыханием. —Sȳz. Ñuha kesā ēbrion. — Его голос звучал низко, почти хрипло. Мейкар снова оторвался от неё и замер в ожидании ответа. Лейна нахмурилась, губы её беззвучно зашевелились — она почти уловила смысл, но не была уверена до конца. Пауза затянулась. Когда его терпение лопнуло, мужчина прикусил внутреннюю часть её бедра. — Naejot! — возмутилась она, пытаясь выхватить ногу, но он только крепче вцепился в неё и тут же загладил укус языком. — Ещё раз, — произнёс он, снова целуя. — Iksan jelevre. Пальцы второй легли на её колено и поползли вверх — не гладили, а именно шли, ощупывая дорогу, задерживаясь на каждой косточке, на каждом изгибе. Лейна чувствовала его прикосновение кожей ещё до того, как оно случалось. Он раздвинул её ноги и шагнул ближе, вжимаясь бёдрами в край стола. Теперь она ощущала его везде — жар его тела, тяжесть, запах. Одна его рука скользнула под халат, пальцы нащупали пояс, дёрнули — ткань разошлась, и прохладный воздух коснулся её живота. Он не отвлекался. Ладонь прошлась вниз, задержалась у тазовой косточки — просто легла и замерла, давая ей секунду, а затем пальцы двинулись дальше, туда, где она уже была мокрой. Большой палец лёг на клитор и повёл — медленно, с нажимом. Лейна втянула воздух сквозь зубы и сжала его плечо. Всё становилось только хуже. Или лучше — она уже не различала. — Kostilus, ñuha ābrazȳrys, — выдохнул он ей в шею, облизывая и покусывая кожу. — Я только начал. — Ты издеваешься надо мной, — выдохнула она. —Valyrī. — Его голос прозвучал почти приказом, но губы уже скользили по её шее, а пальцы делали своё дело. Мейкар вошёл в неё — сначала одним пальцем, медленно, давая привыкнуть. Лейна простонала прямо в его плечо и чуть не соскользнула со стола, но он удержал её, прижав к себе свободной рукой. Вошёл вторым — и замер. Не двигался. Ждал. Она открыла глаза и встретила его взгляд — тёмный, ждущий. Он не продолжит, пока она не скажет. Таковы правила его игры. Слова на валирийском потекли ей в ухо — сначала лёгкие, короткие, те, что она знала: sȳz, gevie, ñuha. Она справлялась, но тяжело дышала. Но потом Мейкар перешёл к фразам длиннее, сложнее, и одновременно с этим его пальцы начали двигаться. Мучительно. Медленно. Мейкар входил в неё снова и снова — одним плавным движением, почти ленивым, пока губы прокладывали дорожку по её шее. Лейна сжала пальцами край стола. Валирийские слова смешивались с поцелуями, с дыханием, с влажным прикосновением его языка. Она пыталась ухватить смысл хотя бы одного слова, но её тело больше не слушалось разума. — Отвечай, — прошептал он ей в шею. Лейна не могла. Совсем. Даже на общем языке слова застревали где-то в горле, превращаясь в сдавленные стоны. А он продолжал. Его зубы прихватили кожу — короткая вспышка боли, тут же погашенная губами. Мейкар сосал, оставляя покраснения чуть ниже уха, на изгибе шеи. Её голова запрокинулась назад, пальцы одной руки вцепились в его плечо, другой — в край стола, потому что держаться больше было не за что. — Gevie, — выдохнул он, и большой палец прошёлся по клитору — раз, другой, пока его губы спускались ниже. — Ñuha gevie ābrazȳrys. С её губ сорвался стон — громче, чем она хотела. Он почувствовал, как она сжалась вокруг его пальцев, и на мгновение замер, давая ей выдохнуть. Но не закончил. Снова двинулся — так же медленно, неумолимо, и снова зашептал на валирийском. Это была пытка. Настоящая. Девушка уже не различала слов — только его голос, пальцы, губы, повсюду. Валирийский растворился в тумане, остались только звуки: низкие, гортанные, пробирающие до дрожи. Мейкар поднял голову и посмотрел на неё. Она была полностью раскрыта перед ним: голова запрокинута, губы приоткрыты, грудь вздымается часто и неровно, пальцы судорожно сжимают край стола и его плечо. Мейкар узнал этот взгляд, ещё немного, и она сорвётся. Он сжалился. Его пальцы ускорились и большой палец снова лёг на клитор, на этот раз не дразня, а требуя. Он больше не играл. Движения стали глубокими, ритмичными, и каждый толчок отдавался в ней волной жара, поднимающейся от низа живота к груди, к горлу, к кончикам пальцев. — Давай, — прошептал он. Его свободная рука легла ей на поясницу, прижимая ближе к себе. Лейна вцепилась в его плечи и выгнулась навстречу. Мир сузился до одной точки — до его пальцев внутри неё, до его дыхания на её коже, до его голоса, низкого и уверенного. — Смотри на меня. Лейна открыла глаза и встретилась с его. Тёмные, сосредоточенные, они держали её не хуже его рук. И тогда он толкнулся в неё ещё глубже, ещё быстрее и она рухнула. Оргазм накрыл её волной — горячей, слепящей, вырывающей воздух из лёгких. Она закричала, не сдерживаясь, и он принял этот крик в поцелуй — глубокий, жадный, поглощающий. Его пальцы всё ещё двигались в ней, проводя через каждую судорогу, пока она не обмякла в его руках, дрожащая и обессиленная. Мейкар отстранился, чтобы увидеть её лицо. С её губ сорвался прерывистый выдох. Он усмехнулся и убрал влажные пальцы, медленно, давая ей почувствовать каждое движение напоследок. Мейкар поднёс влажные пальцы к губам и облизал их — сначала указательный, потом средний, без тени смущения, будто пробовал что-то, что принадлежало ему по праву. Лейна вспыхнула. Румянец залил щёки, перекинулся на шею, уши, даже грудь пошла пятнами. — Я скучал по твоему голосу, — произнёс он. — И не только по нему. Голос звучал низко, довольно, но без самодовольства. Скорее — с тихим удовлетворением человека, который получил именно то, чего хотел. Лейна тяжело вздохнула, и Мейкар помог ей спуститься со стола. Ноги держали нетвёрдо, но она выпрямилась и поправила халат, стараясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Ты всё испортил, — произнесла она обиженно. — Прошу прощения? — Мейкар удивлённо вскинул бровь и усмехнулся. — Не было похоже, что тебе не нравилось. — Я не сказала, что мне не понравилось, — пояснила она, поправляя ворот халата. — Просто планировалось всё иначе. — Ужин? — Он обернулся на накрытый стол, но Лейна быстро поймала его за подбородок и вернула взгляд к себе. — Нет. Она взяла его за руку, переплела их пальцы и потянула за собой. Мейкар подчинился — с любопытством. Лейна подвела его к стулу и указала сесть. Он опустился послушно, и она тут же скользнула к нему на колени, оседлав бёдра. Не дав ему опомниться, она завладела его губами — глубоким, отвлекающим поцелуем, а сама тем временем завела его руки за спину. Он ответил на поцелуй с готовностью, слишком занятый её языком, чтобы заметить, как её пальцы ловко обматывают его запястья заранее припасённой верёвкой. Когда верёвка затянулась узлом, Мейкар почувствовал неладное. Он дёрнулся и разорвал поцелуй. — Что ты сейчас сделала? Лейна заглянула за его спину, оценивая свою работу, и расплылась в довольной улыбке. — Связала твои руки, — произнесла она с нескрываемым удовольствием. — Готов принять мою благодарность за сад? Лейна спустилась с его колен и опустилась перед ним на пол. Ладони легли на его бёдра и медленно прошлись вверх, наслаждаясь тем, как напряглись мышцы под тканью. Она чувствовала их даже сквозь плотную ткань штанов — тугие, горячие, отзывающиеся на каждое её прикосновение. Пальцы задержались у пояса, подцепили край, но не потянули вниз — просто обозначили намерение. — Ты замучил меня там, на столе, — произнесла она, и голос её прозвучал почти невинно. — Теперь моя очередь. — Я связан и безоружен, — заметил он, но в его глазах плясали искры. — Не думаю, что это равноценно. — А я не обещала равноценно. Лейна подалась вперёд и коснулась губами его живота — там, где рубашка задралась, обнажая полоску кожи. Мейкар тяжело сглотнул и выпустил воздух сквозь зубы. Он попытался дёрнуть руками, высвободиться, но Лейна лишь подмигнула. — Я крепко завязала. Она поправила волосы, убирая пряди с лица, и раздвинула его ноги. Пальцы принялись за шнуровку — сначала на сапогах, потом на штанах. Он смотрел на неё не отрываясь. К тому времени, как последняя завязка поддалась, к члену уже прилила кровь, и Лейна, заметив это, усмехнулась. Девушка провела пальцем по головке — легко, едва касаясь, и чуть надавила. Мейкар втянул воздух и откинул голову назад. — Я постараюсь быть нежной, — произнесла она с той же усмешкой, но голос дрогнул — ровно настолько, чтобы он понял: она волнуется не меньше его. Лейна обхватила его у основания — осторожно, почти нерешительно. Пальцы дрогнули, и она на мгновение замерла, вспоминая, как это было в первый раз. Тогда всё случилось стремительно, почти вслепую, на волне эмоций. Сейчас она хотела, чтобы он запомнил каждое мгновение. Она наклонилась и провела языком по головке — медленно, пробуя. Мейкар шумно выдохнул, и его бёдра напряглись под её ладонями. Она почувствовала, как твёрдая мышца перекатилась под тканью, как дрогнуло его колено, когда она коснулась самой чувствительной точки. — Лейна... — её имя сорвалось с его губ. Она не ответила. Вместо этого взяла глубже, и его дыхание сбилось — резко, как от удара. Пальцы обхватили основание плотнее, а губы скользнули вниз по всей длине — влажно, горячо. С его губ сорвался стон — низкий, гортанный, почти рык, и этот звук отозвался в ней теплом где-то глубоко в животе. Лейна нашла ритм быстрее, чем в первый раз. Медленный, глубокий — такой, от которого он забывал дышать между стонами. Его глаза то закрывались, то распахивались снова — затуманенные, расфокусированные, а голова откидывалась назад, открывая напряжённую шею. Он щурился, кусал губу, раздирая её до красноты, и каждый раз, когда она брала его особенно глубоко, его ноздри раздувались, а челюсть сжималась так, что на скулах проступали желваки. Её язык прошёлся по чувствительной точке под головкой, и Мейкар выгнулся на стуле, втягивая воздух сквозь зубы. Он больше не контролировал себя. Руки за спиной дёргались в бесполезных попытках высвободиться, верёвка натягивалась и скрипела, впиваясь в запястья. — Блядство... седьмое пекло, Лейна, — выдохнул он, и голос его сорвался. За спиной раздался сухой треск — он дёрнул руками так, что верёвка впилась в запястья. Лейна бросила короткий взгляд вверх: на его предплечьях вздулись вены, мышцы напряглись до предела, плечи ходили ходуном от усилий. Ещё рывок и узел затрещал, но не поддался. — Я же сказала, — она оторвалась от него ровно настолько, чтобы произнести эти слова, и её дыхание коснулось влажной головки, — крепко завязала. Он застонал громче — то ли от её голоса, то ли от того, что она тут же вернулась к своему занятию и взяла его до предела. На паху проступили вены — толстые, синие, пульсирующие в такт его сердцу. Она провела по одной из них пальцем и почувствовала, как сильно, как бешено бьётся его кровь. Его бёдра начали двигаться — сначала робко, потом всё более требовательно. Он больше не мог сидеть смирно. Лейна задавала ритм, а он следовал за ней, то замирая, когда она замедлялась, то толкаясь навстречу, когда она ускорялась. Связанные руки за спиной сжимались в кулаки и разжимались, верёвка скрипела, но держала. — Лейна... — её имя теперь звучало как мольба. Мышцы на его животе свело судорогой — она видела, как они перекатываются под кожей при каждом её движении, и его бёдра снова дрогнули, на этот раз сильнее. Лейна почувствовала, как он близок, и замедлилась — ровно настолько, чтобы продлить его муку. Мейкар выгнулся, вены на его руках вздулись от нового рывка, и с губ сорвался низкий, почти звериный стон. — Да чтоб тебя... — прохрипел он, и голос сорвался в стон. Лейна отстранилась совсем — убрала губы, разжала пальцы, оставив его пульсирующим, влажным, на самом краю. Мейкар дёрнулся всем телом и посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах плескалось что-то среднее между яростью и мольбой. — Ты издеваешься, — выдохнул он. — Немного, — согласилась она и провела языком по внутренней стороне его бедра. Он застонал сквозь зубы и снова дёрнул руками. — Я это припомню, — прохрипел он. — Припомни, — прошептала она и снова взяла его в рот. Мейкар вскрикнул. Громче, чем раньше. Его бёдра задвигались ей навстречу, и она позволила ему этот ритм — быстрый, рваный, отчаянный. Она почувствовала, как он близок, за мгновение до того, как это случилось, — по тому, как напряглись его бёдра, как сбилось дыхание, превратившись в частые рваные выдохи. Лейна взяла его глубже, прижала язык к самой чувствительной точке и замерла, позволяя ему двигаться самому. Он кончил с глухим, протяжным стоном, выгнувшись на стуле всем телом.Бёдра дрожали мелкой дрожью, которую он не мог остановить, а потом он обмяк, тяжело дыша. С губ сорвался последний выдох — уже беззвучный, обессиленный, словно вместе с ним из него вышло всё напряжение последних недель. Лейна не отстранилась, пока он не затих. Она приняла всё до капли, и только потом медленно выпрямилась, провела языком по губам и вытерла их тыльной стороной ладони — без стеснения, даже с каким-то удовлетворением. — Кажется, — произнесла она, всё ещё пытаясь выровнять голос, — моя благодарность принята. Мейкар поднял голову и посмотрел на неё долгим, мутным взглядом. Он всё ещё не мог восстановить дыхание. На шее пульсировала жилка. — Развяжи меня, — произнёс он хрипло. — Зачем? — Затем, что я хочу дотронуться до моей жены. Лейна цокнула языком и, усевшись обратно ему на колени, принялась развязывать верёвку. Пальцы работали быстро, но Мейкар времени зря не терял: его губы тут же прижались к ложбинке между её грудями, и он начал осыпать её кожу поцелуями — влажными, горячими, нетерпеливыми. Она почувствовала, как его язык прошёлся по выступающей косточке ключицы, как зубы слегка прихватили край халата, отодвигая ткань в сторону. — Ты мешаешь, — пробормотала она, но пальцы уже путались в узле, потому что его губы поднялись выше, к шее. Когда верёвка наконец поддалась, Лейна собралась слезть, но Мейкар быстро ухватил её за шею и притянул к себе. Его губы накрыли её, и он целовал так, будто не касался целую вечность: жадно, страстно и глубоко. Пальцы тут же впились в край её халата, сдёрнули ткань с плеч, и не прерывая поцелуя, одним резким движением стянул его вниз. Ткань упала к локтям, потом — на пол. Лейна не осталась в долгу. Её руки скользнули по его груди вверх, к плечам, пальцы подцепили край рубашки и потянули. Мейкар чуть отстранился, чтобы она могла стянуть ткань через его голову, и рубашка полетела куда-то в сторону, забытая сразу же, как только их кожа соприкоснулась. Мейкар поднялся со стула вместе с ней, не разрывая объятий, и двинулся к ближайшей стене. Её лопатки коснулись холодного камня, и она тихо охнула — мурашки побежали по спине от контраста с жаром его тела. Он перехватил её удобнее, ладони легли под бёдра, пальцы впились в мягкую плоть, и она послушно обвила ногами его поясницу, скрестив лодыжки за его спиной. Не разрывая поцелуя, он обхватил член и вошёл — сразу, одним глубоким движением, заполнив её до предела. С губ Лейны сорвался сдавленный стон , утонувший в его рту. Он проглотил этот звук и начал двигаться. Медленно. Тягуче. Он выходил почти полностью, и она чувствовала каждую жилку, каждый сантиментр, скользящий по её стенкам, прежде чем он снова заполнял её — до конца, до самого основания. Влажный звук их тел, трущихся друг о друга, смешивался с их дыханием: его — тяжёлым, рваным, её — прерывистым, срывающимся на стоны при каждом толчке. Их тела блестели от испарины. Соски Лейны, прижатые к его груди, тёрлись о кожу, и каждое движение отзывалось в них остро, почти болезненно, но когда он чуть смещал угол — боль превращалась в удовольствие, и она стонала громче, впиваясь ногтями в его плечи. — Ещё... — выдохнула она ему в шею. Он ускорился. Теперь ритм стал глубже, резче, спина Лейны скользила по каменной стене в такт его движениям. Влажные шлепки их тел заполнили комнату — частые, громкие, непристойные, смешиваясь с его хриплым дыханием и её сдавленными стонами. Его губы оказались у самого её уха, и каждый выдох, каждый низкий, гортанный стон проходил сквозь неё, отдаваясь дрожью где-то в позвоночнике. Пальцы на её бёдрах сжались до синяков — она потом заметит эти отметины и будет трогать их с тихим торжеством, но сейчас чувствовала только нарастающий жар, только то, как его член входит в неё снова и снова, и как их смешанная влага стекает по внутренней стороне её бедра, скользкая и горячая. Сладкая, неизбежная точка была уже близко. — Мейкар... — её голос сорвался, и он понял без слов. Он вошёл глубже, жёстче, и она разлетелась — с громким, протяжным стоном, выгнувшись в его руках. Её тело сжалось вокруг него, и этот спазм стал последней каплей. Мейкар кончил следом, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, и низкий, гортанный стон вибрацией прошёл по её коже. Его бёдра дрожали, прижимая её к стене, пока последние толчки не стихли. Они замерли. Оба — мокрые, обессиленные, дышащие в унисон. Он всё ещё держал её на весу, прижав к стене, и она чувствовала, как его сердце сильно колотится. — Всё хорошо? — хрипло выдохнул он, не поднимая головы. — Да, — прошептала она и коснулась губами его виска. — Но ужин, кажется, остыл.

***

Мейкар сидел на полу, на заранее постеленной простыне, откинувшись спиной на сундук. Лейна, положив голову ему на колени, лежала, глядя в потолок и слушая тишину. Его пальцы рассеянно перебирали её волосы и она прикрыв глаза, наслаждалась этим простым, почти бессознательным движением. Ужин стоял тут же, на полу — тарелки с остывшим мясом, сыром, хлебом и кувшин вина. Садиться за стол не было сил ни у него, ни у неё. Мейкар отрезал кусок холодного мяса и протянул ей. Лейна приняла его, чуть приподнялась и поцеловала его в щёку — легко, благодарно. Он усмехнулся и сделал пару глотков вина прямо из кувшина. Она подняла руку и провела пальцем по морщинке у него на лбу. Он замер на секунду, потом выдохнул и чуть подался головой вперёд, подставляясь под её прикосновение. — Я постарел и оброс, — произнёс он, тронув бороду. — Мне нравится твоя борода, — она приподнялась и погладила его по щеке, ощущая ладонью жёсткие волосы. — И ты не постарел, просто устал. — Вот, я кажется, постарела, — с усмешкой сказала Лейна. Мейкар осмотрел её голову с преувеличенным вниманием и кивнул. — Пара седых волос уже есть. — Быть не может! — возразила она, прикладывая ладонь к волосам. Мейкар усмехнулся и снова сделал глоток из кувшина. — Я плохо шучу, — произнёс он и снова поцеловал её в макушку. — Всё прекрасно. — Хотя я бы не удивилась, если бы они появились, — Лейна взяла его ладонь и положила себе на живот. Его пальцы привычно раскрылись, накрывая тёплую округлость, и он почувствовал, как она выдохнула — медленно, с облегчением, будто этот простой жест что-то отпустил внутри неё. — Я так полагаю, Эйгон не рассказал тебе про своё приключение. Мейкар вздохнул, ожидая услышать историю, и Лейна начала. Она рассказывала спокойно, с самого начала: как начались именины, как Эйгон разнылся с утра из-за жары, но стоило им добраться до реки — сразу забыл обо всём и принялся носиться. Она даже мельком упомянула рыбалку Эйриона и Эймона — и вот этому Мейкар, кажется, удивился больше, чем всей истории и пропаже сына вместе взятым. Потом — сама пропажа. Как она кричала, как Эйрион носился сначала на коне, потом пешком, и каким удивительно спокойным они нашли Эйгона, будто ничего не случилось. Как она плакала и ругала его, за что тут же принесла Мейкару извинения: мол, не стоило, но эмоции взяли верх. Мейкар лишь покачал головой и дал понять, что она имеет полное право ругаться на сына. И как-то незаметно, между делом, она умудрилась случайно рассказать, что спала в покоях принцев несколько раз. На это Мейкар недовольно покачал головой: вот этого делать не стоило, Эйгон слишком быстро привыкает. Хотя... он и сам уснул с утра, но это же другое. Закончив, Лейна тяжело вздохнула. Мейкар ухватил её за ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам. — Моя кровь, — произнёс он с грустной усмешкой. — Вот ты за своей кровью и смотри, — с горечью ответила она. — Исчезнет снова — я не виновата. Я как могла оберегала его до твоего приезда. Теперь он твоя забота. Лейна взяла кусочек сыра с тарелки и поднесла к его губам. Мейкар ухватил сыр, и кончик её пальца, прежде чем отпустить. — Я благодарен, — произнёс он. — Эймон вышел на тренировку, Эйрион не уничтожил замок, Эйгон жив и здоров. — Моей заслуги тут нет вовсе, — спокойно ответила она. — Ты должен похвалить Эйриона. Это всё он. — Она помолчала, подбирая слова. — Даже валирийскому он меня обучал. Возможно, некрасиво и плохо будет сказано, но отъезд Дейрона, кажется, заставил его немного повзрослеть. Мейкар сглотнул и кивнул. — Он очень вас ждал, — добавила она тихо. — Правда. Лейна смотрела на него, и её пальцы поднялись к его подбородку — погладили по бороде, и задержались на скуле. — Как прошло у вас? — спросила она неуверенно. — Дейрон, кажется... — Всё впустую. — Почему? — её голос стал тревожным. — Мейстер не смог помочь? — Не сегодня, — спокойно произнёс он и коротко поцеловал её палец. — Дейрон просил, чтобы я рассказал. Но дважды это дерьмо я не осилю. "Дерьмо" из уст Мейкара звучало многообещающе, но Лейна не стала настаивать. — Как скажешь. Мейкар вздохнул и, опустившись полностью на пол, устроился рядом с ней. Его ладонь легла снова на её живот и начала медленно поглаживать — широкими, тёплыми кругами. — Через пару месяцев он появится, — произнёс он задумчиво, — и спокойной жизни нам не видать. — Он? — удивлённо переспросила Лейна, приподнимая голову. — Мальчик? — А кто ещё? — Девочка, — она улыбнулась. — Или ты даже не думаешь о таком? — Не думаю, что это девочка, — ответил он. — Взгляни: у тебя братья, у меня братья,и у меня четверо сыновей. Если будет девочка — это будет удивительно. Лейна сморщила лицо и снова опустила голову ему на плечо. — Если родится девочка, я хотя бы сберегу свои волосы и не поседею раньше времени. Мейкар посмотрел на её волосы и вздохнул, прижимая её ближе. Он взял её ладонь и переплёл их пальцы. Лейна переложила голову с плеча на его грудь и смотрела, как их сплетённые пальцы прикасаются друг к другу. Девушка слегка улыбнулась, но она быстро исчезла, когда взгляд зацепился за запястье. На коже проступала краснота — видимо, от трения верёвки. — Не стоило связывать тебя, — произнесла она. — Я всё ещё опьянён твоими действиями, — ответил он. — Признаю: мне нравилась твоя невинность. Но это... — он усмехнулся. — Куда делась моя невинная и смущённая жена, которая боялась сесть...? Лейна тут же заткнула ему рот ладонью, а её щёки слегка покраснели. — Это был первый и последний раз, — произнесла она. — Больше я стану садиться... Мейкар вскинул бровь, воспринимая услышанное как вызов, но Лейна уже толкнула его обратно на пол. — Почему ты не даёшь сделать тебе приятное? — М-м? — промычал он ей в ладонь. Лейна убрала руку и отвела взгляд. — Ты не даёшь тебя трогать, — произнесла она тихо. — Мне пришлось связать тебя из-за этого. — Лейна, — Мейкар усмехнулся и одним движением усадил её на свои колени, — мне важно дать удовольствие тебе, а не себе. Девушка закатила глаза, на что Мейкар хмыкнул и чуть сжал её бёдра. — Мне доставляет удовольствие — доставлять удовольствие тебе. — То есть, — медленно произнесла она, — мне больше не стоит делать то, что я делала? Мейкар вздохнул, закрыл глаза и прикрыл лицо локтем. Из-под руки донёсся приглушённый смешок. — Боги, — выдохнул он. — И? Мейкар медленно убрал локоть с лица и, сжав челюсть, протяжно вздохнул. Некоторое время он просто смотрел куда-то мимо неё, а когда всё же перевёл взгляд, то задержался лишь на мгновение и тут же отвёл глаза. Лейна наблюдала за ним, не произнося ни слова. Она ждала, что он отшутится, переведёт разговор, скажет что-то в своём духе — грубоватое, властное, отметающее саму возможность неловкости. Но он странно молчал. — Мейкар? — Лейна чуть прищурилась. Боги, да быть не может. — Погоди, — произнесла она, и голос её дрогнул от плохо сдерживаемого смеха. — Ты ведь не хочешь сказать.. то есть... никто? Она прикусила щёку изнутри, пытаясь сохранить серьёзное лицо, но у неё не получалось. — Не верю. По рассказам твоей матери, вы в юности из борделей не вылезали. Можешь делать вид, что ты святой, но меня не обмануть. Мейкар нахмурился. — Я не святой, — произнёс он, и в его голосе появилась ворчливая нота. — И да, по юности я посещал места, какие не стоило посещать. — М? — Лейна подалась вперёд, и в её глазах заплясали искры любопытства. — Я спал с женщинами. — Это я и так знала, — пробормотала она, не отводя взгляда. Мейкар вздохнул и прикрыл глаза. Пауза затянулась, и Лейна уже открыла рот, чтобы поторопить его, но он заговорил первым — не открывая глаз, будто так было проще: — Но то, что сделала ты... никто. Никогда. Ты первая. Лейна удивлённо посмотрела на него. Верилось с трудом — учитывая, какой опыт был у Мейкара. Но вспомнилась его реакция в первый раз, потом в этот, и, кажется, он действительно говорил правду. Либо очень искусно врал. Хотя врать Мейкар никогда не умел — во всяком случае, ей. — Почему? — спросила она. — Ты столько всего... столько женщин... почему именно это — нет? Мейкар помолчал. Его пальцы рассеянно гладили её колено. — Это не просто прикосновение, — произнёс он наконец. — Это власть. Когда кто-то делает с тобой такое... ты отдаёшь контроль. Полностью. — Он поднял на неё глаза. — Я не хотел давать никому такую власть над собой. — Значит, — медленно произнесла она, — мне больше не стоит этого делать? Мейкар склонил голову к плечу и уголок губ дрогнул. — Ты правда думаешь, что я тебе не разрешаю? — произнёс он низко. Лейна выдержала его взгляд. — Ну, — она повела плечом, — в этот раз пришлось тебя связать. Выводы напрашиваются сами. Мейкар усмехнулся — на этот раз открыто. — Лейна, — он взял её ладонь и медленно, не отрывая от неё взгляда, поцеловал в центр ладони, — тебе позволено всё. И если ты вдруг захочешь это снова — верёвка тебе не понадобится. — Но захочешь ли ты? — спросила она, и в голосе её мелькнула тень сомнения. Мейкар хмыкнул. — Я после первого раза уже желал этого. Каждый день. Лейна выдохнула и коснулась губами его подбородка. — Что ж, я польщена. Правда. Так... выходит, я забрала твою невинность? — Ābra, — возмущённо выдохнул Мейкар и резко поцеловал её, заставляя закрыть эту тему, но даже в поцелуе он чувствовал её улыбку.