Часть 36. Примирение

***

Прошёл всего лишь день после возвращения Мейкара и Дейрона, а замок словно начал дышать полной грудью. Обстановка стала легче. Солнце только поднялось над зубцами стен, но уже припекало — день обещал быть душным. В конюшнях переступали с ноги на ногу лошади, кузнец у дальних ворот лениво сидел, не торопясь начинать работу. Где-то на кухне гремели котлами, и запах свежего хлеба уже тянулся через двор. Арлан полностью погрузился в службу, почти не спал, бдил за сном своего подопечного — но, кажется, всё обошлось. Мужчина вышел во двор, где Джорах как раз раздавал задания гвардейцам — те слушали, кивали и расходились по постам. — Ну как? — спросил Джорах, отгоняя лишние уши. — Всё прошло спокойно, — Арлан провёл рукой по волосам. Жара давила уже с самого утра. Он подошёл к бочке с водой, окунул лицо и резко выпрямился — капли разлетелись в стороны, задев Джораха. — Ты как пёс, — проворчал тот, отряхиваясь. Эсме вместе с несколькими служанками вышла во двор. Они принялись расставлять возле тренировочной площадки кувшины с водой, фрукты, хлеб, мясо — готовили перекус для принцев. Арлан поправил мокрые волосы и облокотился на бочку. — Дамы, — с самодовольной улыбкой произнёс он, — найдётся что-нибудь и для нас с Джорахом? Служанки, польщённые вниманием, переглянулись и захихикали. Эсме вздохнула. — Вас уже кормили, насколько мне помнится. — Эсме, — Арлан вытянул руку ей навстречу и прижал другую к груди, — на свете нет прекрасней девы, чем ты... Служанки засмеялись ещё громче. Эсме тихо выругалась, и от этого Арлан расплылся в улыбке ещё шире — её ворчание всегда его забавляло. Он знал: одного взгляда, одной обаятельной улыбки обычно хватало, чтобы получить от женщин всё, что угодно. Но с Эсме этот номер не проходил — и именно поэтому он никогда не упускал случая её поддразнить. Эсме же просто хотела поскорее от него избавиться. Она слишком хорошо знала: пока этот бродячий пёс не получит свою еду, он будет следовать за ней и другими служанками по пятам, заглядывать в глаза и вздыхать так, будто его не кормили неделю. — Что нужно? — Я много чего хочу, — произнёс он, и взгляд его стал игривым. Он уже собирался продолжить, но Джорах обошёл его и встал впереди. — Вынесите ему хлеба, — бросил он коротко. — И пусть подавится. Эсме, не переставая улыбаться, взяла с подноса краюху хлеба и кинула Арлану. Тот поймал одной рукой, хмыкнул и откусил, продолжая следить за девушкой взглядом, полным наигранной обиды. Джорах закатил глаза и отошёл в сторону — к дальнему краю площадки, делая вид, что проверяет набитое чучело. Но то и дело косился обратно. Арлан, жуя хлеб, что-то рассказывал — негромко, но с той особенной, ленивой интонацией, которая заставляла женщин невольно подаваться ближе, чтобы расслышать. Он не просто говорил, он играл: делал паузы в самых неожиданных местах, понижал голос почти до шёпота, потом вдруг вскидывал бровь и отпускал какую-нибудь нелепую шутку, от которой служанки прыскали со смеху. Он знал, что делал. Обаяние было его оружием, и пользовался он им без зазрения совести — просто потому что мог. У Джораха дёрнулась щека. Эсме что-то спросила, и Арлан, то ли не расслышав, то ли сделав вид, наклонился ближе — почти к самому её лицу. Джорах выпрямился. Деревянный меч, который он зачем-то взял — когда успел? вроде же с чучелом возился, выпал из руки и глухо стукнулся о землю. Арлан обернулся на звук. — Прошу простить, — произнёс он с усмешкой, — чувствуется, требуется моя помощь. Служанки что-то бросили вслед уходящему гвардейцу — кто-то разочарованно вздохнул, кто-то тихо засмеялся, а Арлан, не оборачиваясь, послал одной из них воздушный поцелуй. Кажется, сегодня его постель будет согрета. Одна из девушек, самая смелая, поймала этот поцелуй в ладонь и прижала к груди, а Эсме и другие служанки тут же разразились новой волной смеха. Арлан подошёл к Джораху, который уже поднял меч и с мрачным видом разглядывал чучело. — Так и будете переглядываться? — негромко спросил Арлан. — А то так и зима наступит. Джорах сжал челюсть и сделал вид, что не расслышал. Он схватил чучело и понёс на другую часть площадки. — Оставь бедолагу в покое, — бросил Арлан. — Что? — Джорах резко обернулся. — Поставь его, — Арлан указал взглядом на чучело. — А ты о чём подумал? Джорах с шумом опустил его на землю и тяжело вздохнул. Арлан посмотрел на него, потом на солому, потом снова на Джораха. — Знаешь, — произнёс он задумчиво, — если ты с ней так же красноречив, как с этим мешком, то я понимаю, почему вы до сих пор переглядываетесь. Гвардеец выпрямился и посмотрел на него в упор. Арлан вскинул руки в примирительном жесте. — Молчу. Уже молчу. Джорах промолчал. Только проводил Арлана взглядом, прежде чем отвернуться и с силой вогнать деревянный меч в соломенный бок чучела. Арлан повернулся назад — служанки уже поднимались по лестнице обратно в замок, а навстречу им, ещё сонные после вчерашнего, выходили Эйрион и Дейрон. — А вот и красавцы подоспели, — произнёс он, и его ухмылка стала шире. — Где принц Эймон? — спросил Джорах, глядя за спину обоим. — Чего у нас спрашиваешь? — скривил лицо Эйрион. Он уже взмок от солнца, и настроение от этого испортилось почти сразу. Пот катился по вискам, рубашка прилипла к спине, и каждый вдох казался горячее предыдущего. — Отвратительно. — Хватит ныть, Эйрион, — произнёс Джорах, кидая к его ногам затупленный меч. — Даже Эймон не ноет. — Он не ноет, потому что его нет, — проворчал Эйрион и носком сапога поддел меч, подбрасывая его в руку. Арлан тем временем подозвал Дейрона к себе. Тот подошёл неторопливо, всё ещё щурясь от яркого солнца, и гвардеец по-отечески опустил ладонь на его плечо. — Отец сказал: если не хочешь тренироваться, можешь просто посидеть, — негромко произнёс Дейрон. — У меня особые привилегии? — вскинул бровь принц. — Ну... ты только вернулся, — Арлан чуть сжал его плечо и отпустил. — Тебе простительно. Дейрон потянул руки к небу, хрустнул суставами и зевнул — широко, до дрожи в челюсти, отгоняя последние остатки сна. После снадобья ещё несколько часов ходишь как в тумане: звуки доносятся будто сквозь воду, собственные руки кажутся чужими, и только к полудню мир снова обретает чёткость. Он уже начал улавливать первые признаки привыкания. Кажется, надо сбавлять дозу снадобья. — Всё хорошо, Арлан. Я готов. Ммм... — Дейрон краем глаза заметил решимость в лице Эйриона — тот уже сжимал меч и разминал шею, и чуть сморщил лоб. — Но не жди от меня такого. — Он указал взглядом на Эйриона. — У меня даже в лучшие времена на это сил не хватило бы. Арлан проследил за его взглядом. Эйрион как раз сделал первый пробный выпад — резкий, точный, злой, и гвардеец невольно хмыкнул. Но когда он снова повернулся к Дейрону, его взгляд стал мягче. — Рад, что ты мой, — произнёс он почти тепло. — Этого я бы прибил быстро. Удивительно, как у Джораха хватает терпения на него. — А как насчёт Эйгона? — с улыбкой спросил Дейрон. — Готов взять его? Арлан на мгновение прикрыл глаза, будто сама мысль об этом причиняла ему физическую боль. — Нет, — уверенно ответил он. — Буду надеяться, что боги заберут меня к себе к тому времени, когда его нужно будет тренировать. Дейрон рассмеялся и тут же осёкся, услышав ворчание Эйриона. Тот уже стоял в стойке напротив Джораха, и вид у него был такой, будто он собирался выместить на наставнике всё своё раздражение. Джорах, заметив это, только вздохнул и покачал головой. Звуки тренировки разносились почти по всему замку — лязг металла, глухие удары деревянных мечей, отрывистые команды Джораха и редкие, но оттого ещё более громкие ругательства Эйриона. Хочешь ты или нет, а слушать приходилось — окна покоев выходили прямо на тренировочную площадку, и утренний ветер доносил каждый звук. Лейна предусмотрительно попросила не тревожить их утром и не входить в покои, велев накрыть завтрак в общем зале. Теперь она стояла перед Мейкаром, поправляя ткань на его плечах и затягивая завязку у ворота, пока его сонные глаза пытались зацепиться за её лицо. Он то и дело наклонялся, ловя губами её висок, скулу, уголок рта, но она уворачивалась с тихим смехом. Но стоило им собраться и переступить порог покоев, как Мейкар надел маску. Лицо стало мрачным, брови сошлись к переносице, глаза сделались сосредоточенными и холодными — взгляд хозяина, обходящего свои владения. Ни следа от того мужчины, что ещё вчера ночью краснел от её прикосновений и шептал ей в губы то, чего не говорил никому. Лейну это забавляло. Она искоса поглядывала на него, пока они шли по коридору, и прятала улыбку. Контраст был слишком разительным: там, в покоях, — раскрасневшийся, дрожащий, почти невинный в своей растерянности; здесь — каменная челюсть, тяжёлый шаг, взгляд, способный заморозить. Она знала его с обеих сторон. Спускаясь к завтраку, они почти дошли до дверей зала, когда из бокового коридора вывернул Ульф. Юноша замер на месте, будто налетел на невидимую стену, судорожно поклонился и начал что-то говорить — сбивчиво, невпопад, путаясь в собственных словах. Мейкар слушал ровно три секунды. Затем его лицо дрогнуло, и он рявкнул. — Избавь меня и мои уши от своего писклявого голоса, малец! Ульф дёрнулся, как от пощёчины, и замолчал на полуслове. Лейна едва слышно вздохнула и коснулась пальцами запястья мужа. — Мейкар, — произнесла она тихо, с мягким упрёком, — зачем же так. Он процедил сквозь зубы, не оборачиваясь: — Я же сказал, не желаю их видеть и слышать. Пусть не попадаются мне на глаза, иначе я их вышвырну. Лейна проводила взглядом сжавшегося в комок Ульфа — тот пятился обратно в коридор, не поднимая головы, и покачала головой. С этим ещё предстояло разобраться. Но не сейчас. Сейчас нужно было просто дойти до завтрака и не дать мужу распугать всех обитателей замка до полудня. В зале царила непривычная тишина. Длинный стол, за которым ещё вчера шумело всё семейство, теперь пустовал — только одинокая фигура Эймона виднелась в дальнем конце. Мальчик сидел, ссутулившись, и вяло возил ложкой по тарелке, размазывая остывшую кашу, даже не пытаясь есть. Увидев сына, Мейкар слегка расслабил лицо — морщинка между бровей разгладилась, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Эймон, заметив отца, тут же выпрямился, расправил плечи и одёрнул рубашку. — Доброе утро, — произнёс мальчик. — Доброе, милый, — Лейна подошла первой, наклонилась и поцеловала его в макушку. Эймон смущённо покосился на отца и чуть отодвинулся вместе со стулом. Лейна попыталась заглянуть ему в лицо, но он только ниже опустил голову, пряча глаза и делая вид, что очень занят своей тарелкой. Мейкар опустился на стул напротив, откинулся на спинку и обвёл взглядом пустой зал. — Где Эйгон? — Он вместе с мейстером Эдмундом и Орисом ушли собирать растения, — ответил Эймон, не поднимая глаз. — В лес? — голос Лейны дрогнул. — Одни? Эймон, видимо, что-то уловил, потому поспешно добавил: — Кажется, они пошли с сиром Стеффаном и ещё несколькими людьми. Лейна выдохнула — медленно, стараясь не показать, как сильно сжалось сердце, и опустилась на стул рядом с мальчиком. Мейкар всмотрелся в сына. — Ну а ты? — произнёс Мейкар. — Идёшь на тренировку? Эймон помолчал. Его кадык дёрнулся, он сглотнул, и плечи чуть опустились — едва заметно, но Лейна увидела. А потом он кивнул. Медленно, смиренно, опустив голову. Лейна бросила на мужа короткий взгляд и произнесла без тени сомнения. — Прошу прощения, что встреваю, — произнесла Лейна, — но Эймона сегодня тренирую я. Мейкар приподнял бровь и вопросительно посмотрел на сына. Эймон выдержал этот взгляд с трудом, но не отвёл глаз. — Я думал, вы уже закончили, — произнёс Мейкар. — С луком. — Мастерство нужно оттачивать, — спокойно ответила Лейна. — Ему ещё учиться и учиться. Эймон, стараясь держать лицо — не выдать облегчения и не разочаровать отца, вдруг выпалил то, о чём явно пожалеет уже через мгновение. — Я потренируюсь с Джорахом чуть позже, отец. Мейкар усмехнулся. Его пальцы застучали по столу — медленно, размеренно, — пока он обдумывал услышанное. — Две тренировки за день? — он вздохнул. — Осилишь? Эймон понял, что сглупил. Но слово уже вылетело, и теперь оставалось только держать спину прямо и не показывать, как сильно ему хочется забрать свои слова обратно. Лейна прикрыла глаза и едва заметно покачала головой. Она хотела избавить мальчика от одной тренировки, а в итоге он сам назначил себе вторую. Глупый, храбрый, гордый мальчик. — Да, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Осилю.

***

— Будь добр, Эймон, попроси конюха вывести из конюшни Грома и Луну, — произнесла Лейна, увлекая мальчика прочь из замка. — Я думал, мы на тренировку, — непонимающе отозвался он. — Так и есть. Выводи и жди возле ворот, а я сейчас подойду. Эймон исполнил поручение. Он осторожно вывел Грома и Луну, сжимая поводья в тонких пальцах и косясь на жеребца — тот был спокоен, но кто знает, что у этого зверя на уме. Конюх хотел помочь, но принц отказался. У ворот один из стражников тут же поинтересовался, куда это он собрался, и уже развернулся, чтобы доложить принцу Мейкару или хотя бы Джораху, но тут подоспела Лейна. Пара слов и стражник отступил, хотя по его лицу было видно: докладывать он всё равно будет, просто позже. Эймон заметил большую сумку в её руках и лук за спиной. Сумка была объёмной, из плотной ткани, и явно чем-то набита. Он хотел спросить, но в последний момент передумал. Лейна тем временем подошла к Луне, поправила подпругу и одним движением закинула сумку на круп кобылы. Луна даже ухом не повела — привыкла. Лейна легонько шлёпнула её по боку, и кобыла, фыркнув, не дожидаясь приглашения, двинулась по тропе первой. Она знала дорогу лучше, чем кто-либо из них, и шла спокойно, размеренно, опуская голову к траве, чтобы ухватить на ходу пару сочных стеблей. — Хочешь оседлать Грома? — спросила Лейна с лёгкой улыбкой. Эймон покосился на отцовского коня и резко помотал головой. — Я лучше пешком, — произнёс он, поспешно передавая поводья ей. — Только... куда мы? — Узнаешь. Они шли неторопливо, разговаривая о разном. В основном о новом подарке отца — о драконах, которых Эймон уже расставил на полке в своей комнате. Он тактично поинтересовался, что же отец подарил ей такого, что им не разрешили посмотреть. Лейна рассмеялась и рассказала: книги, альбом, меч, кинжал. Эймон слушал внимательно, и когда она закончила, артистично усмехнулся — последнему подарку он не удивился. От отца можно было ожидать чего угодно, но меч для жены, это было ожидаемо. Солнце пекло нещадно, и Эймон несколько раз поднимал глаза к небу — ни облачка. Жара стояла уже который месяц. Мейстер говорил, что она продлится пару месяцев, но этот срок давно прошёл, а легче не становилось. Наоборот — с каждым днём воздух делался всё гуще, всё тяжелее, и даже в тени не спасало. Казалось, у погоды были свои планы, и меняться она не собиралась вовсе. Уже на подходе Лейна выпустила поводья Грома, и тот, словно не пив несколько лет, галопом поскакал к реке. Лейна привела Эймона к тому месту, где когда-то они с Мейкаром провели ночь. Тихое, уединённое, скрытое от посторонних глаз. Здесь можно было посидеть в теньке, опустить ноги в воду и на пару часов забыть обо всём. — Тут красиво, — произнёс Эймон, подходя к воде. Река здесь делала плавный изгиб, и течение было спокойным, почти незаметным. Над поверхностью скользили водомерки, а в тени ивы, склонившей ветви к самой воде, воздух был ощутимо прохладнее. Лейна спустила сумку на траву и начала вытаскивать вещи. Покрывало — плотное, с вышивкой по краю. Плащ. Пара булочек, осторожно взятых с кухни и завёрнутых в чистую ткань. Яблоки, сливы — спелые, с лёгким румянцем на боках. Несколько кусочков свинины. Бурдюк с водой. Книги — две, что Мейкар привёз ей из столицы. И почти ни-че-го для тренировки. Эймон с полным непониманием смотрел на весь этот разложенный на траве арсенал. — Разве мы не тренироваться пришли? — спросил он наконец. — Я подумала, тебе нужен отдых. Он неуверенно огляделся по сторонам, высматривая — кого? Джораха? Отца? Эйриона? — словно кто-то мог выскочить из кустов и обвинить его в безделье. — Не бойся, — Лейна проследила за его взглядом и мягко улыбнулась. — Здесь только мы и они. — Она кивнула в сторону Луны, что мирно пощипывала траву в паре метров, и Грома, который всё ещё восполнял водный баланс, опустив морду в реку. — А что скажет отец? — Мы потренируемся. Но чуть позже. Не переживай. Она ещё раз указала взглядом на покрывало, приглашая присоединиться. Эймон помедлил, переступил с ноги на ногу, но всё же опустился рядом. Лейна протянула ему книгу. — Хочешь почитать? Эймон взял книгу в руки, провёл пальцем по корешку, приоткрыл первую страницу — и его лицо на мгновение осветилось тем самым выражением, которое Лейна так редко видела у других: чистым, незамутнённым интересом. Он одобрительно кивнул. — Не говори отцу, — произнесла Лейна, поправляя волосы мальчика. — Будет нашим секретом. Эймон кивнул и снова уткнулся в книгу. Лейна, довольная собой и своим решением, откинулась на покрывало и прикрыла глаза. Рука сама собой легла на живот, и она вслушивалась в звуки вокруг: мерное звуки реки, фырканье лошадей, тихий голос Эймона, который иногда комментировал прочитанное вслух — то ли для неё, то ли для себя. Он лежал на животе, подперев голову рукой, и внимательно водил пальцем по строкам. Иногда Лейна проваливалась в дрёму, но Эймон осторожно возвращал её — вопросом или просто шелестом переворачиваемой страницы. Когда голод напоминал о себе, они ели принесённую еду, не вставая с покрывала. В один из таких моментов Эймон отложил надкушенное яблоко в сторону, и Гром, до этого мирно пасшийся неподалёку, бесшумно подошёл сзади и без спроса забрал его. Мальчик не стал спорить — он знал характер отцовского коня. Уж лучше пусть ест. Лейна, наблюдавшая за этой сценой, тихо рассмеялась. — Надо было и коня Эйриона взять. Эймон выпучил глаза. — Нет уж, — выпалил он. — Этого коня лучше держать подальше от всех. — Какой ты злой, — произнесла Лейна, едва сдерживая улыбку. — А ведь я могла отдать этого коня тебе. — Кого благодарить, что эта участь прошла мимо меня? Богов? — с усмешкой отозвался Эймон. — Ах ты какой, — Лейна прищурилась и направила руки к мальчику. Её пальцы угрожающе зашевелились в воздухе. — Боишься щекотки, мой маленький принц? — НЕТ! — воскликнул Эймон, резко вскакивая на ноги. — Не надо! Лейна попыталась приподняться следом, но вышло не так быстро, как она хотела. Лицо её на мгновение сморщилось — трава была мягкой, но тело затекло от долгого лежания, и по ногам пробежала неприятная дрожь, почти граничащая с судорогой в икрах. Эймон тут же оказался рядом. Его взгляд, секунду назад полный смеха, потух. — Больно? — Что ты, — успокаивающе произнесла она, выпрямляясь. — Просто тело затекло. Ничего страшного. — Точно? — Эймон, — протяжно произнесла она его имя. — Прекрати, хотя бы ты не переживай за меня. Эймон вздохнул. Помолчал. Потом бросил взгляд на лук, прислонённый к стволу ивы. — Постреляем? — предложил он, стараясь замять собственное волнение. — Я только за. Звуки тренировки раздавались громче, чем им хотелось, хотя тренировкой это можно было назвать с большой натяжкой. Эймон мазал почти каждый раз. Лейна только успевала подбирать стрелы — одну за другой, выдёргивая их из травы, из кустов, из ствола несчастной ивы, в которую он умудрился попасть лишь однажды и то, кажется, случайно. За мишень решили взять яблоко, отнесённое подальше от места их лагеря и водружённое на старый пень. После, кажется, десятой выпущенной стрелы, ушедшей куда-то в сторону, Эймон взвыл, как волчонок, и воздел лук к небу. Он проклинал Эйриона и Эйгона, он кричал, что лук, должно быть, приревновал его к мечу и теперь мстит, и от этой мысли Лейна смеялась громче, чем позволяли приличия — звонко, запрокинув голову, не в силах остановиться. Эймон же, разозлённый и упрямый, нещадно выпускал одиннадцатую, двенадцатую, тринадцатую стрелу. Четырнадцатая пролетела мимо пня и скрылась в кустах на кромке леса — и оттуда, из глубины, послышался странный звук. Лейна оборвала смех мгновенно. Её рука метнулась к собственному луку, пальцы выхватили стрелу из колчана, тетива натянулась в одно движение — и она шагнула вперёд, заслоняя собой Эймона. Глаза сузились. Она ждала зверя. Любого. Готовая выпустить стрелу в ту же секунду. Но из леса, вместе с тихим свистом, донёсся знакомый голос. — Сколько здесь стрел?... — Мейкар? — удивлённо произнесла Лейна, не опуская лука. Через мгновение из леса вышел принц, держа в руке несколько стрел — видимо, подобранных по пути. Эймон высунул голову из-за спины Лейны, увидел поражённое лицо отца, оценивающего количество промахов, и тут же спрятался обратно. Лейна, заметив реакцию мальчика, улыбнулась и сделала пару шагов вперёд. — Как ты здесь оказался? — Она оценивающе посмотрела на Мейкара. Его ладони были покрыты свежими мозолями, а в складках кожи застряла мелкая древесная пыль и крошечные опилки. Мейкар, перехватив её взгляд, поспешно отряхнул руки об штаны. — Нужно было кое-что проверить, — произнёс он, стараясь не вдаваться в подробности. — Да и Джорах был обеспокоен, что вы ушли одни. Он прошёл вперёд, осматривая их маленький лагерь. На тренировку это не походило, но он лишь усмехнулся, а когда Эймон демонстративно показал ему лук — мол, вот, занимались, — Мейкар ещё больше убедился, что настоящей тренировки здесь не было. Увидев бурдюк с водой, он взял его и осушил почти наполовину. Капли стекали по бороде, по шее, и он выдохнул с облегчением — видимо, сильно устал. Лейна подошла ближе, смахнула с его плеч и волос мелкие щепки, застрявшие в ткани рубашки. — Почему ты в щепках и опилках? Мейкар отмахнулся и тяжело опустился на траву. — Печёт ужасно, — проворчал Мейкар, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Нужно узнать у мейстера Эдмунда, нет ли вестей из Цитадели, — сказала Лейна, присаживаясь рядом с мужем. — Эта жара ведь когда-то закончится... Эймон чуть скромно присел неподалёку и тихо, словно не уверенный, разрешено ли ему встревать во взрослые разговоры, произнёс: — Мейстер Орис сказал, что жара только усугубляется... Мальчик осёкся, заметив, как лицо отца изменилось. — Орис не мейстер, Эймон, — отрезал Мейкар. — Но он же... Мейкар прищурился и сжал губы, не давая сыну ни поспорить, ни возразить. — Не хочешь окунуться? — произнесла Лейна. Она обвела взглядом фигуру мужа и усмехнулась. — Смоешь с себя... — она задумалась на секунду, подбирая слово, а потом выразительно указала взглядом на его голову, усыпанную мелкими опилками и древесной пылью. Мейкар встряхнул головой, и одна из соринок попала точно в цель — прямо в глаз Лейне. Она быстро отпрянула и прикрыла лицо ладонью. — Что такое? — В глаз попало! — возмутилась она, часто моргая. Мейкар подсел ещё ближе, но Лейна выставила руку. — Только не ты, — возразила она. — Эймон, — почти умоляюще произнесла девушка, — будь добр, милый, посмотри, что там у меня. Эймон тут же оказался рядом, приподнялся на корточки и осторожно запрокинул её голову вверх, как делал это раньше, когда она учила его промывать глаза после лесных прогулок. — Закрой второй глаз, — тихо скомандовал он. — И не двигайся. Лейна застыла. Эймон всмотрелся, заметил крошечную соринку в уголке глаза и осторожно подцепил её подушечкой мизинца. Лейна облегчённо вздохнула и осыпала мальчика благодарностью — поцеловала в макушку, погладила по плечу. Но стоило Мейкару приоткрыть рот, как девушка нахмурила брови и выразительно указала взглядом на воду. Мейкар ворча что-то себе под нос, неохотно встал. Стащил рубашку через голову, скинул сапоги и уже направился к реке, но на полпути резко остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал обратно. — Пойдём, — произнёс он, обращаясь к Эймону. — Я? — мальчик ткнул пальцем себе в грудь. — Я не хочу. — Давай. Вода хорошая. — Нет, спасибо, я откажусь, мне и здесь хорошо, отец. — Как знаешь, — произнёс Мейкар, сделал ещё пару шагов к воде и, заметив, что Эймон отвернулся к Лейне, намереваясь что-то спросить, быстро вернулся. Эймон успел лишь выкрикнуть "НЕТ!", как Мейкар в два шага настиг его. Мальчик попытался увернуться, вцепился пальцами в траву, но отец легко подхватил его поперёк туловища — прямо в одежде, вместе с рубашкой, которая тут же задралась, и закинул на плечо. Под его ладонями напряглись мышцы на спине и плечах, когда он одним движением вскинул сына, будто тот ничего не весил. Эймон был лёгким — слишком лёгким для своих лет, и Мейкар в очередной раз отметил это где-то на краю сознания. Эймон задрыгал ногами, вцепился обеими руками в голую спину отца, пытаясь удержаться. Его пальцы скользили по влажной от пота коже, он молотил кулаками по широким лопаткам — совершенно бесполезно. — Отец! Отпусти! Я же одет! — Знаю, — спокойно ответил Мейкар, не сбавляя шага. — ЛЕЙНА! — воззвал Эймон, протягивая к ней руку, и в его голосе было столько отчаяния, что Лейна рассмеялась в голос, прижав ладонь к губам. Она не собиралась вмешиваться. Девушка отказалась от помощи Мейкара , попросила Эймона заглянуть ей в глаз и он не забыл. Не обиделся, нет. Просто решил, что сыну пора искупаться. Лейна покачала головой, но улыбку скрыть не смогла. Мейкар зашёл в воду по колено, по бёдра, придерживая дёргающегося Эймона одной рукой, и с размаху швырнул его в реку. Мальчик взвизгнул в полёте, и через мгновение громкий всплеск разнёсся по берегу. Вода взметнулась фонтаном, брызги долетели даже до Лейны. Луна и Гром синхронно вскинули головы, настороженно глядя на расходящуюся по воде рябь. Мужчина, довольный собой, стоял в воде, скрестив руки на груди, и ждал, пока сын вынырнет. Он ждал, и в уголке его рта дёргалась жилка — единственное, что выдавало сдерживаемый смех. Вот только... — Он умеет плавать? — неожиданно спросила Лейна. Повисла пауза. — Блядство, — произнёс Мейкар. Он не знал. Эйрион умел, Дейрон, кажется, тоже. А Эймон? — Боги! — воскликнула Лейна. — Утопить собственного сына решил?! Мейкар быстро нырнул. В тот же миг чуть дальше, там, куда он швырнул Эймона, над водой показалась голова мальчика. Волосы прилипли ко лбу, с ресниц стекали капли, а сам он был зол — Лейна даже не была уверена, что когда-либо видела его таким. Глаза сверкали, ноздри раздувались, и весь его вид выражал крайнюю степень возмущения. Мейкар вынырнул следом и выдохнул. — Ты умеешь плавать. Эймон, не говоря ни слова, плеснул воду прямо в лицо отцу — от души, с замахом, и молча поплыл к берегу. — Прости, дорогой, — произнесла Лейна жалобным голосом. Мейкар обернулся на её голос, но Лейна всем видом показала, что обращение было явно не ему. Она смотрела на Эймона и говорила с ним. — Куда поплыл? — процедил Мейкар, разворачиваясь в воде. — К берегу. Мейкар нырнул снова. Под водой он одним движением настиг сына, ухватил за щиколотку и дёрнул обратно. Эймон успел лишь набрать в лёгкие побольше воздуха, как тут же скрылся под водой. — Мейкар! — уже возмущённо крикнула Лейна, вскакивая на ноги. — Отпусти бедолагу! Немедленно! Эймон быстро понял: тягаться с отцом в воде бессмысленно. Тот был быстрее, сильнее и явно не собирался отпускать его просто так. Но где-то после третьего броска — когда Мейкар снова ухватил его за лодыжку, выдернул из воды и швырнул чуть дальше, чем в прошлый раз, — Эймон поймал себя на странной мысли: ему начинало это нравиться. Не вода. Не то, что его швыряют, как щенка. А то, что отец здесь. С ним. Без Эйриона, Дейрона,и без вездесущего Эйгона. Только они вдвоём — и Лейна на берегу. Эймон уже и забыл, когда такое было в последний раз. Да и было ли вообще? Он не помнил, чтобы отец когда-нибудь возился с ним просто так — не учил, не наставлял, не требовал, а просто... играл. Как будто он тоже имеет право на это — на отца целиком, без дележа с братьями. Мейкар снова поймал его за плечо, развернул и подкинул — на этот раз высоко, так, что Эймон взвизгнул в полёте и ушёл под воду с головой. Вынырнул, отфыркиваясь, и сам плеснул в отца водой — уже без злости, а с азартом. В какой-то момент Мейкар перевёл взгляд на берег. Лейна сидела на покрывале, подобрав ноги, и с улыбкой наблюдала за ними. Мейкар переглянулся с Эймоном и молча указал на неё взглядом. Эймон проследил за его взглядом, понял без слов и расплылся в мокрой, довольной улыбке. — Только посмейте, — произнесла Лейна, заметив этот обмен взглядами. Мейкар вышел из воды быстрее обычного. Лейна даже не успела подняться с покрывала — только ахнула, когда мокрые руки подхватили её, и земля ушла из-под ног. — Мейкар! Я одета! Я беременна! — Бросать не буду, клянусь, — возразил он, заходя по колено в воду. Он уже хотел опустить её — осторожно, дать коснуться ногами дна, но Лейна вцепилась мёртвой хваткой в его шею, прижимаясь всем телом. Мейкар усмехнулся. Не придумав ничего лучше, он выразительно приподнял плечи, задрал подбородок и набрал полную грудь воздуха — короткий, красноречивый жест: задержи дыхание. И, не давая ей ни секунды на раздумья, нырнул вместе с ней. Вода сомкнулась над ними — тёплая, зелёная, пронизанная солнечными лучами, и через мгновение они вынырнули. Лейна была мокрой насквозь: волосы облепили лицо, платье прилипло к телу, туфли, в которых она имела глупость пойти к реке, безнадёжно промокли. Она начала ругаться, что платье жалко, что он невозможный человек, что теперь придётся идти обратно в мокром, но Мейкар, не дав ей закончить, поцеловал её в губы. Прямо при Эймоне, без тени смущения. Лейна разорвала поцелуй почти сразу и бросила быстрый, смущённый взгляд на мальчика. Тот стоял по пояс в воде и смотрел на них — но не с неловкостью, а с тихой, удивлённой улыбкой. Лейна, всё ещё краснея, сползла с рук мужа — смысла оставаться на весу уже не было, она и так промокла насквозь, и, едва коснувшись ногами дна, тут же пустила в ход ладони: первый залп брызг полетел в Мейкара, второй — в Эймона. Те отвечали тем же, и через пару мгновений над рекой уже стоял сплошной водяной грохот, смех и крики. Эймон, уворачиваясь от очередного залпа, смеялся в голос. Он запомнит этот день. День, когда отец был всецело его. Возвращались в замок все трое мокрые насквозь. Мейкар хотел было предложить Лейне свою рубашку — единственную сухую вещь из всего, что у них осталось, — но она отказалась. Сначала — мальчик. Эймон несколько раз смущённо отнекивался, но Мейкар быстро это пресёк. Увидев чуть поодаль густые деревья, он увёл сына за них и заставил переодеться. Эймон стянул мокрую одежду и натянул отцовскую рубашку — она свисала почти до колен, рукава болтались где-то в районе локтей, и он то и дело пытался их подвернуть. В мокрых сапогах, в рубашке, которая была ему велика раза в три, он выглядел до того трогательно, что Лейна невольно улыбнулась. Зайдя во двор замка, Эймон тут же начал оглядываться, надеясь не наткнуться на Эйриона. Но боги явно были не на стороне мальчика. Эйрион стоял тут как тут, прислонившись к стене конюшни, и наблюдал за ним. — Ты что, обмочил штаны? — с ехидной усмешкой произнёс он. Он прекрасно видел, что все трое мокрые, но упустить возможность поддеть младшего не мог. Дейрон, стоявший рядом, молча ткнул Эйриона ладонью в затылок. Тот дёрнул головой и сжал зубы. — Смешно ведь, — процедил он, потирая затылок. Служанки, заметив Лейну, мокрую насквозь, тут же засуетились вокруг неё. Она отмахивалась, как от мух, быстро давая понять, что с ней всё в порядке и ей просто нужно переодеться. Все трое уже двинулись к ступеням замка, когда путь им перегородил Эйгон. Лицо у него было красное — то ли от солнца, то ли от гнева, а может, и от того и другого сразу. Увидев их всех вместе — мокрых, явно вернувшихся откуда-то, куда его не взяли, — его маленький мозг мгновенно сложил два и два. Он решительно подошёл к Эймону, раскрыл рот и вцепился зубами в руку брата. — ЭЙГОН! — взвыл Эймон, пытаясь вырвать руку, но мальчик лишь сильнее сжал челюсти. — А НУ, ПАРШИВЕЦ! — рявкнул Мейкар, перехватывая младшего поперёк туловища и пытаясь оттащить назад. Но Эйгон вцепился в брата, как бешенный пес или голодный волк, и даже под тяжестью отцовских рук не разжал зубов — только зарычал сквозь стиснутые челюсти. Мейкар дёрнул ещё раз, сильнее, но всё было бесполезно: мальчишка держался мёртвой хваткой. Эймон взвыл от боли, попытался ударить Эйгона кулаком куда-то в плечо, но тому было абсолютно плевать. Эйрион наблюдал за этим с неприкрытым наслаждением. Второй день подряд — второй день подряд он получает удовольствие, просто стоя в стороне. Казалось, все эти месяцы ожидания были даны ему именно для этого. — БОЛЬНО! — кричал Эймон. Лейна бросилась к ним, не раздумывая. Её пальцы легли на скулы мальчика с двух сторон, туда, где желваки свело от напряжения, и она надавила. Эйгон зарычал громче, клацнул зубами в опасной близости от её пальцев, но она не отдёрнула руку. Ещё мгновение и его челюсть ослабла. Мальчик всхлипнул и отпустил. Эймон тут же отскочил на несколько шагов, прижимая укушенную руку к груди. Он смотрел на брата с ужасом и обидой, всё ещё не веря, что тот вцепился в него. Руку саднило, и он принялся баюкать её, тихо шипя сквозь зубы. Мейкар, не теряя ни секунды, подхватил младшего сына на руки и понёс к замку. Он что-то рычал — слов было не разобрать, только общий грозный гул, а Эйгон и не думал сдаваться: извивался всем телом, брыкался, колотил отца кулаками по плечам и выкручивался, пытаясь сползти на землю и снова броситься на брата. Его крики — высокие, возмущённые — эхом разносились по двору. Уже в дверях замка, когда Мейкар на мгновение ослабил хватку, чтобы перехватить его поудобнее, Эйгон извернулся и вцепился зубами в отцовское предплечье. Мейкар дёрнулся, выругался сквозь зубы, но не выпустил. Дверь за ними захлопнулась, отсекая крики. Судя по всему, Эйгон теперь наказан. И надолго. — Вот же буйный сопляк, — произнёс Эйрион, подходя ближе. Он бросил короткий взгляд на Эймона, на его руку. Крови не было, но следы от зубов отчётливо виднелись на коже — красные, глубокие, с мелкими точечными вмятинами. Он цокнул языком и, не сказав больше ни слова, скрылся в замке. Лейна опустилась на корточки и принялась осматривать руку мальчика. О переодевании она забыла напрочь — мокрое платье липло к телу, волосы свисали влажными прядями, но сейчас это не имело значения. Она осторожно поворачивала ладонь Эймона, проверяя, не повреждена ли кожа сильнее, чем кажется на первый взгляд. Дейрон подошёл ближе и, увидев руку младшего брата, тихо вздохнул. — Ты не держи на него зла, — произнёс он спокойно. — Видимо, сильно разозлился. — Это не повод кусаться! — воскликнул Эймон. — Я не буду спать с этим чудовищем! — Спи у меня, — предложил Дейрон. — У тебя тоже чудовище спит, — хныча от боли и бессилия, отозвался Эймон. Чудовищем, что обитало в покоях Дейрона, был, конечно, Эйрион. На эти слова Дейрон лишь улыбнулся. — Выбор невелик. Остаются покои Эйриона. Но там жарко... Лейна вздохнула, не вслушиваясь в диалог братьев. — Нужно показать мейстеру. Пусть на всякий случай смажут чем-нибудь. Дейрон перевёл на неё взгляд и мягко опустил ладонь на плечо Эймона. — Я отведу его, — произнёс он. — У тебя... — он взглядом указал на её мокрое платье, — лучше переодеться. — Точно, — Лейна неловко поправила ткань и ещё раз посмотрела на Эймона. — Мы решим, где ты сегодня будешь спать. Не переживай.

***

— Готова? — спросил Мейкар. Он стоял у двери, прижимая к груди книгу, чей переплёт был Лейне незнаком. — Уверен, что мне стоит там быть? — Лейна заложила руки за спину, стараясь не выдать дрожащую в груди тревогу. Разговор отца со старшими сыновьями мог пойти по любому руслу, а Эйрион был непредсказуем. Она опасалась, что её присутствие разожжёт в нём ярость, но Мейкар стоял на своём. Он уже предупредил: повторять дважды он не намерен. Мейкар молча кивнул и приоткрыл дверь, пропуская её вперёд. Они шли удивительно медленно — словно принц цеплялся за каждую секунду, откладывая вход в покои Дейрона. По пути он скупо намекнул, что всё же собирается рассказать сыну о его дяде. Лейна тяжело вздохнула. Эта правда способна была ещё сильнее усугубить и без того хрупкое положение, но скрывать её было неправильно. Она грустно улыбнулась, взяла Мейкара под руку и прижалась щекой к его плечу. — Ты делаешь всё правильно, — произнесла она, стараясь приободрить. — Возможно, он не поймёт сразу. Не жди от него благодарности, но он поймёт...возможно позже. Разговор сам собой угас, как только они подошли к двери. Там, прислонившись спиной к стене, стоял Арлан. Увидев их, он всё понял без слов. — Можешь идти, — произнёс Мейкар. — Совсем? — Да. Отправь кого-нибудь ближе к ночи. Отдыхай. — Благодарю, — Арлан коротко кивнул — сначала принцу, потом принцессе. Мейкар тяжело сглотнул, выпустил воздух через нос, и, не стуча, открыл дверь. Первое, что бросилось Лейне в глаза, — Дейрон у окна, застывший в полумраке и глядевший, как ночь медленно подступает к стенам замка. Эйрион стоял, прислонившись к столу. Заметив её, он оказался подозрительно спокоен — видимо, ждал этого момента, либо Дейрон предупредил брата.Мейкар придержал дверь, пропуская жену вперёд. Как только дверь захлопнулась, он убрал руки за спину, спрятав хронику. — Skoro syt? — спросил Эйрион на валирийском. Дейрон, отходя от окна, подхватил стул за спинку и поднёс Лейне. — Присаживайся, — произнёс он тихо. Лейна поблагодарила и опустилась на стул. Дейрон сел на край кровати. Эйрион и Мейкар остались стоять — каждый на своём месте. Девушка неосознанно дёрнула плечом, что выдавало сильное волнение. — Как Эйгон? — тихо спросил Дейрон, обращаясь к Лейне. — Сидит в своих покоях, не выходит, — ответила она, и в голосе звучала грусть. Раздался тихий кашель. Оба обернулись — Мейкар стоял в стороне и смотрел на них. Он вздохнул, на мгновение прикусил щёку изнутри и, бросив короткий взгляд на Дейрона, уловил его едва заметный кивок. — Дейрону пускали кровь, — произнёс он без прелюдий и нежных выражений, сшибая новостью обоих. Теперь Лейна поняла, почему ей так любезно поднесли стул. Колени ослабли сами собой, и она медленно опустилась на сиденье, не отрывая взгляда от мужа, потом от Дейрона, потом снова от мужа. В голове билась одна мысль: "Пускали кровь.Пускали кровь.Пускали кровь.Пускали кровь.Пускали кровь.Пускали кровь.Пускали кровь." Она резко посмотрела на Эйриона. Тот стоял не двигаясь — ни единого мускула не дрогнуло на лице, но взгляд говорил за него. Юноша закипел в ту же секунду. Дыхание оборвалось, грудь перестала подниматься, а на лбу, прямо под линией волос, проступила толстая, синяя вена. Он не мог пошевелиться. Не мог даже повернуть голову к брату — короткая фраза, брошенная отцом, выбила из него весь воздух, и теперь Эйрион стоял, застыв, как человек, которому только что вогнали клинок под рёбра и не дали упасть. Лейна перевела взгляд на Дейрона. Он сидел всё так же — на краю кровати, спокойный, почти отрешённый, но теперь она смотрела на него иначе. Её глаза сами собой заскользили по открытым участкам кожи: запястья, шея, ложбинка над воротом рубашки. Никаких следов. Но открытых участков было предательски мало. — Позвольте мне объясниться, — попытался успокоить всех Дейрон. — Я сам дал добро на это. Меня не принуждали. — Я не согласен с этим, — произнёс Мейкар. — Где были все?! — наконец высказался Эйрион. Он резко сорвался с места, руки ушли за спину, ладони сжали друг друга. Он сдерживался, пока выходило, но они только начали разговор. — Где был Валарр?! Арлан?! Ты! — он указал на отца взглядом. — Вы все обещали, что он будет под присмотром! — Эйрион, прошу тебя, — Лейна встала со стула. — Крики не помогут. — А ты?! — процедил Эйрион, сверля её взглядом. — Почему ты не возмущаешься?! — Дай отцу всё рассказать, — произнесла она, оборачиваясь к Мейкару. Тот стоял мрачнее тучи, понимая, что рассказывать ещё много, а ситуация накалилась уже сейчас. Дейрон встал с места и вышел в центр комнаты, становясь точкой, вокруг которой вращался весь разговор. Он медленно стянул рубашку, оставшись с голой грудью и спиной, демонстрируя почти полное физическое здоровье — если не считать пары синяков и ссадин, не имевших отношения к рукам мейстеров. — Они делали всё предельно... — Дейрон грустно усмехнулся. — Предельно осторожно. Почти не видно. Он указал пальцами на несколько небольших, едва заметных порезов — в складках тела, рядом со сгибами рук, между пальцами, на предплечье. Если не присматриваться,и не знать, где искать, ни один человек их не заметил бы. Даже сам Дейрон не с первого раза увидел. Эйрион, который, казалось, вчера осмотрел его внимательно, удивлённо покосился на брата: не было же. Он был уверен, что не видел этих следов. Хотя... мейстеры знали, откуда пускать кровь. Если бы не та ночь, если бы не крик Дейрона, Мейкар и все остальные даже не узнали бы правду. Лейна неосознанно подошла ближе и, не спрашивая разрешения, коснулась одного из порезов — крошечного, почти невидимого, на внутренней стороне запястья. Её пальцы дрогнули. Она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не показать ужаса, но получалось плохо. Слишком ясно она представляла. — Что ещё? — неуверенно произнесла Лейна. — Что ещё они делали? Дейрон посмотрел на отца, и Мейкар продолжил. — Всё, — произнёс он сухо. — Всё, что желали их безумные мысли. Трогали, щипали, отрезали, вскрывали. И итог... — Мейкар усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Дейрон — безумец, тронувшийся умом, дитя, не пережившее потерю матери. Слова эти — про безумца и тронувшееся дитя — ударили Эйриона точно под дых. В груди что-то обжигающее взметнулось вверх, подбираясь к горлу. Дыхание превратилось в короткие, рваные вздохи, кулаки сомкнулись так, что ногти впились в ладони, готовые проломить кожу. Он не моргал, не двигался, словно статуя из льда, но Лейна видела, как под этой ледяной оболочкой бурлит лава. Она косилась на него, замирая: ещё секунда и стена рухнет. Сглотнув тяжёлый комок боли, Эйрион бросил взгляд на Дейрона и покачал головой. — И стоило ехать? — произнёс он. — Если бы не попробовал — не узнал бы, — спокойно ответил Дейрон. — Прости, — с иронией процедил Эйрион. — Я, видимо, плохо расслышал отца. А что вы, собственно, узнали? — Он покосился на отца, потом снова перевёл взгляд на брата. — Что ты безумец? — Он не безумец, — тихо сказала Лейна и повернула голову, ожидая поддержки от мужа. — Это бесспорно знают все члены семьи. — Это всё, что вы хотели нам рассказать? — произнёс Эйрион. Он дёрнул головой раздражённо и отошёл к окну, нервно облокачиваясь руками на подоконник. — Нет, не всё, — произнёс Мейкар. Эйрион обернулся. Что может быть ещё, кроме пускания крови? Переведя взгляд на старшего брата, он и Лейна поняли одновременно: весь ужас только впереди. Мейкар заговорил. Он рассказывал всё, что мог и что помнил в суете событий. Про крик — даже не один, два голоса: Дейрон и Валарр. Про то, как племянник с Арланом пытались выбить дверь, как та не поддавалась, как Валарр сорвал голос, выкрикивая имя кузена. Как он сам и Бейлор оказались у закрытых покоев, как выбивали дверь. И тот ужас, что они там увидели. Запах крови. Запах лекарств, снадобий и застоявшегося страха. Как суета и гнев накрыли каждого: как он чуть не задушил голыми руками великого мейстера. Как Арлан, бледный, с безумными глазами, уже вытащил меч и ждал только приказа, чтобы пустить кровь всем, кто там находился. И кажется, даже Валарр — спокойный, рассудительный Валарр, был готов убить каждого в той комнате. Но тяжелее всего давался момент с Дейроном. Мейкар замолчал. Тишина повисла в комнате, прежде чем он снова заговорил. С осторожностью, почти по слогам, он рассказал, в каком виде его нашли. Лейна резко отвернулась, прижала ладонь к губам и зажмурилась. Образ возник в глазах мгновенно. Ей казалось, она слышит тот крик, что чувствует тот запах. И тошнота резко подступила к горлу. — И они всё ещё живы? — произнёс Эйрион. — После этого? Он с презрением посмотрел на отца. — Что им нужно было сотворить с Дейроном, чтобы ты их убил? — выкрикнул он. Мейкар и бровью не повёл. Он хотел — боги видели и знали, как сильно он желал этого. Он бы убил их всех. Но Бейлор… слова Бейлора. И слова самого Дейрона, сказавшего, что их вины нет. Он защитил их. Заслужили ли они этого? Безусловно, нет. — Убить великого мейстера, Эйрион? — произнёс Дейрон. — Ну убили бы его, и что дальше? Я бы по волшебству получил исцеление? Дейрон скрестил руки на груди — плотно, будто пытался удержать себя изнутри. — Взгляни на меня, — потребовал он. — Я ходячее безумие. Эйрион стоял, не в силах отвести взгляд от брата. Его лицо застыло, только желваки ходили под кожей. Он хотел что-то сказать и не мог. Слова застревали в горле, превращаясь в ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. — Довольно, — голос Мейкара прозвучал громко и требовательно, обрывая готовую вспыхнуть ссору. — Эйрион, убить можно любого. Поверь мне, труда это не составляет. Пощадить — куда сложнее. — Не слишком ли много пощады в последнее время? — произнёс Эйрион, явно намекая на несколько нерешённых вопросов их семьи. — Мы теперь милосердные люди? — Прекрати, Эйрион. — Тебе в первую очередь стоит отбросить милосердие, — чуть ли не крича произнёс он, резко поворачиваясь к Лейне. — Или ты забыла всё, что с тобой произошло?! — Я... — Лейна замялась лишь на короткий миг, но выпрямилась и без доли страха встретила его взгляд. — Я буду помнить это всю жизнь, Эйрион. Ты сравниваешь моего похитителя и людей, которые хотели помочь. Я не оправдываю мейстера. То, что он сотворил, — чудовищно. Но убивать... если так делать, живых не останется. — Она перевела дыхание и добавила тише: — Ты сам слышал Дейрона. Он просил не убивать. Он простил. А мы... мы должны хотя бы попытаться. Мейкар вздохнул. Они были только в начале разговора, а уже увязли по горло. Такими темпами до хроники они не дойдут и к рассвету. — Что нам делать теперь? — спросила она, переводя тему. — Если Дейрону не помогли в столице... может быть, мейстер Эдмунд что-то сможет? Мейкар обвёл комнату взглядом, выискивая знакомую склянку. Зацепившись за неё взглядом, он указал Лейне пальцем. — Это пока временная мера, — произнёс он сухо. — Снадобье для сна. Лейна подошла ближе. Жидкость в склянке была странного цвета — не лекарственного, а скорее болотного, с неприятным маслянистым отливом. Она наклонилась чуть ближе и тут же отдёрнула голову. Во рту мгновенно появился отвратительный, гнилостный привкус, хотя она даже не прикасалась к склянке. Тошнота подступила к горлу резко и властно. Она задышала через рот, пытаясь справиться с этим, и перевела полный боли взгляд на Дейрона. — Это нужно пить каждый день? — выдохнула она. Дейрон кивнул. — Всего пару капель, — сказал он спокойно, словно речь шла о воде. — Но это лучше, чем ничего. — Эдмунд получил рецепт этого... — Мейкар скривил лицо, будто само слово оставляло во рту тот же гнилостный привкус, что и снадобье. — По мере того как будет заканчиваться, он будет готовить тебе новый, — обратился он к сыну. Лейна вздохнула и перевела взгляд на юношу. Бедный, бедный Дейрон. Сколько страданий он уже вынес и сколько ещё ждёт его впереди. Она смотрела на его спокойное, почти отрешённое лицо и не могла понять, где он берёт силы. Или он просто давно перестал их искать и теперь просто плыл по течению собственного кошмара. Мейкар бросил взгляд на Эйриона, потом на Лейну и, наконец, задержался на лице Дейрона. Он нервно выдохнул, выпрямился и сделал два шага к столу. В руках у него был тяжёлый, старый фолиант в переплёте, с обтрёпанными краями и выцветшим тиснением на обложке. Мужчина опустил его в центр стола с глухим, увесистым стуком. По взглядам было понятно: никто не понимал, что это и зачем Мейкар принёс её сюда. Эйрион хмурился, переводя взгляд с отца на книгу и обратно. Дейрон сидел неподвижно, но в его глазах мелькнула тень — предчувствие, от которого у Лейны похолодело внутри. — Мы с вашим дядей Бейлором нашли это, — Мейкар указал пальцем на хронику, — в покоях вашего покойного дяди Рейгеля. Тишина стала абсолютной. Лейна знала историю Рейгеля, но что это за книга и почему Мейкар принёс её именно сейчас — она не понимала. — Дейрон, — выдохнул Мейкар. Голос его прозвучал сухо, сдержанно, но Лейна слышала, чего ему стоила эта сдержанность. — Ты вправе злиться на меня. Мейкар сжал челюсть. Внутри его переполняла боль — за слова, которые сейчас придётся произнести. За годы молчания. За правду, которую он прятал от собственных детей. — Ваш дядя... — Мейкар приоткрыл хронику, пролистывая к самым последним записям. Страницы были исписаны неровным, лихорадочным почерком — буквы плясали, налезали друг на друга, а кое-где чернила были размыты. То ли водой, то ли слезами. — Рейгель был таким же, как ты, Дейрон. Дейрон не шелохнулся. — Ваш дядя тоже видел сны. Тоже знал то, чего не мог знать. Тоже... — Мейкар осёкся и сглотнул. — Он кажется искал способ заткнуть это. Мейкар перевернул страницу. Почерк стал ещё более рваным, буквы — крупнее, строки — короче. Последние записи были датированы тремя днями до смерти Рейгеля. — Он не справился, — произнёс Мейкар глухо. — Сны свели его с ума. И однажды ночью он... Мейкар прикрыл глаза. Он вскрывал рану, что, как ему казалось, давно затянулась. Но стоило начать, и она разошлась снова, обнажая всё, что он прятал годами. — Он увидел во снах обезглавленного дракона, — произнёс принц. Голос его звучал глухо, неестественно ровно, словно он читал приговор. — А через несколько дней нам пришли известия... что Эйриса обезглавили. Эйрион и Дейрон знали об этом ужасе. Бастард обезглавил их родича. Но какое отношение это имело к Дейрону — они поняли не сразу. А когда поняли — воздух в комнате словно вымерз. Дейрон медленно поднял голову. Глаза его покраснели, расширились, и в них плескался такой ужас, какого Лейна не видела ни у одного человека. Он уже всё понял. Или напридумывал себе то, что было ещё страшнее правды. — Что он сделал? — спросил Дейрон. — Что сделал дядя Рейгель? — Он убил себя. Тишина рухнула. Эйрион сорвался с места. Движение было таким резким, что стул, мимо которого он прошёл, покачнулся и с грохотом опрокинулся на пол. Он схватил хронику со стола и, не глядя, впечатал её в грудь отца — с такой силой, что Мейкар едва пошатнулся. — Забирайте это дерьмо отсюда! — прокричал Эйрион. — Дядя умер от болезни, и точка! Он бросился к Дейрону, схватил его за плечи, развернул к себе. — Не слушай его, слышишь меня?! Дейрон! Смотри на меня! Мейкар ухватил книгу и, не колеблясь, вернул её на стол. Эйрион уже тянулся к ней снова, но ладонь отца с силой припечатала фолиант к столешнице. — Рейгель умер из-за снов, — повторил Мейкар. Глухо. Непреклонно. — ЗАЧЕМ?! — взревел Эйрион, разворачиваясь к отцу. — ЗАЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ ЭТО?! — ЧТОБЫ ОН ЗНАЛ ПРАВДУ! — рявкнул Мейкар в ответ. — ПРЕКРАТИТЕ ОБА! — голос Лейны разрезал крик, как лезвие. В комнате повисла звенящая тишина — такая плотная, что в ней, казалось, можно было утонуть. Лейна обернулась к Дейрону и застыла. Он белел. С каждым выдохом — всё больше. Кровь отливала от лица, губы становились серыми, а глаза остекленели. Он не моргал. Не дышал или дышал так мелко, что грудь почти не двигалась. Он был там, в комнате, но в то же время где-то далеко. — Милый, — прошептала Лейна, бросаясь к нему. Она опустилась перед ним на колени, взяла его ледяные руки в свои, попыталась заглянуть в лицо. — Дейрон? Дейрон! Он не отвечал. Его пальцы были как у мертвеца — холодные, негнущиеся. — Дайте ему воды! — крикнула Лейна, оборачиваясь. — Быстро! Эйрион рванулся к кувшину, расплескав половину, пока наливал. Вода потекла по его пальцам, закапала на пол, но он не замечал. Мейкар стоял, вцепившись в край стола, и смотрел на сына — на его белое, застывшее лицо. Костяшки побелели, дерево под пальцами жалобно скрипнуло. Эйрион поднёс кубок Лейне, и она осторожно поднесла его к губам Дейрона. Тот едва качнул головой — слабо, почти незаметно, но достаточно, чтобы она поняла: не сейчас. — Хватит на сегодня, — произнесла Лейна. — Он не готов это слушать. — Ты знала? — голос Эйриона прозвучал резко, как удар хлыста. — Отвечай! Лейна поднялась с колен, но Мейкар уже сделал шаг вперёд, заслоняя её собой. Широкие плечи перекрыли Эйриону взгляд на неё, и юноша наткнулся только на холодный, непреклонный взгляд отца. — Нет, — ответил Мейкар. Он врал. Лейна знала правду. Но сейчас эта ложь была нужна. Эйрион уже записал отца во враги — пусть хоть Лейна останется той, кому он ещё может верить. — Знал лишь Бейлор, бабушка и дедушка. Больше никто. Эйрион поджал губы. Его ноздри раздувались от частого, рваного дыхания. Он резко обернулся к старшему брату и застыл. Дейрон сидел на краю кровати, беззвучно шепча одними губами. Его взгляд был прикован к пустоте — в тех глазах не осталось ни проблеска осознания, ни отголоска разума, лишь бесконечная, застывшая муть. Слова, которых никто не слышал, дрожали на его губах, словно молитва, обращённая в никуда. "Прекрасно, — мелькнуло в голове Эйриона, и от этой мысли подступила тошнота, горькая и обжигающая. — Он действительно теряет рассудок". Все замерли, не зная, что делать. И вдруг Дейрон поднял голову. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на столе. — Что это? Мейкар взял со стола хронику. На мгновение задержал её в руках, глядя на потёртый переплёт, а потом шагнул к Дейрону и протянул ему книгу. — Мы с Бейлором так и не смогли понять, что это, — произнёс он. — Но думаю, здесь есть то, что может помочь тебе. Дейрон принял хронику обеими руками, он раскрыл первую страницу — и увидел слова.

Sȳndor daor, sȳriores. Ao sagon zaldrīzes, ao sagon lentor.

— Я хочу верить, что это, — произнёс Мейкар, указывая пальцем на строки, — поможет тебе. Дейрон провёл пальцем по словам. Ему казалось, что он уже видел эти строки или слышал где-то. Может быть, во сне. Может быть, разум, затуманенный таким количеством известий, обманывал его. А может, и нет. Но одно было ясно: после сегодняшнего дня всё изменится. В лучшую или худшую сторону — зависело в первую очередь от него самого. — Ты не Рейгель, — произнёс Мейкар. — Ты Дейрон. Тебя не ждёт такая участь. Мейкар бросил на Лейну короткий взгляд — она уловила его без слов. — Пойдём, — тихо произнесла она, поворачиваясь к Эйриону. — Им нужно поговорить наедине. Эйрион уже подобрал слова — злые, горькие, готовые сорваться с языка, он был готов послать всех к чертям и выплеснуть наружу всё, что душило его изнутри. Но осёкся. Его взгляд упал на Дейрона. Лицо брата потихоньку начало обретать краски — мёртвенная бледность отступала, уступая место живому теплу. Он сглотнул комок, так и не выплеснув его наружу. Сжал челюсть. Потом развернулся и молча вышел вслед за Лейной, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре было тихо. Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза и несколько секунд просто стоял так, пытаясь выровнять дыхание. — Не стоит держать злобу на отца, Эйрион, — тихо произнесла Лейна. — Ему тоже нелегко. Ты ведь видишь. Эйрион усмехнулся — криво, нервно, — прикусил щёку изнутри и бросил на неё короткий взгляд. — В пекло всё это, — процедил он и опустился на пол прямо там, где стоял. Обхватил колени руками и уронил на них голову. Лейна прислонилась спиной к стене и молча стояла рядом. Из-за двери доносились тихие голоса. Дейрон не кричал, не возмущался. Кажется, он принял всё, что говорил ему отец. Или почти всё. — Он ведь сорвался, да? — произнёс Эйрион, опускаясь на корточки. Он прислонился затылком к стене и закрыл глаза. — Что ты не знала про дядю? — Да, — спокойно сказала Лейна. — Я узнала, когда здесь гостили твоя бабушка и Джена. Эйрион усмехнулся и провёл языком по губам. Его пальцы сжались в кулаки, и он с силой прижал их к коленям, словно пытался удержать себя на месте. — Сказал тебе, а не своим сыновьям, — произнёс он с явным отвращением, выделяя каждое слово. — Приятное ощущение? Знать то, что не должна была? — Хватит, — спокойно сказала Лейна. — Что "хватит"? — он вскинул голову и посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах плескалась не просто злость, а обида. — Ты теперь на ступень выше нас? Он доверяет тебе больше, чем мне? Чем Дейрону? Чем всем нам? Лейна оторвалась от стены и сделала один шаг вперёд, глядя на юношу. — Чего ты желаешь? Извинений? — Она выдержала паузу. — Если бы я не знала, я бы не смогла отпустить твоего отца в столицу. И мы бы сейчас вели этот разговор в совершенно другом виде. Возможно, Дейрона не было бы здесь. Возможно, твой отец не сдержался бы и убил мейстера. Возможно, всё было бы гораздо хуже. Ты думаешь, я просила об этом? Ты думаешь, мне нравится знать то, что от вас скрывали? — Так мне благодарить тебя?! ТАК? — Эйрион поднялся на ноги одним резким движением. Он оказался выше неё и теперь смотрел сверху вниз, вздёрнув подбородок. Лейна не отступила. Она стояла так близко, что почти касалась его грудью, и смотрела прямо в глаза. — Ты глупый ребёнок, Эйрион, — произнесла она. — Полный гнева. Гнев съест тебя изнутри, если ты не возьмёшься за себя. — Лучше держи рот на замке. — А то что? — спокойно произнесла она. — Ударишь меня? Эйрион сжал губы. Его кулак дрогнул, но не поднялся. Он смотрел на неё, тяжело дыша, и вдруг отвёл взгляд первым. Просто не смог выдержать. Развернулся, отошёл к противоположной стене и упёрся в неё ладонью. Лейна поджала губы и незаметно коснулась живота. Только сейчас она осознала, что её дерзость могла довести Эйриона до точки. Он мог сорваться и ударить. Мог наговорить такого, чего она не смогла бы забыть. И она испугалась — не за себя, за ребёнка. — Мне правда жаль, Эйрион, — произнесла она тише, чем раньше. — Возможно, было бы лучше, если бы вы узнали первыми, а не я. Но что сделано, то сделано. Вернуться назад нельзя. Она снова подошла к юноше и осторожно положила ладонь ему на плечо. Всего на мгновение — потому что он тут же повёл плечом, сбрасывая её руку, как ненужную ношу. — Ты нужен брату, — произнесла Лейна. — Если ты будешь показывать ему свой гнев, страх, Дейрон может замкнуться. Ему сейчас нужна опора, а не... Эйрион повернулся и тихо засмеялся. Смех вышел невесёлым, сквозь зубы. — Мне быть добрым и понимающим? — с иронией произнёс он. — Уступить тебе своё место? Я с радостью. Забирай. Ты отлично справляешься. Лейна отступила на шаг. Её ладонь снова легла на живот — теперь уже осознанно. — Боги, — выдохнула она. — Знаешь, забудь всё, что я сказала. Они разошлись по разным сторонам коридора. Лейна осторожно выхаживала туда-сюда, иногда прислонялась к стене — спина начинала ныть от долгого стояния. Сколько прошло времени, было неясно. Но долго. Когда Мейкар наконец вышел из покоев, Эйрион, не произнося ни слова, тут же скользнул внутрь и с грохотом захлопнул за собой дверь — так, что эхо разнеслось по всему коридору. Лейна молча глянула на мужа и медленно направилась к покоям. Уже на подходе они заметили Эймона — тот стоял рядом с Джорахом и о чём-то тихо с ним переговаривался. — В чём дело? — произнёс Мейкар. — Почему ты не спишь? — А где мне спать? — спросил Эймон. — В своих покоях, — спокойно ответил Мейкар. — Я не буду там спать. Мейкар сжал челюсть. Его сыновья сегодня доведут его окончательно. Сначала один кусается, второй отказывается ночевать в собственной комнате, третий злой как бес. — Ступай, Эйгон не будет больше кусаться, — произнёс он, стараясь говорить ровно. Эймон перевёл взгляд на Лейну. Она вздохнула и указала глазами в сторону коридора. — Мои покои свободны, и там убрано. Можешь пойти туда, — спокойно произнесла она. — Сир Джорах сопроводит принца. — Слушаюсь. Мейкар кивнул — коротко, подтверждая приказ жены. Они дождались, пока Эймон и Джорах скроются за поворотом, и мужчина приоткрыл дверь, пропуская Лейну вперёд. Но та не сделала шаг. Напротив — отступила назад. — Я пойду к Эйгону. — Он, должно быть, уже спит. — Значит я переночую там, — спокойно произнесла Лейна. Мейкар нахмурился. — Осмелюсь спросить — почему? — спросил он чуть грубее, чем собирался. — Потому что я так хочу. — Я только вернулся, а ты уже уходишь. Я имею право знать почему. — Объяснение одно, Мейкар, — чуть громче произнесла Лейна. — Я просто хочу. Мейкар сжал челюсть. Ничего не ответил. Вместо этого взялся за ручку двери и с силой захлопнул её прямо перед ними — демонстративно, так, что створка дрогнула в косяке. Он не проронил ни слова — просто развернулся и зашагал прочь.

***

Лейна приоткрыла дверь покоев Эйгона и Эймона и замерла на пороге. Эйгон сидел на краю своей кровати, безэмоционально перебирая деревянных драконов. — Ты должен был спать. Эйгон молча, даже не взглянув на неё и не выпуская игрушек из рук, переполз на другую сторону кровати, уткнулся головой в подушку и прикрыл глаза. — Эйгон? Ответа не последовало. Лейна прошла вглубь комнаты, по пути задувая свечи — одну за другой, погружая покои в мягкий полумрак, и, достигнув кровати, опустилась на её край. — Я ведь знаю, что ты не спишь, — произнесла она тихо. Девушка легла на свободное место, укрылась простынёй и, прикрыв глаза, делая вид, что спит. Маленький принц оторвал лицо от подушки и начал ползти к ней, пока не прижался всем телом к её боку, уткнувшись носом в плечо. Она обхватила его руками, прижимая к себе ближе, и, не открывая глаз, чмокнула в лоб. — Мам? — прошептал Эйгон. — Мам? — Да, Эйгон? — Эймон... вернётся? — Если попросишь прощения, то, думаю, да. Эйгон вздохнул. Перспектива извинений его явно не радовала. — Нужно извиниться, — уже увереннее произнесла она. — Иначе он будет спать один... и ты тоже. Мальчик заёрзал. Сначала перевернулся на один бок, потом на другой, потом почти залез на Лейну, но она мягко перехватила его и вернула на место. Ему не спалось. И ей, кажется, тоже. Слова Эйриона, брошенные в неё, опустошённое лицо Дейрона — всё крутилось в голове, не давая провалиться в сон. Эйгон в очередной раз протяжно вздохнул и сел на кровати. Пыхтел, как рассерженный ёж. — Давай спать, Эйгон, — почти умоляюще произнесла она. — День был длинный, я устала. Эйгон развернулся, закинул ноги к изголовью и уставился в темноту. Лейна положила ладонь на живот мальчика и начала медленно поглаживать, а с её губ полились тихие, мелодичные звуки — не песня, скорее напев, похожий на колыбельную. Эйгон держался изо всех сил, но веки его потихоньку тяжелели, задранные кверху ноги медленно сползли на простыню. Он периодически вздрагивал, дёргался, стараясь не дать сну одолеть себя, но тело уже не слушалось.

***

Эйрион спускался по лестнице быстро, перепрыгивая через две-три ступени разом. Он спешил в библиотеку. Дейрон намеревался осмотреть хронику вдоль и поперёк, а раз она была так тайно спрятана — значит, в ней определённо было что-то ещё. Юноша зашёл в зал и на ходу бросил слугам приказ: принести еды и побольше питья в библиотеку — чтобы как можно меньше отвлекаться. Но, к его радости, кроме слуг ему повстречался кое-кто ещё. Ульф. Завидев принца, юноша вздрогнул и торопливо спрятал свёрнутый пергамент. Движение было быстрым, почти паническим и именно это заставило Эйриона хищно улыбнуться. — Что у тебя в руке? — Ворон прилетел, — запинаясь произнёс Ульф. — Мне нужно отнести мейстеру, а он уже передаст принцу Мейкару. Эйрион усмехнулся и требовательно вытянул ладонь. — Я сам отдам ему. — Я не могу. — Голос Ульфа дрогнул. — Мейстер Эдмунд дал поручение: никому из посторонних не отдавать. Улыбка сошла с лица Эйриона мгновенно. Посторонний. Этот червяк только что назвал его, принца, посторонним. Задетое эго выплеснулось наружу прежде, чем он успел себя остановить. Он и так сдерживался из последних сил — после вчерашнего, — но это... это было уже слишком. Эйрион схватил Ульфа за ворот и рванул на себя, буквально приподнимая над полом. Ноги юноши оторвались от земли, и он беспомощно задрыгал ими в воздухе. — Отдай, — прошипел Эйрион. Любопытство взяло верх. В любой другой день он бы просто послал этого идиота куда подальше, но сейчас... — Живо. Ульф дрожащими руками вытащил пергамент и протянул ему. Получив желаемое, Эйрион с довольной улыбкой поставил его на место и даже любезно поправил сбившуюся ткань на его плече. — Благодарю. Ульф быстро выпрямился и бегом покинул зал. Эйрион проводил его ленивым взглядом и покрутил послание в пальцах и вдруг застыл. На пергаменте отчётливо виднелась печать — лютоволк Старков. Семья Лейны. По лицу Эйриона медленно, как трещина по льду, поползла зловещая улыбка. А вот и подарок. Неожиданный. Щедрый. Отец, оказывается, полон тайн и не только от сыновей, но и от своей горячо любимой жены. Как трогательно. Как... лицемерно. Эйрион прикусил губу, едва сдерживая торжествующий смех. Он уже представлял, как швырнёт это послание Лейне в лицо — не буквально, конечно, но достаточно близко к тому. Как выскажет ей всё: "Ну что, почувствовала теперь, каково это — быть на нашем месте? Каково это — узнавать правду последней? Ты вчера защищала его, а он за твоей спиной прятал письма от твоей же семьи. Как тебе такое доверие, а?" Он не думал, что может рассорить их. Ему было плевать. Он не думал, что это может ударить по её здоровью. Ему было плевать и на это. Единственное, что имело значение — месть. Отцу. И ей. За вчерашнее. За то, что она была права. За то, что поставила его на место. За то, что знала то, чего не знал он. Эйрион уже собирался развернуть послание, когда в дверях показалась голова Дейрона. — Идёшь? Дейрон кивнул в сторону библиотеки и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью. Эйрион быстро сунул пергамент за пазуху и вышел из зала. В библиотеке царил хаос. Хотя помощники только на днях закончили наводить здесь порядок, Эйриону и Дейрону хватило всего ничего, чтобы библиотека, полная истории, навыков и тайн, превратилась в какой-то исследовательский ужас. Повсюду валялись раскрытые книги, свитки, исписанные листы, огрызки яблок, пустые кувшины из-под воды и тарелка с орехами — единственное, до чего у них доходили руки. Они сидели по разные стороны стола. Эйрион, откинувшись на стуле, задрал ноги на столешницу и перестал думать ещё на четвёртом часу. Дейрон же усердно пытался понять. Голова болела, буквы летали, они исписали несколько листов, но кроме послания на первой странице не понималось ничего. Слова были валирийские, однако смысл ускользал: буквы налезали друг на друга, иногда написанные в два, а то и в три слоя, так что разобрать что-либо было почти невозможно. — Сожги это и забудь, — произнёс Эйрион, не открывая глаз. — Я не держу тебя здесь, — Дейрон указал на открытую дверь. — Можешь идти. Эйрион фыркнул и, взяв с тарелки орех, запустил им в лицо Дейрону. Тот поймал его, не глядя, и наконец поднял голову от хроники. — Я оберегаю тебя, — сообщил Эйрион. — Боюсь спросить от кого, — недовольно произнёс Дейрон. — От Лейны? Эйрион приоткрыл рот, колкость уже была готова сорваться с языка, но он вдруг передумал, закрыл рот и, причмокнув, улыбнулся. — Ты ей что-то сказал, не так ли? — Ничего, — Эйрион закинул в рот пару орехов и принялся демонстративно жевать. Дейрон вздохнул, перевернул страницу и принялся выписывать слова, которые хоть немного удавалось разобрать. Перо скрипело по пергаменту, буквы ложились неровно — рука уже устала, глаза слезились от напряжения, но он продолжал. Эйрион с ухмылкой полез за пазуху и вытащил отобранное у Ульфа послание. Он покрутил его в пальцах, наслаждаясь моментом, а потом демонстративно постучал краем послания по столу. Раз. Дейрон не отреагировал. Второй. Третий. Четвёртый. На пятый стук нервы Дейрона сдали. Он оторвался от хроники и бросил на брата непонимающий взгляд — усталый, раздражённый, но уже с тенью тревоги. Эйрион расплылся в улыбке. — Отобрал у червяка. — У кого? — переспросил Дейрон, всё ещё не понимая. Эйрион вздохнул — трагически, театрально, и закатил глаза. — У Ульфа. — Зачем? — Дейрон смотрел на послание, и до него только начинало доходить. — Это ведь явно не для тебя. — Ты чертовски прав, мой умный старший брат, — Эйрион подкинул послание в воздух. Дейрон поймал его машинально, и не прошло и секунды, как его лицо изменилось. Печать. Лютоволк. — Верни обратно, — он бросил послание обратно Эйриону. — Сейчас же. — С чего вдруг? — Эйрион провёл пальцем по печати — медленно, почти ласково, и на его губах играла улыбка, от которой Дейрону всегда становилось не по себе. — Даже не смей, — произнёс он, но в ту же секунду раздался сухой треск ломаемого сургуча. Эйрион сломал печать. — Какой же ты идиот, — выдохнул Дейрон, роняя ладони на стол. Эйрион тихо засмеялся и принялся разворачивать послание. Его губы блестели — он то и дело облизывал их в предвкушении, как хищник перед броском. Дейрон встал из-за стола. — Не читай, — произнёс он. Эйрион тоже поднялся — медленно, не сводя глаз с брата. Дейрон шагнул влево — Эйрион метнулся вправо. Началась погоня. Они кружили вокруг стола, как два зверя. Эйрион уворачивался, смеясь в голос, Дейрон молча преследовал его, и в какой-то момент ему удалось ухватить брата за рубашку — пальцы вцепились в ткань, он рванул на себя, но Эйрион вывернулся, ткань затрещала, и из складок, откуда-то из-за пазухи, на каменный пол выскользнул ещё один пергамент — свёрнутый, потрёпанный по краям, явно не новый. Эйрион мгновенно придавил его сапогом. Быстро. Слишком быстро. Дейрон замер. Его взгляд медленно опустился к полу, потом поднялся обратно к лицу брата. — Ты сколько стащил у бедолаги посланий? — Одно, — процедил Эйрион. Голос его прозвучал нервно, и он чуть сильнее надавил сапогом на пергамент. — Не похоже. Дейрон пнул носком своего сапога по сапогу Эйриона — резко, прицельно, и тот съехал в сторону. Дейрон мгновенно наклонился и подхватил пергамент с пола раньше, чем брат успел его остановить. — Нет! — выкрикнул Эйрион, бросаясь к нему, но было поздно. — Любовное послание? — с улыбкой произнёс Дейрон, разворачивая пергамент. Его глаза забегали по строкам, и улыбка стала шире. — Даже не знаю... Я, кажется, польщён, но и смущён. Это было его собственное письмо. К Эйриону. Написанное ещё до отъезда в Красный замок.

"Раз Эймон передал тебе это, значит, я всё же не смогу присутствовать на твоих именинах. Мне жаль, братец. Сколько бы тебе ни исполнялось лет, я всегда буду твоим старшим братом, и мой долг — оберегать тебя, а не ты меня. Ты хорош..."

Дейрон поднёс послание к сердцу — наигранно, но в то же время совершенно искренне. — Ты так сильно скучал? — Заткнись! — выпалил Эйрион. Он выхватил послание из рук брата и быстро спрятал его обратно за пазуху, комкая ткань рубашки. — Случайно, видимо, положил. — На тебе чистая одежда, — с улыбкой произнёс Дейрон. — Надеюсь, ты хотя бы не спал с этим посланием, а то ведь люди могут неправильно истолковать. Эйрион покраснел — от злости, от смущения, от всего сразу, и, не придумав ничего лучше, демонстративно развернул только что вскрытое послание от Старков. Он хотел досадить брату. Хотел показать, что ему плевать на его нотации. Что он сам решает, что читать, а что нет. — Не... — только и успел выдохнуть Дейрон. Но Эйрион уже набрал полную грудь воздуха и, не вникая в смысл, громко, на всю библиотеку, прочитал первое же слово. — ШЛЮХА! Слово разорвало тишину, ударилось о книжные полки, отразилось от высокого потолка и эхом заметалось между стеллажами. Эйрион опустил глаза на пергамент. Перечитал. Ещё раз. Ошибки не было. Его губы беззвучно зашевелились, а лицо медленно вытянулось — от удивления до осознания. — Я же сказал — не читать! — рявкнул Дейрон на Эйриона. — Прекрати! Но Эйрион не мог остановиться. Он читал и читал, снова и снова пробегая глазами по строкам, которых было всего ничего — пара брошенных фраз, но он перечитывал их так, будто не верил. Будто надеялся, что буквы сложатся во что-то другое. Что это ошибка. Что этого не может быть. Это ведь её мать... Человеку со стороны могло показаться, что послание длинное — так долго он над ним стоял. Но в действительности там было всего несколько слов. Бездушных. Холодных. Словно написанных не дочери, а бардельной девке на краю столицы. Словно Алис не рожала Лейну. Словно Лейна была для неё никем. Хуже, чем никем. Пеплом. Тем, что ещё не сгорело, но уже обречено.

"Шлюха. Променяла нас на таргариенское отродье. Он сожжёт тебя в своём огне."

Эйрион нервно моргнул — раз, другой, — а потом молча передал послание Дейрону. Тот пробежался глазами по строкам, и его челюсть сжалась так, что на скулах проступили желваки. — Нужно отдать отцу. — И что я скажу? — процедил Эйрион. — "Я выхватил у мейстера послание и намеревался показать его твоей жене, чтобы она разозлилась на тебя"? — Так ты для этого стащил? — со злобой спросил Дейрон. — ДА! — выпалил Эйрион, и его голос сорвался. — Я же не знал, что там такое! Я думал — обычное письмо! Ну, может, пара колкостей! А это... — он осёкся и уставился на пергамент так, будто тот мог укусить его. — Это даже не колкость. Это... Зачем вообще такое писать? Она же её мать... — Ты правда идиот, Эйрион, — разочарованно произнёс Дейрон. — Слепой и глухой идиот. Эйрион удивлённо приподнял бровь. — А ты не задумывался, почему вдруг беременность Лейны держат в секрете от Старков? — Откуда мне знать?! — Потому что есть на то причины, — объяснил Дейрон. — И это, — он указал на послание, — лишь подтверждает мои слова. Эйрион... Юноша поднёс пальцы к переносице и протяжно вздохнул. — Надо же было именно сейчас это прочесть! — Можем тайком подложить в их покои, — предложил Эйрион. — А если Лейна увидит? — произнёс Дейрон. — Лучше отдать отцу. — Нет уж. — Придётся, — отрезал Дейрон. — Иначе будет хуже.

***

Эйгон сидел одиноко на ступенях, обхватив колени руками. Чуть поодаль, на скамье у стены, расположился старик Эдмунд. Он что-то рассказывал мальчику — судя по размеренной интонации, какую-то историю, — но тому, кажется, было откровенно скучно. Однако Эйгон не возмущался, не перебивал, не убегал. Просто молча слушал, уставившись в одну точку где-то у своих ног. То ли наказание всё ещё давило на него, то ли обида на весь мир не давала вскочить и умчаться по своим делам. За всем этим с высоты открытой галереи наблюдала Лейна. Солнце уже припекало, но здесь, под крышей, было терпимо. Она стояла, облокотившись на каменные перила, и смотрела вниз. Как только Эйгон проснулся, он не проронил ни слова. Извинился ли он перед Эймоном? Нет. Пришёл ли Эймон к Эйгону? Тоже нет. Братья дулись друг на друга, и никто не хотел делать первый шаг. Девушка отвела взгляд от мальчика и принялась рассеянно осматривать двор. На её лице появилась слабая улыбка, когда краем глаза она заметила вдалеке Эсме — та что-то обсуждала с Джорахом, и Лейне показалось, что служанка передала гвардейцу какой-то маленький свёрток. Джорах принял его, и на его обычно суровом лице промелькнуло что-то похожее на смущение. Чуть дальше конюх яростно тащил за поводья коня Эйриона, чтобы почистить его, а тот упирался и фыркал, мотая головой. Лейна мотнула головой, отгоняя улыбку, и уже собиралась отойти, когда увидела Мейкара. Со вчерашней ночи они не виделись. Он шёл быстрым шагом — и снова из леса. Уже второй день подряд. Его рубашка была влажной от пота, волосы растрёпаны, а на плечах снова белели опилки. Лейна прикусила губу, когда он заметил её. Он остановился лишь на секунду у ступеней — Эдмунд что-то ему сказал, и Мейкар, кивнув старику, на ходу провёл ладонью по волосам Эйгона. Лейна вздохнула, отпустила губу и положила руку на живот. Нетрудно было догадаться, куда идёт Мейкар. Она повернула голову и начала отсчитывать время до его появления. На удивление, он оказался куда быстрее, чем она ожидала, — видимо, думал, что она сбежит. Мейкар на секунду застыл, увидев её, а потом всё же подошёл. Лейна осмотрела его. Снова опилки. Она убрала руку с живота и, когда он приблизился, принялась смахивать с его волос всё лишнее. Мейкар наклонил голову и подался сильнее к её рукам — как большой кот, который не признается, что ему это нравится, но сам подставляется под ласку. — Чем ты был занят? — поинтересовалась Лейна, убирая очередную опилку с виска. — Ничем, — наконец прозвучал его голос. Он выпрямился, и их глаза встретились. Лейна заметила, как разжалась его челюсть, а его зрачки начали расширяться — медленно, неумолимо, заполняя радужку, пока та не превратилась в тонкий ободок вокруг чёрного. — Где ты спал? — Я не спал. — Мейкар. — Лейна, — в ответ бросил Мейкар. Девушка отстранилась на шаг, но он тут же подался следом, не давая ей увеличить дистанцию. Его голова наклонилась, и он начал медленно, внимательно осматривать её лицо — лоб, глаза, губы, будто искал что-то, чего она не говорила. Лейна отвела взгляд ко двору, но он настойчиво, ухватив пальцами за подбородок, вернул её внимание к себе. — Два месяца, — произнёс он. — Два чёртовых месяца я спал на холодных простынях, в одинокой постели. А вы, принцесса Лейна Таргариен, моя любимая и невозможная жена, на второй же день покинули наше ложе. Лейна едва заметно прикусила губу, пряча улыбку. Его ирония была незлой, почти нежной, и от этого стало легче. — Я не покидала. — Правда? — с лёгкой улыбкой произнёс Мейкар, всё ещё удерживая её внимание на себе. — Ты ушла. — Он слегка сжал её подбородок и потянул к своему лицу. — Я ушла к Эйгону. — Это не меняет сути, — ответил он. — Ты ушла. Мейкар подался вперёд, почти коснувшись губами её губ, пока она не упёрлась спиной в стену. Лейна поднесла ладонь к его губам, перекрывая доступ к себе. — Ты разлюбила меня за один день? — серьёзно спросил он в её ладонь. Лейна грустно улыбнулась и покачала головой — молча, без слов давая понять: нет. Она вывернулась из его хватки, высвободила подбородок и отошла к подоконнику, снова бросив взгляд на двор и сад. Но Мейкар не отступил. Он развернул её к себе — на этот раз одним подбородком не ограничился. Его руки легли по обе стороны от неё, отрезая путь к отступлению. Он наклонился, почти нависая, заглядывая в лицо. — В чём дело? — произнёс он. — Я обидел тебя? Сказал что-то не так? Сделал что-то не так? Лейна закатила глаза, и Мейкар наклонился ещё ниже, пока его лоб не упал ей на плечо. Он намеренно давил на неё всем телом, прижимая к подоконнику. — Нас увидят, — произнесла она. — Пусть видят, — пробормотал он ей в шею. Его губы на секунду коснулись кожи, и это место тут же покрылось мурашками. Заметив это, Мейкар едва сдержал улыбку. — Ты... ставишь меня выше своих сыновей? Мейкар поднял голову и посмотрел ей в глаза. Увидев её встревоженное, немного грустное лицо, он понял, что явно что-то упускает, но не мог понять, что именно. На мгновение его брови сошлись к переносице — не от гнева, а от попытки уловить скрытый смысл её вопроса. Он выпрямился, но всё ещё держал её в своей клетке — руки по обе стороны от неё, тело почти вплотную. — Да, — без доли сомнения произнёс он. — Ты выше всех. — Я этого не хочу. Мейкар усмехнулся и едва коснулся языком собственных губ, проведя по лёгкой трещине на нижней. — Но мне не нужно твоё позволение для этого. Это моё решение, и менять его я не намерен. — Мейкар. Он наклонил голову к плечу и слегка сузил глаза. — Почему мы об этом говорим? — Потому что меня это беспокоит. Он едва сдержал усмешку, но, увидев, что она говорит серьёзно, приоткрыл губы в удивлении и едва слышно выдохнул: Хм. — Ты не спала со мной, потому что я ставлю тебя выше собственных сыновей? Мейкар прикусил губу, отвёл на секунду руку к затылку и одним движением стянул рубашку через голову. — Зачем ты?... Он взял её ладонь и прижал к своей голой груди — туда, где сильно, часто, ритмично билось сердце. Жар исходил от него волнами. — Ты, — произнёс он уверенно. — Ты, Лейна. Только ты. — Он повторил это, будто впечатывая слова в неё. — Ты выше всех, потому что ты моя жена. Ты мой главный приоритет. Даже... — Мейкар опустил взгляд на её живот, — даже выше этого. — Мейкар, это неправильно, — произнесла она. — Твои сыновья нуждаются в тебе. Мужчина усмехнулся и сильнее сжал её ладонь своей, прижимая к груди, к самому сердцу. — Оттого что ты выше всех, я меньше любить их не стану. И меньше заботиться о них — тоже не стану. Одно другому не мешает. — Он чуть склонил голову и добавил тише: — Но ты выше и главнее всех. И никто, и ничто не поменяет моего мнения. Даже ты. Мейкар подался вперёд, намереваясь уже закрыть этот, как ему казалось, нелепый и абсурдный момент поцелуем, но, уловив всё ещё тлеющее сомнение в глазах девушки, обречённо вздохнул. — Лейна, — произнёс он, и его голос стал мягче, — через несколько лет Дейрон и Эйрион остепенятся и женятся. И я надеюсь, что им хоть немного повезёт с жёнами так, как повезло мне с тобой. — Он сделал короткую паузу и добавил уже увереннее, твёрже: — И я хочу, чтобы они тоже думали о своих жёнах в первую очередь. Дети быстро растут и покидают отчий дом. А жена остаётся. Лейна опустила голову. Слова осели в её разуме и сердце — медленно, глубоко, как камни на дно реки. Она не сразу заметила, что Мейкар отпустил её. Он отошёл ровно на шаг, а потом его ладони легли на её лицо. Большие пальцы прошлись по скулам, стирая остатки печали, и мужчина потянул её к себе. Мейкар наклонился и поцеловал её, скрепляя сказанное губами, словно печатью. Её ладони легли на его голую талию, пальцы скользнули по напряжённым мышцам спины, притягивая его ближе. Он перевёл руки с её лица на шею, углубляя поцелуй, и их языки сплелись. Кажется, этой точкой он закрывал вопрос. Неохотно оторвавшись от губ Лейны, мужчина выдохнул ей в губы и ещё несколько раз коротко поцеловал. Большой палец скользнул по её щеке, и его глаза прошлись по лицу, вбирая всю её, до последней чёрточки. Лейна покраснела, сама не понимая отчего. — Хочется верить, что в твоём сердце я занимаю главное место, — произнёс Мейкар с тихой усмешкой. — Потому что я готов драться за тебя. — Боги, — не сдержалась Лейна и, обхватив его руками, прижалась к тёплому телу. — Ты безумец, Мейкар. — Так? — переспросил он, и она почувствовала его улыбку кожей. — Я главный? Она подняла плечи. — Кто знает. — Хмм, — выдохнул Мейкар и, подхватив её под бёдра, усадил на подоконник. Галерея была открытой, двор — внизу, солнце — за спиной, но ему было плевать, если кто-то их увидит. Он шагнул вплотную, упираясь ладонями в камень по обе стороны от неё, и замер — лицо напротив лица, дыхание к дыханию. — Так кто? Лейна положила ладони на его плечи и заглянула в глаза. Ей нравился такой Мейкар — собственник, ревнивец, безумец, который жаждал владеть ею и не собирался делить её ни с кем. Даже с собственными детьми. — Ты владеешь моим сердцем и душой, Мейкар, — произнесла она спокойно. — Но... Мейкар нахмурился. — Он тоже теперь занимает часть, — она взяла его ладонь и приложила к животу. — Как Эйгон и Эймон... как Дейрон. — Она запнулась на секунду. — Как и Эйрион. Лейна накрыла его ладонь своей и медленно провела их сцепленными руками по животу. — Но ты — главный, — наконец произнесла она, и Мейкар опустил плечи, услышав те самые слова. — Без тебя ничего бы не было. Так что придётся признать: ты главный. — Благодарю, — выдохнул он. В коридоре раздался шум. Эйрион и Дейрон замерли в нескольких шагах от них. Эйрион сделал шаг назад. — Сказал же... — злобно прошипел он, хватая Дейрона за локоть. — Пошли обратно. Дейрон молча вырвал руку и остался стоять на месте. Лейна смутилась, заметив их взгляды, и легонько ткнула Мейкара в грудь. — Спусти меня, — произнесла она уже без улыбки, одними губами. — Они же смотрят. Мейкар нехотя, но бережно опустил её на пол и, пока она поправляла платье, спокойно подобрал с пола рубашку. Встряхнул, накинул на плечи, просунул руки в рукава и одним движением натянул на тело. Ткань легла небрежно, Мейкар даже не стал её поправлять, лишь повёл плечами, и замер с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Лейна отошла чуть назад, уже понимая, что старшие сыновья Мейкара пришли не просто так. Взгляд Эйриона был странным и она невольно напридумывала себе, что тот опять начнёт ворчать или кидаться обвинениями. — Ступай, — обратился к ней Мейкар. Лейна кивнула и, проходя мимо Дейрона, слегка улыбнулась. Тот ответил ей тем же — короткой, тёплой улыбкой и лёгким кивком. Один лишь Эйрион остался безэмоциональным. Его взгляд был прикован к отцу. — Ну? — произнёс Мейкар, прислоняясь плечом к стене и скрещивая руки на груди. Дейрон повернулся к брату и чуть отступил, передавая слово. — Мы хотели... — начал он, но осёкся и добавил: — Точнее, Эйрион. Эйрион выпучил глаза. "Точнее Эйрион?" — читалось в его взгляде так ясно, что Дейрон едва заметно усмехнулся. Эйрион закусил губу, потом вытянул их в трубочку и шумно выдохнул. — Я, — произнёс он на выдохе. — Я отобрал у Ульфа письмо. — Я в курсе, — спокойно ответил Мейкар. Оба принца удивлённо переглянулись. Эйрион даже рот приоткрыл. — Вы что думали, что я не узнаю? Этот нытик донёс до Эдмунда сразу же, а старик сообщил мне. — Блять, — тихо выдохнул Эйрион. Дейрон взглядом указал на отца. — И что вы там такого прочли? Эйрион сунул руку за пазуху, вытащил смятый пергамент и молча протянул отцу. Мейкар развернул его, пробежал глазами по строкам. Лицо не выдавало ничего, что вызвало шок у сыновей, они ожидали что отец выдаст хоть что-то, он удивительно спокойно после прочтения сложил пергамент и убрал к себе. — Это всё? произнес Мейкар. Эйрион больше не мог сдерживать рвущееся наружу недоумение. — Ты хоть что-нибудь скажешь?! — А что вы хотите от меня услышать? — спокойно спросил Мейкар. Дейрон мягко отодвинул брата в сторону и заговорил сам — примирительно, но твёрдо. — Мы просто хотели убедиться, что ты в курсе. Такие письма... — он замялся на мгновение, подбирая слово, — они могут ей навредить. Мы не скажем Лейне. Просто были удивлены, вот и всё. Мейкар скупо усмехнулся. — Лейна знает о письмах. Эйрион вздрогнул. Писем. Множественное число. Во рту мгновенно пересохло. — Знает? — Да, — спокойно ответил Мейкар. — Знает, что вороны иногда прилетают. Но она их не читает. — Он помолчал, переводя взгляд. — Меня волнует другое. — Принц оторвался от стены, заложил руки за спину и сделал шаг к Эйриону. — С какой целью ты решил отобрать у юнца письмо? — Смеха ради, — буркнул Эйрион. — Ну и как? Посмеялся? Юноша напрягся. — Нет, — выдавил он. — Рад слышать. Мейкар обошёл сыновей, собираясь уходить: нужно было получить сведения от мастера над шептунами, а этот разговор и без того затянулся. Но у самого поворота ему в спину ударил вопрос — резкий, почти отчаянный. — Родная мать, — произнёс он, и в его голосе смешались брезгливость и непонимание. — И вот это — своей дочери? Они же её семья. Мейкар остановился. Плечи его чуть дрогнули, и он медленно обернулся. — Её семья — мы. Хотите вы этого или нет. — Он посмотрел прямо на Эйриона. — Сколько бы колкостей ни срывалось с твоих губ, Лейна всегда найдёт на одно слово больше в твою защиту. Он сделал шаг обратно, приближаясь почти вплотную к сыну. — Значит, всё-таки нажаловалась на меня? — с горечью произнёс Эйрион. Дейрон бросил на брата быстрый взгляд и едва заметно покачал головой. — Нет, — ответил Мейкар, и в его голосе не было ни упрёка, ни злости. — Но мне нетрудно было догадаться, что это был ты. Мейкар перевёл взгляд на Дейрона и негромко, почти устало добавил: — Связав свою жизнь с нами, она навсегда оборвала связь со своей семьёй. — Её об этом не просили, — глухо проворчал Эйрион. — Не просили, — согласился Мейкар. — Но если бы не вы... — он обвёл взглядом обоих сыновей, — ...она сейчас была бы у Старков. Эйрион несколько раз растерянно моргнул, а потом бросил ошеломлённый взгляд на брата. — Что ты хочешь этим сказать, отец? — спросил Дейрон. Мейкар вздохнул и взглядом указал следовать за ним. Они дошли до другого крыла, к дверям покоев, где когда‑то жила Лейна. Внутри царил полумрак, воздух был спёртым, но удивительно тихим — эта комната словно хранила отпечаток её присутствия. Мейкар пропустил сыновей внутрь, плотно закрыл дверь и прислонился спиной к косяку. — Алис, мать Лейны... — начал он, но осёкся. Говорить об этом и вспоминать то время в Красном замке оказалось тяжелее, чем он ожидал. Он сжал челюсть и продолжил уже суше: — Она дала свое благословение Манфреду. — Что значит "дала"? — непонимающе переспросил Дейрон. — Я оказался ей не по нраву в роли супруга Лейны. — Мейкар говорил без подробностей, коротко, почти сухо. — Она дала своё благословение, чтобы Манфред мог взять Лейну... себе в жёны, и готова была укрыть их где-то в глубинах своих земель. Эйрион застыл. Ком подкатил к горлу, и он с трудом сглотнул. В голове не укладывалось: собственная мать готова была отдать дочь Манфреду, зная, что тот с ней сделает. А он, Эйрион, ещё сегодня утром крутил это письмо в пальцах и ухмылялся, предвкушая, как швырнёт его Лейне в лицо. Как выскажет ей всё. Как докажет свою правоту. Правоту. — Поэтому, — Мейкар обвёл взглядом обоих, — её семья — мы. И больше никаких Старков. Что бы ни было в тех письмах, они ничего не изменят.

***

Дейрон сидел на своей кровати, поджав под себя ноги, и листал хронику. Писать уже не было сил, он просто разглядывал записи, иногда проводя пальцем по особо путаным строкам. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным, ритмичным стуком. Эйрион сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и рассеянно выбивал указательным пальцем дробь по столешнице. Звук походил на капли дождя — сначала редкие, потом всё более настойчивые. Дейрон держался сколько мог, но в конце концов не выдержал. — Тебе самому этот звук приятен? — Что? — отстранённо переспросил Эйрион, даже не повернув головы. — Забудь, — произнёс Дейрон и снова уткнулся в хронику. Эйрион оттолкнулся от стола, резко поднялся и направился к выходу. — Уже ночь на дворе, куда собрался? — Пройдусь. Он и сам не знал, куда идёт. Просто не мог больше сидеть на месте, слушать собственные мысли. Ноги сами привели его к покоям отца и Лейны. Он замер перед дверью, закусил губу и уже занёс руку, чтобы постучать, но не успел. — Эйрион? Юноша обернулся. Лейна стояла в нескольких шагах позади него, в тусклом свете факелов, и внимательно, без страха или упрёка, смотрела на него. Она была одна — без отца и от этого стало ещё тяжелее. Он ожидал бы увидеть её за спиной отца, а не вот так, один на один. — Если ты к отцу, он в покоях Эйгона, — произнесла она с мягкой улыбкой. — Ведёт воспитательную беседу. — Я не к нему. Лейна немного опешила, но подходить ближе не стала. — Ты ко мне? Эйрион кивнул. — Желаешь войти? — она указала рукой на дверь. — Нет, — он прочистил горло, выпрямился и расправил плечи. — Я всего лишь хотел...я бываю резок и груб. Мне это свойственно. Быстро вспыхиваю. То, что я сказал вчера ночью... было неправильно. Лейна улыбнулась и тихо засмеялась. Эйрион нахмурился. — Я сказал что-то смешное? — Нет, что ты, — она покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Просто ты напомнил мне кое-кого. Эйрион поднял взгляд к потолку, цокнул языком, но уже без прежнего раздражения. — Я хотел бы принести извинения. Принимаешь? — Принимаю, — произнесла Лейна. Эйрион поджал губы и неопределённо промычал. — Что ж... — выдохнул он наконец и сделал шаг в сторону, собираясь уходить. — Я, пожалуй, пойду. — Sȳz bantis, — произнесла Лейна. Эйрион замер на полушаге, обернулся через плечо и едва заметно усмехнулся. — Неплохо. Но всё ещё не идеально. Лейна проводила его взглядом и, войдя в покои, уткнулась спиной в закрытую дверь. На лице сама собой расцвела улыбка. Эйрион пришёл и извинился, какое-то чудо. Она потянула завязки на боках — одну, вторую, и платье, потеряв опору, соскользнуло с тела и упало к ногам. Лейна перешагнула через ткань, скинула туфли и, оставшись обнажённой, подошла к столу где стоял таз. Зачерпнула воды, плеснула в лицо, в шею — капли побежали вниз, собираясь на ключицах, стекая между грудей, задерживаясь на едва округлившемся животе. Кожа стала прохладной после воды, а под ней — глубокая, спокойная тяжесть. Девушка вытерлась, накинула халат и, уже собираясь завязать пояс, как застыла. Взгляд упал на живот. Чуть расправила халат и принялась поглаживать голую кожу — неспешно, круговыми движениями. Глаза прикрылись. Она пыталась прочувствовать ребёнка. — Что-то чувствуешь? Лейна вздрогнула и быстро запахнула халат, прикрываясь. — Давно ты здесь? — Достаточно, чтобы узреть твою красоту. Мейкар подошёл к кровати, опустился на край и дважды похлопал по колену. На лице девушки проступил лёгкий румянец. Она затянула завязку халата потуже, словно это могло служить бронёй, и подошла к мужу. Мейкар осмотрел её с головы до ног — медленно, оценивающе, и едва улыбнулся. Он усадил её на одно колено, и Лейна тут же обвила его шею руками. — Как Эйгон? — поинтересовалась она. — Дуется, — с лёгким раздражением произнёс он. — Распустился. — Он обиделся, — пояснила Лейна. — Не будь слишком строг с ним. Мейкар усмехнулся и откинулся всем телом на кровать, увлекая её за собой. Лейна устроилась поудобнее, нависая над ним, и её взгляд пробежался по его уставшему лицу. Пальцы слегка наклонили его голову вбок, открывая шею шире, и губы девушки начали целовать кожу — от скулы вниз, к шее. Мейкар тяжело выдохнул, глаза прикрылись, а губы, наоборот, слегка приоткрылись. Лейна едва сдержала усмешку. Он плавился под ней в считанные секунды. В какой-то момент Мейкар попытался повернуть голову, чтобы прикоснуться к её губам, но она не позволила. Продолжила оставлять мелкие засосы — не спеша, выбирая места, где кожа была податливее к её ласкам. Дыхание мужчины участилось, руки сами начали хвататься за ткань халата. Но и это Лейна предотвратила. Оторвавшись от его шеи и увидев затуманенный взгляд Мейкара, который опять тянул ладони к её халату, она слегка ударила по ним. — Я люблю тебя, но... — Но? — непонимающе произнёс Мейкар. Она сидела на нём, только что целовала его, он уже поплыл, а теперь это "но" звучало как дверь, захлопывающаяся перед носом. — Я сегодня снова пойду спать к Эйгону. Мейкар резко приподнялся на локти. Ему показалось, или он ослышался? — Ты раздраконила меня и уходишь? Лейна провела пальцем по ткани его рубашки — медленно, невозмутимо. — Раздраконила? — с тихой усмешкой спросила она. — Разве нет? — Мейкар прикусил губу и снова рухнул на кровать, прикрывая ладонями лицо. Она сведёт его в могилу раньше, чем кто-либо другой. Лейна убрала его ладони с лица и, наклонившись, мягко, но слишком коротко поцеловала в губы. Ведомый ею, Мейкар снова потянулся следом, но девушка уже отстранилась — на этот раз решительно. — Признай: тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной, — обречённо произнёс Мейкар. — Я надеялся, что после нашего разговора вопрос закрыт и мы снова... — Это временно, — попыталась успокоить его девушка. — Мейкар, Эйгон там совсем один. Разве тебе его не жаль? Он всю ночь спал, прижавшись ко мне. — Пусть попросит прощения у Эймона, и тот быстро вернётся обратно к себе. — Ты же знаешь, что Эйгон скорее язык проглотит, чем извинится, — Лейна вздохнула. — Он упрямый и очень на тебя похож. Мейкар тяжело вздохнул, а потом резко встал, попутно спуская Лейну с колена на кровать. Она даже слова не успела сказать — только проводила взглядом его широкую спину. Он раздражённо потёр затылок, поправил одежду и молча вышел. Снова обиделся? Лейна вздохнула. Мирить детей придётся скорее, иначе Мейкар начнёт биться головой об стену. В буквальном смысле. Она слезла с кровати и принялась переодеваться в ночную сорочку. Ошибку прошлой ночи повторять не стоило — уснуть в платье было слишком душно. Накинув сорочку и расчесав волосы, она уже направилась к двери, когда услышала быстрые шаги в коридоре. Дверь распахнулась, и в покои влетел Эйгон. — Я сплю с вами! — воскликнул он, переводя дыхание. — Что? — удивлённо спросила Лейна, и тут же увидела заходящего следом Мейкара. — Пусть спит здесь, — буркнул он, не глядя на неё. Перспектива спать одному ему не нравилась. Пришлось выбирать из двух зол. Да, он был ярым противником того, чтобы Эйгон спал с ними, — на то имелась куча веских причин. Но и перспектива, что сын будет спать один, тоже пришлась ему не по душе. Видимо, что-то в нём дрогнуло, пока он шагал по коридору. Лейна перевела взгляд с мужа на мальчика и обратно. Эйгон уже карабкался на кровать, подминая под себя простыню. Мейкар зашёл за ширму и, шумно, демонстративно выругиваясь на собственную мягкость, стянул рубашку и швырнул её за сундук. Принялся развязывать шнуровку на штанах, когда девушка зашла следом и обняла его со спины. — Спасибо, — она поцеловала его между лопаток, и Мейкар едва заметно вздрогнул от нежных губ. — Первый и последний раз, Лейна, — произнёс он, не оборачиваясь. — Хватит с ними нежничать. — Я тебя услышала, — она ещё раз поцеловала его в спину и вышла из-за ширмы. Мейкар проводил её взглядом, покачал головой и, натянув штаны для сна, вышел следом. — Готов спать? — поинтересовалась Лейна, укладываясь рядом с Эйгоном. — Сказка будет? — Нет, — прозвучал голос Мейкара. — Ложись спать, Эйгон. Но Эйгон, словно не слыша отца, снова повернулся к Лейне: — Мам, так будет? Лейна кивнула. Эйгон устроился поудобнее, заняв место ровно посередине кровати, и расплылся в довольной улыбке. Мейкар, увидев эту картину — сына, растянувшегося на его половине с видом победителя, — молча, стараясь держать себя в руках, лёг на свою сторону. Он лишь успел бросить на Лейну тяжёлый взгляд и прикрыть глаза, когда дверь снова приоткрылась. Эйгон, почувствовав неладное, мгновенно вскочил. — НЕТ! — прокричал он. — УХОДИ! За едва открытой дверью стоял Эймон, слегка растерянный. — Эймон, — произнесла Лейна, и, услышав имя третьего сына, Мейкар молча укрыл глаза предплечьем. — Заходи, — произнёс он, не глядя на сына. Одним больше, одним меньше — смысла выгонять Эймона уже не было. — Мне точно можно? — Да, — произнесла Лейна, подзывая его к ним. — НЕТ! — воскликнул Эйгон. Лейна бросила на него короткий, но строгий взгляд, и мальчик мгновенно притих, втягивая голову в плечи. Эймон тихо проскользнул внутрь, обошёл кровать и осторожно забрался со стороны отца, стараясь не встречаться взглядом с братом. Мейкар молча отодвинулся ещё к краю, освобождая место. Эйгон проводил его насторожённым взглядом, но ничего не сказал — только прижался к Лейне чуть крепче. Мужчина, не открывая глаз, тяжело вздохнул и мысленно попрощался с остатками спокойной ночи. Впрочем, он и не надеялся. — Вы можете помириться, — буркнул Мейкар, — и пойти спать к себе. — Мейкар, — Лейна вытянула руку и легонько ущипнула его за бок. — Не слушайте его, мы рады вам. Мейкар демонстративно отвернулся лицом к балкону и снова вздохнул — на этот раз особенно тяжко. Эйгон, чуть ли не шарахаясь от старшего брата, прижимался к Лейне так плотно, словно пытался врасти в неё. Эймон несколько раз тихо вздохнул, но ничего не сказал. Кровать ходила ходуном от их возни, вздохов и нервных подёргиваний. Лейна принялась рассказывать сказку. Спокойно, негромко, без лишних эмоций — просто мягкий голос в полумраке. И это сработало. Уже к середине оба мальчика размякли, дыхание выровнялось, и тела перестали напрягаться. Ещё через несколько минут Эйгон, уже почти во сне, сам отвернулся от Лейны и, кажется, неосознанно прижался к руке Эймона, которую ещё вчера укусил. Лейна расплылась в улыбке. Эймон, всё ещё не до конца ушедший в сон, посмотрел на брата. Он знал, что Эйгон вряд ли извинится словами. Но это, кажется, уже не волновало. Он осторожно укрыл его простынёй и положил свою руку поверх его плеча, а потом закрыл глаза. Наутро братья и вовсе забыли, что были в ссоре. Эйгон проснулся весь потный и липкий — спать вчетвером всю ночь оказалось плохой идеей, особенно в такую жару. Осторожно, стараясь не разбудить взрослых, он растолкал Эймона, и они тихо выскользнули из покоев. День обещал быть долгим: сначала предстояло кошмарить служанок с завтраком, а потом — юных мейстеров глупыми вопросами. Ну, точнее, Эйгон собирался кошмарить, а Эймон — просто следовать за ним по пятам, как всегда. Когда дверь за ними закрылась, Мейкар наконец вздохнул полной грудью, ощутив блаженную пустоту в кровати. Не открывая глаз, он принялся шарить ладонью по простыне в поисках Лейны и, наткнувшись на неё, перевернулся на другой бок и потянул к себе. Лейна что-то тихо пробормотала — то ли о том, чтобы не раздавить детей, то ли о чём-то ещё, но он уже не слушал. Прижал её спиной к своей груди, сомкнул руки в замок и уткнулся носом в её затылок. Так они проспали ещё несколько часов — в тишине, в тесноте, но наконец-то вдвоём.