Часть 1

Ева быстро шагала по шумному коридору, сжимая в руке толстую папку. Была большая перемена, и в это время университет просто кишел людьми. Девушка спешила: ей кровь из носу нужно было успеть отнести папку на кафедру психологии на третьем этаже. Учебный год начался чуть больше месяца назад, а Ева уже успела нахватать пропусков. Почти все из них были по уважительной причине: сначала волонтёрство в кризисном центре, затем лагерь для детей с РАС (прим.: Расстройство аутистического спектра, аутизм), потом подработка на кафедре… почти весь педагогический состав всегда относился лояльно, но одна — вредная преподавательница средних лет с дурацкой короткой стрижкой, Светлана Сергеевна, — принципиально отказалась закрывать пропуски просто так. — Внеучебной деятельностью надо заниматься в свободное от занятий время, — заявила она, — я вам за красивые глазки оценки ставить не буду. Отработаете всё. Взяв задание, Ева скрипя зубами переписала все пропущенные лекции, подготовила семинарские вопросы и собиралась как можно скорее с этим покончить. Она не выносила чувства недоделанности — незакрытого долга или незавершённого дела. Телефон завибрировал.

«ты скоро?»

Одногруппница и подруга Лейла. Девушки были не разлей вода с первого курса, вот уже четвёртый год. Ева на ходу напечатала ответ: «да. возьми мне флэт уайт пока. скоро приду».

«Дима уже рвётся спасать тебя от позора» — пришло сообщение от Лейлы.

Ева торопливо поднялась по лестнице, миновала коридор и постучала. — Войдите, — раздался сухой женский голос. Ева вошла в кабинет. — Светлана Сергеевна, здравствуйте. Я отработку принесла… — девушка бухнула на преподавательский стол папку, из которой едва не посыпались все листы. При виде такой объёмной работы строгое лицо женщины чуть смягчилось. Под её глазами залегли серые круги, она явно тоже не выспалась. — Здравствуйте. Платонова? Оставьте. Я позже проверю. И впредь постарайтесь не пропускать пары, всё-таки четвёртый курс, а лекции по криминальной психологии крайне важны. У вас госэкзамен… Ева вежливо кивнула и попятилась к двери: — Разумеется, такого больше не повторится. Я могу идти? А то звонок скоро… Лицо Светланы Сергеевны вновь стало жёстким: — Идите. — До свидания. В студенческую кофейню Ева примчалась за пятнадцать минут до начала пары. — О-о-о, прогульщица пришла! — обрадовался Дима, их одногруппник. Лейла ударила его локтем в бок и нежно улыбнулась: — Заткнись, Дим. Ну, как прошло? Светка не ругалась? Ева с выдохом упала в кресло: — Не. Даже не наехала. Сказала, позже проверит. — Вот и славно. Одной проблемой меньше. Ева хлебнула остывший флэт уайт и сморщилась: — Фу! Холодный. — Так ты бы ещё дольше пёрлась, — хмыкнул Дима, — это ж тебе не термостакан. Обычная картонка, а внутри между прочим микропластик. Мало того, что ты это пьёшь, травишься, так ещё и планету добиваешь. — Если тебя так волнует наша планета, что же ты на эколога не поступил? — осведомилась Лейла, отпивая чай, — а то сидишь вон в меде четвёртый год. — Нафига мне эта экология? — искренне удивился Дима, — там ведь вас нет. Ева и Лейла синхронно закатили глаза. — Вот балабол… ты, кстати, сам пьёшь то же самое, — Ева кивнула на картонный стакан в руке друга. Тот кивнул: — Так я не спорю. Я тоже добиваю. Поэтому я и не эколог. Пойдёмте уже на пару? Звонок скоро.

***

Новый учебный год в Сибирской Высшей Школе клинических наук (прим.: Вымышленное автором название учебного заведения) начался банально: с холодного утра, расписания на стенде и тревожного ощущения, что ты уже куда-то опаздываешь. В коридорах пахло кофе, мокрыми куртками и электронными сигаретами, которые были строго запрещены в стенах вуза. Студентов, впрочем, это не волновало. — Будто и не уходили на каникулы, — вздохнула Ева. — Ага, — согласилась Лейла, — пронеслись нереально быстро. Как микропередышка между двумя огромными дедлайнами. — Ну так и было, — произнёс Дима, — с каждым годом учёба дольше, а каникулы короче. Они были-то чуть дольше месяца. — Видимо, нас приучают к взрослой жизни: круглогодичной работе и четырёхнедельному отпуску, — заключила Лейла. Ева улыбнулась: — Хотите сказать, на пятом курсе каникулы будут всего две недели? — А их вообще не будет. Сначала ГОСы, аккредитация, а потом добро пожаловать на биржу труда. — Кому на биржу труда, а кому отдавать долг родине, — застонал Дима. — Ой, брось, — сморщилась Лейла, — кто тебя туда возьмёт? С твоим сколиозом и близорукостью. — А ты попроси Светланку, пусть она тебе по старой дружбе напишет справочку об умственной отсталости, — предложила Ева, — она же психиатр вроде. Лейла с Димой заржали. У их группы наконец-то случился кураторский час. Вовремя, конечно: уже октябрь, а куратор только сейчас вспомнил, что у него вообще есть четвёртый курс. — Я же говорю, — прошептала Ева, устраиваясь на скамье, — чем дальше, тем больше всем на нас плевать. — А ты как хотела? — так же тихо отозвалась Лейла. — чтобы до самого выпуска нам в попы дули? — Было бы приятно, — без особого энтузиазма ответила Ева. Куратор на фоне методично перечислял нововведения — какие-то приказы, изменения в расписании, важность обязательного посещения лекций и курсовую работу, которую в этом году предстояло написать и защитить. — Мы же писали курсовую на втором курсе! — протянул кто-то с задних рядов. — Это было на втором, — усмехнулся куратор, не отрываясь от списка. — знания имеют свойство устаревать. Программа — тоже. Последнее объявление. В этом семестре курс лекций по клинической психодиагностике будет читать приглашённый лектор — профессор Ливий Аль-Фатих. Из Европы. Вашей группе повезло — на семинары и практику вы тоже попадаете к нему. Советую не прогуливать. Педагог прекрасный, очень сильный, с его научными трудами можно ознакомиться на сайте Мюнхенского университета имени Людвига-Максимилиана. Последняя фраза заставила Еву навострить уши. — Людвига-Максимилиана, — повторила она завороженно, — это офигенный университет. Один из лучших в Европе. Этот профессор там преподавал? — Да он где только не преподавал, — шёпотом усмехнулась Лейла. — Нам уже объявляли, что он будет у нас читать лекции, — отозвался Дима, — тебя тогда не было. — И для чего крутому немецкому профессору преподавать в нашей «вышке»? — с недоумением спросила Ева. — Ну он же не навсегда, — пожала плечами Лейла, — контракт. Универ приглашает, оплачивает, они семестр-два читают лекции — и обратно. — Видимо, ректор старается, — вставил Дима, — не хочет отставать от статуса «элитного» вуза. — Да уж, — фыркнула Ева, — для начала пусть хотя бы туалетную бумагу в туалеты начнут закупать. Лейла тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью, а Дима одобрительно кивнул. Это был самый здравый план развития университета, и любой студент с этим бы согласился.

***

В «вышке» понедельники не любили. Особенно те, на которые ставили практикум по патопсихологии. Преподаватель, впрочем, тоже недолюбливал начало недели, так что плохое настроение в аудитории было распределено равномерно. Тоску нагонял холодный свет и скрип полузасохшего маркера по доске, который, Ева была уверена, не меняли со дня основания университета. — Сафарова, объясните, чем отличается фиксационная амнезия от ретроградной? — то и дело раздавался резкий голос преподавателя. Лейла вздрагивала, убирала с лица тёмный локон и неуверенно отвечала что-то про нарушение запоминания и воспроизведения. Пары тянулись как клей, а на перерыве у кофейных автоматов толпились люди с одинаково уставшими лицами. — На следующей неделе меня пригласили на семейный форум, провести мастер-класс, — сообщила Ева друзьям, когда они протискивались сквозь толпу, — если опять на Светкину пару попадёт, мне хана… — Да ладно, если на Светкину, — хмыкнул Дима, — а если на психодиагностику? У магистрантов уже были первые лекции у нового профессора. Говорят, одна девчонка выбежала из кабинета в слезах. — В слезах? Почему? — удивилась Лейла. — Откуда я знаю? — Дима пожал плечами, — может, он им грустные фильмы показывал. — Точно. Мелодрамы. В рамках учебного процесса. — фыркнула Ева, — Не, с психодиагностикой у меня не должно быть проблем. Я её обожаю. — Я б не зарекался. Друзья зашли в кофейню и заняли столик у окна. Ева любила это место больше остальных в универе: мысль встроить кофейню прямо в здание казалась ей гениальной. Ради горячего кофе, шума кофемашины и короткого ощущения жизни посреди учебного дня она была готова мириться даже с вылизанным порядком элитного учебного заведения. — Ты её обожаешь ровно до первого вопроса, на котором тебя могут выставить тупой, — продолжил Дима. — Ты сейчас про психодиагностику? — уточнила Ева, размешивая свой флэт уайт. — Да про всё. Препод может преподнести свой предмет шикарно и влюбить, а может его угробить. Помните, на втором курсе тайм-менеджмент вела пожилая тётенька, которая рассказывала про свою молодость? Девочки захихикали. — Да, да. Она ещё постоянно жаловалась, что сейчас нет марксизма, не то что раньше. — Вот-вот. Как вспомню, так вздрогну. У меня столько ожиданий было к этой дисциплине, а по итогу что? Облом. — заключил Дима. — Хорошо хоть она автоматами проставила экзамен. — Так а причём тут психодиагностика? — поинтересовалась Лейла. — Да притом. Еве она нравится, потому что у нас препод была хорошая, объясняла нормально и не душнила. А с новым преподом может измениться вообще всё. — Ну вообще ты прав, — вздохнула Ева, — отношение к предмету у нас формируется так, как проецирует педагог. — Наконец-то сообразила, — довольно отозвался Дима, — так что я бы на твоём месте пока не радовался. — Я всё думаю, почему студентка плакала на его паре, — задумчиво произнесла Лейла, — неужели он реально такой лютый? — Да вряд ли. Просто кто-то что-то сказал, другой подхватил и всё. Там может просто у кого-то аллергия началась, а девчонки насочиняли, — ответил Дима. — Он же европеец. Немец вроде? Разве он может быть… ну, злым? — Ева взглянула на друзей. — Я думала, они добрые… — Вообще имя у него не особо-то немецкое… — Вот да, я тоже сразу подумала! — подхватила Лейла, — «Аль-Фатих» это что-то типо… арабское. Ближний Восток. Дима присвистнул: — Ещё лучше. И что же господин Ближний-Восток забыл в Германии? — Мне больше интересно, что он забыл в Сибири, — Лейла уже гуглила, — как можно добровольно переехать с Ближнего Востока в Сибирь? — Ну, ты же приехала, — улыбнулась Ева. Лейла приехала из Узбекистана по обмену. Однако когда программа закончилась, девушка не захотела возвращаться домой и подала документы на новую визу, чтобы закончить обучение здесь. Лейла усмехнулась: — Я из Центральной Азии, это другое. И я здесь учусь. — А он работает. Нашла что-нибудь? — Почти ничего. Лейла повернула к друзьям экран телефона. Там, в списке преподавателей, значилась всего одна строчка: «Livius Al-Fateh. 1993. Cairo, Egypt. LMU». (пер.: Ливий Аль-Фатих. 1993. Каир, Египет. Мюнхенский университет имени Людвига-Максимилиана) Брови Евы взметнулись вверх: — Подожди. Тысяча девятьсот девяносто третий? Это что, год рождения? Ему, получается… — Тридцать три, — подсказала Лейла. — Разве в таком возрасте можно стать профессором? — Ну… теоретически да. Если он закончил университет в двадцать два… Не знаю. Но даже если и можно — это скорее исключение. Обычно докторскую защищают в сорокет, не раньше. — Надо же, я думал, он старше. И смотри-ка, Египет. Ты была права, Ближний Восток. Он походу ещё и полиглот? — Он как минимум знает арабский язык, немецкий, русский, раз приехал сюда, по-любому английский… Блин, похоже я догадываюсь, почему на его парах плакали. — И почему же? — осторожно осведомилась Ева. Внутри неприятно сжалось: сама она с трудом вывозила один английский. — Ну смотри. Человек за десять лет карьеры получил степень, звание профессора, защитился, выучил три языка и колесит по странам читать свои лекции. Как ты думаешь, может ли такой быть на парах улыбчивым добрым дядечкой в очках? — Не-а, — усмехнулся Дима, — такой сдерёт три шкуры. А то и десять. Светланка ещё нам ангелом покажется. Ева чуть занервничала. Она допила кофе и взглянула на часы. До следующей пары оставалось меньше десяти минут. — Ладно, пойдём, — сказала девушка, — а то сейчас опять скажут, что мы дезорганизованные. — Это ещё мы даже наглеть не начали, — отозвался Дима, закидывая на плечо рюкзак, — начало года всё-таки. Они вышли из кофейни обратно в коридор. Там снова было холодно и шумно, и университет мгновенно вернулся в своё привычное состояние — спешка, шаги, разговоры вполголоса и папки подмышкой. У расписания снова толпились люди. Ева машинально глянула на их неделю — просто проверить, всё ли помнит правильно. Взгляд зацепился за знакомое слово. Психодиагностика. Рядом — фамилия. аккуратная, латиницей. Она не стала перечитывать. Просто отметила про себя и убрала телефон. — Что там? — спросила Лейла. — Ничего, — ответила Ева, — психодиагностика в среду. — Уже послезавтра. — Угу. Переживём. Ева сказала это без особой уверенности, однако и без тревоги. Обычное «переживём», за которое годами держались все студенты. Неделя только начиналась, а значит, делать выводы было рано.