Часть 2

Октябрьское утро не задалось. Ева готова была поклясться, что на сегодня в расписании стояли практические занятия в кризисном центре с обеда. Каково же было её недоумение, когда в девять утра позвонила Лейла. — Ев, ты где? Сегодня сдаём проекты. Ну те, которые в микро-группах делали, помнишь? Ева хлопнула глазами, уставилась в экран телефона и потянулась за колготками. — Чёрт… еду. Лейла была островком покоя и тепла в суетливых учебных буднях. Мудрая, внимательная и чуткая — она умела чувствовать людей, говорить по делу и вызывать доверие. На первом курсе Ева обратила на неё внимание сразу: Лейла держалась чуть в стороне, говорила с лёгким акцентом и бесконечно пила чёрный чай. Ей тогда показалось, что эта маленькая узбечка — самая красивая на потоке. Впрочем, спустя три года мнение Евы не изменилось. Сначала девушек распределили вместе писать реферат, затем Ева пригласила Лейлу в кофейню, потом Лейла дождалась Еву после пар, а вскоре стало ясно, что они уже естественно сложившийся тандем. Весь первый курс их дружбу омрачало только одно — предстоящее расставание. Лейла училась по программе обмена и в конце учебного года должна была вернуться в родную страну. Ева до сих пор помнила, как ликовала, когда Лейла сообщила, что остаётся. Родители разрешили получить специалитет в России. Девочки вместе ездили в консульство, оформляли визу, сидели в очередях и пили кофе из автоматов. Первое время Лейла тосковала по дому. Сильно. Просила Еву ночевать у неё, рассказывала о братьях и сёстрах, показывала фото. Иногда Лейле приходили посылки. Аккуратные коробки со всякой всячиной, коряво перемотанные скотчем, будто их собирали всей семьёй. Внутри всегда было что-то съедобное и что-то приятное: сладости, тёплые носки, мёд. Все продукты Лейла делила строго на троих. — Я не съем в одиночку килограмм халвы! — говорила она, отламывая щедрый кусок для Димы. Когда родители Лейлы узнали об этом, то стали присылать в три раза больше. А однажды за Лейлой начал ухаживать парень с их потока. Приносил кофе, звал гулять, писал длинные сообщения. Ева узнала об этом случайно — когда тот как раз стоял у входа в корпус с цветами. — Ты чего ему не отвечаешь? — спросила она позже. Лейла пожала плечами. — Он… хороший вроде. Просто сейчас не время. — Из-за учёбы? Лейла виновато улыбнулась и чуть покачала головой. — Из-за дома. Если честно, у меня и так два города в голове. Я ведь когда-то уеду отсюда, и привязываться к другому человеку будет... нехорошо. Ни ему, ни мне. — Но к нам ведь ты привязалась. Лейла снова мягко улыбнулась. — Это другое. — Он, кажется, всерьёз, — осторожно сказала Ева. — Я знаю, — кивнула Лейла, — поэтому и не тороплюсь. Она говорила спокойно, без неловкости и без сожаления, будто речь шла о чём-то бытовом, будничном. Цветы и кофе тот парень потом носить перестал, а Лейла как ни в чём не бывало продолжила ходить на пары, по дороге обсуждая с Евой домашку. В аудиторию Ева влетела, опоздав на двадцать минут. — Здравствуйте! Извините за опоздание, я… — Садитесь, Платонова. Ева спешно кинула вещи рядом с Лейлой и уселась рядом. — Ты где была? — шепнула подруга. — Перепутала расписание, прикинь? Думала, у нас с обеда пары. А где Дима? — Вон он, с Егором. Они вместе работу делали. Мы сегодня будем защищать свой проект? — Да, я готова. — Супер. В это время раздался голос преподавателя: — Время на подготовку окончено. Дмитрий Лазарев, Егор Гончаров, прошу. — Ну конечно, кроме Лазарева с Гончаровым же больше некого вызвать, — заворчал Дима, демонстративно отодвигая стул. — Услышала вас, Лазарев. — спокойным тоном ответила преподавательница, — в таком случае, я поставлю вам заслуженный «неуд» и вызову других, — она открыла журнал. Дима подскочил как ужаленный. — Понял, заткнулся. Уже лечу. — Вот и отлично.

***

Пара кончилась на успешной ноте. — Сафарова, Платонова, как обычно блестяще. Всё, можете идти. Кто не успел, защищаются на следующем занятии. — Очередной плюсик к автомату, — радовалась Лейла в коридоре. — Отметим в кофейне? — Опять? Котёнок, я всю стипендию утопила в кофейных стаканчиках. — Я тоже. А как иначе? Надо уметь себя радовать. К тому же, сейчас есть повод. — Тоже верно. Тогда быстрее, пока очереди нет. — Да уж, недолго тебя уговаривать надо, — Ева ухмыльнулась. Они свернули к лестнице, почти бегом, как будто и правда боялись, что кто-то опередит. В коридорах уже начинался привычный хаос: кто-то болтал по телефону, кто-то переругивался, кто-то стоял у окна с видом человека, проживающего самый трудный день. В кофейне им повезло — очередь была короткой. Ева встала к стойке, Лейла привычно заняла место у окна и бросила сумку на соседний стул. — Мне как обычно, чёрный чай! И что-нибудь сладкое. У меня учебный оптимизм. Энергия так и прёт. Ева усмехнулась. — Как скажешь. Надо фиксировать, он у тебя редко. Лейла откинулась на спинку кресла. — Вот ради таких пар я и появляюсь в универе. Когда выходишь из аудитории и не чувствуешь себя полной идиоткой. Дима заржал. — Да, редкое чувство. Надо ценить. Ева принесла два стаканчика и поставила перед друзьями. — А твой где? — Ещё не сделали. Да и у меня не семь рук. Ева вернулась к стойке, опёрлась бедром и машинально поправила пуговицу, ожидая бариста. — Сейчас-сейчас, красотка, — раздался бодрый голос из-за кофемашины, — самый вкусный флэт для самой лучшей девушки через минуту будет готов. Вслед за голосом показалось улыбчивое румяное лицо, обрамлённое длинной чёлкой. На губе красовался пирсинг, а в ухе — серьга. Ева снисходительно улыбнулась. — Спасибо, дружище, но в следующий раз придумай что-нибудь поинтереснее. Улыбка с его лица тут же исчезла. — Да ладно тебе, Ев, я пошутил. Хотел настроение поднять. Хотя, смотрю, ты итак сияешь, как чайник. Что случилось? Лицо Евы потеплело. — Да сложную работу сдали. С первого раза. — Вау, поздравляю. Ты как обычно, умница. Держи свою награду. Парень потянулся к кофемашине и поставил перед Евой стакан. — Спасибо. А ты герой моего дня сегодня. Бариста распылился в смущённой улыбке, а его щёки порозовели. — Да ладно тебе… а вот стать героем твоего вечера… Парень не успел договорить. Низкий бархатный голос заставил вздрогнуть обоих. — Я могу сделать заказ, или в этом заведении принято только обсуждать личную жизнь у стойки? Бариста резко развернулся, улыбка с его лица исчезла так быстро, будто её и не было. — Простите, — пробормотал он и потянулся к кнопкам, — сейчас. Ева тоже повернулась. Мужчина стоял чуть в стороне, высокий, в чёрном пальто. Взгляд его был холодным и собранным, а по выражению лица читалось, что он был тем человеком, у которого никогда нет лишнего времени. Мужчина смотрел не на Еву, а куда-то поверх, словно уже мысленно отмечал задержку как раздражающий фактор. Девушка автоматически сделала шаг назад, освобождая место. — Эспрессо. Без добавок. Голос звучал жёстко, ровно, без намёка на мягкость. Бариста кивнул слишком усердно. Ева вернулась к столику, чувствуя странное, ни на что не похожее напряжение, будто в помещении на секунду стало тише. — Это что за хрен? — громким шёпотом спросил Дима, когда Ева села к друзьям, сжимая в руке свой стакан. — Понятия не имею, — так же шёпотом ответила она и сделала глоток,— но ощущение, будто нас сейчас всех записали в чёрный список. — Фу, — Лейла поморщилась. — не люблю таких. Смотрит, как будто мы ему мешаем существовать. Вскоре мужчина забрал свой заказ и ушёл, не оглянувшись. Ева молчала. Кофе вдруг показался слишком горьким, хотя минуту назад был нормальным. Она поймала себя на том, что возвращается взглядом к стойке, где никого уже не было. — Ладно, — Дима хлопнул ладонью по столу, — забыли. У нас вообще-то праздник. Плюсик к автомату, между прочим. — Да, — кивнула Ева, — праздник. Дима шумно отхлебнул свой кофе. — Ну вот, — заключил он, — теперь можно жить дальше. — До следующей пары, — уточнила Лейла. — Не порти момент, — отмахнулся друг. Они посидели ещё несколько минут, болтая ни о чём: кто что не сдал, кто какую пару прогулял, и как кто-то из группы умудрился перепутать даты дедлайнов. Напряжение окончательно сошло на нет, будто его и не было. — Ладно, пойдём, — Ева посмотрела на часы,— а то если опоздаем, нам уже никакой кофе не поможет. Они встали, сгребли вещи и вышли из кофейни обратно в коридор. Там всё было как обычно: шумно, тесно и суетливо. Ева шла рядом с друзьями, слушала Димину болтовню вполуха и вдруг поймала себя на том, что шаги стали быстрее. Она даже не сразу поняла, почему. — Ты куда так разогналась? — заметил Дима. — Никуда, — пожала плечами Ева. — просто пойдём уже. Мысль о том мужчине ещё пару секунд крутилась где-то на фоне, прежде чем окончательно раствориться в шуме университета.

***

После учёбы Ева поехала в кризисный центр, где периодически трудилась, как волонтёр. Друзья не до конца понимали её увлечение. — Тебе заняться нечем? — недоумевал Дима. — Ты итак устаёшь, — говорила Лейла. — Мне правда нравится, — пожимала плечами Ева, — я сама хочу туда ездить. — Звучит подозрительно, — щурился Дима, — я бы на твоём выбрал диван и сериал. — Диван никуда не денется, — отвечала Ева, — а там я чувствую, что хоть что-то делаю не зря. Лейла окидывала её внимательным взглядом. — Тебе не сложно? — Сложно, — соглашалась Ева, — устаю сильнее, зато, знаешь, голова отдыхает. Дима вздыхал, будто смиряясь. — Ладно. Когда ты станешь великим специалистом, мы будем всем рассказывать, что знали тебя ещё тогда, когда ты добровольно ехала работать после пар. — Договорились, — усмехалась Ева, надевая куртку. В этот день девушка вновь припарковалась у знакомого старого здания в историческом центре города. Она знала дорогу наизусть: где лучше встать, и какой вход всегда открыт. Внутри пахло дешёвым крепким чаем из пакетиков и почему-то хлоркой. Ева повесила куртку, переобулась и на секунду задержалась в коридоре, прислушиваясь к голосам из кабинетов. — Привет, — сказала она администратору. — Привет, заходи. Сегодня пока спокойно. Ева прошла дальше по коридору, перехватив сумку, и машинально проверила телефон. Сообщений не было. Она убрала его обратно, предварительно щёлкнув «не беспокоить» и вздохнула — теперь можно было переключиться. Здесь никто не спрашивал, сколько страниц Ева написала за ночь или на какую оценку сдала тест. Ей это нравилось. Не нужно было притворяться сосредоточенной или выглядеть умнее, чем ты есть на самом деле. В кабинете сидела Юлия Александровна — одна из специалистов центра. Возрастной дистанции между ними словно не существовало: Ева тянулась к ней и чувствовала редкое для работы равенство. Юлии Александровне было за сорок, и она обладала особенным шармом, не демонстративным, а уверенным, притягательным. Женщина умела найти общий язык с каждым, не заигрывая, не подстраиваясь и при этом не переходя границ. А смеялась она так задорно, что Ева могла общаться с ней часами. Вот и сегодня, увидев Еву, Юлия Александровна улыбнулась. Это была та самая улыбка, от которой плечи расслаблялись сами. — Привет, солнце. Проходи. Чай? — Здравствуйте. Нет, я в универе кофе напилась. Юлия Александровна хмыкнула и отставила кружку. — Ясно. Как всегда. Можно было не спрашивать. Ева села напротив, машинально огляделась и остановила взгляд на календаре с неровно зачёркнутыми датами. — Что интересного сегодня было? — Пока без экстрима, — ответила Юлия Александровна, пролистывая записи, — пара консультаций, одна беседа и много часов разговоров. — Идеально, — кивнула Ева. — Не сглазь, — улыбнулась Юлия Александровна, — ты знаешь, что скука здесь — штука желанная, но временная. В кризисном центре Ева не помогала людям в высоком смысле этого слова. Она делала простые вещи: встречала, приносила воду, сидела рядом, помогала с документацией, разговаривала и много-много слушала. Сюда девушка попала случайно. На втором курсе, когда была производственная практика, Ева прибыла в центр по распределению, с парочкой своих одногруппников, а потом почему-то осталось. Было интересно, как выглядит её специальность вне учебников и стен универа. Сначала было неловко, а потом она стала приезжать снова и снова. Иллюзий Ева не строила и не думала, что спасает чьи-то жизни. Но иногда происходили ситуации, после которых она знала, что после пар снова сядет в машину и поедет по знакомому маршруту. Однажды в центр пришла женщина с маленьким ребёнком. Она держала его так крепко, будто боялась отпустить даже на секунду, и всё время извинялась: за опоздание, за шум, за то, что малыш капризничает. Ева встретила её и почти автоматически протянула руки. — Всё нормально. Я с ним посижу, если вы не против. Не беспокойтесь. Женщина колебалась. Было видно, что она боится отдавать сына, однако после обещаний быть рядом, в соседей комнате — сдалась. Мальчик был худеньким и лёгким, с чуть взъерошенными волосами и серьёзным взглядом. Сначала он напрягся, будто собирался заплакать, но Ева тут же заговорила с ним спокойным голосом и усадила его к себе на колени, чтобы малыш мог её рассмотреть. Девушка даже не пыталась его развлечь, просто показала шнурок на толстовке, дала подержать пластиковый стаканчик, и когда его мама вышла из кабинета, мальчик уже спокойно дремал в руках Евы, уткнувшись лбом ей в плечо. Мать осторожно забрала сына. — Он редко так успокаивается у чужих… Спасибо вам. Позже Ева узнала от Юлии Александровны, что муж этой женщины жестоко обращался с ней и сыном. Подробностей не было. Какое-то время девушка ловила себя на том, что ждёт их снова: прислушивается к шагам в коридоре, невольно смотрит на дверь. Но они так и не пришли. Ева лишь надеялась, что у них всё закончится хорошо. Она не узнала даже имени мальчика. Детей девушка любила. По крайней мере, когда они были чистенькими, спокойными и милыми. — Евку хлебом не корми, дай с лялькой повозиться, — усмехался Дима. — У тебя просто нет дома шести братьев и сестёр, — улыбалась Лейла снисходительно. — А лучше бы и были, — довольно отвечала Ева, — вот пригласишь меня к себе в гости в Узбекистан, я там всех сцапаю. Ещё и на кухне порядок наведу. — Не советую, — смеялась Лейла, — у нас после этого вся махалля решит, что ты моя двоюродная сестра. — Я не против. Зато бонусы: узбекский плов, чай с мёдом и курсовую сдавать не надо. — Ещё чего! — вопил Дима, — а если тебя какой-нибудь узбек засватает?! Хотя если на свадьбе будет баранина… И они втроём долго смеялись. С Димой Ева сблизилась на первом курсе, как и с Лейлой. Случилось это нелепо. Ева тогда перепутала аудиторию, зашла не туда и села на свободное место в последнем ряду. Через минут пять она поняла, что лекция даже близко не связана с психологией. Лектор читал об эмпирических особенностях восприятия архитекрутрного пространства, а Ева ловила себя на мысли, что даже значения терминов понимает через раз. — А по какому предмету лекция? — вдруг зашептали справа. Ева чуть наклонила голову и поняла, что это ей. — Понятия не имею, — честно прошептала она. — Тогда всё нормально, — заключил сосед, — значит, у меня не одного проблемы с ориентацией. Ты ведь с клинички (прим.: Факультет клинической психологии), да? Ева повернула голову вправо. Рядом сидел сероглазый парень в светлом худи с растрёпанными русыми волосами. Выражение его лица было совершенно невозмутимым. — Да. И ты тоже. Я тебя видела. — Честно говоря, я зашёл в эту аудиторию за тобой. Думал, здесь наша пара. Ева хмыкнула. — Доверяй, но проверяй. А если дело касается места и времени, на меня лучше не рассчитывать вообще. Они переглянулись и почти синхронно поднялись, стараясь не привлекать внимания. Уже в коридоре Дима протянул ей руку: — Ну что, первый совместный побег засчитан? — Если нас сейчас не поймают — да, — ответила Ева, принимая рукопожатие. Его пальцы были большими и тёплыми. Их всё-таки не поймали. И с этого момента Дима как-то незаметно остался рядом: писал, если Ева пропускала пары, садился с ней и Лейлой в аудиториях и всегда умудрялся пошутить ровно тогда, когда хотелось выйти из окна. Он не спрашивал лишнего и не лез с советами, если его не просили. Мог просто скинуть конспект, мем или написать: «ты жива?», и этого оказывалось достаточно.