Выход из бездны

{:=JVD sC62>

Лили медленно брела по темному коридору. Везде царил сплошной, непроглядный мрак и давящая, звенящая в ушах тишина. И этот необъятный, пугающий мрак нарушал лишь маленький, подрагивающий тусклый свет в самом далеком конце. Лили тяжело выдохнула и медленно, переставляя ватные ноги, поплелась к спасительному источнику. Этот мрак, который со всех сторон плотно окутывал обладательницу фиолетовых кос, не могло пробить даже то слабое свечение, которое обычно исходило от самой Лили. Но, видать, кукла шла довольно спокойно и относительно уверенно, смирившись с окружающей темнотой. Неизвестно, долго ли, коротко ли шла Лили, но свет впереди с каждым ее шагом начал все сильнее и сильнее слепить глаза. Она крепко зажмурилась, инстинктивно прикрывая лицо тыльной стороной своей пластиковой ладони, но ходьбу не прекращала, упрямо двигаясь вперед. И вдруг все то глухое безмолвие, что сопровождало ее до сей поры, сменила приятная, ненавязчиво играющая где-то джазовая композиция. Яркость, что заставила ее сомкнуть веки, внезапно поубавилась, став мягкой и теплой. Лили осторожно убрала ладони от лица и разомкнула веки. Больше ее ничего не слепило, а сама она оказалась в совершенно неожиданном для себя месте. Это был хорошо освещенный, просторный зал, стены которого были оклеены обоями с элегантными вертикальными полосами в ярких бледно-розовых и сиреневых тонах. Пол под ее ногами был выложен большими, идеально гладкими сиреневыми плитками. Приятная джазовая музыка лилась из изящного розового граммофона с циановой окантовкой, который стоял на небольшом резном столике у самого подножия лестницы, ведущей на второй этаж. В центре же зала красовался большой, длинный сиреневый стол, уставленный изысканной чайной утварью. На стульях вокруг стола, словно ожидая начала чаепития, смирно сидели различные плюшевые игрушки. Над столом, под самым высоким потолком, была повешена потрясающая большая люстра, что ярко, но не слепяще освещала весь зал. Лили не смогла не залюбоваться ею, восхищенно застыв на месте на несколько долгих минут, рассматривая хрустальные подвески. Затем кукла подошла к граммофону, из которого все еще лилась музыка. Чуть выше и слева от него висела массивная картина в дорогой рамке. На ней был изображен статный мужчина, одетый в щегольской клетчатый костюм с аккуратным галстуком-бабочкой. На его голове гордо красовался высокий черный цилиндр, в одном глазу хитро поблескивал монокль, а лицо украшали шикарные, пышные белые усы. В руках, облаченных в перчатки, он уверенно держал трость. А чуть поодаль от картины виднелась дверь, которая, кажись, и вела в этот самый зал, в котором сейчас находилась Лили. Лили недолго любовалась картиной с щеголеватым мужчиной и вскоре обратила свой взор на дугообразную, широкую лестницу. У нее были гладкие фиолетовые перила, такие же фиолетовые ступеньки с контрастными белыми подступенками и изящными белыми балясинами. Лестница явно вела наверх, в жилые покои. Лили осторожно, словно боясь нарушить эту идиллию, сделала первый шаг и начала подниматься. Вдоль всей лестницы на стенах были развешаны картины в прямоугольных и круглых рамках. Лили, естественно, не могла пройти мимо и взглянула на каждую из них, попутно поднимаясь все выше. На первой картине, заключенной в круглую рамку, были изображены миниатюрная куколка Поппи и сама Лили, которые мирно сидели за небольшим столиком и пили чай. На второй картине, уже в прямоугольной рамке, были нарисованы Поппи, высокая розовая Кисси Мисси и Лили — они стояли в мрачном, до боли знакомом коридоре фабрики. На третьей прямоугольной картине красовался Джиблет — невысокий антропоморфный пес в помятой шляпе, темных перчатках и темном жакете, гордо опирающийся на свою трость. На четвертой картине широко улыбающиеся Лили и Доуи Доуман стояли в окружении множества Мини Хагги и добрых Улыбающихся Зверят, которые радостно, с искренней любовью смотрели на нее прямо с холста. На пятой, самой большой прямоугольной картине, была изображена Лили с распущенными фиолетовыми косами, а рядом с ней уверенно шагала высокая фигура в желтом защитном костюме. Незнакомец в черной маске-визоре, черных тяжелых сапогах и перчатках. На спине у него висел тот самый громоздкий ранец, от которого шли гофрированные шланги с искусственными руками на концах. Лили остановилась и стала разглядывать эту картину более пристально. На ней эти двое — она и желтый незнакомец — шли бок о бок по залитой солнцем зеленой поляне. Наконец, она оторвалась от картин и поднялась по широкой белоснежной лестнице на длинный балкон-галерею. Вдоль коридора, опоясывающего большую часть второго этажа этого роскошного здания, тянулся ряд комнат. Лили осторожно проверяла каждую дверную ручку и вежливо, тихонько стучала. Никто не отвечал. Она проходила дальше, стараясь никого не тревожить, пока не дошла до самого конца — до крайней комнаты галереи. Поколебавшись секунду, она открыла белую дверь. Лили робко зашла в широкую, светлую комнату. Стены здесь были украшены нежными розовыми обоями с правильными ромбовидными узорами, пол устилал мягкий красный ковер. У стены располагалась огромная, роскошная кровать в форме сердца, застеленная глубоким фиолетовым покрывалом и усыпанная множеством розовых и сиреневых подушек. Но самое сильное, что моментально бросилось кукле в глаза, — это лежащая на кровати небольшая желтая плюшевая игрушка. Игрушка была точной, но невероятно милой копией того самого незнакомца в желтом. Плюшевый человечек был облачен в плотный желтый комбинезон, на левой стороне груди которого алел фирменный значок в виде цветка мака. На нем были черные рукавички и сапожки, имитирующие плотную резину, а лицо скрывала мягкая черная маска-визор. На спине крепился плюшевый ранец с гофрированными шлангами и разноцветными ручками на пружинах. Лили осторожно, словно величайшую драгоценность, взяла желтую плюшевую игрушку незнакомца обеими руками и крепко прижала к своей груди с глубоким, довольным вздохом. Теперь она не одна — у неё есть он! Она может обнимать его весь день напролет, устраивать с ним уютные чаепития, быть по-настоящему счастливой! Лили Лавбрейдз тихонько, по-детски фыркнула от удовольствия. Вдруг со стороны улицы послышался резкий свист, а затем звонкие хлопки. Яркие вспышки от огней озарили комнату сквозь стекла. Лили, все еще нежно обнимая желтую плюшевую игрушку, направилась к стеклянной раздвижной двери балкона с сиреневой окантовкой. Раздвинув тяжелую створку, она вышла на свежий воздух. Ослепительные фейерверки со взрывами распускались в ночном небе, а Лили смотрела на них с высоты территории этого прекрасного особняка — её милого счастливого места, её идеального, безопасного убежища. Огни ярко вспыхивали, переливаясь изумрудными, рубиновыми и золотыми цветами. Внезапно ее громко окликнули снизу. Лили, чуть поддавшись вперед и перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Все её дорогие друзья находились у большого, подсвеченного голубым светом бассейна. — Эй, Лили, спускайся к нам! Давай веселиться! — радостно, заливисто ворковала Поппи, беззаботно плавая в бассейне на огромном для ее размеров надувном резиновом круге в форме розового фламинго. — Да! Давай сюда! — поддержал ее Джиблет. Невысокий плюшевый оранжевый пес, так похожий на чихуахуа, стоял у края. На нем был надет изящный темный жакет, на голове красовалась помятая шляпа, а на лапах — темные перчатки. Кисси Мисси, вальяжно лежавшая на комфортном шезлонге, вытянула одну свою невероятно длинную розовую руку с липучкой на конце, приветливо помахала Лили, а затем мягко подозвала ее жестом. Догдэй расслабленно лежал на надувном воздушном матрасе в самом центре бассейна, напялив модные солнцезащитные очки и неторопливо потягивая коктейль через трубочку. Доуи Доуман, деловито суетившийся возле дымящегося гриля, поднял голову в ее сторону, ярко и искренне улыбнулся, помахав рукой: — Хэй, Лили, айда к нам! Закуска почти готова! В самом бассейне с брызгами и хохотом резвилась целая куча мини Хагги Вагги и добрых Улыбающихся зверят. А чуть поодаль, на ровном газоне, Улыбающиеся Звери из оригинальной команды Догдэя по очереди, со смехом играли в бадминтон. Лили, все еще сжимая игрушку в руках, радостно подпрыгнула на месте и стремглав побежала к выходу из комнаты. Выбежав в галерею, она метнулась в сторону лестницы. Желая спуститься как можно скорее, она активировала свои фиолетовые косы, используя их как прочные, быстрые паучьи лапы, и, крепко держа при этом желтую игрушку в объятиях, резво спустилась по ступенькам. Через дверь возле лестницы она выскочила в гостиную, богато обставленную мягкими креслами и диванами. Пол здесь был покрыт пушистым красным ковролином. В гостиной виднелись три двери, и она, не раздумывая, выбрала ту, которая находилась в дальнем конце. Лили выскочила в небольшой холл и, пройдя еще немного, наконец, нашла парадные белые двери. С размаху распахнув их, она выбежала на крыльцо и понеслась к лужайке у бассейна. Но... ее друзей там уже не было. Лили резко затормозила. Тишина ударила по ушам. Она испуганно осматривалась по сторонам, отчаянно крича: — Ау! Где вы все?! Ребята?! Ау! Эгегей! В ответ — лишь шелест ветра. Она больше не видела ни единого силуэта своих друзей. Лили в панике задумалась, куда же те могли так внезапно исчезнуть — ведь они всегда были рядом с ней с тех самых страшных времён после Часа Радости и их долгой, тяжелой жизни в убежище. И теперь, без единого друга, она совершенно одна стояла возле бассейна, поверхность воды которого мелко рябила от прохладного ветра. «Но это ведь не так важно. Ведь так?» — попыталась успокоить себя кукла. Горькие слезы уже предательски подступали к глазам. У неё всё ещё было множество других друзей, с которыми можно беззаботно веселиться и устраивать чаепития возле стола — те самые простые, молчаливые плюшевые игрушки в зале. А главное — у неё даже был ее новый друг! Она поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони, как только смогла, и со все равно слезившимися, блестящими глазами посмотрела на желтую плюшевую игрушку, которую она крепко прижимала к груди. — Ты-то ведь никогда меня не оставишь, правда?! Ты же ведь защитишь меня?! — умоляюще прошептала Лили, сжимая плюшевого незнакомца в объятиях. Но стоило Лили зажмуриться в поисках утешения, как игрушка в ее руках вдруг потеряла форму и мелким, сухим песком посыпалась сквозь ее пальцы на землю. Лили отчаянно, надрывно зарыдала, крича в пустоту: — Нет! Нет! Нет… Не уходи… Ноги ее подкосились. Лили тяжело упала на колени на холодную плитку у бассейна и громко разрыдалась. Крупные слезы градом лились по ее смуглым пластиковым щекам, оставляя влажные дорожки. — Неу… неужели… и… ты… тоже… оставил меня… одну… — захлебываясь слезами и прерывисто всхлипывая, говорила Лили. Но вдруг, сквозь пелену отчаяния, ее опущенного плеча коснулась тяжелая, уверенная рука. Лили сильно дернулась и медленно, с замиранием сердца, повернула голову. Это был он. Тот самый незнакомец в желтом защитном костюме, но уже не плюшевая фантазия, а настоящий, во плоти. Он молча стоял, высокой горой возвышаясь над ней в ночи, крепко держа ее за плечо, а затем осторожно, словно боясь спугнуть, отпустил свою руку. — Ты… ты… ты вернулся… Ты вернулся… — плача, неверяще мямлила Лили, еле как, сквозь слезы, натягивая на лицо робкую улыбку. — Ты же… ведь… ты же ведь… не бросишь меня?! Правда?! — спросила Лили ломающимся, полным надежды голосом. Незнакомец в маске-визоре медленно и молчаливо покивал головой. — А ты… будешь… веселиться… со мной… играть… пить чай… — все еще дрожащим от пережитых слез голосом лепетала Лили, глядя на него снизу вверх. Незнакомец снова утвердительно и молчаливо покивал головой. — Ура! Я знала, что ты меня не бросишь! — радостно выдохнула Лили, хоть ее голос все еще звучал немного поникше. Кукла поспешно встала на ноги, отряхивая юбку. — Хочешь поиграем в «Море волнуется раз»? Я буду напевать, стоя спиной к тебе, а ты будешь приближаться ко мне. Но учти, как только я скажу «стоп» и повернусь, ты должен тут же остановиться и замереть. Так будем играть? Незнакомец, не проронив ни звука, опять молчаливо покивал. — Йее! Спасибо-спасибочки-спасибо! — радостно затараторила Лили, а затем, не сдержав нахлынувших эмоций, прыгнула к незнакомцу, крепко обвивая его своими фиолетовыми косами и обнимая всем телом. Но тут же смутилась. — Ой, прости! — Лили быстро отпрыгнула назад. — Я тебя не задавила?! Случайно? Извини. Незнакомец не стал сердиться, лишь молчаливо поднял большой палец вверх. — Хорошо… Мяс… — Лили уже хотела назвать незнакомца по имени, как вдруг запнулась, вспомнив, что настоящего имени его она не знает, а произносить вслух жуткую кличку «Мясник» ей категорически не хотелось. Лили, пораскинув немного мыслями, выдала: — Так… получается… если ты согласился… играть со мной… то давай… я буду называть тебя… Игроком. Ну как? Незнакомец молчаливо простоял несколько долгих секунд, словно обдумывая это предложение, а затем уверенно закивал. — Супер! Ура! — воскликнула Лили и снова, позабыв о недавнем смущении, прыгнула на Игрока с крепкими объятиями. Лили счастливо зажмурилась, обнимая Игрока, но вдруг сквозь сонное сознание пробилась странная мысль: она заметила, что Игрок был слишком... мягким. Буквально плюшевым. Вдруг реальность вокруг начала болезненно мерцать, искажаться. Лили часто заморгала и, резко открыв глаза, поняла, что лежит у себя в постели, крепко прижимая к груди обычную спальную подушку.

День ac Месяц 2F8FDE Год a__d

`_ J62CD 27E6C E96 w@FC @7 y@J

Суровая, переломанная странная реальность и не менее странный, лихорадочный сон. Ни то, ни другое ей особо не нравилось, да и выбирать-то ей, к сожалению, не приходилось. Но конец сна, несмотря на пережитый ужас, все же был хоть сколько-то позитивным — настолько, насколько это вообще было возможно в их положении. — Игрок… — тихо, будто что-то наконец осознавая, проговорила кукла. Она сидела в своей ночнушке, задумчиво свесив ноги с края кровати, выполненной в форме сердца. Ей не было доподлинно известно, что сейчас за окном фабрики — утро, день или все еще глубокая ночь. Но раз уж она проснулась, то, значит, ей пора было вставать. Она привычным, механическим движением твердо встала на пол, надела свои любимые пушистые тапочки в виде котиков и зашагала к изящному туалетному столику. Она бросила мимолетный взгляд на свое отражение, хотя обычно такого не делала, не видя в этом смысла. А затем зашла за резную ширму, которая стояла чуть поодаль от столика, и переоделась в свою обычную, повседневную одежду. А именно в неизменную ярко-фиолетовую футболку и чёрные плотные подтяжки, туфли фасона мэри джейн и плотные чёрные гольфы выше колена с белой отделкой. Лили уже собиралась уходить и взялась за ручку двери, но, снова бросив взгляд на туалетный столик, вдруг сорвалась с места и приблизилась к нему быстренько, перебирая одними только косами. Вновь внимательно посмотрев на себя в зеркало, Лили аккуратно подправила непослушную челку и кокетливо улыбнулась своему отражению. И с каких это пор Лили начала так прихорашиваться? Зачем это ей... или ради кого?! Лили вышла из своей комнаты в самом конце галереи. Ее встретил привычный, тихий полумрачный зал. Идя плавной, изящной походкой, она уверенно направилась в другой, противоположный конец коридора галереи — в общую уборную для утренних процедур. Пройдя над мостиком, нависшим над высокими арочными проходами зала, и миновав лестницу, она свернула налево и, наконец, дошла до нужной двери в конце галереи. Лили, не задумываясь, распахнула белую дверь и перешагнула порог. То, что она увидела внутри, мгновенно заставило ее сжаться, густо смутиться и почувствовать себя невероятно неловко. Но при этом еще и (хоть в этом она себе ни за что не признается) странно взбудоражило ее пластиковое нутро. Ей определенно стоило постучать перед тем, как так бесцеремонно врываться! Картина перед ней предстала следующая: незнакомец в желтом, тот самый Игрок, расстегнув до пояса замок своего плотного защитного костюма и приподняв ткань нижней одежды, внимательно рассматривал многочисленные травмы на своем торсе. Он стоял перед раковиной, выполненной в фиолетово-розовых тонах. Тумба под раковиной была округлой, с мягкими формами и двумя дверцами, на каждой из которых блестела маленькая ручка. Сама раковина была небольшой, аккуратно встроенной, с простым хромированным краном. Над ней висело овальное зеркало в декоративной рамке с волнистыми краями, сверху украшенное милой маленькой звездой, что добавляло комнате сказочный, слегка детский оттенок. Под зеркалом тянулась узкая полочка, на которой лежали куски мыла и мелкие аксессуары. Общий стиль уборной казался игрушечным, нереалистичным, но сейчас Лили было не до разглядывания интерьера. Вода из крана хлестала полной струей. Остальные части тела незнакомца все еще были скрыты громоздким желтым комбинезоном, а его тяжелое устройство с пружинными руками сиротливо лежало на полу. Лили невольно опустила взгляд на его обнаженный торс и застыла в полнейшем ступоре. Он разительно отличался от всех игрушек на фабрике, да что там — и от людей, которых она видела, тоже, ведь те давно были мертвыми, изувеченными и распухшими. Человек перед ней был в отличной физической форме, но на его коже багровели, наливаясь болезненной синевой, свежие фиолетово-желтые отеки, ссадины и глубокие царапины — следы их недавнего кошмара. Заметив в отражении овального зеркала застывшую куклу с собранными в шиньон волосами, мужчина дернулся. Он молниеносно, одним движением опустил свою одежду, вжикнул молнией, застегивая желтый костюм под самое горло, и резко повернулся к ней. Хоть затемненная маска-визор и скрывала лицо незнакомца, Лили безошибочно могла угадать, что он чувствовал острую неловкость и напряжение. Незнакомец показательно, нарушая повисшую тишину, прочистил горло: — Кхм-кхм. Этот звук мгновенно вывел Лили из ступора. Она засуетилась, стала нервно махать руками и стремительно пятиться назад в спасительный коридор: — Ой… извини... Я... я нечаянно... я должна была... постучать... извини... Незнакомец в желтом, не проронив ни слова, наклонился, подхватил с пола свое массивное устройство-ранец, ловко накинул его на плечи и резким, широким шагом двинулся прямо в сторону Лили. Кукла вжалась спиной в перила галереи, уступая дорогу. Незнакомец стремительно вышел из уборной и, не оборачиваясь, свернул в сторону лестницы. Лили лишь оставалось с колотящимся сердцем смотреть на его быстро удаляющуюся желтую фигуру. Он спустился по ступеням вниз и скрылся в арочных проходах зала. Лили шумно выдохнула, молча шагнула обратно в уборную и плотно прикрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. — Вот я дура... ну конечно... так опозориться... так еще и... перед ним... — шептала она, закрыв лицо руками. — Вот глупая... Лили... Какая же я была... Она на дрожащих ногах приблизилась к раковине. Вода все еще лилась. Лили подставила руки под струю и, наполняя свои ладони с изящными шарнирными пальцами холодной водой, начала звонко шлепать себя ими по пластиковому лицу, пытаясь прийти в чувство. — Фух... Лили... успокойся... Он... добрый... он все... поймет... я же... нечаянно... но какая же я была глупой... Надо было сразу... надо было... сразу закрыть дверь... пока он... меня... не заметил... Лили плескала воду на лицо еще несколько раз, а затем, наконец, закрутив кран, провела ладонями по щекам и нервно вытряхнула руки. Она сделала глубокий, прерывистый вдох и такой же тяжелый выдох. — Так, Лили, ничего страшного. Он все поймет. Я ему всё объясню, и он все поймет, а затем обязательно простит. Будь уверена! — вслух уверяла себя Лили, глядя в овальное зеркало. Она уже хотела развернуться и уйти, как вдруг ее взгляд зацепился за что-то, чего обычно на узкой полочке под зеркалом отродясь не лежало. Рядом с мылом лежало что-то небольшое, белое и квадратное. Лили с любопытством взяла предмет в руки и начала осторожно рассматривать, вертя в пальцах. Какая-то странная, гладкая и скользкая плотная бумажка. Повернув ее лицевой стороной к себе, она замерла. Это была фотография. На ней было изображено двое людей на каком-то залитом солнцем лугу, в парке. Теплый свет пробивался сквозь зеленую листву деревьев, ложась на фигуры золотистыми, уютными пятнами. На переднем плане, чуть ближе к объективу, стояла молодая девушка-брюнетка, чьи волосы были небрежно собраны в хвост. На ней был надет тонкий светлый летний тренч, из-под которого скромно проглядывало простое, легкое платье. Ткань ее одежды мягко трепетала от теплого ветра. Она стояла расслабленно. Позади нее стоял парень, явно выше ростом. Он обнимал девушку обеими руками — очень крепко, но невероятно нежно, словно ни за что на свете не хотел ее отпускать. Его ладони уверенно сомкнулись у неё на талии, а подбородок почти касался её виска. На нем была простая летняя клетчатая рубашка. В его позе чувствовалась железобетонная уверенность и глубокое спокойствие, будто именно рядом с ней он находился на своём истинном месте. Они оба смотрели прямо в камеру. Девушка улыбалась мягко, чуть смущённо, но в этой улыбке читалось безграничное тепло и доверие. Её глаза радостно светились, а губы были едва приоткрыты, как будто она вот-вот звонко рассмеётся. Ветер слегка играл с её волосами, выбивая несколько темных прядей прямо у лица. Парень же улыбался гораздо шире — абсолютно открыто и искренне. В его взгляде читалось что-то очень защитное и одновременно по-мальчишески радостное, будто он был невероятно горд тем фактом, что эта девушка находится рядом с ним. Вся эта запечатленная на глянцевой бумаге сцена была наполнена таким острым ощущением уюта и тихого, непоказного, настоящего счастья, будто это был тот самый миг, который они отчаянно захотели сохранить навсегда. Лили смотрела на изображение долго, углубленно, впитывая каждую деталь. Эти люди... парень и девушка... Лили наконец поняла. Что-то теплое, но одновременно щемящее сдавило в пластиковой груди, хотя Лили не до конца осознавала, что это за сложное человеческое чувство. — Должно быть, это вещь Мяс… — Лили осеклась на полуслове. Она же совсем недавно во сне сама себе обещала называть его хорошим именем. — …Игрока. Должно быть, это его личная вещь! И если я ее верну, то он точно простит меня за случившееся недоразумение, и мы снова будем настоящими друзьями! — Лили так обрадовалась своему спонтанному плану в голове, что чуть ли не подпрыгнула на месте от восторга. — Да! — победно вскинула Лили руки вверх. Не теряя ни секунды, она опустилась на свои косы-лапы и с проворством паука пустилась к двери. Выбежав в галерею, она поспешно направилась к лестнице, быстро и звонко переставляя косы по полу. Пока она резво спускалась вниз, дверь, что находилась прямо у подножия лестницы рядом с розовым граммофоном, резко распахнулась. Оттуда в зал стремительно вошел тот самый незнакомец в желтом. Его грудь тяжело вздымалась, он часто дышал — очевидно, только что осознав потерю своей самой дорогой реликвии, он бросился ее искать. Повернув голову к лестнице, визор его маски уставился прямо на Лили, которая шагала на своих косах. В одной из пластиковых рук кукла бережно держала тот самый клочок глянцевой бумаги. Незнакомец в желтом замер и шумно, с невероятным облегчением выдохнул. — Мяс… ой, то есть… Игрок. Ты оставил это в ванной… — Лили виновато протянула незнакомцу фотографию, спустившись на пол. Незнакомец быстрым движением взял снимок из ее рук. Он жадно начал рассматривать его, и, лишь убедившись, что с бесценной фотографией всё в полном порядке и она не намокла, он расстегнул молнию своего тяжелого костюма. Лили в этот момент, наученная горьким опытом, демонстративно и смущенно отвернула голову в сторону. Мужчина бережно спрятал фотографию глубоко во внутренний карман одежды под костюмом и застегнул молнию обратно. — Игрок! Прости… меня… за случившееся… я… я нечаянно… я должна была… постучаться… — понурив голову и виновато опустив веки, тихо произнесла Лили. Незнакомец молча подошел к ней вплотную, опустился чуть ниже и… просто молча, крепко обнял Лили своими большими руками в резиновых перчатках. Лили от неожиданности широко распахнула глаза, застыв на мгновенье, как вкопанная. А затем, поддавшись теплому порыву, медленно обняла его в ответ, прикрыв глаза и слегка улыбнувшись линией рта. Хоть эти искренние объятия и были совсем не долгими, но Лили была уверена, что запомнит их навечно. Незнакомец в желтом мягко выпустил ее из объятий и сделал шаг назад. — И кстати… Мясник… я же обещала себе называть тебя хорошим именем… Могу я называть тебя Игроком? — робко, с надеждой спросила Лили, заглядывая в темное стекло его визора. Незнакомец не стал раздумывать. Он лишь молчаливо и уверенно поднял вверх большой палец в знак полного согласия. — Ура! Теперь я официально могу называть тебя «Игроком»! — радостно возгласила Лили, невысоко подпрыгнув на своих фиолетовых туфельках и звонко похлопав в пластиковые ладоши. В этот самый момент из широкого арочного прохода зала показались остальные девчонки. Вышла высокая розовая Кисси Мисси, бережно неся на своей единственной уцелевшей руке маленькую куколку Поппи. А сверху послышался свист ветра — это Джиблет, лихо скользя по фиолетовым перилам лестницы, спускался вниз. Спрыгнув в самый нужный момент, песик сделал грациозное сальто в воздухе и с глухим стуком приземлился точно на гладкую кафельную плитку зала. — Ну, всем… доброго утра… дня… вечера… в общем, в целом доброго времени суток, дамы и господа! — бодро, громко и крайне воодушевленно начал вещать Джиблет. — И тебе доброго… — с легкой улыбкой сказала Поппи. — Рада, что у тебя сегодня такой хороший настрой. Кисси Мисси, переминаясь с ноги на ногу, слегка приглушенно, но добродушно зарычала, говоря свое «доброе утро» на собственном языке. — С добрым, — кивнула Лили подошедшим друзьям. — Как спалось-то?! — по-хозяйски окинув всю компанию цепким взглядом, поинтересовался Джиблет. Прежде чем кто-то успел ответить, он сам же и продолжил: — Лично я спал как \ангелочек! Ну, или как мясник! — пес звонко, рассмеялся собственной шутке. — Давно я так сладко не спал, не дергаясь во сне от каждого шороха и не боясь, что меня ночью сожрут с потрохами. Все-таки спать в охраняемом доме, с друзьями, а особенно с такими ребятами, как «Мясник» и Кисси и с такой хозяйкой как Лили, все же как-то поспокойнее на душе, — Джиблет сладко, с хрустом потянулся всем своим плюшевым телом. — Ну, что у нас сегодня на завтрак? — пес показательно, в предвкушении потер лапы в темных перчатках. — У нас есть вчерашние недоеденные крысы и парочка сырых шампиньонов, — абсолютно серьезным тоном ответила Лили. Джиблет поперхнулся, а затем замахал лапами: — Да я шучу, Лили! Расслабься! После того как этот шут вывернул меня наизнанку, у меня-то и толком желудка внутри не осталось. Не знаю даже, благодарить его за это, что ли! Жрать-то теперь вообще ничего не надо! Экономия! — вновь заливисто засмеялся Джиблет, ничуть не смущаясь своего жутковатого состояния. Лили лишь скривила неловкую, натянутую ухмылку от этой специфической черной шутки и поспешно повернула голову к Поппи, желая сменить тему. — А ты, Поппи, что-то будешь кушать?! — вопросила Лили. — Не-а. Ты же знаешь, мне в принципе, не нужна еда, — ответила фарфоровая кукла. — А вот наша Кисси Мисси и… — Поппи медленно повернула голову к высокому мужчине в желтом, — Игрок, возможно, не отказались бы перекусить, я так думаю. Затем Поппи с любопытством уставилась на Лили. — Кстати, Лили, как ты решила теперь его называть? Ангел или всё-таки Мясник?! — спросила она. — Ни то, ни другое. Я твердо решила называть его Игроком… — гордо заявила Лили, бросив теплый взгляд на желтый костюм. — Игроком?! — удивленно переспросил Джиблет, склонив голову набок. — Да. А что такого? — слегка насупилась Лили, готовясь защищать свой выбор. — Да, в принципе, ничего. Звучит неплохо. Оно хотя бы не такое пугающее и жуткое, как все остальные его кличут на этой проклятой фабрике. В конце концов, наш Мяс… то есть Игрок… явно не устраивал бессмысленную кровавую бойню ради бойни, как это делали обезумевшие сторонники Прототипа ранее, — рассудительно сказал Джиблет, кивая самому себе. — А что, мне тоже очень даже нравится этот вариант! — поддержала Поппи. — И звучит так необычно. Наш Игрок ведь ранее уже проходил все эти садистские, безумные игры Мамочки Длинные Ноги на Игровой Станции, когда отчаянно спасал меня… хоть и прошел он их весьма по-своему, не по ее правилам, — добавила кукла. — Игрок! Твое новое прозвище абсолютно всем нравится. Видишь! — радостно констатировала Лили, обращаясь к мужчине. Тем временем Игрок в желтом костюме, выслушав их обсуждение, удовлетворенно поднял оба пальца вверх. — Ну что ж, лирику в сторону. Давайте все сядем за наш большой стол и, наконец, серьезно обсудим наш общий, финальный план по победе и полной аннигиляции Прототипа, — скомандовал Джиблет, тон которого резко стал деловым. Все без лишних слов поплелись к длинному столу и расселись по местам точно так же, как и в первый раз во время их вчерашней встречи. Но только на этот раз Джиблет проворно залез прямо на столешницу. Он громко, привлекая всеобщее внимание, прочистил горло и начал свою важную речь. — Итак, ребята, я сразу скажу как есть: я далеко не герой. Но всё же я точно знаю, что и я, и все вы здесь присутствующие готовы пойти до конца, чтобы избавиться от Прототипа. Но главная проблема заключается в том, что мы уже далеко не в первый раз пытаемся его убить. Вы сами прекрасно знаете: он до того нахлебался этой мерзкой красной жижи, макового геля, что хоть пополам его режь, хоть на куски рви — он потом всё равно срастается заново. Но… мы с Игроком и с Чамом кое-что нашли. Кое-что, что раз и навсегда расставит все точки над «и» в этой истории. — Подожди-ка… Ты только что сказал — с Чамом?! — злобно, с явной угрозой в голосе перебила его Лили, резко подавшись вперед. Кисси Мисси, услышав это имя, тут же угрожающе и низко зарычала вслед за Лили, обнажив ряды острых зубов. — Ну же, девчонки, остыньте и поверьте мне! — примирительно замахал лапами Джиблет, пятясь по столу. — Да, я не спорю, он нас всех крупно подвел в тот самый страшный день. Но теперь он уже не так лоялен к Прототипу, как раньше. Одумался парень. И, между прочим, именно он спас мою шкуру после того, как меня того самого… вывернули! Лили с силой сжала кулаки, но, тяжело дыша, всё же заставила себя успокоиться. — Ладно… ладно, Джиблет. Честно, я бы с удовольствием вспорола этому мешку брюхо своими косами прямо сейчас. Но всё же… я сначала дослушаю твой гениальный план до конца, — сквозь зубы процедила Лили. — Премного благодарен за терпение, Лили. Так вот, о чем это я говорил… — Джиблет поправил жакет. — Оказывается, у этого чудесного макового геля, который дает ему бессмертие, есть свой мощный противодействующий химический компонент — так называемый «Нейтрализатор». И наша главная задача — достать его точную формулу. Что, смею заметить, вполне возможно осуществить! Если мы сможем воплотить в реальность этот химический компонент и хорошенько обработаем им этого шута, то он, считайте, просто растает на глазах! Наш драгоценный компонент «Нейтрализатор» — это, считайте, вода, а наш Прототип — это злая ведьма из страны Оз, которая от нее расплавится к чертям собачьим! Лили глубоко призадумалась над его словами, переваривая информацию. В ее голове зрел логичный вопрос. — А этот ваш «Нейтрализатор»… он может убить и нас самих? Ведь в нас, в наших телах, тоже течет есть этот самый гель, не так ли? Я права ? — с явной тревогой спросила она. — Технически… да, вероятность склеить ласты имеется, — честно признался Джиблет, почесав затылок. — Но у нас же ведь теперь есть козырь в рукаве! Наш Мяс… ой, то есть, наш Игрок. Будем честны сами с собой: ранее мы не смогли обыграть хитрого Прототипа, играя по его же правилам в его же игре. Но теперь на игровом поле появился совершенно новый «игрок», и у нас теперь есть свои собственные, трюки. Нам всего-то и нужно, что скрытно пройти к ближайшему сектору Playtower, сесть там на служебное метро комплекса, затем доехать до до Главной Серверной, найти в базе данных нужную формулу и синтезировать этот компонент. Делов-то! — Звучит просто замечательно, Джиблет! Мы почти на финишной прямой к свободе! — искренне, с надеждой порадовалась Поппи. — А… какова реальная вероятность того, что наш план с треском провалится?! — немного неуверенно и робко спросила Лили, явно побаиваясь очередного поражения. Джиблет тяжело вздохнул, его бодрый тон слегка померк. — Понимаю тебя прекрасно… Лили. И, к сожалению, не могу дать точный ответ… на твой вопрос. Но знаешь, риски… риски будут всегда. А самый худший, самый фатальный риск в нашем случае… это и вовсе не рисковать, а просто сидеть тут и ждать смерти, — серьезно сказал пес. Лили надолго призадумалась. Тишина в зале казалась тяжелой. Она медленно повернула голову и посмотрела прямо на Игрока в желтом костюме. Мужчина, почувствовав ее взгляд, повернул к ней маску и уверенно, без тени сомнения, кивнул головой. Лили сделала глубокий вдох. — Хорошо… Я иду с вами… Покончим с этим кошмаром… Раз и навсегда… — твердо заявила она. — Но и это еще не все сюрпризы на сегодня, Лили… — протянул Джиблет. Все взгляды мгновенно устремились на стоящего на столе пса. — Дело в том, что наш Игрок ранее отправлял мне сообщение со своей портативной звездочки Глоуби. Оказывается, он уже успел побывать в… Отделе Оздоровления и Интеграции. Там, в тех лабораториях, ученые компании проводили процедуры картирования мозга — вплоть до полной записи и цифровой оцифровки целых блоков воспоминаний своих подопытных. Наш Игрок смог своими собственными глазами увидеть… воспоминания Хагги Вагги. Глаза Лили в шоке расширились до невозможных размеров. Она резко дернула головой в сторону Игрока, ища подтверждения, а затем снова ошарашенно уставилась на Джиблета. — О чем это я хочу вам всем рассказать? — продолжил Джиблет, выдерживая драматическую паузу. — Я думаю, что там, в Главной Серверной, мы сможем найти абсолютно все стертые данные компании Playtime. И там явно будет храниться полный цифровой список всех экспериментов компании вместе с их личными данными. И я думаю… я почти уверен, Лили, что так мы сможем найти и твои личные данные. Твои утерянные воспоминания. А затем, вернувшись в тот самый Отдел Интеграции и воспроизведя эти файлы на машине нейронного картирования, мы сможем вернуть тебе твою память. Ты наконец-то сможешь узнать, кем ты была до всего этого… Ты сможешь узнать, кто ты на самом деле. — Что?! — только и смогла потрясенно, сказать Лили.