1. Эль Кассар

— Эль Кассары, — подсказывает Тизиан.

— Которая из них? — спросил я, все так же не отрывая взгляда от них.

— Обе, можешь выбирать любую. Но младшенькую не советую, она поехавшая.

***

Вечера в доме Эль Кассаров любили все жены членов Кольца. Когда мужчины удалялись в особый зал в левом крыле особняка — тот самый, куда им, разумеется, вход был закрыт, — дом словно делился на две разные вселенные. За тяжелыми дверями обсуждали «политику» и «дела», будто они не скрывали за собой кровь, сделки и старые долги. А здесь, в большой гостиной, наполненной мягким светом камина, собирались женщины. Эва сидела в кресле у окна и наблюдала за ними. Камин тихо потрескивал, а по коврам беззвучно скользили служанки, расставляя подносы с десертами и свежими закусками. Воздух был пропитан запахом ванили, дорогих духов и сладкого ликера, который позволен был Дии, а не Эве. Пока что. Мать — Мария Эль Кассар, всегда относилась к этим вечерам с особым трепетом. Для неё они были почти событием государственного значения. Впрочем, если быть честной, у неё и не было другого дела, которому она могла бы отдавать столько же сил и внимания. К тому же, она по-своему любила хвастаться своим положением. Ни единого намёка на то, что дом Эль Кассаров может уступить кому-то в роскоши, гостеприимстве или влиянии. А вот ее младшая дочь — Эва, эти приемы или посиделки, называй как хочешь, на дух не переносила. Сидя в стороне, она листала книгу по праву, которую утром забрала из университетской библиотеки. Шуршание страниц было куда приятнее для нее, чем разговоры вокруг. Женщины обсуждали всё то же, что и всегда: кто с кем поссорился, кому объявили войну, кого выдали замуж в этот раз, и чьё платье из новой коллекции Gucci оказалось самым дорогим. Эве было абсолютно плевать на этот бред. Она собиралась стать прокурором и гордо об этом заявляла всем, в чем скрывался, наверное, ее тихий протест в сторону отца и брата, которые погрязли в мафиозном мире, из которого ей жизненно необходимо было вырваться. Съехать, отдалиться, сбежать. Что угодно. Поскорее. И для этого она ждала своего совершеннолетия. Они все считали, что Эва однажды просто займет своё место в этой системе, как занимали его все до нее. Но она была уверена: как только закончит университет, она уедет. Она вырвется, прогрызет себе путь из этого дома, из этих стен, из этой фамилии. Ее сестра — Дия, будучи на три года старше, вообще не понимала, зачем так усердно учиться, если родители к официальному совершеннолетию уже найдут подходящую фамилию для удачного замужества и обрекут на вечные блага Кольца. Собственно, зачем отказываться от этих самых благ она тоже не понимала. — Тебя вообще это все не волнует, да? — Агния указала на гостей, подсев к Эве. Агния была дочерью клана Таврено, который принадлежал также Кольцу. Контроль над информацией, киберпреступления, манипуляции фондового рынка — этим хвастались Таврено, и получалось у них хорошо. Агния всегда слушала планы Эвы, даже улыбалась им… Но в её глазах Эва часто ловила тихое недоверие, словно она не верила, что все получится. Из их мира почти никто не уходил добровольно. А те, кому это удавалось, обычно покидали его только в гробу. Да и Агния была уверена, незачем подруге это делать, если они все богаты, защищены и счастливы? И какая разница из крови ли эти деньги. К слову, такое мышление было у большинства. — Я живу лишь мыслью о том, как получу диплом и съеду отсюда. В другой дом, в другой город, страну, не знаю, планету, — устало ответила Эва, сделав карандашом пометку на странице. — Отец не отпустит, ты же знаешь. И Кай не отпустит. Кайелетт был лучшим старшим братом на земле, с которым у Эвы была особенная связь, в отличие от Дии, но это не отменяло того факта, что он был безумным наследником Кольца. Он носил эту роль с пугающей естественностью. Перестрелки, задания, чужая смерть — всё это для него давно стало чем-то почти привычным. Иногда, глядя на него после очередного «дела», Эва ловила в его глазах странный блеск, будто он действительно получал от этого удовольствие. В криминальном мире его знали как человека вспыльчивого и крайне опасного. И если кто-то переходил дорогу Кольцу или лично Каю, он абсолютно не стеснялся слетать с катушек. Его методы расправы были… скажем так, не особенно гуманными. В каком-то смысле они с Эвой даже были похожи темпераментом, разница была лишь в том, что ее руки не были испачканы кровью. Ничьей кроме своей. — Тогда им придется убить меня, — улыбнулась Эва. — Ненормальная! — засмеялась Агния. — Как и ее старший брат, — фыркнула Дия. — Ты просто завидуешь, что меня он любит больше, — показала Эва язык сестре. — Ему просто приходилось нянчиться с тобой больше, потому что ты была невыносимой занозой в заднице! Иногда Эве казалось, что Дия в обиде на нее за то, что в возрасте трех лет ей пришлось повзрослеть, делить с ней внимание родителей, любовь старшего брата, да еще и впридачу нянчить ее время от времени. — Она опять не с той ноги встала, да? — шепнула Агния, когда Дия поднялась с кресла и ушла от них, подсев к старшим, чтобы послушать последние сплетни. — Она просто опять строит из себя самую взрослую, — фыркнула Эва, подцепив пальцами печенье, которое Долорес ей втихаря подложила, ведь мать тщательно следила за их с Дией питанием. Скорее за фигурами, чтобы было легче продать на черном рынке. Шутка. На рынке холостяков. Что тоже, к слову, раздражало Эву, ведь за диетой Кая она почему-то не следила. Мужчинам можно было все. — Снова хочет замуж? — Не снова, она никогда не переставала хотеть. Моя сестра это типичный удачный проект Кольца — следует правилам, готова для замужества едва стукнуло шестнадцать, не задает лишних вопросов. Такое чувство, будто ее в лаборатории Кольца выводили. У Кая и того побольше будет чувства протеста. Агния залилась смехом. — Эва, ну что за мысли. Кстати, что насчет твоего брата, присмотрел уже невесту? Она посмотрела на Агнию. Кожа на щеках подруги слегка окрасилась румянцем. — Агни, вот ты такая дерзкая красотка, как же так умудрилась втюриться в самого мерзкого типа — в моего брата? — прищурила глаза Эва. Хотя она понимала ее, Кайелетт был дико красив и был наследником Кольца из тройки. Что может быть важнее этих двух факторов? — Эй, я не втюрилась! — Прекрати, он мечтает о Мерцелле. Но, так как межкровные браки запрещены, он обрекает себя на одиночество, пока папочка не скажет «фас». Тогда он выберет ту, которая попадется первой под руку и сделает ее ужасно несчастной от нелюбви. Тебе еще детальнее картину описать? Ты моя подруга, не будь пожалуйста той несчастной. Эвтида Эль Кассар обладала еще одной ужасной чертой — говорить все людям в лицо, даже если это причиняло им боль или дискомфорт. И она была сама уверена, однажды ее прямолинейность до добра не доведет. Как и сейчас. Агния выдержала подступающие слезы, ведь знала, что Эва говорит ей это от большой любви и заботы. — Твой брат больной, знаешь? — Знаю, поэтому отец так над ним трясется. Его лучшее создание. После Дии, конечно. — И Эвтиде уже пора замуж, — произнесла вдруг тетя Селестина. Эва сразу же отвлеклась на эту дерьмовую ремарку. — Нет ничего хорошего в том, чтобы выходить замуж рано, — тут же не растерялась Эва. Она ненавидела, когда тетя давила на маму. — Ну, не совсем. Посмотри вот, твоя мать вышла замуж позже всех, поэтому ты родилась с таким длинным языком. Позже всех это в восемнадцать. Уму непостижимо. — Спасибо за комплимент, тетя, — Эва закатила глаза. — Но, просто так напоминаю, что сейчас двадцать первый век, рабство давно отменили, женщины выбивают наконец себе права и людям может быть интересно много чего другого, кроме как под венец бежать! — Я надеюсь, ты объясняешь дочери, что в нашем мире нельзя такой быть. Проблемой для всех станет, — произнесла Селестина, посмотрев на Марию. — Если у моей дочери вспыльчивый характер, это не означает, что она проблемная. Это означает, что характер у нее как у отца. — Она собирается быть прокурором, Мэри. Очнись. И вы ей это позволили. Она могла бы стать, я не знаю, балериной, художницей, да хоть бухгалтером в какой-нибудь сраной конторе. Ты уверена, что у нее все в порядке с головой и она не попытается всех посадить? Эва в голос засмеялась. Как же она ненавидела эти глупые споры и обожала глупые вопросы. — Селестина, я ценю тот факт, что ты такого высокого мнения о способностях и успехах моей дочери. И, кстати, балет она терпеть не может, и рисовала она отвратительно с детства. — Это был риторический вопрос. В этот момент Долорес, тяжело дыша, прибежала в гостиную. Все так обычно и было. Она подслушивала разговоры мужчин, собирала информацию, которая попадала под категорию сплетен, а потом бежала с этой информацией сюда, чтобы донести все женщинам. Все глаза устремились на нее. — Ну что там? — Что-то интересное для нас? — Томаш… Томаш Вальдек уходит с поста, — произнесла Долорес, приложив руку к груди. Конечно, быть шпионом в этом доме — занятие не из легких. — Что? — Он же из тройки главы, как он может уйти? Так кто же будет заниматься оружием? Тройка главы состояла из трех кланов-основателей. Эль Кассары, Вальдек и Истри. Уход главы означал начало переворота, пойдут изменения, которые окажутся неблагоприятными и пошатнут привычный расклад. В их мире это означало лишь много крови, подставы, политических игр. И мяса. — Как это уходит? Он что болен? — А кто вместо него? Вопросы посыпались на бедняжку Долорес. — Племянник, — выдохнула женщина. — Какой еще племянник? — Племянник Томаша? По линии его сестры? — Орнелла, ты что не помнишь? Был ведь племянник, ну тот, который отца своего убил в четырнадцать. Амен. — Точно, помню сколько шуму было. Мальчишка тогда убил Альфонсо. Зарезал его. — Боже! — Ах, точно. Сестра Томаша очень страдала от рук мужа. — Он убил отца в четырнадцать лет? — подала голос Дия, округлив глаза. У Эвы мороз по коже прошел. — А в вашем составе с каждым днем все больше варваров, — фыркнула Эва, под шумок забирая с журнального стола поднос с десертами. Казалось ее уже ничем не удивить, ведь все друг друга то и дело, что убивали направо и налево. Но убить собственного отца в четырнадцать — это было слишком. Даже для мира Кольца. — Эва! — поправила ее мать стальным тоном. — И не смей есть сладости! Семейство империи сделали вид, будто не слышали ее слов, ведь знали, что младшенькой потом после приема достанется от матери. — Так Томаш посадит его в свое кресло? — Он даст ему свою фамилию? — Разве это не означает, что он будет самым молодым за круглым столом? — А сколько ему сейчас? Женщины гудели так, что это даже вызывало у Эвы смех. — Это было семнадцать лет назад, Эве тогда было четыре года, я помню, — кивнула головой мама. — В тридцать один занять кресло — в самый раз. Многие будут его бояться, он в расцвете сил. — Долорес, — осторожно с ноткой интереса произнесла Мария Эль Кассар, — а что насчет его положения? Все замерли. Долорес обвела взглядом всех жен главарей. Всех интересовало одно и то же для своих невыданных дочерей. — Боже, Долорес, не томи! — Ну? — Он…холост. — Холост? — Он холост! — Какая удача! По гостиной прошли возгласы, позитивные и задумчивые. Эва закатила глаза и усмехнулась. Этот Амен, убийца собственного отца, даже не представлял, что за секунду, еще даже не засветившись нигде, превратился буквально в сумочку Биркин, за которой гонятся все женщины. Какие-то озабоченные сваты. Но ее усмешка тут же сползла с лица, когда мать посмотрела на Дию и они взялись за руки, довольные этим ответом, и словно уже зная, что случится. Выдать Дию замуж за мужчину, который убил собственного отца. Что в этом хорошего, господи? Возможно Дия не совсем понимала, как ужасно это все звучит? Эва посмотрела на сестру с той самой досадой, с которой как раз обычно Дия смотрит на нее всякий раз, когда отец кричит. У дяди Томаша был один непутевый сын, слабый и женатый. Если бы не был женат, Дию бы давно уже за него выдали, за этого бедолагу. Расклад был абсолютно очевидный. — Кажется, только что чья-то судьба определилась, — прошептала Агния. — Твой отец вполне может и твою кандидатуру выдвинуть, — ответила Эва. Даже непонятно что хуже: отдать варварам лучшую подругу или старшую сестру. — Не буду иметь ничего против, дядя Томаш довольно симпатичный. Эва закатила глаза, плюхнувшись на диван. — Нет ничего плохого в договорах о браке, посмотри на меня, Мейо полюбился мне в итоге, — подсела к ним Мерцелла, двоюродная сестра по линии матери. Дочь болтливой тетушки Селестины. Она была не по-земному красивой. Понятно, почему Кай сходил по ней с ума. — Сначала тебе кажется это ужасным, но потом, ты понимаешь, что родителям виднее, и чувства сами рождаются к этому человеку. Мейо оказался прекрасным. Ага…до момента пока мой безумный брат не решит вырвать его сердце голыми руками. А Кай был способен на это. Еще как способен. Но Эва не озвучила мысли, чтобы не пугать кузину. Когда сбор закончился, женщины делали вид, будто ничего не знали, и все разошлись по своим домам. — Правда так счастлива, что попадешь под раздачу? — спросила Эва Дию уже вечером, когда они мешали Долорес готовить ужин и закидывали себе в рот всё, что она нарезала для салата. И она втихаря всегда подкармливала девочек, чтобы мать семьи не видела. — Ты даже не видела его, может, он урод? — Эва, — Дия посмотрела на сестру, как на несмышленого ребенка. — У него под задницей кресло Тройки, правда думаешь очень важно как он выглядит? Ему не пятьдесят, что уже хорошо, и он будет заменять дядю Томаша, что говорит о том, что ноги и руки работают. Остальное не столь важно. Но тебе не понять, моя маленькая дурочка. Ведь ты думаешь, что целоваться втихаря от родителей с Исманом и кататься с ним на великах — высшая степень наслаждения. А потом вы вместе уйдёте в закат, будете работать в прокуратуре и ловить плохих дядек. Так ты думаешь сложится твоя жизнь? Именно так. И Эву злило, что сестра описала это чётко корректно, но с такой издевкой, что захотелось её прибить. — А ты будешь валяться в золоте и радости? Он убил отца в четырнадцать, Дия, очнись. Он определенно жестокий человек. А если гены сыграли свое, то не удивлюсь, если он, как и его отец, избивающий мать, не станет сдерживать себя от рукоприкладства. — Наш отец тоже однажды ударил маму, и что? Сам вопрос Дии звучал неправильно для Эвы. Хотелось привести ее в чувство. Законы Кольца совсем ей отбили мозг. — А то, что мама должна была схватить нас и уносить ноги, но она этого не сделала от страха перед отцом и перед Кольцом. К слову, и то и другое подлежит уничтожению! Да, даже отец. — Если отец тебя услышит, то даже моя защита не спасет твою попку от порки, — прозвучал голос Кая, и Эва аж подпрыгнула от страха, а затем выдохнула. — Придурок! — засмеялась она. Он подошел и крепко поцеловал сестру в висок. Кайелетт был высоким, кожа у него была чуть светлее, чем у девочек, ведь они переняли больше ливанские корни отца, поэтому он и в целом больше был похож на мать-испанку. Он часто занимался спортом, хотя излишней крупностью в их семье никто не обладал, скорее аристократичной слаженностью, а его голубо-зеленые глаза разбили немало сердец. На этом, пожалуй, его красота заканчивалась, ведь руки его были по локоть в криминальных обязанностях перед Кольцом, нрав был вспыльчивый, жестокость максимальная, а меры наказания достаточно уродливы. — Когда ты научишься держать ротик на замке? — он щелкнул Эву по носу, а она поздно отмахнулась, хохотнув. — Никогда не научится, пока кто-то ее не научит самым грязным способом, — съехидничала Дия. — Фу, — Эва скривилась, понимая скрытый смысл. — Судя по всему, сначала нужно заняться твоим, — фыркнул Кай. — Прекрати говорить мерзости, Эва еще несовершеннолетняя. — А она у нас из монастыря вышла что ли? — Дия! — Вот всегда ты ее защищаешь, а меня никогда! — Дия надула губки, отчего брат тут же и ее в висок поцеловал. — Не говори глупости, просто Эве больше достается, потому что у нее непоседливая задница и безрассудность десяти человек. И то было правдой, Кай всегда защищал младшую перед отцом и каждый раз ему прилетала угроза лишения «трона». Но удача Кая была в том, что он был единственным сыном, а женщин за круглый стол Кольца сажать нельзя было. Поэтому все эти угрозы оставались лишь словами. За ужином было тихо как всегда, лишь звук вилок и ножей. Пока Мария не подала голос, предварительно прочистив горло. — До нас дошли тут слухи, — сказала она, и на лице отца отразилась легкая усмешка. Он, конечно же знал, как до них доходили слухи, поэтому сразу посмотрел на Долорес, но ничего не сказал. — Томаш уходит с поста? Как всегда заходила издалека. — А если по делу? — стальным голосом произнес отец. — Готов поспорить, маму интересует кандидат на замену, — усмехнулся Кайелетт. — Потому что после собрания ты так быстро исчез, что я даже не успела засыпать тебя вопросами, дорогой, — ответила ему мать, отчего Кай засмеялся, прокрутив на среднем пальце свое кольцо наследника. — Были дела, мама. Эва скривилась. Дела. Как же! Кольцо за круглый стол получали только при смерти отца или ухода с поста. Либо получали специальное, такое как у Кайелетта, если играли ключевую роль в деятельности кланов и были правой рукой отца, коим он и являлся. — Томаш уходит с поста, — подтвердил строго отец, отчего все притихли. — Как это повлияет на нашу деятельность вам знать не обязательно. Все, что тебе нужно знать, Мэри, это…пусть Дия будет готова. Мальчишка, насколько я знаю, не глупый, да и Томаш ему уже, думаю, объяснил, что мы им нужны, а их ресурсы не помешают нам. Он окажет нам визит на следующей неделе. Мэри с улыбкой кивнула, Дия вся засияла, а Эва закатила глаза, снова не сдерживая свой язык. — Так мы оказывается на базаре, а не в мафиозном клане. Обалдеть просто. Сколько там их ресурсы стоят? Ну чисто, чтобы понять за сколько мою сестру продадут. — Эва! — мать ее тут же одернула. Назир строго взглянул на младшую дочь, сжав в руке вилку. — Осторожно, а то твой поход в клуб брата в честь дня рождения может отмениться, Эва. Я и без того достаточно многое разрешаю тебе, начиная с твоей учебы, заканчивая чертовым пирсингом. Эва прижала ладонь к пупку. Чего ей стоило отбить эту возможность. — Прости, папа, — тут же буркнула Эва, опустив взгляд в тарелку, а Кайелетт лишь засмеялся, с нежностью посмотрев на сестру и жестом указав ей заткнуться. В ответ Эва показала ему язык. — Кстати об этом, — добавил отец, посмотрев на сына. — Никаких других мероприятий на этот день? — Назир переживал о том, что в клубе могут быть представители других семей, а как правило, молодежь себя вести совсем не умела. — Не переживай, отец. Там лишь бронь одного стола от семьи Вольфа, просто для расслабиться, сам звонил, как его… — Тизиан? — помогла мать, потому что лучше всех знала имена всех холостяков. — Да, он, — усмехнулся Кай. — Ты реально их всех наизусть, что ли, знаешь? — И тебе не помешает, Кайелетт, — произнес отец. — Насколько знаю, Вольфы и дальше собираются поддерживать Томаша, и Тизиан будет правой рукой его племянника. Поговори с ним, если действительно придет, подружишься. — Я видела его однажды, он хорош собой, — произнесла Мария и посмотрела на Эву. Эва в ответ, поддразнивая мать, посмотрела на Долорес за своей спиной, типа «ты его для Долорес присмотрела?» — Я не отдам сестру за того, кто находится не на вершине пищевой цепочки. К тому же, Эва пока маленькая! — стальным голосом произнес Кайелетт, которого Эва готова была расцеловать за эту пламенную речь. — Для тебя она всегда будет маленькой, — с теплотой произнесла Мария. — Но завтра ей двадцать один. В этом возрасте у меня уже был ты и тебе было три года. — И что в этом хорошего… Шепот Эвы, конечно, до матери дошел, но она лишь взглянула на нее с осуждением и ничего не сказала. — Поговорим об этом в следующем году, — отрезал отец. Наивные. Ни начало пищевой цепочки, ни следующий год — Эва никогда и ни за что не выйдет замуж ни за одного члена ненавистного ей Кольца. Если бы можно было, она желала родиться даже в другой семье. Но вот брата все же она не променяла бы. Вечером на балконе, сидя на диване, пока Эва пила горячий чай с мятой, а Кай курил кальян, запах черники которого доносился до нее, Дия не могла успокоиться. — Как мне найти его в инстаграме? — спросила она, усердно забивая разные вариации имен в поиске. — Кого? — спросила Эва. — Моего будущего мужа, кого же еще, — засмеялась Дия. — Хочу посмотреть по шкале от нуля до десяти насколько он красивый, ведь что-то мне подсказывает, что он будет очень красив. Нутром чувствую. — Не помню, чтобы кто-то так охотно подавался в договорной брак, — заметил Кайелетт. Эва была полностью согласна с братом и покрутила пальцем у виска. — Говорю же, лучшее дитя Кольца, — фыркнула она, устремив взгляд в небо. Завтра она достигнет настоящего совершеннолетия, она безумно ждала этого. Вот что было действительно важно. — Кай… — Да? — Если, однажды, я смогу сбежать от вас всех… — Я буду заметать твои следы, маленькая. Эва расплылась в широкой улыбке, посмотрев на брата. — Клянешься? — Клянусь Кольцом. Он клялся тем, к чему шел. Самым дорогим. Эва бы поклялась желанной свободой. Потому что для нее это было самым дорогим. То, к чему шла она. Наступила тишина, в которой брат с нежностью смотрел на нее. Затем он кивнул, словно закрепив свою клятву. Она была уверена, что будет заметать, ведь Кай — лучший брат на земле. — Боже, вы такие dramatic. Голос сестры вывел Эву из грез о побеге. Она шмыгнула носом, отворачиваясь. Ее мечты о том, чтобы однажды оказаться далеко от этой жестокости, не принадлежать никому кроме себя, жить обычной жизнью, всегда навевала на нее тоску. Но она усердно училась и жила слепой верой. Пальцы коснулись подвески в виде альбатроса на шее. Подарок умершей бабушки. Она всегда говорила: Эва, пари над океаном высоко и бесконечно. Ты сможешь выбраться. Поэтому на следующий день вечером Эва готовилась отмечать свой двадцать первый день рождения с тем энтузиазмом, которого никогда в жизни у нее не было. Это наконец был большой шаг на пути к ее независимости, ведь теперь станет возможным даже переночевать в каком-то богом забытом отеле при побеге. Или оказаться очень очень далеко, на другом конце земного шара. Она ждала совершеннолетия, пожалуй, всю свою жизнь.

Амен

Я был сослан в Европу вместе с Тизианом, когда нам было по восемнадцать. Мы росли вместе, пили вместе, цепляли девчонок в клубах тоже вместе и, конечно же, учились обращаться с оружием тоже вместе. В общем, все как это обычно бывает у детей из семей, которым однажды предстоит унаследовать слишком тяжёлые фамилии. Затем отец вызвал его обратно в США, а я остался в Италии, потому что был сиротой и никто меня не звал. Но я всегда ждал, когда дядя Томаш это сделает. У него был наследник, но я даже не считал его за конкурента. А потому, я изо всех сил старался быть достойным звания сына Кольца. Я открыл два отеля: один в Нью Йорке, второй в Палермо, обзавелся нужными контактами, среди которых были самые крупные шишки, участвовал в контроле портов, организовывал контрабанду через Балтику. Не брезговал пятнать обувь кровью, только если это были не новые лоферы. Я делал все, чтобы дядя меня заметил. И я наконец получил его. Кольцо. Семья Вольфов всегда стояла рядом с нашей, и поэтому в одном я никогда не сомневался — в верности Тизиана. А в нашем мире верность была редкой роскошью. Почти такой же редкой, как спокойная жизнь. С тех пор прошло пять лет. И когда в аэропорту навстречу мне шагнул огромный, широкоплечий верзила, я на секунду даже замедлил шаг. Он был почти моего роста, а широта плеч ничем не уступала моим. Я присвистнул. — Вот это ты, конечно, накачался. Тизиан ухмыльнулся той же самой наглой улыбкой. — На себя посмотри. Мы обнялись крепко, по-мужски, с коротким ударом ладоней по плечам. Отстранившись, я прищурился и ткнул пальцем на его волосы. — Это что? Модно теперь так? — Чувак, это моя визитная карточка. Знаешь сколько цыпочек на это клюют? Я расхохотался, качнув головой. — Тогда подскажешь, где тут водятся крутые цыпочки. — Без проблем, босс. Я тут же скривился. — Давай без этого, брат. Он только усмехнулся. По дороге к дому Томаша Тизиан понемногу вводил меня в курс местных дел, без лишних подробностей. Но куда больше мы говорили о вещах куда более важных: где наливают лучший алкоголь, где играют хорошую музыку и где, по его словам, водятся те самые легендарные местные цыпочки. *** Я сидел напротив дяди Томаша и внимательно смотрел на него. Когда-то он казался мне огромным. Непоколебимым. Человеком, чьё слово в Кольце имело огромный вес. Теперь же время медленно, но беспощадно догоняло его. Волосы дяди полностью поседели, морщины у глаз стали глубже, руки иногда едва заметно дрожали, когда он подносил стакан к губам, да даже голос давался ему с усилием, будто каждое слово приходилось буквально проталкивать сквозь усталые лёгкие. Старость брала своё, и делала это без всякой жалости. Теперь ясно, почему он решил уйти с поста. Я чуть наклонился вперёд. — Уверен, что Маркуш нормально переживает тот факт, что кресло занимаю я, а не он? Дядя даже не моргнул. — Это не ему решать, — произнёс он спокойно, но в голосе всё ещё звучала та сталь, которую я помнил с детства. — Я хочу, чтобы кресло занял тот, кто способен выстоять. Мой сын, к сожалению, не такой. Все в Кольце это знают, и ты это знаешь. Просто последи, чтобы его никто не грохнул в процессе. Я лишь коротко кивнул. Иногда меня действительно поражало, как у такого человека мог появиться сын вроде Марко. Слабый, нерешительный, да ещё и откровенно глуповатый. Возможно, гены его матери — той самой алкоголички, о которой в семье предпочитали не говорить, — всё же дали о себе знать. Дядя тяжело выдохнул. — Я призвал тебя. Вырвал из твоей привычной жизни. Понимаю… ты можешь злиться. Я покачал головой. — Дядя, я не злюсь. Я буду тем, кем скажешь. Ты — единственное, что осталось у меня от семьи мамы. Он долго смотрел на меня. Затем медленно кивнул. — В четырнадцать лет ты прекратил её мучения, — тихо сказал он. — У тебя тогда оказалось больше смелости, чем у большинства взрослых мужчин. Именно такая смелость нужна Кольцу. Я прекратил их слишком поздно. Мама успела пожить в покое еще лишь жалких четыре года и отправилась в мир иной. Я лишь надеялся, что по ту сторону, она не столкнулась снова с отцом. Дядя сделал паузу, затем добавил уже почти устало: — И ты… тоже всё, что осталось у меня от Арии. Старик потянулся за сигарой. Пальцы его двигались медленно, но уверенно. Через секунду в кабинете разлился тяжёлый запах дорогого табака. Он затянулся и выдохнул дым. — Ладно. Перейдём к делу. Я выпрямился в кресле. — Мне нужно, чтобы ты взял под себя весь поток оружия и все военные контракты. И работал в тесном контакте с Эль Кассарами. Весь наркотрафик и лаборатории под их прицелом. Он коротко стряхнул пепел. — Через клубы Кая Эль Кассара проходит весь поток. Характер сложный, но он управляемый. Есть даже несколько точек давления, если совсем приспичит. Но об этом поговорим позже. Твой отель в твоем распоряжении, я туда лезть не буду. Если тебе нужны будут еще люди, дашь знать. Посвящение я организую сам, сделаем довольно шумно. «Игрушки» можешь заказывать на свое усмотрение, чем ты там больше любишь орудовать. Только помни одно, окажи визит Первому Гаранту прежде, чем начнешь любую деятельность, он любит внимание и уважение. С пустыми руками не иди, захвати одну или двух девиц. Я молча кивал на каждую фразу. Работа была понятна. И масштаб её тоже. Первый Гарант Кольца был фигурой по весу почти равной самим законам Кольца. Это звание передавалось из поколения в поколение и существовало не для власти, а для порядка. Он не управлял потоками денег, не командовал бойцами и не вел войны между кланами, но его задача была куда опаснее: следить за тем, чтобы правила Кольца соблюдались всеми, начиная от мелких солдат и заканчивая главами старейших семей. Потому что в мире, где власть держится на страхе, всегда нужен человек, которого боятся даже те, кто эту власть создаёт. — И последнее, — сказал Томаш, медленно выпуская густую струю дыма изо рта. — Тебе уже тридцать один. В кабинете повисла короткая пауза. Я едва заметно усмехнулся. Я прекрасно понимал, к чему ведёт этот разговор, ведь в нашем мире подобные фразы почти никогда не означали заботу о личной жизни. Они означали политику и… еще раз политику. Дядя слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Если ты свяжешь себя браком со старшей дочерью Эль Кассаров, у тебя всегда будет их голос за круглым столом. А этот голос весит очень много. — Он стряхнул пепел с сигары в тяжёлую хрустальную пепельницу. — На стороне можешь развлекаться сколько угодно. Меня это не интересует, да их тоже. Что скажешь? Я молчал несколько секунд. Я не был долбанным романтиком, но я также и не был простым ебарем. Я помнил, как дедушка безумно любил бабушку, и в итоге она полюбила его в ответ. Я также помнил, как отец ненавидел мать. Первый брак был по договору, второй был от якобы чистой любви. И я плюну в лицо любому, кто скажет, что брак по договору не работает. — Как я уже говорил, дядя, — спокойно начал я, — буду выполнять твой приказ. Если ты хочешь, чтобы я взял в жены дочь Эль Кассаров, так и будет. Томаш медленно протянул через стол свою морщинистую руку. Я сразу сжал её в ответ. Дядя кивнул, будто этот короткий жест окончательно убедил его в правильности решения. — Я знал, что Ария оставила мне нечто ценное, когда покидала этот мир, — тихо сказал он. — И поверь… она тебе полюбится. В конечном счёте такие союзы всегда выживали лучше остальных. Сердце привыкает. Я чуть склонил голову. — Если бы мама послушалась тебя и не вышла замуж за моего отца… Дядя тяжело выдохнул. — Я никогда не переставал корить себя за то, что позволил ей это сделать. На секунду в кабинете стало тихо. Только дым от его сигары лениво расползался под потолком. Затем дядя снова посмотрел на меня. — Я буду тебя направлять, — сказал он. — Но запомни, Амен… мне не нужно твоё беспрекословное подчинение. Я хочу знать твоё мнение. Иногда нужно действовать быстро. Самому. Я поднялся из кресла. — Не переживай, — спокойно ответил я, поправляя рубашку. — В работе я не люблю, когда кто-то вмешивается. Я буду приходить к тебе только в крайнем случае. Он хрипло усмехнулся. — Уж будь так добр. Я уже старый и хочу наконец отдохнуть от этого дерьма. А ты полон сил, так разгребай его. Дядя засмеялся, я улыбнулся, кивнул и вышел из кабинета. Теперь оставалось выяснить только одно — как выглядела старшая дочь Эль Кассаров. Смесь латинской и арабской крови почти всегда давала яркий результат. Я готов был поспорить, она должна быть чертовски горячей. Поэтому возражений касательно невесты у меня не было. И, как назло, всё складывалось слишком удачно. Тизиан как раз написал, что уже забронировал стол в одном из клубов Кая Эль Кассара. Отлично. Можно было убить сразу двух зайцев: познакомиться с Каем — будущим наследником, который держал под контролем пять клубов, через которые шёл значительный поток нашего наркотрафика тоже. И заодно посмотреть, с какой именно семьёй мне предстоит породниться. Я даже приоделся для такого случая, всё-таки был особенный вечер. Теперь на моём пальце было кольцо — тяжёлое, холодное, с гравировкой. Знак власти. Знак голоса за круглым столом. Знак того, что теперь я не просто солдат в этой системе. Мама бы гордилась. А мой папаша… он бы, наверное, трясся от ужаса. Точно так же, как трясся в ту ночь, когда мне было четырнадцать и я вонзил ему нож в грудную клетку с диким наслаждением. А затем повторил. Еще. И еще. Много раз, ведь его хрип был музыкой для ушей. Я спокойно застегнул пуговицы чёрной рубашки, надел джинсы и чёрные лоферы. На запястье щёлкнул старый золотой браслет матери, и я провёл пальцами по кольцу ещё раз, будто проверяя, что оно действительно на месте. На мне. То, что забрать у меня сможет только лишь мой наследник или смерть. Затем вышел из дома. Тизиан уже ждал у выхода, прислонившись к машине и лениво крутя ключи на пальце. Увидев меня, он окинул меня быстрым взглядом и ухмыльнулся. Через некоторое время машина остановилась у неприметного здания в центре города. Снаружи клуб выглядел почти скромно: тёмная вывеска, узкий вход, пара охранников у двери. Но очередь перед входом говорила сама за себя. — Добро пожаловать в подземное царство Эль Кассара, — озвучил Тизиан. Я усмехнулся. — Неплохо устроился, — сказал я Тизиану. — Теперь покажи мне хозяина этого муравейника. Мы прошли мимо очереди, и охрана сразу распахнула перед нами двери. Мы начали спускаться по узкой бетонной лестнице. С каждым шагом бас становился громче. Какой-то арабский трэп. Недурно. Клуб находился полностью под землёй и внутри он был огромным. Высокие потолки, чёрный мрамор на стенах, длинный бар из тёмного стекла, над которым висели десятки золотых светильников. Воздух был пропитан алкоголем, дымом и дорогими духами. Танцпол утопал в клубах дыма и лазерного света, а с верхних балконов можно было наблюдать за всем этим хаосом. Центр пространства занимал танцпол, по периметру располагались полутёмные зоны с кожаными диванами и низкими столами. Я медленно огляделся. Охрана стояла в стратегических точках, контроль чувствовался вместе с запахом роскоши. Совсем неплохо. Империя Кая Эль Кассара. Идеальное место, чтобы прятать сделки, деньги… и половину наркотрафика.

AYENÉ — GEL BANA

Музыка резко сменилась. Тяжёлый арабский трэп оборвался, и на его месте заиграла другая мелодия, заставившая какую-то молодежь галдеть. — Блять, точно, сегодня они ведь празднуют день рождения. Если хочешь, можем зайти в другой раз? Но Тизиана я уже не слышал. Мой взгляд был прикован к девушке, которая танцевала на барной стойке. Кожаные полусапожки, длинные загорелые ноги, кожаные шортики, зеленый топ, обтягивающий плоский живот. Ее тёмно-каштановые волосы с мелкими косичками по бокам каждый раз взлетали в воздух, когда она резко поворачивалась. Девчонка двигалась так, будто эта песня была написана специально для неё. Восточные мотивы, ленивый ритм, тяжёлый бас — всё липло к её телу. Чёрт. Похоже, её любимая. В ритме песни её бёдра делали плавные, круговые движения, а плоский живот идеально вычерчивал волну. Такое обычно изучают на танцах живота, разве нет? Я видел это представление и не раз, когда заглядывал в Дубай. На мгновение под светом неона блеснул проколотый пупок. Блядство. Я сжал челюсть. Я бы такую с удовольствием снял на сегодняшнюю ночь. И вот она внезапно рассмеялась, закружилась вокруг себя, раскинув руки, и толпа под баром взорвалась одобрительными криками. Я поймал себя на том, что все еще не отвожу взгляда. Я хотел отвести, честно хотел. Но не мог. Будто кто-то невидимый взял меня за подбородок и заставил смотреть. А от её смеха в груди разлилось странное тепло, такое медленное, тягучее. Совсем не к месту. Дальше к ней подходит довольно крупный мужчина, достаточно приятной наружности, со светлыми зализанными назад волосами, я тут же замечаю кольцо на его среднем пальце, почти такое же как мое, — сомнений не остается это кто-то из кланов. Он собственнически хватает девушку под колени и опускает на пол. Она игриво возмущается, он смеется тоже, и дальше она начинает уже танцевать вокруг него. Через секунду к ним присоединилась еще одна такая же темноволосая фурия. Они двигались рядом, смеялись, толкались плечами. Это не выглядело как флирт. Скорее… как что-то тёплое. Своё. — Эль Кассары, — подсказывает Тизиан и подтверждает мою догадку. Эти слова пронзают мое сознание, вот это я уже отчетливо услышал. Эта информация мне нужна была. — Которая из них? — спросил я, все так же не отрывая взгляд. — Обе, можешь выбирать любую, — засмеялся Тизиан и хлопнул меня по плечу. Но я не мог. Дядя уже сказал — старшую. — Которая из них старшая? Тизиан наклонился ближе, проследил за моим взглядом и кивнул. — Та, в красном коротком платье. Конечно. Судьба не могла оказаться такой простой. Я тихо усмехнулся, чувствуя лёгкое раздражение. Всё всегда должно было быть чуть сложнее, чем хотелось. — А в шортах? — Младешнькая, Эва. Говорят, она немного поехавшая. Собирается стать прокурором. Я даже не попытался сдержаться. Смех вырвался сам. — Кем? — я повернулся к нему. — Прокурором? Дочь Кольца? — я покачал головой. — Ничего смешнее не слышал, Тиз. Но он не улыбнулся. — Я серьёзно. Она на третьем курсе. В следующем году диплом юриста получает и уже пытается пробиться на практику к прокурору. Я снова посмотрел на эту Эву. Она в этот момент закружилась, волосы взлетели вокруг лица, а бёдра снова мягко пошли волной в такт музыке. Я был человеком контроля. Но только в работе. В личной жизни и сексе я был с цепи сорванным, и вот сейчас, очень некстати, я чувствовал, как цепь ослабла. Мне определенно нужна разрядка сегодня ночью. Теперь уж точно. Тизиан продолжил: — Если семья её вовремя не остановит, боюсь, девчонку какой-нибудь другой клан просто кокнет. Она на стадии, когда становится опасной для всех. Он сделал паузу и снова хлопнул меня по плечу. — Ну что, пообщаешься сегодня с Дией, раз уж она здесь? Я снова перевёл взгляд на барную стойку. Дия стояла чуть в стороне, оперевшись бедром о бар. Объективно она тоже была привлекательной. Черные кудрявые волосы, стройная фигура, легкая надменность, свойственная дочерям Кольца. В руке у неё был коктейль, который она лениво потягивала через трубочку. Она отмахивалась свободной рукой, пока Эва настойчиво тянула её обратно танцевать. Младшенькая кружилась вокруг неё, снова делая те самые плавные волны телом, смеясь, будто весь этот шумный подвал существовал только для неё. Девчонка явно жила в каком-то своём мире. И почему-то именно с ней мне сейчас хотелось поговорить. — Джентльмены? К нам подошла высокая блондинка, перетягивая внимание на себя. Её голос легко пробился сквозь музыку, мягкий и выученно-вежливый. — Мистер Вольф, ваш столик уже готов. Тизиан коротко кивнул ей. Обслуживание у Эль Кассара, как и ожидалось, было на высшем уровне. Нас провели через полутёмный зал к зоне чуть в стороне от основного хаоса. Здесь музыка звучала приглушённее, а диваны были шире и глубже. При этом танцпол оставался отлично виден. Угол обзора был почти идеальным. Умно. Я сел, откинувшись на спинку дивана. Блондинка тут же подозвала официантку и они подали нам сигары. — Виски, — сказал я. Затем добавил спокойным голосом для блондинки: — И сообщите боссу, что здесь Вальдек. Её брови едва заметно дрогнули, но улыбка осталась безупречной. — О, непременно. Она исчезла так же быстро, как появилась. А я снова посмотрел на танцпол. Рядом с Эвой уже крутились ещё несколько девушек и двое парней. Они смеялись, подпевали песне, толкались плечами и выглядели так беззаботно, что на секунду мне даже захотелось раствориться в этой лёгкости. В той самой беззаботности, которой у меня в двадцать никогда не было. В свои двадцать я проходил «боевое крещение» в Европе, чтобы стать полноценным преемником империи. Чтобы быть там, где я сейчас. Один из парней вдруг положил руку на оголённую поясницу Эвы. Я непроизвольно нахмурился. Зачем он её трогает так? И она позволяет. Очевидно позволяет. — Она что, обручена? — спросил я. Тизиан повернул голову. — Кто? Дия? Нет, конечно. — Нет. Эва. — Брат… Он посмотрел на меня прищурившись. Догадливый черт. Я лишь спокойно пожал плечами. — Я просто спрашиваю. — Ага, конечно, — усмехнулся он. — За Эву Кай Эль Кассар глотку перегрызёт. Так что будь осторожен даже с вопросами. Я перевёл взгляд обратно на танцпол. — Почему? А за Дию нет? Тизиан хмыкнул. — Насколько известно, он только с младшенькой так носится. Никто толком не понимает почему. Я снова посмотрел на неё. Эва. Эва. Эва. Будто весь зал каким-то образом вращался вокруг неё. — Ваш виски. Блондинка вернулась и поставила передо мной тяжёлый стакан. Вроде она не должна обслуживать, но да ладно. Я заметил, как она смотрит чуть дольше, чем требуется для обычного обслуживания. Но проигнорировал. Мой взгляд снова и снова возвращался к той шумной компании на танцполе. К кучке беззаботных детей и к одной девушке среди них. К жгучей красотке — младшей Эль Кассар. — Господин подойдет как только закончит свои дела, — проинформировала нас блондинка. Играет в босса. Ну ладно. Знаем мы таких. Подождем. Я лишь кивнул девушке. Виски обжег горло. Еще один глоток. Еще. Эва поднимает руки вверх, отчего ее топ задирается еще выше, но ей плевать. Она отрывается, заигрывает абсолютно со всеми, двигается так, будто проходила всю жизнь на танцы. Она откидывает волосы на одну сторону, делает волну вправо, отчего мышцы ее живота красиво отражаются под светом. Секунда и ее взгляд цепляется за меня. Я не отрываю взгляд, пожираю эту девчонку, которая вдруг замирает, пойманная в ловушку. Я чувствую ее внезапное смущение, будто кто-то заметил ее момент абсолютного счастья и наслаждения собой. Я не знаю сколько секунд проходит, пока она, тяжело дыша втягивается со мной в немую борьбу взгляда. Она тяжело дышит, ее грудь вздымается, мои пальцы сжимают стакан, а мой член просит пощады. Внезапно раздается David Guetta из колонок, на Эву набрасывается девчонка с каре, переманивая внимание на себя, отрывая от меня ее взгляд, который был в моей абсолютной власти несколько долгих секунд. Лучшие секунды моей жизни. У меня еще никогда не было зрительного траха. Они начинают громко подпевать и прыгать под музыку. — Амен… — Мм? — я отвечаю Тизиану, не отводя взгляда от тонкой фигуры, что отрывается как будто это ее первый или последний день на земле. — Ты раздел девчонку и поимел ее, а я стал этому свидетелем. Хорошо что Кай не видел, кастрация — его любимый метод. Тизиан мерзко хохочет. — Мой тоже, — говорю я и в один глоток допиваю виски. Лучший метод расправы с мужчинами? Лишить их самого дорогого. Тизиан еще что-то рассказывал, фонил, мне принесли второй виски, но мое внимание все равно уходило к младшей Эль Кассар. Я заметил, как она, уставшая, отделяется от друзей и идет к бармену, он тут же расплывается в улыбке при виде ее. Ладно, я не то, чтобы заметил, я следил за ней, мой взгляд ходил за ней по пятам, впитывая каждое ее движение. Эва что-то говорит бармену, он заливается смехом. Я тоже хочу знать что, я тоже хочу посмеяться, я тоже внезапно хочу ее внимания черт возьми. Парнишка начинает готовить ей коктейль, пока она опирается на поверхность, чтобы передохнуть. На моем счетчике кроме смерти отца еще много взрывов, много наркотиков, много других жизней и одно большое нетерпение, которое перекрывает абсолютно все остальное. Я рос вдали от Кольца, но я никогда не переставал быть его сыном, и я точно знал, что однажды оно отблагодарит меня за это. Я был хорошим сыном. Именно поэтому, взяв свой стакан, я двинулся к бару. К Эве. Делать то, что умею лучше всего — безумствовать.