Часть 27

Элени осматривала Оруча и давала рекомендации по уходу Исо, когда в медпункт ворвался ураган под названием Фадиме Кочари. Она ворвалась в медпункт, словно вихрь, заставив воздух вокруг затрепетать от её стремительного появления. Бордовый замшевый костюм, сидящий по её фигуре, казался воплощением уверенности и силы. Укороченный пиджачок, небрежно накинутый на белоснежный топ, подчеркивал стройность, а короткая юбка добавляла дерзости. Её волосы были уложены безупречными волнами, а на губах была ярко красная помада. Её взгляд сразу же выцепил Элени, склонившуюся над Оручем. Племянница снова была здесь, лечила человека, который ей врал и подсунул фальшивую мать. -Да, племянница, над твоим милосердием еще надо поработать, – протянула Фадиме, ненавидящим взглядом скользя по Оручу, а потом по мужу. -Фадиме… - Элени возмущенно посмотрела на тетю. Исо стоял и буквально пожирал Фадиме глазами. Каждый её жест, каждое движение, каждый оттенок её голоса вызывали в нём бурю эмоций. Он сходил с ума от тоски, от невысказанных слов, от той пропасти, которая теперь была между ними. Он видел её, но не мог коснуться, не мог сказать ей, как сильно скучает. Его взгляд был полон нежности и боли, но Фадиме его упорно игнорировала. Наконец, Элени оторвалась от Оруча и сняла перчатки, Фадиме тут же шагнула к ней, обняла крепко, словно пытаясь передать всю свою любовь и нежность. -Моя малышка… Держи, - она всучила в руки Элени объемный чехол с одеждой. – Собирайся быстрее, Элени, – проговорила Фадиме, её голос звучал быстро и решительно. – У нас очень мало времени. Мирьяно держа в руках чехол, недоуменно подняла брови. -Мало времени? Для чего? – спросила она, её взгляд метался между Фадиме и чехлом. Фадиме улыбнулась, её красные губы изогнулись в предвкушении. -Сегодня у нас семейная фотосессия, – объявила она, и в её глазах зажглись озорные искорки. -Семейная фотосессия? – переспросила Элени. -Да, семейная фотосессия. Ты, я, брат и Эсме, мы ведь семья. Главное, чтобы мой брат и Эсме не убили друг друга до нашего приезда. Поэтому давай быстрее. – Фадиме чувствовала взгляд Исо на себе, но никак не реагировала. -Фадиме… -Что, малышка? -Ты самая лучшая тетя во Вселенной! Фадиме впервые за несколько дней искренне рассмеялась и снова обняла Элени, на этот раз более нежно, и прижала к себе. Исо, наблюдавший за этой сценой, почувствовал укол ревности, его Фадиме теперь вряд ли обнимет. -Давай, племяшка, иди, переодевайся, у нас максимум есть десять минут. Элени, сжимая в руках чехол с одеждой, бросила быстрый взгляд на Исо, который с тоской смотрел на жену. -Я быстро! – крикнула она, направляясь к кабинету. Фадиме, довольная тем, что не пришлось уговаривать племянницу, повернулась к Исо. Ее взгляд, еще секунду назад полный озорства, теперь стал холодным и отстраненным. Исо сделал шаг вперед, его губы дрогнули. -Фадиме, пожалуйста, дай мне хоть минуту... -Минуту? – она фыркнула, ее губы изогнулись в презрительной усмешке. – Ты думаешь, у тебя есть право просить у меня что-то, Фуртунчик? Слово "Фуртунчик" прозвучало как удар. Они снова вернулись в военную эпоху. Фуртунчик и полумафия. -Я знаю, что я ошибся, Фадиме. Я знаю, что причинил тебе боль... – начал он, но Фадиме прервала его. -Боль? – Фадиме стремительно сократила расстояние между ними – Ты даже не представляешь, что ты сделал со мной, Исо Фуртуна, – прошептала Фадиме. С этими словами Фадиме вышла из медпункта, оставив Исо одного в тишине, которая теперь казалась оглушительной. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него все сжимается. Он подошел к окну и увидел, как Фадиме садится в автомобиль. Она сидела за рулем, ее плечи были напряжены. Исо затаил дыхание, наблюдая. И тут он увидел это. По ее щекам медленно катились слезы. Сердце Исо сжалось. Он не мог вынести этого зрелища. Исо достал телефон, его пальцы дрожали. Он хотел написать ей. Хотел сказать ей, что любит ее, что скучает, что готов на все, чтобы вернуть ее. "Моя красивая жена, я не стою твоих слез" – он быстро набрал сообщение и нажал отправить. И тут же увидел, что она его заблокировала. Фуртунчик, черный список… они реально вернулись в начало. Исо уронил телефон. Он смотрел на Фадиме, которая, вытерев слезы, теперь поправляла макияж, чтобы Элени не видела, что она плакала. Исо стоял у окна, словно прикованный к нему. Каждое движение Фадиме, даже самое незначительное, отзывалось в нем острой болью. Он видел, как она вытирает слезы, как старательно поправляет макияж, словно пытаясь скрыть от мира, и особенно от Элени, свою уязвимость. Это зрелище было невыносимо. Он чувствовал себя беспомощным, загнанным в угол. -Исо? – тихо позвала его Элени, она хотела дать последние наставления перед тем, как уйдет. Ее взгляд скользнул от его лица к окну, где видно было сидящую за рулем Фадиме. – Что случилось? Исо медленно повернулся к ней. Его глаза были красными, а лицо бледным. -Она никогда меня не простит… -Я не знаю, Исо, – мягко сказала она. – Но знаю одно точно, она любит тебя, даже если сейчас не показывает этого. У Кочари есть одна черта: они, то есть мы, не умеем прощать. Но я очень стараюсь научить этому Адиля и Фадиме. Возможно, тебе повезет, и ты станешь первым человеком, которого простит Фадиме Кочари. Исо опустил голову, его плечи поникли. -Я потерял ее, Элени. Я потерял ее навсегда. Элени подошла к Исо, положив руку ему на плечо. Его тело было напряжено, словно струна, готовая лопнуть. Она чувствовала его отчаяние, его боль, которая была почти осязаемой. -Не говори так, Исо, – тихо сказала она, пытаясь вложить в свой голос всю поддержку, которую могла дать. – Ты не потерял ее навсегда. Любовь – это не то, что исчезает в одночасье. Особенно такая, как ваша. Мне пора. Фадиме не любит ждать. Элени направилась к выходу, оставив Исо с Оручем. **** Фотосессия проходила тяжело. Вместо двух часов, на которые договаривалась Фадиме, она длилась все четыре. Хорошо фотограф была ее знакомой и знала крутой и вспыльчивый нрав семьи Кочари, поэтому после них она никого не стала записывать. Эсме и Адиль сначала тихо переругивались, чтобы Элени ничего не заметила, но к началу второго часа терпение Адиля закончилось и ругань пошла на повышенных тонах. Элени только тихо вздыхала и даже не пыталась их усмирить. Фадиме уже давно свело скулы, она устала изображать из себя сильную девушку, которая стойка переносит предательство мужа. И в итоге она не выдержала, наорала на Адиля и Эсме. Адиль, от шока, что сестра на него кричит второй день подряд, успокоился и стал тихо себя вести, делая всё, что попросит сестра, лишь бы не раздражать её. Когда они вернулись домой, Фадиме прошла к себе в комнату и громко хлопнула дверью. -Что это с ней? – Адиль перевел взгляд на дочь. -Она скучает по Исо. Как бы Фадиме не делала вид, что все хорошо и не требовала развода, правду ничего не изменит: она любит Исо, она скучает по нему, ей без него плохо. Но простить она не может, – тяжело вздохнула Элени. – Нам остается только ждать, она либо сможет простить его, либо сведет нас с ума. -А третий вариант? – спросил Адиль. -Третьего варианта нет. Фадиме сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Слезы текли по щекам, но она их не вытирала. Вся эта фотосессия, вся эта игра в сильную женщину вымотала ее до предела. Она устала. Устала от лжи, устала от боли, устала от самой себя. Дверь в комнату тихонько приоткрылась. На пороге стоял Адиль, его лицо было полно беспокойства. Он не решался войти. -Фадиме? – тихо позвал он. Она не ответила, только сильнее сжала колени. -Сестренка, – снова попытался Адиль, его голос дрожал, – прости, что так вел себя на фотосессии. Фадиме наконец повернула голову. Ее глаза были красными и опухшими, но в них уже не было той ярости, что была на фотосессии. Только глубокая, всепоглощающая печаль. Адиль вошел в комнату и осторожно сел рядом с ней на кровать. Он не обнимал ее, не пытался утешить словами. Он просто сидел рядом, давая ей понять, что он здесь, что он не уйдет. -Милая моя, единственная дикарка своего брата – сказал он после долгой паузы. – Скажи мне, что я могу сделать? Как я тебе могу помочь? Фадиме посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула искра. Искра надежды? Или просто отчаяние? -Ничего, – снова прошептала она. – Ничего ты не можешь сделать. Это моя боль. Это мой брак развалился. Это мой муж подорвал мое доверие к нему. Это мой муж мне врал. Он помолчал, собираясь с мыслями. -Я знаю, что ты любишь Исо. И я знаю, что ты никогда не простишь его. Но... может быть, ты сможешь научиться жить без него? Может быть, ты сможешь найти в себе силы двигаться дальше? Фадиме горько усмехнулась. -Двигаться дальше? Куда, брат? Когда каждый шаг напоминает о нем? Когда каждый вздох – это боль? -Я не знаю, – признался Адиль. Он взял ее руку в свою. Его ладонь была теплой и крепкой. -Позволь мне быть рядом, – сказал он. – Позволь мне помочь тебе. Даже если ты не можешь простить его, ты можешь научиться жить дальше. И я буду рядом, чтобы поддержать тебя на каждом шагу. Фадиме посмотрела на его руку, сжимающую ее. Впервые за долгое время она почувствовала что-то, кроме боли. Чувство поддержки. Чувство того, что она не одна. -Брат… Фадиме не смогла сдержать рыданий. Поток слез хлынул из глубины души, словно прорвавшаяся плотина. Она прижалась к руке брата, позволяя себе наконец выпустить всю боль, которую сдерживала так долго. -Я... я так люблю его, - сквозь всхлипы говорила она, - этот месяц в Сиде... это было самое счастливое время в моей жизни. Мы были вместе, и казалось, что ничего не может нас разлучить. Но теперь... теперь его нет рядом, и каждый раз, когда я вижу его, когда слышу его голос, когда вспоминаю его взгляд – у меня внутри всё рушится заново. Как будто я заново переживаю всю боль. Она сжимала руку Адиля, словно боясь, что если отпустит, то рухнет окончательно. -Мне так трудно без него, - шептала она, - я не могу понять, как жить дальше. Как забыть того, кого любишь всем сердцем. Как простить то, что он сделал... но и отпустить – не могу. Адиль крепче обнял сестру, не пытаясь перебивать, не предлагая пустых слов утешения. Он просто был рядом, давая ей почувствовать, что она не одна в этом мире, что есть кто-то, кто готов разделить с ней эту боль. -Ты не одна, Фадиме, - тихо сказал он, - я рядом. Фадиме медленно отстранилась, вытирая слёзы с лица, но в её взгляде читалась глубокая рана. Она вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу, но слова не приходили. Адиль внимательно смотрел на неё, не торопя, давая время. -Знаешь, - начала она тихо, - иногда мне кажется, что это всё какой-то дурной сон, а я никак не могу проснуться. Всё вокруг будто замерло, а я осталась одна в этом холодном мире. Я пыталась быть сильной, пыталась не показывать слабость, но теперь понимаю – это невозможно. Эта боль съедает меня. Она посмотрела на брата. -Мне страшно, Адиль. Страшно, что я никогда не смогу забыть его, не смогу вырвать его из своего сердца. Не смогу перестать его любить… Адиль сжал её руку, его голос стал ещё мягче. -Ты не одна, Фадиме. Я с тобой. -Спасибо, - прошептала она, - за то, что ты здесь. Адиль улыбнулся, лёгкая улыбка, полная тепла и надежды. -Всегда, сестрёнка. Всегда. Когда Фадиме заснула, Адиль поцеловал её в лоб и вышел из комнаты. В его голове уже давно созрел план, пришло время его реализовать. Он подошел к комнате дочери, дверь была нараспашку, а сама хозяйка комнаты сидела за ноутбуком. -Элени, мы можем поговорить? Если ты не занята конечно. -Конечно, проходи. Что случилось? – Элени отложила ноутбук и внимательно посмотрела на отца. -Это касается Фадиме… **** Исо метался по комнате, он провел без Фадиме 5 дней. Пять, мать их, длинных и бесконечных дней без своей жены. Исо чувствовал, как рассудок ускользает от него. Он не мог есть, не мог спать. Каждая минута без Фадиме превращала его жизнь в ад. Фадиме его заблокировала, Адиль и Элени не отвечали на его звонки, сама Элени не появлялась в медпункте уже два дня, вместо нее Адиль прислал фельдшера из Кочари. Ильве и Гезеп ничего не знали, после скандала Гезеп не пытался вернуться домой, занимался работой. Ильве уехала за сыном в Стамбул. Двойняшки решили пока Адиля не трогать, ему надо время успокоиться. Чакыр разговаривал с ним, но ничего не мог сказать, Адиль запретил. Собравшись, он поехал к Эсме в пансион. Она точно должна что-то знать. -Сестра, - Исо без всяких церемоний и вежливости влетел в кабинет Эсме, - я тебя умоляю, расскажи мне что-нибудь про Фадиме! Я уже с ума схожу! Эсме смотрела на Исо и не узнавала его. Этот всегда веселый парень, шутник и балагур сейчас походил на тень самого себя. Его глаза были полны отчаяния, а руки дрожали. -Исо, успокойся, – мягко сказала Эсме, вставая из-за стола и подходя к нему. Она обняла его, пытаясь передать хоть немного своего спокойствия. – Я понимаю, как тебе тяжело. Но криком ты ничего не добьешься. Исо прижался к ней, как это делал раньше, когда был ребенком, ища утешения. Слезы, которые он так долго сдерживал, хлынули потоком. -Я не могу без нее, Эсме. Я умру без нее. -Исо, я поговорю с ней, как они вернутся в Трабзон. Я тебе обещаю. – Эсме твердо посмотрела ему в глаза. -Вернутся? Откуда? -Два дня назад, – начала Эсме, – Адиль взял Фадиме и Элени и увез их в Грецию. Исо вздрогнул. Греция? -Но почему? И как… -Ты же знаешь, что Адиль из-за одной слезинки сестры, готов все спалить, а два дня назад весь вечер Фадиме проплакала на руках у Адиля. Она была опустошена. Адиль, видя ее состояние, решил, что ей нужно время и пространство. Он увез ее, чтобы она могла прийти в себя, подальше от всего. Элени его поддержала в этом решении. Исо слушал, пытаясь осмыслить услышанное. Его Фадиме плакала… Адиль увез её в Грецию. -Греция… – повторил он. – Почему туда? Эсме мягко сжала его руки. -Исо, это же Адиль. Он действует импульсивно, когда дело касается его семьи. Он видел, как Фадиме страдала, и решил, что ей нужно полное уединение. Элени соскучилась по стране, в которой выросла, поэтому выбор пал на Грецию. Адиль захотел увезти сестру туда, где ей ничего не напоминает о тебе, чтобы она могла успокоиться и спокойно разобраться в себе. -Но я… я не хочу, чтобы она разбиралась в себе одна, – прошептал Исо, и в его глазах снова заблестели слезы. – Я хочу быть рядом. Я хочу помочь ей. Я… я не могу представить свою жизнь без неё, Эсме. Это не просто тоска. Это… это как будто часть меня отрезали. Я не могу есть, не могу спать. Каждая минута без неё – это пытка. Он опустил голову, его плечи поникли. -Я знаю, что я виноват. Я соврал ей. Но как я мог рассказать ей твою тайну? А теперь она… она хочет развестись. Она хочет уйти от меня. Исо поднял голову, его взгляд был полон боли и раскаяния. -Я не хочу развода, Эсме. Я не могу этого допустить. Я люблю её. Люблю так сильно, как никогда никого не любил. Она – всё для меня. Мой мир, моё солнце, моё дыхание. Я готов на всё, чтобы вернуть её. Эсме слушала его, её сердце сжималось от жалости. Она видела искренность в его глазах, видела глубину его отчаяния и безграничную любовь к Фадиме. Она понимала, что имеет прямое отношение к тому, что брак Исо разваливается. -Исо, – начала она, её голос был мягким, но твёрдым. – Фадиме очень больно. Ей нужно время, чтобы пережить это. Но то, что ты сейчас чувствуешь… это очень важно. Твоё раскаяние, твоя готовность бороться – это то, что ей нужно услышать. Но не только услышать, но и увидеть. Она подошла к окну, глядя бушующее море, оно наглядно демонстрировало то, что творится на душе младшего Фуртуна. -Адиль увез её, чтобы дать ей пространство. Но это не значит, что она полностью от тебя отказалась. Она любит тебя, Исо. Я знаю это. Но она также чувствует себя преданной. И ей нужно время, чтобы понять, может ли она снова тебе доверять. Эсме повернулась к Исо, её взгляд был полон решимости. -Когда они вернутся, я с ней поговорю, но и ты должен быть готов. Будь терпелив. Будь искренен. И самое главное – будь рядом. Даже если она будет отталкивать тебя, не сдавайся. Но не дави. Дай ей понять, что ты здесь, что ты готов ждать, что ты готов работать над вашими отношениями. Эсме подошла к Исо и снова взяла его за руки. -Ты должен дать ей понять, что ты ценишь её больше всего на свете. Что её счастье для тебя важнее всего. И что ты готов пройти через всё, чтобы вернуть её доверие. Это будет долгий путь, Исо. Очень долгий. Исо кивнул, его взгляд был прикован к лицу Эсме. -Спасибо, Эсме, – прошептал он, его голос был полон благодарности. – Спасибо за всё. Он отпустил её руки, но в его глазах уже не было той безысходности. Была решимость. И была любовь, которая, как он надеялся, сможет преодолеть любые преграды. Он знал, что путь будет трудным, но теперь он был готов пройти его. Ради Фадиме. Ради их любви.