Часть 37

Ночная тишина была нарушена. Не резким звуком, а настойчивыми, ритмичными толчками в бок. Исо, погруженный в глубокий сон, сначала попытался отмахнуться от них, как от назойливой мухи. Но толчки становились сильнее, настойчивее, пробиваясь сквозь сонную пелену. Исо подорвался с кровати так, будто под ней разорвалась граната – сердце молотом билось о ребра, холодный пот мгновенно выступил на лбу. Кошмарные сценарии пронеслись перед глазами: скорая, больничные коридоры, крики. Его голос срывался на хрип: -Воды отошли? Боль? Я звоню в клинику, сейчас, секунду… Фадиме лежала на подушках, сладко потягиваясь, как сытая львица, и губы ее изгибались в этой особенной, снисходительной усмешке, от которой у Исо внутри все переворачивалось – смесь облегчения и понимания, что сейчас его жена что-то выдаст. -Успокойся, герой. Двадцать недель, помнишь? Твой наследник еще к нам не собирается, - она погладила округлившийся живот и это движение было таким нежным, таким материнским, что Исо выдохнул, обмякнув плечами. -Тогда в чем дело? Чего хотят два самых прекрасных создания? Клубничное мороженое с солеными огурцами в три часа ночи? – он уже улыбался, чувствуя, как страх отпускает горло. Глаза Фадиме вспыхнули в полумраке спальни – не отражением лунного света, а чем-то более древним, более диким. -Я хочу что-нибудь взорвать, Исо, - сказала она спокойно, будто просила стакан воды. – И сжечь. Дотла. Исо замер. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл. В голове пронеслось: «Она шутит. Гормоны. Это всё гормоны – повышенная эмоциональность, сентиментальность, раздражительность.» Секунду он смотрел на жену, пытаясь найти в ее лице следы шутки, розыгрыша, бессонного бреда. Но Фадиме смотрела в ответ абсолютно серьезно и в этом взгляде плескалось то самое безумие, которое когда-то заставило его влюбиться в нее без оглядки. -Прости… прости, я не расслышал. Ты хочешь… - он наклонился к ней поближе, - что сделать? -Взорвать, - терпеливо повторила она, приподнимаясь на локте. – Мне это нужно. Мне и малышу. -Фадиме моя – начал он осторожно, словно говорил с бомбой с часовым механизмом. – Я правильно понял, ты хочешь не клубники, не солений, не хамси с пахлавой, а что-то взорвать? -Ты все правильно понял, мой противный муж, - подтвердила Фадиме, и в ее голосе не было ни тени сомнения. Исо прикрыл глаза, выдохнул долгим свистящим стоном. -Когда смешиваются гены Фуртуна и Кочари, происходит вот это… Фадиме лишь улыбнулась дьявольской улыбкой, от которой мороз пробежал по его спине. -Что именно ты хочешь ликвидировать? – спросил он, уже подчиняясь неизбежному. -Что-нибудь из бывших владений Фуртуна. Тех, что теперь на мне записаны. Выбери, – ее голос звучал как приказ, сладкий и неоспоримый. Исо замер. Его взгляд упал на стопку документов, лежащих на прикроватной тумбочке – свидетельства о собственности, которые они получили после собрания на фабрике, но которые так и не изучили за месяц. -Кто бы сомневался, что тебе захочется взорвать именно недвижимость Фуртуна. Исо вздохнул и взял папку. Он внимательно перебирал свидетельства, пытаясь найти что-то, что могло бы удовлетворить ее странное желание, но при этом не вызвало бы катастрофических последствий. Старые здания фабрики, заброшенные склады, участки земли, которые давно не использовались… Его мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты. После пятнадцати минут напряженного изучения документов, его взгляд остановился на одном из них. Старый склад чая, который они не использовали уже года два. Он был далеко от жилых районов и его разрушение, хоть и было бы расточительством, не представляло бы прямой угрозы для людей. -Нашел, – сказал он, протягивая ей документ. – Старый склад чая. Мы им не пользовались пару лет. Глаза Фадиме загорелись. Она вскочила с кровати, ее движения стали быстрыми и решительными. -Отлично! – воскликнула она, уже направляясь к шкафу. – Собирайся, Исо. Мы едем. Исо быстро переоделся, чувствуя, как адреналин снова начинает бурлить в крови. Он достал телефон и быстро набрал сообщение Адилю: "Жду тебя в гостиной. Срочно." Он молился лишь о том, чтобы Адиль не убил его за то, что тот посмел разбудить его в три часа ночи ради такого безумного предприятия. Но где взять взрывчатку в это время, он не сейчас не представлял. Исо услышал, как открывается дверь комнаты Адиля и сам вышел из спальни. Кочари стоял в гостиной, злой, невыспавшийся и растрепанный. Он тут же начал предъявлять Исо. -Зять, какого черта? Что за апокалипсис? -Адиль, прости, что разбудил, – начал Исо, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя сердце его все еще колотилось от пережитого. – Но мне нужна твоя помощь. Срочно. И только ты можешь мне помочь. Адиль скрестил руки на груди, его взгляд был полон недовольства. -Помощь? В три часа ночи? Исо, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Я спал! Что могло случиться такого, что ты решил устроить мне ночной кошмар? -Мне нужна взрывчатка, брат, – выпалил Исо, не в силах больше тянуть. Адиль замер. Его брови взлетели вверх, а рот приоткрылся. -Что? Ты сказал… взрывчатка? – Он переспросил, будто не расслышал, или надеялся, что ослышался. -Да, взрывчатка. И ты единственный человек, к кому я могу обратиться с такой просьбой в такое время, – подтвердил Исо. Адиль закрыл глаза, медленно выдохнул, словно пытаясь собрать все свое терпение. -Аллах, дай мне сил, – прошептал он, обращаясь к высшим силам. Затем он снова открыл глаза и посмотрел на Исо с выражением полного недоумения и легкого ужаса. -Исо, ты серьезно? Зачем тебе взрывчатка? -Маленький Фуртуна вместе с твоей сестрой хотят зрелища, огня, взрыва… - обреченно выдал Исо. Адиль уставился на него, пытаясь осмыслить услышанное. Его лицо выражало смесь шока, неверия и какого-то странного, почти комичного смирения. Он снова закрыл глаза, провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть эту абсурдную реальность. -Нормальные женщины хотят клубники, ананасов, а Фадиме Кочари, вынашивая наследника Фуртуна, хочет взрывов и огня… -Ну, знаешь, брат, – Исо попытался улыбнуться, но получилось скорее гримаса. – Не подскажешь, кто в этой семье мастерски сжигал чайные плантации Фуртуна так, что дым стоял над горами неделями? Адиль резко открыл глаза, его лицо исказилось от возмущения. -То есть ты намекаешь на то, что это я виноват в том, что Фадиме с малышом сейчас требуют огня? – голос его дрогнул от возмущения. -Я ни на что не намекаю, брат. Я просто говорю факты. Это генетика. – развел руками Исо. -Да ты сам не лучше, пол особняка Фуртуна разрушил! Ладно, - Адиль хмыкнул и развернулся на пятках. – Жди здесь. Я разбужу Гезепа. Дверь за ним захлопнулась, а через минуту из соседней комнаты донёсся приглушённый мат – сначала требовательный, потом удивлённый, а затем почти радостный. Через пять минут Адиль вернулся вместе с радостным Гезепом. -Ну что, зятек, едем взрывать фамильные склады? Все, ради каприза беременной жены и наследника! Исо не успел ничего ответить, как из комнаты вышла Фадиме, одетая в черные брюки и кожаную куртку поверх теплого свитера, скрывающего живот. Она улыбнулась мужчинам той самой улыбкой, от которой у всех троих дернулся глаз. Чтобы не толпиться машинами, они вчетвером сели в пикап Адиля. Гезеп, с энтузиазмом, напоминающим ребенка, получившего новую игрушку, ловко загрузил в кузов свои пиротехнические "игрушки". Фадиме, с горящими глазами, наблюдала за этим процессом, словно за подготовкой к самому грандиозному фейерверку в ее жизни. Исо, знал, что это безумие, но в то же время, в этом безумии была какая-то дикая, первобытная энергия, которая захватывала его. С одной машиной охраны они двинулись в путь. Дорога к старому складу чая казалась бесконечной, освещенной лишь тусклым светом фар. Тишина в машине была напряженной, наполненной предвкушением. Фадиме время от времени положив руку на живот, шептала что-то малышу, а Исо ловил ее взгляд, полный нетерпения и предвкушения. Прибыв на место, они обнаружили, что склад выглядит еще более заброшенным и мрачным, чем Исо помнил. Гезеп, с деловитым видом, начал раскладывать свои "игрушки", а Адиль, скрестив руки на груди, наблюдал за ним с выражением скептицизма, смешанного с любопытством. Фадиме, под руководством Гезепа, с удивительной ловкостью и точностью, сама устанавливала взрывчатку. Ее движения были уверенными, словно она занималась этим всю жизнь. Исо помогал ей, чувствуя, как адреналин бурлит в его венах. Он видел, как ее лицо светилось от восторга, как она смеялась, когда Гезеп давал ей очередную инструкцию. В этот момент она была не просто беременной женщиной, а воплощением дикой, необузданной силы. Когда все было готово, они отошли на безопасное расстояние. Исо бросил прощальный, печальный взгляд на склад, который служил им верой и правдой с тех времен, когда он сам еще был мальчишкой. Он смутно помнил, как отец привозил его сюда, когда Исо было года четыре, как пах чай. Вздохнув, Исо вручил Фадиме пульт управления. Фадиме взяла пульт, ее глаза горели предвкушением. Исо чувствовал, как его собственное сердце бьется в унисон с ее волнением, смешанным с тревогой. -Готова? – спросил он, его голос был тихим, почти шепотом. Фадиме кивнула, ее взгляд был прикован к пульту. Она не ответила, но ее молчание говорило громче любых слов. Исо знал, что она готова. Готова к этому странному, но такому необходимому для нее моменту. Она нажала кнопку. Секунда тишины, казалось, растянулась на вечность. Затем, с оглушительным грохотом, старый склад чая вздрогнул. Огненный шар взметнулся в ночное небо, осветив окрестности ярким, ослепительным светом. Обломки полетели во все стороны, а затем, словно по команде, здание начало оседать, превращаясь в облако пыли и дыма. Адиль, стоя рядом с сумасшедшей парочкой, смотрел на происходящее с выражением полного смирения. Гезеп же, наоборот, выглядел абсолютно счастливым, словно он только что осуществил свою самую заветную мечту. Лицо Фадиме было освещено отблесками пламени. На ее губах играла улыбка, но теперь в ней было что-то новое – удовлетворение. Она обняла Исо, прижавшись к нему. -Спасибо, – прошептала она, ее голос был полон эмоций. - Ты самый лучший муж на свете, Исмаил Фуртуна! Я тебя очень люблю! Исо, улыбаясь, обнял ее в ответ, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он посмотрел на догорающий склад, на то, что осталось от некогда величественного здания. -Ну что, все довольны? – спросил Адиль, повернувшись к ним. В его глазах плясали озорные искорки. Исо улыбнулся. -Более чем. Спасибо, брат. -Всегда пожалуйста, – ответил Адиль, хлопая его по плечу. Фадиме рассмеялась, ее смех был звонким и счастливым. Она снова прижалась к Исо, чувствуя, как ее малыш шевелится внутри. -Видишь, малыш? – прошептала она, поглаживая живот. – Папочка и дяди нас очень любят! Мы сделали это. Исо смотрел на свою жену, на ее сияющее лицо, и понимал, что это было только начало. Впереди были еще двадцать недель и что за это время захотят его самые дорогие и любимые в мире люди, не знает и сам дьявол… Годы спустя Эрен стоял, прислонившись к прохладной стене напротив аудитории, где проходила пара у архитекторов. Его взгляд, обычно полный уверенности, сейчас метался между часами и дверью, из которой вот-вот должна была выйти Айлин. Он нетерпеливо вздыхал, словно пытаясь ускорить ход времени. Наконец, дверь распахнулась и из нее показалась Айлин, ее силуэт мгновенно узнавался даже в толпе студентов. Эрен мягко оттолкнулся от стены, его шаги стали более решительными. -Айлин Ушак! – окликнул он, его голос прозвучал чуть громче, чем он планировал. Айлин остановилась, ее голова повернулась в его сторону. Увидев знакомое лицо, она лишь презрительно вздернула нос, словно встретила незваного гостя и, не сказав ни слова, продолжила свой путь. Эрен ускорил шаг, его ноги сами несли его к ней. Через несколько секунд он уже поравнялся с ней, его плечо почти касалось ее. -Айлин, подожди, – начал он, его голос стал более настойчивым. – Если я тебя зову, значит, это важно. Айлин резко остановилась, ее тело напряглось. Она скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу, и посмотрела на него снизу вверх, ее карие глаза горели вызовом. -Ну и чего тебе надо, Эрен Фуртуна? – произнесла она, каждое слово было словно удар. Эрен хмыкнул, глядя на ее воинствующую позу. В этот момент что-то в нем переключилось. Исчезла всякая напряженность. Его взгляд смягчился, уголки губ приподнялись в легкой, дразнящей улыбке. Он словно превратился в того самого кота из их детства – игривого, немного наглого, но всегда готового к ласке, если его правильно погладить. Он поймал её взгляд и его улыбка стала хитрой, игривой. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, так что Айлин почувствовала исходящее от него тепло. -Мама звонила, - спокойно ответил он. – Сказала, чтобы ты не толкалась в общественном транспорте, я должен тебя дождаться и мы вместе поедем на день рождение Омера, которое вот-вот начнется. Айлин фыркнула так громко, что несколько проходящих мимо студентов обернулись. Её длинные, светлые волосы взметнулись, когда она резко вскинула подбородок, глядя на Эрена с таким презрением, будто он предложил ей съесть червяка. -Ой, только не надо этого тона, Фуртуна, - её голос зазвенел, как натянутая струна. - Я прекрасно доберусь сама. Не нужно делать мне одолжений, блондинчик. Эрен лишь склонил голову набок, и его светлые брови приподнялись в картинном безразличии. Он молчал, давая ей выговориться и это молчание действовало на Айлин хуже любых слов. -И вообще, кто тебя просил меня ждать? – она переложила тяжелую папку с чертежами из одной руки в другую. – Мы уже не дети, Эрен. Передай тёте Фадиме, что я в порядке и сама доберусь до Кочари. -Передам, - спокойно кивнул блондин, закатывая глаза так выразительно, что это было заметно даже сквозь его длинные, светлые ресницы. – Обязательно передам, что ты предпочитаешь толкаться в автобусе, как селёдка в банке, только бы не находиться со мной в одной машине. Старенький, разваливающийся автобус намного комфортнее новенькой бэхи. Эрен усмехнулся, заметив, как вспыхнули её щеки. Он медленно облизнул нижнюю губу, словно пробуя на вкус её раздражение. -Бэха, говоришь? - голос Айлин стал на октаву ниже, опаснее. Она сделала шаг к нему, теперь их разделяли считанные сантиметры. – А не боишься, что я исцарапаю твою драгоценную лакированную игрушку? -Царапай, - он пожал плечами с такой небрежностью, будто речь шла о погоде. – Потом будешь сидеть рядом и полировать, пока не заблестит. Руки у тебя, помню, умелые. Ещё в лицее на трудах ты вязала шарфы лучше всех девчонок. Айлин задохнулась от возмущения. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. -Как ты смеешь напоминать мне про этот дурацкий шарф?! Я его тебе связала, когда нам было по тринадцать, а ты… -А я его до сих пор храню, - перебил Эрен, и его голос неожиданно потерял всю игривость, став тихим и серьёзным. – Лежит в верхнем ящике комода, под моими старыми футболками. Повисла тишина, тягучая, как патока. Айлин моргнула, её губы приоткрылись и она, кажется, забыла, что хотела сказать. Эрен видел, как дрогнули её ресницы, как растерянность на мгновение стерла всю её броню. -Ты… - начала она, но голос сорвался. – Ты сумасшедший, Фуртуна. -Возможно, - он снова улыбнулся. – Мама периодически говорит то же самое моему отцу, так что у нас это семейное. Альп и Бурджу, такие же растут. Это все гремучая смесь генов Фуртуна и Кочари. Айлин фыркнула. -Не наговаривай на сестру, Бурджу вполне милая девушка. Эрен издал смешок – низкий, грудной, от которого у Айлин почему-то побежали мурашки по позвоночнику. -Милая? – переспросил он, и его глаза хитро блеснули. – Айлин, ты видела её ангельские белокурые локоны и эти огромные зелено-голубые глаза, которыми она хлопает перед отцом? Это ловушка. Чистейшей воды манипуляция. Она – избалованная принцесса, которая вьет веревки из всех: из отца, из меня, из Альпа, из дядей, даже из бабули. Только мать может с ней справиться. А вот Альп, - продолжил Эрен, его голос стал теплее, почти гордым, - пошёл в дядю Оруча. Рассудительный, серьёзный, слишком ответственный для своего возраста. Представляешь, в пятнадцать лет он уже помогает отцу с документами на фабрике и проверяет домашние задания сестры, потому что знает: если не он, то никто. Даже удивительно, что эти двое – двойняшки, настолько они разные. Айлин скрестила руки на груди, её взгляд скользнул по Эрену с ног до головы – оценивающе, с прищуром. В её улыбке проступило что-то кошачье, хищное, словно она собиралась содрать с него кожу заживо. -Ну, раз ты такой меткий на характеристики, Фуртуна, - голос её сочился сарказмом, - то дайва-ка и себя опиши. Расскажи мне, какой ты, Эрен Фуртуна? Что такого примечательного в твоей светлой голове, кроме наглости и таланта выводить меня из себя? Эрен выпрямился, словно перед трибуной на всемирной конференции. Он провёл рукой по волосам и улыбнулся – той самой улыбкой, за которую в лицее девчонки массово посещали уроки физкультуры и все футбольные матчи, лишь бы оказаться рядом. -Я? – его голос приобрёл медлительную бархатистость. – Во-первых, я – точная копия моего отца. Видишь эти скулы? Этот прямой нос? Это же вылитый Исмаил Фуртуна! Мои широкие плечи – от него, эта линия челюсти, эта походка… - он сделал паузу, вздохнув с притворной скромностью. – А во-вторых, я – первый принц объединённого королевства Фуртуна-Кочари. Ну по крайней мере, так меня называет бабуля. И я в этом королевстве – главный наследник. – В голосе Эрена проскользнула усмешка. – Так же я ответственный старший брат, который всегда в курсе, где двойняшки, с кем они проводят время и на каждого потенциального парня сестренки, у меня всегда есть досье. Умею водить любой транспорт, знаю три языка, могу вскрыть замок и починить ноутбук одной левой и метко стреляю сразу из двух пистолетов. Мне не нужна характеристика – я живой учебник мужского совершенства. Закончив, он встряхнул головой, изобразив полную самоуверенность и даже поклонился, нелепо, театрально, как актёр в дешёвой мыльной опере. Айлин стояла, глядя на этот спектакль и не знала, плакать ей или заехать ему по лицу. Она закусила губу, сдерживая смешок, но голос остался стальным: -Козотерапия, Эрен. Тебе срочно нужна козотерапия. Столько самовлюбленности и наглости в одном флаконе… Это даже не смешно. Только козы могут вылечить такую степень нарциссизма. Эрен хмыкнул, но в его глазах мелькнул огонек. Он сделал шаг ближе, вновь сокращая дистанцию. -Козотерапия, говоришь? Ну, знаешь ли, Айлин, я вместе с этими козами вырос. Так же, как и ты, горная коза. Айлин вздрогнула от его слов, но тут же собралась. Ее карие глаза сверкнули. -Горная коза? Фуртунчик, как ты смеешь меня так называть? Эрен наклонил голову и в его небесных глазах заплясали чертики – те самые, что в детстве заставляли Айлин швырять в него подушки, а потом хохотать до колик, когда он ловко уворачивался и подушки сносили что-то с полок. -Горная коза, Айлин, - повторил он, смакуя каждую букву, будто это было самое вкусное слово в турецком языке. -Ты… - Айлин шагнула вперед, ткнув его пальцем в грудь. Твердую, напряженную, горячую даже сквозь ткань белой футболки. – Ты невыносим! -Знаю, - он перехватил ее руку, не давая отдернуть и его пальцы легли поверх ее запястья, не сжимая, просто удерживая. Ее дыхание перехватило. Между ними проскочила искра – старая, знакомая, та, что в тринадцать лет заставила ее связать дурацкий голубой шарф, на который ушло три недели и два мотка шерсти, украденных из маминого рукодельного ящика. -Отпусти, - сказала она, но голос предательски дрогнул. -Отпущу, - кивнул Эрен, медленно разжимая пальцы, но прежде, чем его рука упала, он провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья – легкое, почти невесомое касание, от которого по коже побежали мурашки, взбесившиеся, как табун диких лошадей. – Если пообещаешь, что сядешь в машину. Айлин подняла на него взгляд – и впервые за этот день не нашла в себе сил для колкости. -А если не сяду? – спросила она тихо, почти шепотом. Эрен улыбнулся – не той наглой, самоуверенной улыбкой, а другой, той, что Айлин помнила с детства, когда он ждал ее у ворот лицея с разбитой коленкой и протягивал половину своей булочки с корицей. -Всегда есть вариант с багажником. Айлин замерла. Слова Эрена, сказанные с той самой, детской, искренней улыбкой, ударили сильнее, чем любая колкость. Багажник. Он шутил, конечно. Но в его глазах мелькнуло что-то такое… что заставило ее сердце пропустить удар. Что-то, что говорило: он не шутит. Или, по крайней мере, готов пойти на многое. Она вспомнила, как в детстве они часто держались за руки, бегая по двору, как он всегда был рядом, когда ей было страшно или больно. А потом, в лицее, все изменилось. Он стал другим. Или она стала другой. И теперь между ними была эта стена из колкостей, сарказма и недомолвок. -Ты… ты серьезно? – прошептала Айлин, ее голос был едва слышен. Эрен кивнул, его улыбка стала чуть более мягкой, но чертики в глазах никуда не делись. -Абсолютно. Багажник у моей бэхи довольно просторный. Можно даже подушку положить. Айлин не могла сдержать смешок. Это было так абсурдно, так в его стиле. Но в то же время… в его словах была какая-то странная, пугающая искренность. Он действительно был готов на все, чтобы она села в машину. -Ты невыносим, Фуртунчик, - сказала она, но в ее голосе уже не было той стали, что раньше. Скорее, усталость и… что-то еще. Что-то, что она боялась признать. -Ты уже говорила, горная коза, - выдохнул он ей в лицо, - если мы сейчас же не отправимся на двадцатилетие моего любимого кузена, козотерапию пропишут нам обоим. Омер Кочари не начнет отмечать свой день рождения, если рядом нет его лучших друзей: Эрена Фуртуна и Айлин Ушак. Он протянул ей руку, и в его глазах читалось нетерпение. Айлин посмотрела на его протянутую руку, фыркнула и пошла вперед. Эрен закатил глаза так сильно, что на мгновение показалось – они вот-вот выкатятся из орбит и покатятся по асфальту, догоняя удаляющуюся фигуру Айлин. -Терпения мне, терпения, - прошептал он, как мантру, сжимая ключи от машины так, что они впились в ладонь. – Терпения, Эрен. Она стоит того, - прошептал он, зажмурившись. – Она стоит того, Эрен. Вспомни, как она смеялась в третьем классе, когда ты упал в лужу, пытаясь впечатлить её сальто назад. Вспомни, как она вытирала твою разбитую губу платком, пахнущим яблоками. Недавние слова отца эхом звучали у него в голове, пробиваясь сквозь шум крови: -Сынок, горную козу не берут напором. Её берут терпением, любовью и готовностью следовать за ней по самому краю пропасти. Я ждал твою мать десять лет. И знаешь что? Она стоила каждой секунды! -Ладно, пап, - выдохнул Эрен, расправляя плечи и делая первый шаг следом за ней. – Твоя взяла. Безграничной любви у меня достаточно, а огромное терпение и выдержка у меня от тебя. Он знал, что путь будет долгим, но он был готов. Он был готов следовать за своей горной козой по самому краю пропасти, потому что она стоила того. Фуртуна всегда добиваются своего. История Исмаила Фуртуна и Фадиме Кочари тому подтверждение.