Часть 36

Фадиме стояла перед шкафом и разбирала свои вещи. Аккуратно складывала в коробку то, что уже мало и в ближайшее время не пригодится, мысленно составляя список покупок. Непривычную тишину дома Кочари нарушил резкий хлопок входной двери, а затем она услышала голос мужа. -Фадиме! Смотри кого я привел! По улыбке, прозвучавшей в голосе мужа, Фадиме поняла, что это точно не дорогая свекровушка и заинтригованная вышла из спальни. На пороге стоял Исо, рядом с ним Оруч. Но не это вызвало удивление Фадиме. Рядом с мужчинами стояла Элиф Шахин, а на самом деле Фуртуна. Сердце Фадиме забилось быстрее. -Элиф? – выдохнула Фадиме, не веря своим глазам. Элиф кивнула, и слезы навернулись на ее глаза. Она смотрела на Фадиме с такой болью, что Фадиме невольно почувствовала холодок. -Фадиме… я… – начала Элиф, но слова застряли в горле, но все же она обрела дар речи – Фадиме, прости меня. Я… я не могу поверить, что мой муж… что он мог сделать такое. Я так сожалею. Слезы хлынули из глаз Фадиме. Она не могла сдержать эмоций. Она бросилась к подруге, обняла ее крепко, прижимая к себе. -Элиф, ты ни в чем не виновата, – шептала Фадиме, гладя ее по спине. – Это не твоя вина. Ты не знала. В этот момент из своей спальни вышел Адиль и увидев Элиф, его лицо озарилось радостью. -Элиф! Девочка! Не может быть! Ты вернулась! – воскликнул он, подходя к ним. Он обнял подругу сестры, искренне радуясь ее появлению. После того, как объятия закончились, и все немного успокоились, они сели в гостиной. Исо, наконец, начал рассказывать. -Я позвонил Элиф вчера вечером – начал он, глядя на жену, затем на Элиф. – Сказал, что Фатиха скоро переведут из России в Турцию. И если она хочет, то может приехать. Я попробую организовать ей свидание с мужем. -Но я приехала не из-за этого, я хочу развестись с ним, – продолжила Элиф. – Я не хочу больше иметь ничего общего с вашим братом. Он врал мне, говорил, что у него строительный бизнес, а у сам проворачивал дела с русской мафией. Спрашивал про вас, - она посмотрела на Исо и Фадиме, - как Исо в университете ходил вокруг тебя кругами, Фадош. Ему, видите ли, было интересно, как его младший брат влюбился и как проживал свою безответную любовь к дочери врага, – фыркнула Элиф. – А я, как последняя дура, повелась на это и рассказывала ему вашу историю! Я вообще не знаю, что в нашей семейной жизни было правдой, а что ложью! -Не переживай, подруга. У Фуртуна лживость – семейная черта, они в этом очень хороши. – Фадиме не упустила момента уколоть мужа и его брата. Исо и Оруч синхронно виновато склонили головы. Элиф сделала глубокий вдох и продолжила: -Фадиме… когда Исо сказал мне, что Фатиха скоро переведут… я сначала подумала, что это шанс увидеть его, может быть, поговорить. Но потом… потом я подумала «А зачем?». Я до сих пор не могу поверить, что это тот человек, за которого я вышла замуж. Тот, кто говорил о любви, о будущем… Оказалось, что я вообще не знала его. Я жила с чудовищем, Фадиме. И самое страшное, что я помогала ему, сама того не зная. Рассказывала ему о вас, о вашей истории… Я чувствовала себя такой глупой, такой наивной. Слезы снова потекли по ее щекам. Фадиме, несмотря на собственную боль, чувствовала глубокое сострадание к подруге. Она взяла Элиф за руку, сжимая ее в знак поддержки. -Ты не виновата, Элиф. Ты была обманута. Фадиме, немного успокоившись, решила сменить тему. -Элиф, а ты… ты виделась с нашей свекровью? – чертики заплясали в глазах Кочари - И планируешь ли ты с ней встретиться? Элиф вытерла слезы тыльной стороной ладони и покачала головой. -Фадиме, после всего, что ты мне рассказывала о Зарифе... о том, какая она "чудесная" женщина... честно говоря, у меня как-то не особо появилось желание с ней знакомиться, – произнесла она, и в ее голосе прозвучала нотка горькой иронии. – Тем более, я все равно развожусь с ее сыночком. Кто знает, чего доброго, она еще обвинит меня в том, что я, видите ли, не досмотрела за ее драгоценным чадом и позволила ему творить такой ужас. Мне и так хватает проблем, чтобы еще и с ней разбираться. При этих словах на лицах Фадиме и Элиф появились улыбки, которые постепенно переросли в тихий, но искренний смех. Они обе понимали, насколько правдивы слова Элиф. Оруч и Исо, прекрасно зная свою мать и ее склонность находить виноватых во всём, кроме себя и иногда своих детей, лишь усмехнулись. -Да уж, Зарифе бы точно нашла, кого обвинить, – согласилась Фадиме, все еще посмеиваясь. – Тебя – в том, что ты не досмотрела за её сыночком, меня – в том, что я забеременела от другого её сыночка и беременная расхаживала по улицам и полетела в командировку, а не сидела дома, заперевшись в четырех стенах. -Именно! – подхватила Элиф, и ее смех стал чуть громче. Когда девушки перестали смеяться, Адиль, чье лицо все еще светилось искренней радостью от возвращения подруги сестры, обратился к Элиф: -Элиф, дорогая, ты, конечно, можешь жить где угодно, но мы будем очень рады, если ты останешься у нас. Здесь, в нашем доме, ты всегда будешь чувствовать себя как дома. Элиф благодарно улыбнулась, но покачала головой: -Брат Адиль, это очень мило с твоей стороны, правда. Но я думаю, мне будет лучше пожить у моих родственников в Сюрмене. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, разобраться со всем. К тому же, они меня давно не видели, и я тоже по ним скучаю. Фадиме понимающе кивнула. Она знала, как важна для Элиф поддержка семьи, особенно в такой непростой период. -Я понимаю, – сказала Фадиме. – Но знай, что двери нашего дома всегда открыты для тебя. Если тебе что-то понадобится, любая помощь, просто скажи. Элиф снова сжала руку Фадиме. -Спасибо, Фадош. Ты лучшая. Адиль, видя, что Элиф твердо решила, не стал настаивать. Вместо этого он предложил другую помощь, которая, как он надеялся, будет более своевременной. -Элиф, я понимаю, что развод – это непростой процесс. Если тебе нужна будет помощь с документами, с юристами, или просто кто-то, кто поможет разобраться во всех этих бумажках, я готов помочь. У нас есть пара хороших адвокатов. Глаза Элиф загорелись надеждой. Она с облегчением вздохнула. -Брат Адиль, это было бы просто замечательно! Я даже не знаю, с чего начать. Твоя помощь была бы неоценима. -Не за что, Элиф, – улыбнулся Адиль. – И я очень рад, что ты снова с нами. Фадиме, все еще улыбаясь, обернулась на звук открывающейся двери. Гезеп вошел, как обычно, с шумом, бросая на ходу: -Фадиме, Адиль, вы не поверите, какая погода в горах! Там осень наступила не только по календарю… – Он остановился на полуслове, его взгляд упал на Элиф, сидевшую рядом с Фадиме. Глаза Гезепа расширились, а лицо приобрело какой-то странный, ошарашенный вид. – Элиф? – выдохнул он, его голос был едва слышен. Элиф повернула голову к Гезепу. На ее губах появилась легкая, загадочная улыбка, а в глазах зажегся озорной огонек. Она медленно моргнула, словно оценивая его реакцию, и произнесла его имя с легким, игривым оттенком: -Гезеп… Это простое слово, произнесенное таким тоном, словно ударило Гезепа под дых. Он застыл на месте, его рот приоткрылся, но не издавал ни звука. Казалось, он забыл, как дышать. Его взгляд метался между Элиф и Фадиме, словно он пытался понять, что происходит. -Я… я забыл плиту выключить! – пробормотал он, его голос звучал как-то сдавленно и неуверенно. Не дожидаясь ответа, он развернулся и почти выбежал из дома, оставив за собой лишь легкий шорох его шагов. Как только дверь за ним захлопнулась, гостиная наполнилась звуками смеха. Исо и Оруч хоть и не совсем понимал причину такого бурного веселья, тоже улыбался, таким взрывающегося и бесстрашного Гезепа они еще не видели. -Ох, Гезеп! – выдохнула Фадиме, вытирая слезы от смеха. – Он все так же боится тебя. -Что это с братом Гезепом? – спросил Исо, обращаясь к Фадиме, его лицо все еще светилось весельем. – Никогда не видел его таким… сбитым с толку. Фадиме, все еще посмеиваясь, покачала головой. -Ох, Исо, это целая история. Обратимся к первоисточнику. – Она посмотрела на подругу, - Элиф, расскажи им. Элиф, чьи глаза все еще блестели от смеха, повернулась к Исо и Оручу. -Ну, когда мы с Фадиме учились в девятом классе, я, как это часто бывает в таком возрасте, влюбилась в старшего брата моей лучшей подруги. В Гезепа. Она сделала паузу, наслаждаясь их удивленными взглядами. -Я, конечно, не сидела сложа руки. Начала строить ему глазки, флиртовать, как могла. Пыталась привлечь его внимание. Адиль, который до этого молча наблюдал за происходящим с улыбкой, подхватил рассказ. -Гезеп был в шоке от такого внимания пятнадцатилетней школьницы. А Элиф была очень настойчива. -Настолько настойчива, – добавила Элиф, – что Гезеп не нашел ничего лучше, кроме как сбегать каждый раз, когда я появлялась у них дома. Он просто исчезал. -И вот, – продолжил Адиль, – похоже, старые рефлексы сработали. Он увидел тебя, Элиф, и его мозг просто отключился. Он вспомнил те времена, когда ты была для него источником паники. Исо и Оруч переглянулись, а затем оба рассмеялись. Теперь им было понятно, почему Гезеп так странно отреагировал. -Значит, ты была его личным кошмаром? – спросил Исо, все еще улыбаясь. -Можно и так сказать, – ответила Элиф, ее улыбка стала шире. – Я была очень увлечена им. -Зато теперь он очень увлечен Фериде – ухмыльнулся Адиль, - ходит вокруг нее кругами, все ждет, когда госпожа бывший прокурор согласится пойти с ним на свидание. Фадиме повернулась к Адилю, ее брови взметнулись в лукавом вопросе: -Сколько уже? – голос ее прозвучал тихо, но в вечерней тишине гостиной каждое слово било, как колокол. – Сколько дней наш храбрый воин топчет землю вокруг бывшего прокурора? Адиль усмехнулся, глаза его сощурились с хитринкой. -Четыре месяца, Фадиме. Ровно четыре месяца и три дня, если быть точным. И знаешь, кто в этом виноват? Эсме. Госпожа Эсме решила, что нужно побить её рекорд. Я за Эсме три месяца бегал, а она приказала Фериде держать оборону хотя бы до пяти. Она решила поиздеваться над старым другом. -И та слушается невестку? – удивление сквозило в голосе младшей Кочари. -С упоением. Они постоянно шушукаются. Но наш кузен упрямый баран – не сдается. Тишина упала в комнату, мягкая, как осенний лист. Фадиме склонила голову, улыбнулась уголками губ – и в этой улыбке не было прежнего огня, только грусть, теплая и терпкая, как чай с горькой травой. -Как это… мило, - выдохнула она, почти самой себе. – Мужчина, который добивается. Ждет, надеется… - Взгляд ее уплыл куда-то в темноту за окном, где горы укутывались в синюю дымку. – Вот бы узнать, что это такое. Как оно – быть той, ради кого сходят с ума. От таких слов Исо просто обалдел: рот у него открылся, глаза округлились. Он запнулся, пытаясь подобрать слова: -Дорогая жена, - Исо помахал перед ней рукой, обращая её внимание на себя. – Если ты вдруг забыла, то напоминаю, я ходил вокруг тебя кругами десять лет. Десять лет, Фадиме Кочари! Я ждал, смотрел, ловил каждый твой взгляд, ругался с тобой, надеялся, что ты увидишь во мне не кровного врага, а мужчину, который… который дышит тобой! Твой рекорд точно никто не побьет! Элиф тут же встрепенулась, подалась вперёд и подхватила, словно адвокат, который ждал своего часа: -Фадош, я сама всё это видела! Сколько раз я тебе говорила? Он мимо тебя не мог пройти спокойно, а ты мне все говорила, что я пересмотрела сериалов. Ты просто ослепла на это, девочка моя! Фадиме всплеснула руками, картинно закатив глаза, но улыбка уже предательски поднимала уголки губ. -Элиф, клянусь Аллахом, ты не моя подруга, ты адвокат моего мужа. Ты вообще чья подруга? Моя или его? Элиф откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. -Фадиме Кочари, - произнесла она с расстановкой, словно зачитывала приговор. – Я твоя подруга. Лучшая. Самая верная. Но я ещё и человек, который пять лет – слышишь? ПЯТЬ – наблюдал, как этот несчастный блондин – она кивнула на Исо, который с довольной улыбкой смотрел на Фадиме, - тоскливым и влюбленным взглядом смотрел на тебя. Ты просто отказывалась это видеть! Не думаю, что следующие пять лет, которые я пропустила, что-то изменили. Вы явно так же ругались и Исо периодически смотрел на тебя, то как кот из Шрека, то как кот на печень. Фадиме вздохнула. -Фуртуна… – прошептала она. – Для меня Фуртуна всегда означал одно – враг. С самого первого дня Исо в лицее мы постоянно сталкивались и спорили до хрипоты. Она повернулась к мужу, и в ее глазах промелькнула искорка воспоминаний. -Ты был таким… дерзким. Язвительным. Всегда находил, как меня задеть. Но… в то же время, – она запнулась, подбирая слова, – ты был заботливым. Внимательным. Я помню, как ты защищал меня всегда, как менял мне ночью под дождем колесо, как ловил меня, когда я падала, как незаметно поддерживал, когда я нервничала… Исо смотрел на нее, его сердце трепетало от каждого ее слова. В его глазах плескалась не просто любовь, а благоговейная нежность, какая бывает у человека, который сжимает в ладонях хрупкое чудо и боится дышать, чтобы не разбить его. Адиль, который до этого момента с интересом наблюдал за происходящим вдруг замер. Его ухмылка медленно сползла с лица, сменившись выражением полного недоумения. Он смотрел на Фадиме, потом на Исо, потом снова на Фадиме, словно пытаясь собрать воедино пазл, который вдруг оказался совершенно незнакомым. -Десять лет – пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо другому. Его брови взлетели вверх, почти сливаясь с линией волос. – Десять лет вы… вы вот так вот? Он оглядел гостиную, словно впервые видя ее. Все эти годы, когда он был занят своими делами, своими интригами, своей местью, а его собственная сестра, его единственная кровная родня, жила своей собственной, такой насыщенной жизнью, в которой ежедневно фигурировал их кровный враг, казалось Адиль не знал абсолютно ничего о жизни своей сестры. И по-хорошему ему бы сейчас взорваться, предъявить сестре, что она скрывала свое, так сказать общение, с врагом. Но смысл? Адиль сам виноват, да и эта парочка жената и вполне счастлива. Адиль покачал головой, его взгляд остановился на Исо. В нем уже не было прежней легкой насмешки, только растущее уважение. Он видел, как Исо смотрит на Фадиме – с той самой нежностью, с которой он сам, Адиль, смотрит на Эсме. Он видел, как Исо, этот "несчастный блондин", как его назвала Элиф, был готов на все ради его сестры. Он посмотрел на Фадиме, которая все еще смотрела на Исо с той же теплой, терпкой грустью, но теперь в ее глазах мелькали искорки воспоминаний, которые Адиль никогда раньше не видел. Он понял, что его сестра, его упрямая, горная коза, нашла не просто мужа. Она нашла человека, который видел ее насквозь, который любил ее такой, какая она есть, и который был готов ждать ее столько, сколько потребуется. -Ты… ты хороший мужчина, Исо. Ты действительно хороший мужчина. – В его словах не было ни тени сарказма. Только искреннее признание. Он видел, что его сестра в надежных руках. Что этот мелкий Фуртуна оказался не просто влюбленным балбесом, а настоящим защитником, опорой. И это успокаивало его, как ничто другое. **** Повторное собрание акционеров чайной фабрики случилось внезапно. Адиль просто сделал рассылку о времени сбора, не вдаваясь в подробности. Все собрались на фирме, в ожидании Кочари. Даже Исо, который стал близок с Адилем, лишь пожимал плечами в ответ на вопросительный взгляд Фадиме. Он знал, что его шурин любит держать всех в напряжении, но на этот раз даже ему было не до конца ясно, что задумал Адиль. Зарифе Фуртуна, с бледным, но решительным лицом, сидела на своем обычном месте, но теперь в ее глазах читалась не только усталость, но и какая-то новая, холодная сталь. Она уже подписала акт передачи своей доли акций Исо и это было для нее как ампутация. Но она знала, что это только начало. Похищение Фадиме лишь отсрочило неизбежное. Ширин Фуртуна, как всегда, старалась сохранять спокойствие, но ее руки нервно теребили ручку трости. Она чувствовала, что сегодняшний день будет не менее напряженным, чем день предыдущего собрания. Оруч, сидящий в кресле главы компании казался совершенно равнодушным, он уже привык к внезапным решениям Кочари и просто ждал, что же случится сегодня. Он сидел, откинувшись на спинку кресла и лишь изредка бросал взгляды на Исо. Кочари явились ровно к назначенному времени. Адиль, как всегда, шел впереди, а следом за ним шли Эсме с Элени. Господин Расим, адвокат, держал в руках увесистую папку. Гезеп, как всегда, замыкал процессию, его лицо было непроницаемым. -Все те же лица и все там же…только моя сестренка к нам присоединилась, – начал Адиль, его голос звучал спокойно. – В прошлый раз дело дошло только до Зарифе и то, только самая первая часть. Ширин, - Адиль посмотрел на самого старшего представителя семьи Фуртуна, - ты распоряжаешься акциями Шерифа, ты их перепишешь на Эсме. Ширин покорно кивнула и адвокат передал ей бумаги для подписи. Адиль продолжил, его голос стал чуть более резким, но все еще контролируемым. -Дальше… Хиджран хоть здесь и нет, но она уже начала нести расплату. Зарифе вздрогнула, ее лицо исказилось от ужаса. -Что ты сделал с моей кузиной? Ты не имеешь права! -Я поместил ее в психиатрическую лечебницу. У нее явные проблемы с головой. Она двадцать лет назад собственноручно продала нашу дочь с Эсме грекам, а потом вдруг начала считать ее своей дочерью. Это глубокое расстройство личности, которое требует профессиональной помощи - спокойно ответил Адиль. Фадиме в недоумении уставилась на брата, словно спрашивая: «Ты где таких слов понабрался, горный медведь?». Адиль, увидев взгляд сестры, кивнул на Элени: «Твоя племянница все доходчиво объяснила». -Она не заслужила такого! Ты не можешь так с ней поступить! – взорвалась Зарифе. В этот момент Эсме, которая до этого молча наблюдала за происходящим, наклонилась к Зарифе. Ее глаза горели холодным огнем, а голос был тихим, но пронзительным, как лезвие. -А мы, Зарифе? – прошипела Эсме, ее взгляд был направлен прямо в глаза Зарифе. – Адиль, Элени и я, чем мы заслужили быть разлученными на двадцать лет? Что мы такого сделали, что нас разлучили, а нашу дочь продали, сообщив мне, что она умерла? Эсме откинулась назад, ее дыхание стало прерывистым. -Ты говоришь, что Хиджран не заслужила. А я спрашиваю тебя, Зарифе, заслужили ли мы двадцать лет боли, отчаяния и лжи? Заслужила ли Элени вырасти вдалеке от родины, не зная правды о своем происхождении? Ты говоришь о справедливости? Где была справедливость для нас все эти годы? Зарифе отшатнулась, пораженная словами Эсме. Она никогда не видела такой ярости в глазах своей бывшей невестки. Слова Эсме были как удар под дых, напоминая ей о той роли, которую она сыграла в этой трагедии. Адиль, видя, что Эсме достигла своей цели, продолжил. -Хиджран получила то, что заслужила. А теперь, Зарифе, пришло время для окончательного урегулирования вопросов. Ты отдала свою долю Исо. Ширин отдала долю Шерифа Эсме. Теперь финальная часть расплаты. Он сделал паузу, обводя взглядом всех присутствующих. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. -Я хочу, чтобы вы все знали, – произнес Адиль, его голос стал еще более твердым, – что семья Кочари не забывает. И мы не прощаем. Те, кто причинил нам боль, кто украл у нас годы счастья, кто пытался разрушить нашу семью, должны ответить за свои поступки. И сегодня, мы начинаем этот ответ. Адиль снова повернулся к Зарифе, его взгляд был острым и пронзительным. -Зарифе Фуртуна, твоя жадность, твоя трусость – все это способствовало нашей боли. Поэтому, твоим последним наказанием будет не только потеря фабрики. Ты будешь жить с осознанием того, что твоя семья, твои дети, будут нести на себе тень этого предательства. Все смотрели на Адиля, никто не понимал, что последует дальше. -А теперь, – продолжил Адиль, его голос стал еще более ледяным, – пришло время для Гезепа. Лицо Гезепа оставалось непроницаемым. Он подошел к столу и положил перед Оручем папку, которую забрал у адвоката. -Оруч Фуртуна, – произнес Гезеп, его голос был низким и рокочущим, – за свои действия, семья Фуртуна будет нести ответственность. Это не просто финансовые потери. Это потеря всего. Он открыл папку и начал зачитывать. Это были документы, касающиеся конфискации всех активов семьи Фуртуна, не связанных с чайной фабрикой. Недвижимость, счета, бизнес, все, что принадлежало им, теперь переходило в руки семьи Кочари. Ширин Фуртуна закрыла глаза, ее плечи поникли. Она знала, что это конец. Конец их власти, конец их богатства. В переговорной повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием Зарифе. Ее лицо, и без того бледное, приобрело пепельный оттенок. Слова Адиля, словно ледяные иглы, впивались в ее сознание, разрушая остатки самообладания. -Что… что это значит? – прошептала она, ее голос дрожал от неверия и ужаса. – Семейные активы? Наша гордость? Наша история? Адиль, не отводя взгляда, кивнул. -Именно. То, что вы так тщательно строили, то, что считали своей неприкосновенной собственностью, теперь будет служить восстановлению справедливости. Он сделал паузу, давая своим словам осесть в сознании присутствующих. -Исо, Оруч, – обратился он к братьям, чьи лица выражали смесь шока и непонимания. – В этой папке – документы на семейные активы Фуртуна. То, что принадлежит лично вам, остается за вами. – Его взгляд опять вернулся к Зарифе и Ширин. – Активы Фуртуна теперь будут переписаны. Часть – на Элени, мою дочь, чью жизнь вы пытались разрушить. Часть – на Эсме, мою жену, чью жизнь вы отравили. И часть – на Фадиме, мою сестру, которую вы дважды похищали, дважды покушались на ее жизнь и дошло уже дело до жизни моего еще неродившегося племянника. Оруч, до этого сохранявший внешнее спокойствие, вздрогнул. Он посмотрел на Адиля, затем на Исо, пытаясь осмыслить услышанное. Исо же, хоть и был потрясен, но уже начал понимать, что империи Фуртуна пришел полный крах. Он чувствовал, как Фадиме сжимает его руку, и это придавало ему сил. Зарифе, наконец, обрела дар речи, ее голос теперь звучал как скрежет металла. -Ты не имеешь права! Это наше! Это принадлежит семье Фуртуна! Ты не можешь просто так отобрать у нас все! Адиль усмехнулся, но в его глазах не было веселья. -Я имею право. И я это делаю. Вы украли у меня дочь, вы украли у моей семьи годы счастья. Вы думали, что сможете уйти безнаказанными? Что ваши грязные игры останутся без последствий? – Его голос стал еще более ледяным. – И чтобы вы окончательно поняли, что такое потеря, завтра утром Зарифе и Ширин, вы должны покинуть семейный особняк Фуртуна. Вы переезжаете на окраину Араклы. Начинайте новую жизнь, где вам придется довольствоваться малым. Где вам придется жить с осознанием того, что вы потеряли все, что имели. Он обвел взглядом Зарифе и Ширин, его взгляд остановился на Зарифе. -И если бы я мог, я бы и парней у вас забрал, – добавил он, глядя на Зарифе. – Такая женщина, как ты, Зарифе Фуртуна, недостойна таких сыновей, как Исо и Оруч. Они заслуживают лучшего, чем быть связанными с твоим именем, твоими поступками и расплачиваться за то, что вы натворили. В переговорной снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена не только шоком, но и предчувствием грядущих перемен. Оруч смотрел на папку с документами, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась буря эмоций. Исо же, чувствуя тепло руки Фадиме, знал, что даже в этом хаосе он не одинок. Зарифе, словно пораженная молнией, застыла на месте. Слова Адиля о том, что она недостойна своих сыновей, ударили сильнее, чем любая финансовая потеря. Она посмотрела на Исо, затем на Оруча, и в ее глазах мелькнула тень отчаяния. Она всегда считала, что ее сыновья – ее продолжение, ее наследие. А теперь ей говорили, что она их опозорила. -Ты… ты не можешь так говорить! – прохрипела она, но голос ее был слаб и лишен прежней силы. Адиль лишь пожал плечами. -Я говорю то, что думаю. И то, что вы заслужили. Твои сыновья – сильные люди. Они смогут справиться. А вам придется учиться жить с последствиями своих решений. Он повернулся к Оручу. -Оруч, подписывай. Это не обсуждается. Это не наказание для тебя и Исо, вы свое уже получили. Это восстановление баланса. Оруч, наконец, взял себя в руки. Он посмотрел на папку, затем на Адиля, и в его глазах появилась решимость. Он знал, что сопротивление бесполезно, и что Адиль не отступит. Он взял ручку и, не глядя на документы, начал их подписывать. Исо, наблюдая за братом, почувствовал, как его собственная решимость крепнет. Он знал, что это конец одной эпохи и начало другой. Он посмотрел на Фадиме, и она слегка улыбнулась ему, ее глаза сияли поддержкой. -А теперь, – продолжил Адиль, его голос снова стал ровным, – мы переходим к следующему пункту. Хидражн получила свое. Зарифе и Ширин, вы покидаете особняк завтра. Все, что касается ваших личных вещей, будет доставлено вам в Араклы. Не пытайтесь ничего спрятать. Гезеп проследит. Зарифе, словно потеряв последнюю надежду, опустила голову. Ширин, с бледным лицом, смотрела на Адиля с выражением глубокой печали. Оруч, подписав документы, почувствовал облегчение, смешанное с горечью. Адиль сделал паузу, обводя взглядом всех присутствующих. -Семья Кочари не забывает. И мы не прощаем. Но мы также умеем восстанавливать. И сегодня мы начали этот процесс. Чайная фабрика "Фуртуна" будет восстановлена. И она будет процветать. Под руководством Исо. Адиль посмотрел на Исо, и в его глазах читалось не только удовлетворение, но и некое подобие гордости. -Ты как никто другой достоин этого и я знаю, что а твоих руках эта фабрика возродится. Теперь ты будешь строить будущее. Оручу я помогу вернуть лицензию врача и он будет заниматься тем, к чему у него лежит сердце и душа. Оруч, услышав слова Адиля о возвращении его врачебной лицензии, почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз. Он всегда любил медицину, любил помогать людям. Теперь он мог вернуться к тому, что действительно любил. Он мог снова стать врачом, помогать людям, исцелять. Это было не просто возвращение к профессии, это было возвращение к самому себе. Он посмотрел на Исо, и в его глазах читалось искреннее счастье. Он знал, что Исо будет тяжело, но он также знал, что его брат справится. Исо был сильным, гораздо сильнее, чем кто-либо думал. -Спасибо, Адиль, – тихо сказал Оруч, его голос дрожал от эмоций. – Спасибо за все. Адиль кивнул, его взгляд смягчился. Он видел искренность в глазах Оруча, видел, как тот освободился от оков. -Ты заслужил это, Оруч, – ответил Адиль. – А теперь, Исо… – он повернулся к зятю, – тебе предстоит большая работа. Но я верю в тебя. И я знаю, что ты сделаешь эту чайную фабрику великой. Исо глубоко вздохнул. Он все еще чувствовал смешанные эмоции, но теперь к ним добавилось решимость. -Спасибо за доверие, брат, я сделаю все, что в моих силах, – сказал Исо, его голос звучал твердо. – Я не подведу.