Глава 4, часть I

      Четвёртый учебный год ещё даже не успел начаться, а происходящее уже приводило Гермиону в настоящий ужас. Всё началось так внезапно, что она не сразу смогла понять, что именно происходит. Сначала в ночном небе вспыхнула зловещая Тёмная метка, и её холодное свечение на мгновение озарило лагерь, заставив сердце Гермионы болезненно сжаться. Она смотрела на неё, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, как по спине медленно пробегает холод.       Где-то вдалеке начали раздаваться глухие взрывы, за которыми почти сразу последовали крики. Сначала это были отдельные голоса, но с каждой секундой их становилось всё больше, пока лагерь не погрузился в настоящий хаос. Люди выбегали из палаток, кто-то кричал, а другие уже бежали прочь, даже не оглядываясь.       Гермиона чувствовала, как тревога постепенно перерастает в настоящую панику. Всё вокруг происходило слишком быстро, и она едва успевала следить за происходящим.       — Что происходит? — спросила она, но её голос утонул в общем шуме.       Она услышала, как рядом кто-то произнёс слово «Пожиратели», и от этого по коже побежали мурашки. Вдалеке снова прогремел взрыв, и над верхушками деревьев вспыхнуло яркое оранжевое зарево.       А в следующую секунду они уже рванули из палатки вместе с Гарри и Роном.       Снаружи всё выглядело ещё хуже, чем изнутри.       Люди метались между палатками, проскальзывали заклинания, а над лагерем продолжала висеть жуткая Тёмная метка, зловеще освещая происходящее внизу.       Гермиона остановилась на мгновение, пытаясь осмыслить увиденное, но в груди нарастало тяжёлое ощущение, что происходящее только начинается.       Она не успела толком опомниться и даже не заметила, в какой момент потеряла из виду Гарри и Рона. Вокруг царила такая суматоха, что ориентироваться становилось всё труднее. Где-то совсем рядом снова раздался глухой взрыв, от которого у Гермионы на мгновение зазвенело в ушах.       Она тоже побежала, почти не разбирая дороги и лишь стараясь держаться подальше от толпы, которая в панике неслась между палатками. В слабом свете костров и вспыхивающих заклинаний земля под ногами казалась неровной, и в какой-то момент Гермиона зацепилась носком ботинка за выступающий корень дерева. Она не успела удержать равновесие. Ноги подкосились, и Гермиона резко упала на землю, больно ударившись коленями и ладонями о холодную утоптанную траву.       Удар оказался неожиданно сильным, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Мир вокруг будто качнулся, а шум лагеря на секунду превратился в глухой гул.       Пытаясь подняться на ноги, Гермиона вдруг услышала рядом чей-то голос, в котором звучали раздражение и явное нетерпение.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? Убирайся отсюда!       Гермиона резко подняла голову.       Перед ней стоял Драко Малфой.       Он выглядел напряжённо, и хотя его лицо выражало злость, она явно видела в нём какую-то еще эмоцию.       Он подошёл ближе, быстро оглянулся по сторонам, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних глаз, после чего он неожиданно резко схватил её за руку и одним быстрым движением потянул вверх, помогая подняться на ноги. Его хватка была сильной, но короткой — как только Гермиона оказалась на ногах, он тут же отпустил её и отступил на шаг.       — Ты цела? — Малфой внимательно посмотрел на неё.       Гермиона всё ещё находилась в таком шоке от происходящего, что смогла вымолвить лишь одно короткое слово:       — Да.       Но в этот момент позади раздался знакомый голос Рона.       — Отойди от неё, Малфой!       Выражение лица Драко мгновенно изменилось. Его взгляд стал холодным и надменным, потеряв ту эмоцию, которую Гермиона так и не поняла.       — Не лучше ли именно вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если её заметят, верно?       Он кивнул в сторону Гермионы, и в ту же секунду со стороны поля раздался грохот, такой громкий, словно где-то неподалёку взорвалась бомба. Яркая зелёная вспышка вновь озарила деревья вокруг, и их тени резко дёрнулись на земле.       Гермиона вздрогнула, невольно обернувшись в сторону шума, но тут же вернула своё внимание Драко.       — И что это должно значить?       — Грейнджер, они ищут магглов, — ответил Малфой. — Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землёй? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся.       В его голосе звучала привычная насмешка, но Гермиона не могла избавиться от странного ощущения, что она чего-то не понимает.       — Гермиона — настоящая волшебница! — огрызнулся Гарри.       — Думай что хочешь, Поттер, — злобно улыбнулся Малфой. — Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайтесь стоять, где стоите.       Где-то совсем рядом снова раздались крики, и ещё одна вспышка зелёного света прорезала темноту лагеря, отбрасывая длинные тени на землю. Теперь уже было ясно, что опасность стремительно приближается.       — Пойдём! — Гарри потянул Гермиону за предплечье, уводя её в противоположную сторону от Малфоя.       Она почти автоматически последовала за ним, стараясь не споткнуться снова среди верёвок палаток и каких-то веток. Шум лагеря постепенно смещался куда-то в сторону, но напряжение не отпускало её ни на секунду.       Через несколько мгновений Гермиона всё же обернулась. Она увидела, что Драко всё ещё стоит на том же месте и смотрит им вслед. Его фигура была неподвижной, а лицо на миг вновь утратило высокомерное выражение.       И именно тогда она заметила это снова. Ту самую эмоцию, которая уже мелькала несколько минут назад, и которую она никак не могла объяснить.       Мерлин. Это выглядело так, будто он беспокоится.       Даже спустя несколько ночей Гермиона никак не могла выбросить эту сцену из головы.       Неужели он действительно переживал за меня?       Эта мысль казалась настолько странной и нелепой, что Гермиона снова и снова пыталась её отогнать, убеждая себя, что ей просто показалось. Малфой был последним человеком, от которого она могла ожидать чего-то подобного.       И всё же воспоминание упорно возвращалось.       Однако вскоре эту сцену в её мыслях вытесняла другая — куда более тяжёлая и неприятная, от которой у Гермионы болезненно сжималось сердце.       Все произошедшее стояло перед её глазами так ясно, словно это случилось всего минуту назад.       Стоило Гермионе закрыть глаза, как она снова оказывалась в холле и видела профессора Грюма, который стоял с поднятой волшебной палочкой, направленной прямо на Малфоя. В следующий момент по взмаху палочки на месте, где только что стоял Драко, появился белый хорёк, дрожащий на холодном каменном полу.       В холле наступила гробовая тишина. У Гермионы расширились глаза от ужаса.       Крэбб инстинктивно потянулся к хорьку, но Грозный Глаз опередил его: одним резким движением палочки он заставил несчастное животное взмыть в воздух, после чего оно с громким шлепком ударилось о пол, подскочило вверх и снова беспомощно повисло в воздухе.       Гермиону сковало отвратительное чувство, от которого внутри всё неприятно сжалось. Она понимала, что Малфой часто ведёт себя мерзко и говорит ужасные вещи, однако происходящее всё равно казалось ей неправильным и слишком жестоким. Смотреть на это было почти невыносимо. Гермиона уже потянулась к своей волшебной палочке, почти не задумываясь о том, что собирается сделать, когда вдруг услышала резкий голос профессора МакГонагалл.       Хвала Мерлину — иначе она, вероятно, действительно натворила бы какую-нибудь глупость.       Даже после того, как всё закончилось, перед глазами Гермионы всё ещё стоял Драко. Она снова и снова вспоминала тот момент, когда он поднялся на ноги и на секунду посмотрел прямо на неё.       Его серые глаза встретились с её взглядом.       Гермиона не увидела в них привычной самоуверенности, той холодной насмешки, к которой она давно привыкла. На этот раз во взгляде Малфоя было совсем другое.       Там слишком ясно читались боль и стыд.       Гермиона зажмурилась.       — Гермиона, ты в порядке? — обеспокоенный голос Гарри прозвучал сбоку.       Она перевела взгляд на него. В своих мыслях она совсем потерялась.       — Да, Гарри, — она слабо улыбнулась. – Учебный год только начался, а мой мозг уже кипит. Пойду схожу к мадам Помфри, возьму какое-нибудь средство от головной боли.       Она поднялась с пола, на котором сидела перед камином. Они часто делали на этом месте домашнее задание. Гермиона собрала учебники в сумку и, оставив её на диване, направилась в сторону выхода из гостиной. Ей хотелось проветрить голову, и лучше всего это получалось на астрономической башне.       Гермиона поднялась по узкой винтовой лестнице, ступая медленно, слушая, как её шаги гулко отдаются от каменных стен. Когда она вышла на площадку башни, вокруг оказалось совершенно пусто. Ни одного ученика, ни одного голоса. Как раз то, что так требовалось Гермионе.       Она подошла к каменным перилам и подняла взгляд вверх.       Небо было удивительно ясным. Тысячи звёзд рассыпались по темному бархату, словно крошечные огни, и мягко мерцали над башнями Хогвартса. Она медленно вдохнула теплый осенний воздух, позволяя себе наконец немного расслабиться.       Гермиона облокотилась на прохладный камень и продолжила смотреть на небо, стараясь сосредоточиться на знакомых созвездиях, которые они изучали на астрономии. На мгновение ей даже показалось, что голова действительно начинает проясняться.       Когда Гермиона услышала шаги позади себя, она каким-то странным образом уже знала, кого увидит, если обернётся. Поэтому она даже не стала поворачивать голову и продолжила смотреть на звёзды, полностью поглощённая ночным небом.       Через несколько секунд шаги остановились совсем рядом. Человек встал у перил, на небольшом расстоянии от неё, будто намеренно сохраняя дистанцию. Гермиона всё равно не отвела взгляда от неба, делая вид, что её полностью занимают созвездия, медленно поднимающиеся над башнями Хогвартса.       Несколько мгновений между ними висела тихая, почти напряжённая пауза.       — Когда следующий раз? — первой нарушила тишину Гермиона и наконец перевела взгляд на Малфоя.       — Когда что? — он нахмурился.       Гермиона снова отвернулась, возвращая взгляд к звёздам.       — Когда мы встретимся для нормального разговора в следующий раз? Очевидно, за три года — это уже закономерность. Два нормальных разговора в год.       — Ты считала наши встречи? — уголок его губ дрогнул.       — Я предпочитаю точность во всём, — ответила Гермиона.       Она почувствовала, как её щёки начинают предательски краснеть, и в этот момент искренне надеялась, что в тусклом свете это будет не так заметно.       — Тогда ты допускаешь ошибку. В прошлом году встреча была лишь одна. Думаю, для равновесия мы должны добавить её в этом году.       — Может быть, — Гермиона слабо улыбнулась.       Они снова замолчали.       Гермиона неожиданно поймала себя на том, что наслаждается этой тишиной. Когда в эти редкие моменты они оставались наедине, между ними не было ни привычных насмешек, ни резких слов, ни напряжения, которое обычно сопровождало их стычки в коридорах.       Они не были близки и, если говорить честно, почти ничего не знали друг о друге.       И всё же, как ни стыдно было это признавать даже самой себе, Гермиона знала о нём куда больше мелочей, чем следовало бы. Она знала, что он предпочитает на завтрак среди разнообразия вкусностей Хогвартса, какой чай обычно наливает себе за слизеринским столом, и даже то, что когда начинает скучать на уроках, то перекатывает между пальцами галлеон, словно это помогает ему сосредоточиться или просто занять руки.       Это были лишь мелочи. Ей хотелось знать о нем гораздо больше и гораздо глубже, чем то, любит ли он есть на завтрак овсянку. Но было кое-что еще, о чем хотела узнать Гермиона.       Несколько мгновений она колебалась, не зная, стоит ли задавать вопрос, который уже несколько недель не давал ей покоя.       — Почему ты тогда вообще подошел ко мне?       Малфой нахмурился, будто не сразу понял, о чём именно она говорит.       — Когда?       — На чемпионате, — Гермиона повернула голову и посмотрела на него. — Ты сказал, чтобы мы убирались, потому что мне не понравится, если меня заметят.       Несколько секунд он ничего не отвечал, лишь слегка постукивал пальцами по каменным перилам башни.       — Потому что тебе бы действительно не понравилось, — наконец произнёс он.       Гермиона нахмурилась. Он усмехнулся и продолжил:       — Когда по лагерю ходят волшебники в масках и развлекаются особыми зелёными вспышками, особой сообразительности не требуется, чтобы понять, что происходит что-то очень плохое и оттуда лучше уходить.       Гермиона некоторое время молчала, обдумывая его слова.       — Но ты сказал это так, будто был уверен, что они заметят именно меня.       Малфой перевёл на неё взгляд.       — Какая тебе разница? — продолжила Гермиона.       Он чуть приподнял бровь.       — Мы проучились вместе три года. Я не хотел бы видеть твоё мёртвое тело.       Он отвёл взгляд к тёмному горизонту.       Но Гермиона ничего не ответила. Она лишь продолжала смотреть на него, будто ожидая, что он скажет что-то ещё.       — Там было опасно, — наконец добавил он тише.       Гермиона почувствовала, как внутри снова появляется то странное, тёплое и одновременно тревожное чувство, которое она никак не могла назвать.       — Малфой, — она слегка улыбнулась, — ещё немного, и я решу, что ты волнуешься за меня.       Драко сразу повернул голову в её сторону.       — Я такого не говорил, Грейнджер, — ответил он резче, чем звучал весь их предыдущий разговор.       Она лишь пожала плечами.       — Ладно, думаю, мне пора.       Гермиона отошла от перил и направилась к лестнице. Когда она уже почти дошла до ступеней, Драко снова заговорил:       — Так когда наша следующая встреча?       Гермиона не обернулась. Она стояла к нему спиной, и лишь слегка повернула голову вбок.       — Если захочешь со мной встретиться, приходи сюда вечером. Один.       — И как ты узнаешь, в какой вечер тут буду именно я?       — Несмотря на мою нелюбовь к Трелони и прорицанию, будем считать, что у меня очень развито шестое чувство.       А также наличие карты Мародёров у Гарри.       Драко тихо хмыкнул. Гермиона уже собиралась спуститься по лестнице, но вдруг почему-то не удержалась:       — И если будешь приводить сюда Паркинсон, то наши встречи не состоятся.       — Грейнджер, — в его голосе отчётливо послышались нотки веселья, — ещё немного, и я решу, что ты ревнуешь.       — Я такого не говорила, Малфой.       С этими словами она быстро начала спускаться по ступеням, стараясь контролировать свои губы, но они всё равно растянулись в улыбке.       Решив, что Малфой всё равно не появится в ближайшее время на астрономической башне, да и позволив себе немного раствориться в эмоциях от их последней встречи, Гермиона не спешила просить карту Мародёров у Гарри. Она знала, что её друг не станет задавать лишних вопросов, но всё равно откладывала этот разговор.       Дни шли своим чередом, а разговоры в замке всё чаще крутились вокруг гостей из других школ.       — Глазам не верю! — воскликнул Рон, едва не подпрыгнув на месте. — Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Виктор Крам!       — Рон, это всего лишь игрок в квиддич, — пожала плечами Гермиона.       — Всего лишь? — Рон уставился на неё так, будто она сказала нечто совершенно невозможное. — Ты что, Гермиона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов!       Гермиона лишь закатила глаза и подперла рукой подбородок.       Её гораздо больше интересовала возможность пообщаться с учениками из других школ по иной причине. Было любопытно узнать, какие у них учебные программы, какие предметы они изучают и насколько их методы обучения отличаются от хогвартских.       Рон тем временем всё вытягивал шею, пытаясь разглядеть, куда именно направятся дурмстрангцы.       — Идите к нам! Сюда! — отчаянно махал он рукой. — А-а… поздно.       Гермиона проследила за его взглядом и увидела, как Виктор Крам вместе со своими однокурсниками направился к столу Слизерина.       Крэбб и Гойл буквально светились от счастья, а Малфой, конечно же, не упустил случая сразу же вступить с Крамом в беседу.       Гермиона невольно задержала на нём взгляд чуть дольше, чем собиралась. Он что-то говорил Краму, слегка наклонив голову, а тот слушал его с заметным интересом.       — Гермиона, а как же «он всего лишь игрок в квиддич»? — шёпотом спросил Гарри, склонившись ближе. — Я вижу, как ты рассматриваешь Крама.       По крайней мере, теперь у неё появился вполне правдоподобный повод смотреть в сторону слизеринского стола.       Гермиона тихо хмыкнула и пожала плечами.       — Да что там рассматривать? Такой же обычный школьник, как и мы. Только старше.       — Ты всё ещё пялишься на него, — едва слышно заметил Гарри.       Гермиона демонстративно перевела взгляд с Малфоя на Гарри и закатила глаза, стараясь придать своему лицу максимально невозмутимое выражение.       — Вот Гарри, пожалуйста, не пялюсь. — она прошлась взглядом по его мантии. — И где твой значок?       К несчастью для друзей Гермионы, у нее в этом году открылось чувство вселенской справедливости, и теперь она обосновала Гражданскую Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов.       — Я... Э-э... Забыл его в комнате утром.       Она сощурилась, недобро посмотрев на Гарри, после отвернулась к тарелке и наконец взяла вилку, делая вид, что теперь её полностью занимает ужин.       Следующие несколько дней прошли как настоящее сумасшествие. Когда Кубок Огня выбрал имя Гарри, казалось, весь Хогвартс окончательно сошёл с ума. В коридорах только и говорили о Турнире, ученики перешёптывались, строили догадки и спорили, а взгляды, которые теперь постоянно бросали на Гарри, становились всё тяжелее.       Ссора Гарри с Роном лишь усугубила ситуацию и заставляла Гермиону буквально метаться между двумя огнями. Она старалась поддерживать Гарри, который выглядел всё более уставшим от постоянных разговоров и подозрений, но одновременно пыталась объяснить Рону, что его обида только делает всё хуже.       С каждым днём это становилось всё труднее переносить.       И словно этого было мало, Малфой не упускал ни одной возможности подначить Гарри на переменах и на совместных занятиях. Его язвительные замечания звучали достаточно громко, чтобы их услышали окружающие, и почти всегда собирали вокруг него небольшую компанию слизеринцев, готовых поддержать смехом любую колкость.       Но, как ни странно, за всё это время он ни разу не оскорбил её напрямую. Драко в целом делал вид, что её просто не существует. Он говорил колкости Гарри, отпускал язвительные замечания Рону, насмешливо переговаривался со слизеринцами, но будто намеренно обходил её стороной, словно Гермионы вовсе не было рядом.       Однако терпение Гарри окончательно лопнуло в тот момент, когда Малфой начал раздавать по школе значки с надписью: «Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак».       Гарри не выдержал. Подавляемый всё это время гнев наконец вырвался наружу: он резко выхватил палочку и направил её прямо на Малфоя.       — Гарри! — предупреждающе выкрикнула Гермиона, понимая, что это ничем хорошим не закончится.       Малфой, однако, выглядел совершенно невозмутимым. Он лениво вытащил свою волшебную палочку и чуть наклонил голову.       — Что ж, давай сразимся, — произнёс он холодно. — Грюма здесь нет, защитить тебя некому.       Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, напряжённо и неподвижно, а затем почти одновременно выкрикнули заклинания: — Фурункулюс! — Дантисимус!       Из кончиков палочек вырвались яркие лучи, на полдороги столкнулись и с громким треском срикошетили в разные стороны.       Луч Гарри угодил прямо в лицо Гойлу. Тот взвыл и схватился за нос, который мгновенно покрылся огромными безобразными нарывами.       Луч Малфоя ударил Гермиону. Она пискнула и прижала ладонь ко рту.       — Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросаясь к ней и отдёргивая её руку.       Картина оказалась по-настоящему ужасной. Верхние резцы Гермионы, которые и без того слегка выступали вперёд, начали расти с пугающей скоростью. Уже через несколько секунд она стала напоминать бобра, но зубы продолжали удлиняться, вытягиваясь всё ниже и ниже.       Гермиона в ужасе ощупала их пальцами, не веря происходящему, и из её груди вырвался отчаянный, почти задушенный вопль. К тому моменту, когда в происходящее вмешался профессор Снейп, её зубы уже доставали до воротника мантии.       Глаза Гермионы налились слезами.       Последнее, что она увидела перед тем, как развернуться и броситься вверх по лестнице, были широко распахнутые серые глаза Малфоя.       Когда она добежала до больничного крыла, её зубы уже выросли ниже груди. Гермиона всхлипывала, почти задыхаясь от слёз, и торопливо вытирала ладонями щёки, но слёзы всё равно продолжали литься. Стыд обжигал её так, будто горело всё тело.       — Ох, дорогая, не плачьте так. Сейчас всё исправим, — сказала мадам Помфри, мягко усаживая Гермиону на свободную койку и быстро прикрывая её ширмой.       И мадам Помфри действительно сотворила чудо. Она не только остановила действие заклинания и уменьшила зубы, но и сделала их более аккуратными, чем они были раньше. Однако это не особенно успокоило Гермиону. Она всё ещё дрожала, а остатки слёз время от времени скатывались по щекам.       — Я сейчас принесу тебе успокаивающее зелье. Выпьешь половину сейчас и половину на ночь… Дитя, ну, нечего так расстраиваться.       Целительница быстро вернулась и протянула ей небольшой флакон. Гермиона взяла его всё ещё слегка дрожащими пальцами.       — Зелье подействует уже через десять минут. Посиди пока здесь, а когда почувствуешь себя лучше, можешь вернуться на занятия.       Гермиона послушно кивнула и выпила ровно половину флакона. Мадам Помфри ещё раз внимательно осмотрела её зубы, явно довольная результатом своей работы, после чего удалилась в свой кабинет, так как пациентов больше не наблюдалось.       Спустя несколько минут Гермиона действительно начала чувствовать себя лучше. Дыхание постепенно выровнялось, руки перестали дрожать, а тяжёлое чувство паники медленно отступило.       Она уже поднялась с койки, собираясь тихо покинуть больничное крыло, когда вдруг за ширму резко влетел Малфой.       — Я не… — начал Драко, пытаясь перевести дыхание. — Грейнджер, клянусь, я не хотел, чтобы заклинание попало в тебя.       Гермиона резко подняла на него взгляд.       — Иди к соплохвосту, Малфой. То, что вы устроили с этими значками… Вам что, по семь лет?       Драко открыл рот, явно собираясь возразить, но Гермиона не дала ему такой возможности.       — Даже не хочу ничего слышать. Я опаздываю на занятия. Ты, между прочим, тоже. Она обошла его и направилась к выходу. Ей совсем не хотелось продолжать этот разговор, тем более сейчас.       Гермиона уже почти вышла из больничного крыла, когда за спиной снова прозвучал его голос. Она не обернулась, но остановилась.       — Я буду по четвергам в девять вечера на астрономической башне, — сказал Драко. — Если захочешь — приходи.       Не удостоив его ни ответом, ни взглядом, она толкнула тяжелую дверь и покинула лазарет.       Следующие несколько недель пролетели незаметно. За это время Гермиона всё-таки выпросила у Гарри карту Мародёров, объяснив это тем, что хочет иногда проверять, не бродят ли по коридорам преподаватели, когда она задерживается за книгами в библиотеке. Гарри не стал задавать лишних вопросов и просто отдал ей карту, сославшись на то, что она ему все равно пока не нужна. И уже две недели подряд по четвергам вечером она видела имя Драко Малфоя на астрономической башне. Он появлялся там ровно на двадцать минут, а затем уходил.       Во второй раз Гермиона даже порывалась подняться туда, но вовремя одёрнула себя. Она всё ещё обижалась. Хоть Драко и не направлял палочку непосредственно на неё, ей всё равно было обидно. И плевать, что прямой вины его в этом нет.       Ещё через неделю, придя на завтрак, Гермиона заметила, как вокруг внезапно стало слишком тихо. Несколько учеников обернулись в её сторону, а потом быстро отвели взгляды. Гарри и вовсе не поднял на неё глаз, а Джинни посмотрела на неё с явным недовольством.       — Что происходит? — обеспокоенно спросила Гермиона, оглядывая друзей.       Гарри с Роном всё ещё не разговаривали друг с другом, но она всё же ожидала, что хоть кто-нибудь ей ответит.       Джинни молча протянула ей свежий выпуск «Ежедневного пророка».       Гермиона взяла газету и опустила взгляд на первую полосу. Перелистывать ничего не пришлось — всё красовалось прямо там.

«В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грейнджер, сногсшибательной красавицы-магглорожденной, которая, как и Гарри, является одной из самых блестящих студенток школы».

      — Что за бред? — возмущённо выдохнула Гермиона. — Вы же понимаете, что это неправда? Я прокляну эту мерзкую Скитер!       Она обвела взглядом Рона и Джинни, но те выглядели не слишком убеждёнными. Гермиона перевела взгляд на стол Слизерина и тут же заметила в руках Малфоя газету. От досады ей захотелось застонать.       Она твёрдо решила, что сегодня вечером поднимется на астрономическую башню. Наверняка он подумал, что… Неважно, что он подумал. Главное — переубедить его.       Весь день Гермиона провела в нетерпении, постоянно поглядывая на часы. Когда же наконец наступил вечер и она уже собиралась покинуть гостиную Гриффиндора, то на всякий случай развернула карту Мародёров, чтобы проверить, появился ли Малфой на астрономической башне.       То, что она увидела, неприятно кольнуло где-то в груди. Рядом с именем Драко Малфоя светилось ещё одно.       Пэнси Паркинсон.       Гермиона застыла, уставившись на карту.