Часть 8, Корона и камень

Прошло две недели с тех пор, как я переступила порог особняка Альбора. Две недели — казалось бы, ничтожный срок. Но за эти дни каменные стены перестали давить, слуги перестали провожать меня настороженными взглядами, а тяжёлая старинная мебель начала казаться почти родной. Почти. Первые дни были похожи на жизнь в аквариуме. За мной наблюдали — слуги, охрана, даже цветы в саду, казалось, следили за каждым моим шагом. Я чувствовала себя экспонатом в музее: чужие взгляды, приглушённые шепотки за спиной, любопытство, смешанное с недоверием. Но постепенно лёд начал таять. Алия стала моей постоянной спутницей. Каждое утро мы пили чай на террасе, откуда открывался вид на старый Мардин — белые каменные дома, минареты, уходящие в небо, бескрайние холмы за городом. Она рассказывала о традициях семьи, о том, как сама когда-то была чужой в этом доме. — Когда я только приехала, Садакат смотрела на меня так же, как на тебя, — говорила Алия, помешивая сахар в маленьком стаканчике. — Я была вдовой Борана, его старшего брата. А вышла замуж за Джихана. Для неё это было… недопустимо. — И как ты справилась? — Я просто была собой. Не пыталась угодить, не прогибалась. И Джихан был рядом. — Она улыбнулась. — Знаешь, эти стены хранят много тайн, но они же дают защиту. Главное — найти в этом доме свой угол. Я кивала, но про себя думала: мой угол — рядом с Кайей. Где бы мы ни были. Алия показывала мне дом — комнату за комнатой, переходы, лестницы, потайные двери. Оказалось, особняк был настоящим лабиринтом, строившимся веками. Каждое поколение добавляло что-то своё, и теперь это был не просто дом, а целый мир. - - - Наре держалась отстранённо. Мы встречались в коридорах, за обеденным столом, в гостиной, и каждый раз она словно пряталась за невидимой стеной. Я не лезла, чувствуя, что ей нужно время. Но однажды она сама подошла ко мне в саду. Я сидела на скамье под старым орехом, читала книгу, которую дала Алия — историю Мардина. Вечерело, воздух наполнился прохладой, пахло розами и нагретой за день землёй. — Хелена, — тихий голос заставил меня поднять голову. Наре стояла в двух шагах, нервно теребя край лёгкого платка. — Присядешь? — я кивнула на свободное место рядом. Она села, но молчала долго. Я не торопила, продолжая читать, давая ей время собраться с мыслями. — Я хочу извиниться, — наконец выдохнула она. — За мать. За то, как тебя встретили. Ты этого не заслужила. Я отложила книгу. — Спасибо, Наре. Я понимаю. — Ты сильная. — Она подняла на меня глаза. В них плескалась такая глубокая печаль, что у меня защемило сердце. — Я тоже когда-то была сильной. Но потом… потом научилась прятаться. — Ты не прячешься. Ты просто бережёшь себя. Она улыбнулась — впервые при мне. Слабо, но искренне. — Ты первая, кто это понял. — Мне знакомо. — Я взяла её за руку. — Иногда проще построить стену, чем каждый раз разбиваться о чужие ожидания. Мы сидели молча, глядя на закат. И в этом молчании было больше тепла, чем в любых словах. - - - А Дениз… Дениз стал моим личным солнцем. Каждое утро он прибегал в мою комнату, тащил завтракать, показывал новые игрушки. С ним я забывала о прошлом, о страхах, о том, что когда-то считала себя чужой в этом мире. — Тётя Хелена, — спросил он однажды, когда мы сидели в саду и кормили рыбок в пруду. — А почему у тебя глаза такие светлые? — Потому что я с севера, маленький. Там солнце другое. Не такое жаркое, как здесь. — А там тоже есть камни? — Там другой камень. Гранит. Он серый и очень твёрдый. — Как твои глаза! — обрадовался он. Я рассмеялась. Дениз умел находить удивительные параллели. — А ты останешься с нами? Навсегда? — вдруг спросил он, глядя на меня серьёзно-пресерьёзно. Я посмотрела на Кайю, который только что вышел в сад и остановился в дверях, прислушиваясь к нашему разговору. — Да, Дениз. Навсегда. — Ура! — закричал он и побежал к дому, наверное, делиться новостью с Алией. Кайя подошёл, обнял меня за плечи. — Ты нашла общий язык с самым главным членом семьи. — Он прекрасный. — Знаю. — Кайя поцеловал меня в висок. — Иди ко мне. Я соскучился. — Ты был в кабинете всего час. — Целый час. Я улыбнулась и позволила увести себя в дом. - - - — Ханым, может, заедем на рынок? — Кадир смотрел на меня в зеркало заднего вида, и в его глазах плясали смешинки. — Господин Кайя просил купить вам что-нибудь красивое, а я в этих вопросах полный профан. Я рассмеялась. Мы уже час колесили по городу — Кайя настоял, чтобы я выбрала себе несколько нарядов для предстоящего праздника. Самостоятельно выбирать подарки он мне не доверял, но отправил с Кадиром, чтобы я не чувствовала себя обязанной. — Кадир, вы ведь знаете Кайю с детства? — С самого рождения, ханым. — Он свернул на узкую улочку, ведущую к рынку. — Я был мальчишкой, когда меня взяли в особняк. Господин Азем, отец Кайи, привёз меня из деревни, где я остался сиротой. С тех пор я с ними. — И каким был Кайя? Кадир задумался, припарковывая машину у входа на рынок. — Он всегда был… особенным. Очень живым, очень эмоциональным. Господин Азем хотел, чтобы сыновья были сильными, жёсткими, как того требует наш мир. Джихан получился таким. А Кайя… у него была тьма в глазах. Он не знал, что с ней делать. Боролся, прятал, злился. А потом… — Кадир обернулся и тепло улыбнулся. — Потом появились вы. И теперь он спокоен. Впервые в жизни спокоен. Я смотрела на этого доброго человека и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Спасибо, Кадир. За то, что бережёте его. — Это моя работа, ханым. И моё счастье. — Он открыл дверь. — А теперь пойдёмте, я покажу вам настоящий мардинский рынок. Только держитесь меня, а то заблудитесь в этих лабиринтах. Мы бродили по рядам, разглядывая ткани, украшения, ковры. Кадир торговался с продавцами на таком быстром арабском, что я ничего не понимала, но результат всегда был в нашу пользу. Я выбрала несколько отрезов ткани для платьев, купила серебряные серёжки с бирюзой, долго рассматривала шали. — Возьмите эту, ханым, — Кадир протянул мне нежно-голубую шаль, расшитую серебряными нитями. — Она к вашим глазам. — Вы мне делаете комплименты, Кадир? — усмехнулась я. — Я говорю правду. Господин Кайя хотел, чтобы вы были самой красивой на празднике. Я взяла шаль. Кадир был прав — она идеально подходила к моему цвету глаз. Вечером, вернувшись в особняк, я долго разбирала покупки и думала о том, как странно всё складывается. У меня появились не только любимый мужчина, но и друзья. Алия, Наре, маленький Дениз, теперь Кадир… Я переставала быть одна. - - - — Ты поедешь со мной. Кайя сказал это за завтраком, когда Алия и Джихан уже ушли, а мы остались вдвоём допивать кофе. Голос его звучал твёрдо, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Церемония обрезания Дениза — это важнейшее событие для семьи. Ты должна быть рядом. Это наш первый выход в свет как… как пары. Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. — Твоя мать будет там. — Будет. — Он накрыл мою руку своей. — И будет молчать. Или ей придётся иметь дело со мной. — Кайя, я не хочу становиться причиной раздора в семье. — Ты не причина. Ты — моя жена. А раздор был задолго до тебя. Я хотела возразить, но он прижал палец к моим губам. — Слушай меня. Ты справишься. Я буду рядом. И Алия, и Джихан. Мы все будем рядом. Я выдохнула. Зная, что он прав. Весь день мы готовились. Алия помогла мне выбрать платье — тёмно-синее, строгое, но элегантное, с длинными рукавами и скромным вырезом. Волосы я решила убрать в высокую причёску, открыв шею. Минимум украшений — только те серёжки, что купила на рынке. Кайя заглянул в комнату, когда я уже оделась, и замер на пороге. — Ты… — он не договорил. Просто подошёл, обнял, поцеловал в макушку. — Ты самая красивая. — Я нервничаю. — Не надо. Просто будь собой. - - - Зал особняка Альбора сиял огнями. Хрустальные люстры отражались в зеркалах, цветы стояли повсюду — белые розы, лилии, орхидеи. Пол-Мардина собралось на праздник. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, усыпанных драгоценностями, дети в нарядных одеждах, похожие на маленьких принцев и принцесс. Когда мы вошли под руку с Кайей, разговоры стихли. Я чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, враждебных. Но шла прямо, с высоко поднятой головой, как учил отец: «Никогда не показывай, что тебе страшно. Страх делает тебя уязвимой». — Это та самая иностранка? — донеслось слева. — Говорят, беременна от Кайи… — Садакат, наверное, в бешенстве… Я не оборачивалась. Смотрела прямо перед собой и улыбалась той лёгкой, холодной улыбкой, которая делала меня неуязвимой. Дениз, сияющий в своём праздничном костюме — маленький смокинг, бабочка, начищенные туфельки — подбежал к нам, едва мы вошли. — Тётя Хелена! Вы здесь! Смотрите, какой у меня костюм! Я присела, поправила ему воротничок. — Ты сегодня самый красивый, Дениз. Как настоящий принц. — А ты — как королева! — заявил он серьёзно. — Прямо как в сказке. — Иди к маме, — ласково сказала я. — Потом потанцуем. Он убежал, а мы с Кайей прошли в центр зала, где нас уже ждали Джихан и Алия. — Держись, — шепнула Алия, беря меня под руку. — Я покажу тебе, кто есть кто. И кого можно не бояться. — А кого бояться? — Почти всех, — усмехнулась она. — Но ты справишься. Вечер прошёл на удивление гладко. Алия знакомила меня с гостями, объясняла, кто кому приходится родственником, кто с кем враждует, кто просто пришёл поглазеть. Я кивала, улыбалась, запоминала имена и лица — старая привычка профессионала. Садакат держалась в стороне. Я несколько раз ловила её взгляд — тяжёлый, прожигающий, — но она не вмешивалась. Наверное, помнила слова Кайи. Или Джихана. Или просто не хотела портить праздник внуку. Наре тоже была там. Я заметила, как она смотрит на меня — без враждебности, скорее с интересом. А когда наши взгляды встретились, она слегка улыбнулась и кивнула. Я кивнула в ответ. А когда начались танцы, Кайя вывел меня в центр зала. Мы танцевали и на нас смотрели все. Но я не видела никого, кроме него. — Ты справляешься, — прошептал он. — Я всегда справляюсь. — Я улыбнулась. — Просто раньше я делала это одна. А теперь у меня есть ты. Он поцеловал меня прямо при всех — легко, в губы. По залу прокатился удивлённый шепоток, но Кайе было всё равно. — Пусть смотрят, — сказал он. — Ты моя жена. - - - После праздника, когда последние гости разошлись и особняк погрузился в тишину, я сидела в нашей комнате, скинув туфли и растирая уставшие ноги. Кайя ушёл переговорить с Джиханом — какие-то срочные дела, связанные с поставками. В дверь тихо постучали. Я подумала, что это Кадир, и крикнула: «Войдите». Но на пороге стоял Рикки. — Рикки? — я опешила, вскакивая с кровати. — Ты как сюда попал? — Через чёрный ход. — Он усмехнулся, проходя в комнату и оглядываясь. — Ничего себе у тебя апартаменты. Королевские. — Рикки, серьёзно, что случилось? Почему ты не предупредил? Он вдруг стал серьёзным. Сел в кресло напротив, посмотрел на меня долгим взглядом. — Лена, садись. Я должен тебе кое-что сказать. У меня похолодело внутри. Я села на край кровати, сжав руки в замок. — Я доложил твоему отцу. О беременности. — Что?! — Я вскочила, чувствуя, как гнев закипает в груди. — Рикки, ты не имел права! Это моя жизнь, моё тело, моё решение! — Имел. — Он не отводил взгляд. — Он твой отец, Лена. И он имеет право знать, что станет дедушкой. Я просто сообщил факт. Никаких деталей, ничего лишнего. — Ты… ты действовал за моей спиной! — Да. — Он кивнул спокойно. — Потому что ты бы сама никогда не сказала. А ему нужно было это знать. Он волновался за тебя всё это время. Я заметалась по комнате. Злость кипела внутри, но вместе с ней приходило понимание. Рикки прав. Отец должен знать. Но как он отреагирует? Я остановилась, тяжело дыша. — Что он сказал? Рикки встал, подошёл ко мне. Положил руки на плечи. — Он сказал: «Моя дочь взрослая. Она сделала свой выбор. Я уважаю его». — Рикки помолчал, давая мне осознать. — Лена, он не будет вмешиваться. Он просто хочет, чтобы ты была счастлива. И знаешь что? Он прав. Тебе нужно отойти от дел. Залечь на дно. А лучше места, чем старый Мардин и стены этого особняка, не придумать. Я смотрела на него и чувствовала, как злость уходит, сменяясь усталостью и благодарностью. — Ты прав, — сказала я тихо. — Чёрт возьми, ты прав. Но я всё равно зла на тебя. — Знаю. — Он улыбнулся. — Прости. Но я бы сделал это снова. Я обняла его. Крепко, по-настоящему. — Спасибо, Рикки. За всё. — Не за что, принцесса. — Он погладил меня по голове, как в детстве. — Теперь у тебя новая жизнь. Береги её. — Ты надолго? — Уже уезжаю. Просто хотел убедиться, что у тебя всё хорошо. И передать тебе это. — Он достал из кармана конверт. — От отца. Личное. Я взяла конверт, но открывать не стала. Потом. — Как ты вообще сюда попал? Охрана… — Твой Кадир меня знает. Мы уже виделись. — Рикки усмехнулся. — Он провёл меня через чёрный ход. Сказал, что если я друг Хелены, то мне всегда рады. Я покачала головой. Кадир… этот человек умел удивлять. — Ладно, мне пора. — Рикки направился к двери, но обернулся. — Лена, если что — я рядом. Всегда. Только свистни. — Знаю. Он вышел так же тихо, как появился. А я осталась стоять посреди комнаты с конвертом в руках. - - - Кайя вернулся через полчаса. Увидел моё лицо, конверт в руках и сразу всё понял. — Рикки был? — Да. — я кивнула. — Он сообщил моему отцу. О беременности. Кайя подошёл, обнял меня. — И что отец? Я протянула ему конверт. — Не знаю. Это от него. — Откроешь? Я разорвала конверт. Внутри был короткий листок, исписанный знакомым твёрдым почерком: «Дочь. Рикки рассказал мне. Я рад за тебя. Ты всегда была сильной, и я знаю, что ты сделаешь правильный выбор. Если этот мужчина делает тебя счастливой — я принимаю его. Мои люди всегда рядом, если понадобятся. Береги себя. Отец». Я перечитала несколько раз, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Он… он не против. — Я же говорил. — Кайя обнял меня крепче. — Твой отец любит тебя. — Я так боялась, что он будет против. Что захочет вернуть меня. — Он мудрый человек. Я посмотрела на него. — Ты не злишься? Что он узнал без нас? — Нет. — Кайя покачал головой. — Я рад, что твой отец принял это. И рад, что у тебя есть такой друг, как Рикки. — Он больше чем друг. Он семья. — Значит, теперь он и моя семья. — Кайя улыбнулся. — Пусть приходит, когда хочет. Я прижалась к нему. — Кайя… я боюсь. — Чего? — Что прошлое вернётся. Что кто-то найдёт меня здесь. — Не найдёт. — Он обнял меня крепче. — Ты под защитой Альбора. А это, поверь, кое-что значит. Я закрыла глаза. Старый Мардин, крепкие стены, любящий мужчина рядом. И отец, который не отвернулся. Может быть, здесь я действительно смогу спрятаться. Не от мира — от себя прошлой. - - - Утром я вышла проводить Рикки. Он стоял у ворот особняка, рядом с машиной, и курил, глядя на восходящее солнце. — Красиво здесь, — сказал он, когда я подошла. — Я понимаю, почему ты решила остаться. — Рикки… спасибо, что приехал. — Я же говорил: всегда рядом. — Он докурил, бросил окурок в урну. — Береги себя, принцесса. И этого своего… Кайю. Он хороший. — Знаю. Мы обнялись на прощание. Рикки сел в машину, завёл мотор. — Если что — звони. Я прилечу. — Знаю. Машина скрылась за поворотом, а я стояла и смотрела ей вслед. Потом почувствовала, как меня обняли за плечи. — Всё хорошо? — Кайя стоял рядом, тоже провожая взглядом удаляющийся автомобиль. — Да. — Я повернулась к нему. — Просто… странно. Я приехала сюда, чтобы спрятаться, а нашла дом. — Это судьба. — Он поцеловал меня в лоб. — Наша судьба. Мы сели в машину, и Кайя повёз меня завтракать в маленькое кафе в старом городе, которое очень любил. Сидели за столиком на улице, пили кофе, ели свежие симиты, посыпанные кунжутом, и смотрели на просыпающийся город. Впереди была целая жизнь. С ним. С его семьёй. С маленьким Денизом, который уже считал меня своей тётей. С Алией, ставшей подругой. С Наре, которая потихоньку открывалась. С Кадиром, готовым прикрыть спину. И с моим ребёнком, растущим внутри. Я положила руку на живот, ещё плоский, но уже хранящий тайну. — О чём думаешь? — спросил Кайя. — О том, что я наконец-то дома. Он улыбнулся и накрыл мою руку своей. — Добро пожаловать домой, любовь моя.