Глава V. Кормак

      Гермиона проснулась в прескверном настроении. Весь прошлый день после завтрака она пробыла в башне старост, не имея ни малейшего желания вновь лицезреть повторяющийся калейдоскоп событий. Она устала взывать и искать Драко. Она отправляла ему патронус бессчётное количество раз, но ответа так и не получила и, когда терпение достигло апогея, принципы и приличия отступили в сторону перед странной необходимостью наконец-то достучаться до Драко: она нахально зашла вчера вечером в его комнату, легла, свернувшись калачиком на кровати, ранее недоступной и неприступной, и, плача, вдыхала его запах. Давилась кислыми яблоками, будто бы любезно оставленными в вазе на прикроватной тумбочке, но места не покидала до полуночи. Ей было морально плохо от мыслей, с кем будет её третье свидание. Как только часы на столе у Малфоя пробили ровно полночь, Гермиона, удостоверившись, что дата неизменно вернулась к дню праздника, всё же покинула его комнату, прошептав у выхода: «Драко, вернись, пожалуйста. Мне так тебя не хватает».       Ответом была тишина.       Такая же пустая и холодная, как Драко.       И такая же желанная, как он.       Тишина уже сплелась с ней воедино, обвила своими щупальцами, словно верный друг. Утягивала на дно, в пучину одиночества.       Неужели так и пройдёт её жизнь? В петле бесчисленных одинаковых дней? С вниманием многих мужчин, которые так и не станут родными её сердцу? Виновата ли она сама, что оказалась здесь или, может, это её судьба?       Столько вопросов, но кто бы дал ответ…       «Драко, ты мне нужен…»       С губ неожиданно сорвался всхлип, а следом по щекам потекли слёзы.       И вот она лежала на своей постели после беспокойной ночи, проклиная неизменную картину ярко светящего солнца за окном, поразительно раздражающего, уже третьи сутки подряд. На небе всё так же ни облачка. Ни одного.       Мерлин, ну почему не идёт привычный дождь для мартовской погоды?       Ведь, может быть, это бы она проснулась под барабанящие по стеклу тяжёлые капли, это было бы знаком, что она, наконец, пережила злополучный день восьмого марта, который ещё совсем недавно она ждала с трепетом.       Ещё одно подобное утро — и она будет ненавидеть этот день всю свою жизнь.       Особенно, если вся её жизнь пройдёт здесь.       Судьба явно издевалась над ней, испытывая её мужчинами, которые были неподходящими кусочками пазла в её идеальном мире. И кажется, она застряла здесь до тех пор, пока полностью не опозорится… Ну или не убьётся — кто знает, что уготовил ей этот день сурка ей сегодня.       Она взяла с тумбочки пион, к которому лентой была примотана записка. Предпоследний цветок.       Может, сегодня ей повезёт? Или ей придётся испробовать всё? А если ей опять не повезёт, то какова вероятность того, что, совершив самоубийство, она не воскреснет в этом проклятом дне?       Нет, никакого самоубийства. По крайней мере пока она не отыщет канувшего в Лету Малфоя и не вытрясет признания в его жестоком игнорировании её. Ещё другом назывался. Друзья не пропадают в тяжёлый момент.       А может… нет. Жизнь в параллельных вселенных — это сущий абсурд. Даже если предположить, что это возможно, то где-то там бы существовал его квантовый двойник, а реальный Драко не исчез бы из её реальности.       Тряхнув головой, Гермиона развернула записку, вчитываясь в скачущий почерк:

«Гермиона, буду ждать тебя около кабинета истории в шесть. Оденься понаряднее, люблю, когда ты красивая.

Кормак».

      — Серьёзно? — сорвалось с губ Грейнджер, когда она прочитала записку, а после смяла её, сжав в кулаке. — Любишь, когда я красивая? То есть эта опция мне по умолчанию недоступна, только при параде? — она кинула смятый листок на тумбочку, к ни в чём не повинному цветку.       Она была готова поспорить, что интеллектуальный диапазон у пиона явно был больше, чем у Кормака, если, конечно, второй не заразил цветок своей тупостью, а то ведь это может быть чревато последствиями. Вдруг и она заразится?       «Драко вот всегда, с момента вашей зародившейся дружбы говорил тебе, что ты прекрасно выглядишь даже в поношенном свитере Уизеллов», — учтиво подкинула ей память.       И это было правдой. Как-то раз она ужасно заболела и сидела у камина, натянув шерстяной колючий свитер от Молли на колени в попытке согреться. Драко убежал к домовикам на кухню выпрашивать горячий какао для их любимицы, а она ждала его.       …Дверь распахнулась, впуская в башню вместе с порывом холодного воздуха, от которого Гермиона невольно поёжилась, запах сладкого какао. Драко появился на пороге с огромной кружкой в руках, от которой поднимался густой пар, обвиваясь вокруг его пальцев.       — Мерлин, — проворчал он, захлопывая дверь ногой, — твои любимые домовики сначала сделали вид, что меня не существует вовсе. Потом один из них заявил, что «мистер Малфой, вероятно, ошибся дверью». Пришлось долго распинаться, что я пришёл не по своей прихоти, а ради тебя.       Он подошёл и опустился прямо на пол рядом с ней, протягивая кружку.       — Мне всё ещё удивительно, что ты в принципе пошёл к ним, — заметила Гермиона, обхватывая кружку пальцами, прикрывая глаза от приятного ощущения тепла, которое разливалось по венам со скоростью света.       — Ну а как иначе? — Драко фыркнул, опираясь плечом о диван. — Знаешь ли, клацанье твоих зубов было слышно даже в моей комнате.       — Это всё морозы и твоя гениальная идея поиграть в снежки под светом луны, — услужливо напомнила ему Гермиона первопричину своего состояния.       — Ну, кто ж знал, что ты не наложила согревающие чары, — протянул он, склонив голову набок. — Но признайся было весело и…       — Романтично, — добавила она перебивая его. — Если бы мы не были друзьями, я бы приняла это за свидание.       — Пей давай, — мягко бросил Малфой, не комментируя её слов.       Гермиона сделала глоток, и горячее какао приятно разлилось внутри, будто вытекая за пределы вен, тем самым согревая лучше, чем любые чары. Она довольно улыбнулась, прикрыв глаза.       — Знаешь, — продолжил он спустя мгновение, скользнув взглядом по её плечам, — если бы не твоя простуда, я бы никогда не увидел так близко знаменитый свитер Уизеллов.       — Хочешь, попрошу Молли связать один в слизеринских оттенках?       — Упаси Мерлин, — он поморщился. — Даже не думай. Я не буду носить такое… уродливое произведение искусства.       — Он красивый!       — Это ты красивая. И поэтому он смотрится на тебе… слишком хорошо.       — Красивая, как же, — Гермиона хмыкнула. — Я сегодня видела себя в зеркале и, честно говоря, ужаснулась.       — Ну не знаю, — протянул он. Треск поленьев смешивался с его голосом. — Ты мне кажешься милой с этим красным носом.       — Предлагаешь мне болеть всегда? Или намекаешь, что я похожа на клоуна? — спросила она, изогнув одну бровь домиком в знак вопроса.       Он усмехнулся уголком губ, не сводя взгляда с огня.       — Всего лишь хочу сказать, что ты всегда прекрасно выглядишь.       Она не нашла что ответить на такое заявление, поэтому только крепче обхватила кружку, пряча в паре своё смущение, желая списать на него покрасневшие щёки.       Она вынырнула из воспоминания, встряхнув головой, словно отгоняя назойливую муху у себя над ухом, а не милое сердцу воспоминание, снова прогоняя в голове текст записки и пробурчала:       — И что значит «встретимся около кабинета»? Ты меня пригласил на свидание, дубина, неужели так сложно было встретить меня у гостиной? Ухажёр недоделанный.       Она с выдохом села на кровать, упираясь ладонями в матрас. Как же она устала от этого дня. И от любовных писем. И от поклонников. Всё это осточертело ей всего за пару дней, и она уже жалела, что в какой-то момент жизни, она позволила себе надеяться, что встретила свою любовь.       Почему она должна искать любовь сейчас, сидя в замкнутой временной петле? Доказывать, что любит, доказывать, что достойна любить и быть любимой? Разве любовь не должна приходить сама, без объяснений, сомнений, размышлений и доказательств? Неужели на самом деле она не сводит с ума, заглушая разум, пока сердце порхает от счастья? Не окрыляет?       Но тогда что насчёт любовных романов, любимых всеми девушками и женщинами? Тех самых, в которых герои не могут дышать без любимого. Где им нужно доказывать всему миру, что они достойны своей любви, а не убеждать друг друга, что они могут быть больше, чем друзьями, или что им нужно остаться друзьями. Почему эта головокружительная любовь из книг обходит её стороной, будто избегая, оставляя наедине с романами? Заставляя проживать любовь других всем сердцем и страдать от собственного одиночества, сидя под одеялом с книгой.       Гермиона посмотрела на часы: перевалило за полдень, и у неё было предостаточно времени, но она даже даже не думала о сборах. Да и, признаться, сил на это не было. Поставив одинокий, как и она, пион в вазу, Грейнджер схватила небольшую сумку и вышла из комнаты, направляясь в гостиную Гриффиндора.       Сегодня ей нужна помощь, иначе она сойдёт с ума.       Открыв дверь своей бывшей спальни, Гермиона кинула сумку на кровать Парвати и посмотрела на Лаванду с Джинни, которые мерили наряды друг друга, в то время как остальные, видимо, уже убежали на свидания.       — Привет, — поздоровалась она, привлекая внимание. — Я бы хотела попросить о помощи, — к чёрту гордость, эти свидания уже в печёнке сидят.       — С чем? — поинтересовалась Джинни, пытаясь натянуть на бёдра юбку, вытащенную секунду назад из шкафа Падмы.       — Мне нужен наряд на свидание, — выпалила Грейнджер, сжав руки перед собой в замок. Две пары глаз уставились на неё, будто видят впервые.       — Мне послышалось? — поинтересовалась рыжая, всё же победив в борьбе с юбкой и теперь застёгивая молнию на ней.       — Нет, Джинни, тебе не послышалось. Я бы не обратилась, если бы в моём шкафу было бы что-то подходящее, — скрыв истинную причину, устало произнесла Гермиона.       — Хорошо, мы с Лав поможем тебе, но сначала ты скажешь, кто вчера был тем самым, ради кого ты сожгла остальные записки?       «Ох, Джинни, если бы ты только знала, что происходит…»       — Кормак… — шёпотом выдавила Гермиона, а Уизли, услышав ответ, споткнулась, пока надевала туфли.       — Это шутка такая? — поинтересовалась до этого молчавшая Лаванда, но Гермиона вместо ответа лишь помотала головой. — Мерлин, Гермиона! Я, конечно, подозревала, что у тебя всё плохо в личной жизни, но чтобы настолько… Кормак, серьёзно?       Опять вопросы, на которые Гермиона понятия не имела, как отвечать. Она даже не знала, зачем вообще идёт на это свидание.       — Так получилось, — промямлила Гермиона, садясь на кровать.       — Не могло так получиться, — стуча каблуками, Джинни встала напротив неё. — Гермиона, ты забыла, как тебя рвало от него на вечере у Слизнорта?       — Он же самоуверенный нарцисс похлеще Малфоя, и вообще у него изо рта воняет, — скривилась Лаванда.       — А ты откуда знаешь, что у него воняет? — округлив глаза, удивлённо спросила Джинни.       — Я главная сплетница в школе, мне всё известно. И вообще, неужели вы думали, что у него нет девушки, потому что он такой весь из себя?       — Может, он гей? — предположила Уизли, а затем, спохватившись, замахала руками. — Так, Гермиона, так кто из святых тебя проклял, что ты идёшь с этим на непонятно что?       — Да никто меня не проклинал… — Гермиона замялась, пытаясь подобрать убедительное оправдание своему выбору. — Я случайно взяла не ту записку, ну и подумала: чего куковать, праздник всё-таки. Да и в целом он довольно красив. А тогда меня вырвало скорее от перепитого пунша.       «Браво, Гермиона. Ты врёшь, не краснея, да ещё и красивым его называешь», — издевательски произнёс внутренний голос. — «Что дальше? Скажешь, что дети от Кормака могут быть вполне сносной идеей? Тогда уж точно не избежать новой встречи с белым другом…»       — Абсурд какой-то, — тряхнув копной огненных волос, воскликнула Джинни. — Скажи, он тебе угрожал? Шантажировал?       — Скорее она поспорила с Малфоем и теперь выполняет задание, — поправила однокурсницу Браун.       — Ничего такого, — на выходе ответила Гермиона подругам. — Я правда согласилась сама. Просто помогите с нарядом, пожалуйста. Он написал, что мне нужно быть нарядной.       — Он ещё и условия выдвигает? — ощетинилась Джиневра. — Гермиона, ау, пошли ты его и не ходи никуда.       — А что, если она пойдёт к нему, чтобы в очередной раз унизить? Я могу достать блевательных батончиков, чтобы у него было дежавю, — захихикала Лаванда, за что получила гневный взгляд от Уизли.       Гермионе же идея не показалась ужасной, наоборот, очень даже привлекательной. Так она, по крайней мере, сможет обезопасить себя от всего, что её ждёт, и свалить побыстрее, сославшись на плохое самочувствие.       — А что, это идея! Можно провернуть что-то такое, но без батончиков? — воодушевлённо спросила Гермиона, подобрав ноги под себя.       — Мерлин, на неё точно наложили проклятие! — расхаживая по комнате и создавая шум своими каблуками, запричитала Уизли.       — Конечно, можно. Главное женское оружие — это красота. Я больше чем уверена, что Кормаку ты нравишься как тихоня и серая мышка. Так давайте последуем его условию и сделаем из Гермионы не просто красотку, а нарушим её образ в целом.       — Это как? — уточнила Грейнджер.       — Лаванда, ты имеешь в виду сделать из неё плохую девочку?       — Именно, — ответила на вопрос Джинни Браун. — Обычно волки прячутся в овечьей шкуре, а наша задача спрятать овцу с волчьей.       — Звучит оскорбительно, — подала голос Гермиона, скривившись от перекошенного фразеологизма.       — Зато сработает на все сто, — заверила её Лаванда. — Думаю, в моём гардеробе мы найдём всё, что нужно.       Браун, взмахнув золотистыми волосами, подошла к своему шкафу и вытащила чёрное бархатное платье, но Джинни не дала Гермионе даже притронуться к нему.       — Нет, нет и нет. Это же Кормак. И он её явно не в оперу ведёт. Нужно что-то менее формальное и, как ты сама сказала, из ряда вон выходящее.       — Я такого не говорила, — вешая платье на место, оправдалась Браун, снимая вешалку с небесно-голубым костюмом.       — Но ты это подразумевала, — Джинни подошла к Браун и, отодвинув её в сторону, без разрешения начала рыться в её вещах. — Какое красивое! — восхитилась Уизли, вытаскивая платье из красного бархата. — Одолжишь как-нибудь?       — Ещё чего, — забирая свою вещь, отказала Лаванда. — Я его ещё сама не надевала.       — Ну и не надо, — огрызнулась Джинни. — Попросишь ведь у меня что-нибудь.       Лаванда закатила на это глаза. Гермиона же сидела с лицом, лишённым каких-либо эмоций. Ей было абсолютно всё равно, во что её оденут девочки, главное, чтобы это возымело нужный эффект.       Чёрный костюм и красное платье, также получили жёсткую критику от Уизли и были отправлены обратно в шкаф, а вот розовый топ с юбкой в цвет наконец задобрил ведьму.       — То, что нужно, — торжествующе воскликнула Джинни, откопав в груде вещей данный комплект. — Надевай, а я пока займусь туфлями, — и она всучила вещи Гермионе в руки.       — То есть ты решила сделать из неё Барби? — скептически вскинув бровь, спросила Лаванда.       — Поправочка: очень сексапильной Барби с ужасным характером, — Джинни направила палочку на свои чёрные лодочки, дабы изменить цвет.       Гермиона, не стесняясь, сняла свою одежду при девочках, а затем надела всё, что ей дали. Увидев своё отражение в зеркале, она не сдержала удивлённого вздоха.       — Это точно одежда, а не тряпки для уборки? — продолжая смотреть на себя, поинтересовалась Грейнджер. — Потому что размер явно не отличается, — скептически заметила она, совершенно неудовлетворённая тем, насколько казалась оголённой.       Безусловно, нежно-розовый корсетный топ на тоненьких бретельках, плотно сидящий по фигуре, с глубоким V-образным вырезом смотрелся на её кремового цвета коже прекрасно. В целом, как и короткая, слегка расклешённая юбка с высокой посадкой. Если говорить коротко, то задачу «Барби-игривость» Джинни выполнила на все сто. Однако, что-то заскрежетало под ложечкой у Гермионы, намекая на то, что Маклагген мог воспринять её образ совсем не так, как-то, что они в него вкладывают. Ой, совсем не так.       — Я тебя уверяю, это ещё очень цивилизованно, — заверила её Браун, и Гермионе не оставалось ничего иного, как смириться с нетипично откровенным для неё нарядом. Совершенно машинально Грейнджер попыталась натянуть юбку ниже середины бедра, но та даже до его середины едва ли доставала.       — У меня стойкое ощущение, что я как та самая девушка из GTA, которую игрок затаскивает в машину для утех, — недовольно заметила Гермиона, крутясь перед зеркалом. Хоть наряд и нельзя было назвать комфортным, но глупо было отрицать, что он подчёркивает все достоинства её фигуры.       — Не знаю, что такое GTA, но скажу тебе, что выглядишь нетипично обаятельно для Гермионы Грейнджер, — хихикнула Джинни, но всё же удлинила юбку до целомудренной середины бедра, с помощью заклинания.       — Спасибо, Джинни, — искренне поблагодарила Гермиона за вмешательство в разврат.       — Не за что, — она подняла туфли с пола, подавая ей, а затем, взмахнув перед лицом подруги палочкой, наложила чары гламура. — Красотка! Невероятная, скажи же, Лав.       — Гермиона, если бы ты придерживалась такого стиля с пубертата, то даже Малфой пал бы перед тобой, — своеобразным комплиментом одарила однокурсницу Браун, что было очень приятно Грейнджер. Но что она знала наверняка, так это то, что Малфою совершенно неважно, во что она одета: он, как друг, принимал её любой.       — А волосы? — указав на непослушную копну, попросила указаний девушка.       — Садись, сейчас приведём их в порядок, — скомандовала Лаванда. Она призвала к себе флакон «Просто блеск» и, обильно сбрызнув кудри девушки, расчёсывающими движениями пальцев начала собирать их в высокий хвост.       Непроизвольно Гермиона сравнила движение пальцев Браун с длинными пальцами Драко. Лаванда не была щедра на излишнюю аккуратность: казалось, что пару-тройку волос она заберёт с собой как трофей. Малфой же прикасался к ним ласково, трепетно и явно следя за тем, чтобы ей не было больно.       «Я устала повторять это, но где же ты Драко?» — грустно позвала его мысленно Гермиона. — «Мне тебя не хватает, я скучаю по тебе».       — Идеально! — голос Джинни, хлопнувшей в ладоши, отвлёк её от внутренней меланхолии.       Гермиона повернула голову к зеркалу и отметила сотворённую причёску: высокий хвост, резинку которого скрывает розовый кокетливый бантик, и свободные пряди у лица.       — Вы меня точно на свидание, а не в постель собираете? — кривя губы в нервном движении, теребя ленту банта, уточнила наверняка Грейнджер.       — К Кормаку? Точно нет, —категорично заявила Уизли, нанося духи на оголённую шею подруги.       — И как это понимать? — Гермиона вопросительно изогнула бровь.       — Понимать так, что это не тот выбор всей жизни, на который я хотела бы тебя собирать, но я хорошая подруга и не осуждаю твои решения, разве что чуточку.       «Джинни, поверь, я тоже не думала, что меня ждёт такой выбор».       — А если я всё же хочу осудить данное решение? — спросила Лаванда, на что Джинни недовольно цыкнула, заставляя ту замолчать.       — Надеюсь, ты останешься довольна свиданием, — искренне пожелала Гермионе Джинни и всучила сумочку. — Ты готова, дорогая. Пусть он поймёт, что ты слишком красивая, для такого, как он.       — Если он будет пытаться сыпать комплименты, отвечай максимально безразлично, так, будто для тебя такое слышать — не ново. Если попробует заговорить о Квиддиче, смело говори о том, что ты его терпеть не можешь. Если попробует хвастаться и хорохориться, можешь кривить лиц. А если будет шутить, то просто покажи ему, что это смешно только для него. Поняла? — проинструктировала Лаванда.       — Поняла. Показать себя невежей на максималках, — кивнула Гермиона и, последний раз глянув на себя в зеркало, точно понимала, что Кормак — самая большая ошибка этой петли.       Люди, которым друг другу по пути, никогда не меняют себя в ущерб чьему-либо удовольствию.       Или, может, она просто многого не понимает?       Перечитала романов?       Размечталась?       Решила, что любовь — это как сладкая вата?       Может, поэтому она и оказалась здесь, в этой петле времени. Чтобы понять: в реальной жизни всё не так радужно, как в сказках. Наверное, ей стоит просто протереть глаза и увидеть то, что пытается ей показать магия.       — Спасибо, девочки. — Гермиона вымученно улыбнулась им и, прежде чем они успели что-либо ещё сказать, поспешила уйти.

***

      Она шла по ступеням, пытаясь унять стук бешено колотящегося сердца, которое никак не унималось. Она надеялась лишь на одно: что сегодня её вечер не закончится в гостях у Помфри или, в целом, чем-нибудь неприятным. Иначе она шагнёт с башни, честное слово.       Ноги несли её вперёд, в неизбежное, и, благо, она наложила на каблуки чары стабилизации, иначе точно навернулась бы пару-тройку раз, витая где-то далеко в мыслях.       Может, стоило сегодня остаться в комнате? Ведь Джинни была права: она не обязана была. склонив голову, идти на плаху. Но что-то ей подсказывало, что магия бы не спустила ей это с рук. Гермионе казалось, что вот эти её выборы записок и в целом вся эта ситуация дана ей как некие уроки воспитания или что-то в этом роде.       «Ну да, Гермиона, осталась бы ты в комнате и навсегда застряла бы в этом проклятом дне», — мысленно осадила себя Грейнджер и, в очередной раз одёрнув юбку, немного нервно вздохнула, открывая дверь в кабинет, пары в котором любила больше всего на свете.       Мерлин, спасибо, что он не выбрал кабинет Слизнорта! Тогда воспоминания, к которым, признаться, она не хотела бы возвращаться, накрыли бы её с головой. И не было бы гарантии, что она не повторила бы своё фееричное унижение.       Её взгляд сразу же зацепился за парня.       Кормак сидел за партой, развалившись на стуле, как на шикарном кресле. На нём не было ничего вычурного — простая светлая рубашка-поло, тёмные джинсы. Всё до смешного просто, как если бы он не на свидание пришёл, а так, обсудить квиддичный матч. По сравнению с ним даже Рон в своём профессиональном обмундировании выглядел превосходно.       Его самоуверенность бросалась ей в глаза: как вальяжно он держался в этой простоте, словно считал себя желанным объектом всех девушек во всём Хогвартсе. А может, он так и считал, поэтому и не потрудился принарядиться — в отличие от того, как советовал ей.       Гермиона сделала неуверенный шаг вперёд. Маклагген тут же отреагировал на её движение: он лениво поднял взгляд и, встретившись с её глазами, медленно расплылся в улыбке. Не тёплой и совсем не дружелюбной, а скорее как тот самый волк, о котором говорила Лаванда.       «Ты тоже волк, Гермиона», — мысленно напомнила она себе, вспоминая слова Браун, когда она перевернула фразеологизм. — «Неважно, что внутри, главное, что снаружи вполне себе привлекательная волчья шкура».       Он чуть склонил голову, явно оценивая её, и медленно провёл языком по нижней губе, демонстрируя одобрение.       «Фу, мерзость», — Гермиона едва заметно вздрогнула.       К горлу неприятно поднялась желчь, и ей с трудом удалось её сглотнуть. Она поспешно перевела взгляд на парту, лишь бы не видеть его физиономию.       На тарелках перед ним было всё то, что она вряд ли выбрала бы сама.       Жирное мясо — подрумяненное, с тёмной корочкой, от которого поднимался тяжёлый, насыщенный аромат. Она терпеть не могла такую пищу: после неё всегда оставалось ощущение тяжести.       К мясу прилагался густой соус с резким запахом специй. Гермиона никогда не любила, когда вкус блюда прячут под слоем чего-то настолько агрессивного.       И как завершение — десерт: что-то чрезмерно сладкое, с плотным кремом, приторное даже на вид. Такое она едва могла осилить — один кусочек, не больше. А её родители наверняка бы даже взглянуть на это не смогли: вероятно, им свело бы зубы, коих они в жизни лечили немало…       Гермиона провела взглядом по столу ещё раз и едва заметно поджала губы.       Нет, они определённо не любили одно и то же.       И всё же, как бы ни писали в книгах, противоположности не притягиваются.       — Привет, — наконец нарушил тишину парень.       Он поднялся, неторопливо обходя стол, и оказался рядом слишком быстро и непозволительно близко. Руки фривольно легли ей на плечи, приобнимая, как если бы это было чем-то само собой разумеющимся.       Гермиону передёрнуло.       Тело отреагировало раньше, чем разум: спина едва заметно напряглась, плечи инстинктивно подались вперёд, явно в намерии ускользнуть из-под этого прикосновения. Её буквально тянуло отстраниться, сделать шаг в сторону, стряхнуть его руку.       Она почти позволила себе это, поддалась своему желанию, но где-то на грани сознания всплыли голоса подруг с наставлениями о поведении.       Гермиона стиснула зубы так, что в челюсти отозвалось тупой болью.       Медленно, через усилие, она расправила плечи, заставляя себя замереть на месте. Не оттолкнула и даже не отступила. Только позволила себе едва уловимое движение — крошечную попытку освободиться, которая со стороны могла показаться просто неловкостью.       — Не думал, что ты всё же придёшь, — продолжил он, словно ничего не заметив. Или делая вид, что не заметил.       «Я тоже».       — Ну, как видишь, я тут, — всё же нашлась, что ответить Гермиона. — Присядем? — ухватившись за мысль, как за соломинку, она мягко отодвинула его, упираясь своей ладонью ему в грудь и пытаясь выцепить себе хоть немного пространства.       «Выше нос, Гермиона», — скомандовала она себе мысленно. — «Хватит вести себя как тряпка».       — Да, конечно, садись, — он повёл её к стулу, отодвигая его для неё. — Ты сегодня неплохо выглядишь.       «Неплохо? Да ты…»       — Спасибо, — пробормотала она едва разборчиво, потому что иначе он бы услышал, насколько её голос пропитан ядом, опускаясь на стул.       Глаза пробежались по малочисленным блюдам в попытке найти хоть что-то, что было бы съедобно на её вкус.       «Даже не спросил, что я люблю».       — То есть ты позвал меня на свидание… — начала она негромко, особенно стараясь, чтобы в голосе прослеживались недовольные нотки, — и даже не удосужился узнать, что я вообще предпочитаю в еде?       — А зачем? Тут же всё, что ем я, — тебе понравится, попробуй, — ответил Кормак без смущения.       Гермиона поборола желание сбежать с этого свидания прямо сейчас, пока Маклагген накладывает себе полную тарелку еды. Её рука потянулась к вилке, которую она с силой сжала в попытке выместить всю свою злость на этот день на несчастном куске железа.       — Смело, — добавила она, чуть склонив голову, глядя на него уже без всякой улыбки. — И всё же, за столько лет, что мы сидим за одним столом в Большом зале, ты мог бы отметить, что я не переношу жирную еду.       — Я как-то не слежу за тем, кто что ест, — наложив и ей тарелку еды, честно признался парень.       — Понятно, — протянула Гермиона, отодвигая тарелку от себя. — Так зачем мы тут? — Гермиона решила увести разговор от темы еды в попытке остановить его трапезу, дабы не слышать чавканье.       — Как зачем? Мы на свидании, разве не видно? — с набитым ртом спросил он, Гермиона показательно скривилась в лице.       — Почему ты пригласил именно меня? Не помню, чтобы мы с тобой когда-нибудь близко общались, — продолжила наседать Гермиона.       — Ты давно мне нравишься, разве не очевидно? — он замолчал, чтобы прожевать картошку.       «Нет, не очевидно», — мысленно ответила Гермиона.       — Я пытался добиться твоего расположения в тот вечер у Слизнорта, но ты знатно опозорилась, что я решил на время отложить свои признания, — хмыкнул он, — Ну а так как прошло уже достаточно времени и я отошёл от того фиаско, решил, что пора.       — О, премного благодарна, что ты дал мне ещё один шанс, — расплывчато ответила Гермиона, подтягивая к себе бокал с тыквенным соком — единственное, что за сегодняшним ужином было приемлемо для неё. Она залпом осушила его, в попытке унять сухость в горле.       — Ты ничего не будешь? — Спросил Маклагген, продолжая уплетать свой ужин.       — Я не голодна, спасибо, — наливая себе ещё тыквенного сока, ответила Гермиона. — Я правильно понимаю, что за всем этим, — небрежно вскинув кисть, девушка указала на стол, — стоит твоё признание мне в чувствах?       — Ну, не совсем, — он вытер рот салфеткой и сложил руки в замок на столе, откинувшись на спинку стула, чтобы было удобнее оценивать Гермиону взглядом. — Я просто подумал. За тобой отношений не наблюдается, за мной тоже. Хогвартс нам покидать нельзя, что удручает, признаюсь. Так почему бы нам не насладиться обществом друг друга, раз мы оба свободны? Ну, знаешь, ты вроде неплоха собой, вроде даже похорошела. Думаю, мы могли бы доставить друг другу удовольствие.       — Что, прости? — спросила Гермиона, не до конца понимая, к чему он клонит.       Хотя кого она обманывает. Она прекрасно поняла его намёк, но, видит Мерлин, она не ожидала такого. Или просто не хотела верить своим ушам, что он делает такое мерзкое предложение. Да что с ним не так?       Как у него вообще хватило наглости предложить ей такое!       — Ну ты же взрослая девочка, Гермиона, — улыбаясь, ответил парень. — Я предлагаю тебе провести вечер без обязательств.       Святые основатели, помилуйте! Гермиона обомлела от такой наглости и хамства.       Очередная идеальная картинка рассыпалась на миллиарды осколков.       Она никогда и мысли не допускала о времяпрепровождении без обязательств.       Её воспитывали в семье, где родители любят своего ребёнка и друг друга. И, видит Мерлин, или хоть кто-нибудь, кто неравнодушен к её судьбе сейчас, она всю жизнь мечтала об одном-единственном на всю жизнь. Глупо, по-детски, но зато искренне. И только что, всего несколько слов из рта Кормака смогли разбить вдребезги её идеальную картину мира, взращённую в душе с детства, словно особо дорогую сердцу вазу.       Он устроил это «не свидание» ради одноразового секса? Ну нет. Пусть она старомодна, святоша, да кто угодно, — но она не будет кидаться ему на шею лишь бы быть с кем-то ради галочки, тем более с ним.       Пока она сидела, округлив глаза, обмусоливая его непристойное предложение, Кормак поднялся и подошёл к ней. Она не успела среагировать, будучи всё ещё в шоке, как он обхватил её лицо за подбородок, грубо разворачивая к себе, и, проведя большим пальцем по её щеке, мерзко скользнул к губе, намазанной малиновой помадой, слегка размазывая её вниз.       — Как насчёт не терять времени? Раз уж ужин нас больше не интересует, перейдём сразу к делу.       — Кормак, — предупредительным тоном назвала его по имени Гермиона, пытаясь подняться из-за парты и избавиться от его руки на себе.       — Ну куда ты собралась? — он наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Не сопротивляйся, мы ведь можем провести время с пользой. Обещаю, тебе понравится.       — Ещё хоть пальцем меня тронешь — и я сломаю тебе его! — Гермиона нахмурила брови, пытаясь выглядеть грозной, а в перспективе — убить его взглядом.       — Гермиона, да брось, — его ладонь легла на её бедро, и Гермиона рефлекторно — видит Мерлин, это вышло случайно — ударила его кулаком в нос, из которого брызнула кровь.       Приятно было осознать, что со времён третьего курса её навыки в ударах не изменились. Надо бы рассказать об этом Драко, а то он вечно жалуется, что он единственный, кто заслужил от неё кулаком в нос. Теперь у него есть достойная замена: Кормак взбесил её куда больше.       Вот теперь ей было хорошо. Хотели овцу в волчьей шкуре? Получите, распишитесь.       Кормак отшатнулся, зашипев. Ну, по крайней мере, она не сломала его, а лишь хорошенько приложила. Жить будет. Только к счастью ли? Воспользовавшись заминкой, Гермиона поспешила подняться с кресла и, добежав на каблуках до двери, дёрнула ручку на себя, но та не поддалась. Гермиона чуть не взвыла от обречённости. Она, как полная идиотка, тупая овца, маггла, не сведущая о существовании палочки, оставила её в башне, когда уходила к девочкам, погружённая в мысли о Драко.       «Как можно было забыть о ней, идя на свидание с…этим?»       Она услышала победный смешок за спиной. Обернувшись она увидела, как Маклагген стирает кровь тыльной стороной руки.       — Только подойди ко мне, Кормак, — предупредила Гермиона, не сводя с него взгляда и снимая с ноги туфлю. — Хоть на шаг приблизишься — и пожалеешь, что вообще со мной связался. Открой дверь немедленно, пока я не закричала так, что весь Хогвартс сбежится.       — Не сбежится, я наложил заглушающее, — оскалившись, произнёс он. — И не строй из себя недотрогу. Если бы ты не чувствовала ко мне ничего, ты бы не пришла. А учитывая, как ты одета, по тебе видно, для какого времяпровождения ты собиралась.       — Я собиралась на свидание! — её голос сорвался на крик.       — Так это оно и есть. Просто супернеформальное.       — У нас разные представления о свиданиях. Я предупредила, Маклагген: хоть на шаг — и я использую все свои возможности, чтобы ты больше никогда не смог проводить свидания подобным образом.       Кормак, несмотря на её угрозы, сделал парочку уверенных шагов — достаточных, чтобы настичь её, — но Гермиона, скинув вторую туфлю, бросилась в сторону.       — Далеко собралась? — схватив её за чёртов хвост и потянув на себя, играючи спросил парень.       — Пусти! — прошипела она, наугад замахиваясь каблуком назад в надежде ударить достаточно, чтобы он отпустил, но недостаточно, чтобы убить. Только убийства подобного дерьма ей в жизни не хватало…       Хватка на хвосте ослабла, так же резко, как и исчезла. Воспользовавшись короткой возможностью, Гермиона отлетела от Кормака, тяжело дыша от напряжения и страха. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь стуком в ушах. Пальцы сильнее сжали туфлю, что побелели костяшки.       — Сука! Что ты делаешь?! — вскрикнул он, держась за бок. Судя по всему, удар каблуком пришёлся именно туда.       — Я же сказала не трогать меня! — голос разума заглушил бешеное биение сердца, и Гермиона быстрыми размашистыми шагами подошла к Кормаку, отвешивая звонкую пощечину, так что его голова откинулась в сторону. — Не смей меня трогать, никогда! — снова удар, но уже по другой щеке. А после она со всей силой, которой в приступе гнева оказалось пугающе много, толкнула его в грудь, вынимая его палочку из кобуры на ремне прежде, чем он встретится со стеной. Получив заветное, она поспешно отошла на несколько шагов, направляя палочку на него.       Гермиона не хотела, но её кончик предательски дрожал: адреналин будто вытекал из тела, и его заменял страх. Она должна быть сильной сейчас, но по щекам потекли непрошенные слёзы, как только в руках оказалось нечто, что могло бы дать отпор парню перед ней.       — Чтобы больше ни на шаг ко мне не подходил, ясно? — голос дрогнул против её воли, но она всё равно вздёрнула подбородок.       «Я тебя не боюсь».       Мерлин, хорошо, что ей хватило ума не притронуться к еде. Мало ли что могло в ней оказаться — и тогда бы она точно не вышла отсюда так скоро. Может, она бы и не вспомнила, что здесь с ней происходило, а может быть, наоборот, помнила всё до мельчайшей детали и не имела возможности сдвинуться ни на сантиметр.       От этой мысли Гермиону замутило, и на секунду показалось, что довольно скромное содержимое желудка за сегодня норовит подняться обратно к горлу. Она с трудом сглотнула и втянула воздух через нос, пытаясь не поддаваться навалившейся тяжёлым грузом панике.       — Остолбеней, — слетело заклинание с её губ, и Гермиона молча наблюдала, как Кормак падает на пол, не в силах пошевелиться. — Вот теперь ты можешь кричать сколько угодно. Счастливого времяпрепровождения.       Не оглядываясь на него, она вышла из кабинета, закрыв его заклинанием на замок. Как бы ни хотелось по-настоящему его проучить, с неким сожалением она понимала, что наутро всё снова вернётся назад и никто, кроме неё, не будет помнить о том, что было сегодня. Ни Кормак, ни стены замка.       Никто, кроме неё.       Как только замок кабинета щёлкнул, уведомляя Грейнджер о том, что она в безопасности, её плечи поникли, падая под тяжестью произошедшего. Слёзы потекли с новой силой, смывая с ресниц тушь и размазывая её по щекам. Да, она была сильной, но каждая девушка боится оказаться беспомощной в такой ситуации. И какой бы сильной не была внутри, она всегда будет достаточно слабой снаружи, чтобы дать отпор без помощи.       Гермиона посмотрела на чужую палочку в руке, как на величайшее спасение в мире, а после та безвольно выпала из её рук, ударяясь о каменный пол. Звук эхом разнёсся по коридору. А в следующую секунду его заменили звуки рыданий и содрогающиеся от слёз плечи хрупкой, но сильной девушки.       Она не помнила, как вернулась в комнату. Не запомнила, как шла по коридорам, поднималась по лестницам, поворачивала за угол. Сознание отключилось в попытке пережить произошедшее, и тело, словно на автопилоте, добралось до единственного места, где ей сейчас было бы спокойно. Гермиона пришла в себя, оказавшись около двери в спальню Драко. Она даже не потрудилась стереть слёзы с лица. Сейчас ей был нужен лишь он и покой. Думать о завтрашнем дне не хотелось. Никаких свиданий, встреч, повторов дня. Она больше ничего не хотела.       Гермиона занесла руку, чтобы постучать по двери, но едва её кулак коснулся дерева, дверь со слабым скрипом приоткрылась. Комната по прежнему была не закрыта, как Гермиона её и оставила, а Драко в ней всё так же не было.       Оглядев пустую и холодную без присутствия в ней хозяина комнату, Гермиона вздрогнула, когда с её губ неожиданно сорвался громкий всхлип. Безмолвный до этого плач сменился громкими рыданиями, которые она не могла контролировать. Она зажала рот ладонью в попытке успокоится, но стало только хуже.       Слишком много всего произошло.       Сначала — нападение Кормака, мысли о том, что он мог с ней сделать, отвратительное свидание с Роном, которое случилось совсем недавно. А теперь ещё и исчезновение Драко.       Это всё слишком для её измученного состояния. Она коснулась ладонью дверного косяка, пару секунд раздумывая, что делать, но рыдания не отступали, и она буквально вбежала в комнату, где стоял стойкий аромат мяты и зелёных яблок, и упала лицом на чёрную шёлковую постель, подминая под себя одеяло и чувствуя, как её окутывает хвойный запах, перемешанный с ароматом свежести. Так пахнет он. И теперь это всё, что у неё есть от него, чтобы хоть как-то заменить потребность в нём. Аромат обволакивает её, пряча в кокон от внешнего мира, постепенно заставляя окаменевшие от страха мышцы расслабляться. Однако это не прекращало её рыданий. Постель Драко не может заменить его голоса, его ладоней, объятий, разговоров, пальцев, которые бережно перебирают её кудри, ощущения тепла его тела. Всхлипы Гермионы становились всё громче, но теперь уже по другой причине.       Она больше не боится за себя. Теперь она боится за него.       — Где же ты, Драко? — прошептала она в подушку, мокрую от слёз. — Ты мне сейчас очень нужен, — она всхлипнула, шмыгая носом, и сильнее обняла его одеяло. — Правда, ты мне очень нужен. Вернись, пожалуйста, вернись, — умоляла она, обращаясь к пустоте. — Вернись ко мне.       Она повторяла это как мантру, как заклинание, как заветное желание. Прокручивала в голове, будто это единственное, что держит её в здравом рассудке после всего произошедшего.       «Вернись ко мне, Драко».       Но его так и не было. Адреналин постепенно забрал с собой её энергию, и обессиленная Гермиона в конце концов заснула на его кровати, с именем Драко на губах.