2. вопросы без ответов

      Три дня. Три бесконечных, выматывающих дня Драко Малфой пытался убедить себя, что ничего не произошло.       Что ночь с Гермионой была просто удачным стечением обстоятельств, просто отличным сексом с девчонкой, которую он когда-то знал.       Но вопреки доводам разума он не спал и почти не ел.       Малфой метался по особняку, как зверь в клетке, а перед глазами стояла она.       Ее ноги, обвивающие его талию. Ее тяжелая и теплая грудь в его ладонях.       Бездонные глаза, расширенные от наслаждения, когда он входил в нее.       И хрипловатый голос, выкрикивающий его имя.       — Черт, — рычал Драко в пустоту, сжимая кулаки до хруста костяшек:       — Черт, черт, черт.       Это было невыносимо. Он, Драко Малфой, который никогда и ни от кого не зависел, вдруг почувствовал себя наркоманом, у которого отняли дозу.       Он хотел ее. Снова. Сейчас. Всегда.       Но именно это и пугало больше всего.       Он привык контролировать. Свою жизнь, эмоции, слабости.       А она стала слабостью с первого взгляда.       С того самого момента, как она посмотрела на него с вызовом и не отвела взгляда.       — Это просто зависимость, — убеждал он себя, глядя в потолок спальни:       — Физическая тяга. Химия. Это пройдет, если дать организму другую пищу.       На третий день он принял решение. Самое дурацкое в своей жизни, как потом окажется.       Он вернется в бордель и возьмет двух девушек. Сразу двух. И трахнет их без всяких церемоний, без этой дурацкой нежности.        Просто грубый, животный секс, чтобы выбить клин клином.       Чтобы доказать себе, что любая баба — просто дырка и Грейнджер не исключение.       В этот раз он возьмет и Гермиону тоже. И рядом с ней другую, чтобы видеть контраст. Чтобы понять, что она ничем не лучше.       Чтобы выжечь это наваждение каленым железом.

***

      В борделе было душно и шумно.       Малфой заказал виски, выпил залпом, заказал еще.       Глаза обшаривали пространство в поисках добычи.       И он нашел её.       На пианино в углу сидела рыжая шлюха.       Длинные ноги в ажурных чулках, полупрозрачная комбинация, обтягивающая пышное тело, большую грудь, тяжелые бедра.       Она улыбнулась ему призывно, облизнула губы и медленно раздвинула колени, предоставляя лучший обзор своих достоинств.       Малфой перевел взгляд в сторону и непроизвольно замер на мгновение.       У стойки бара стояла она.       Темно-синее платье, книга в руках, кудри, падающие на плечи.       Гермиона подняла глаза и посмотрела прямо на него.       Прямо, испытующе….и от этого взгляда у него внутри все переворачивалось.       Драко сделал глубокий вдох и подозвал распорядителя.       — Вон ту, рыжую на пианино, — кивнул он:       — И вон ту, у бара. Обеих. В мою комнату. Сейчас.       Распорядитель замялся:       — Милорд, мадемуазель Грейнджер… она обычно не…       — Мне плевать, что она обычно, — оборвал Малфой, прожигая взглядом распорядителя:       — Скажи ей, что я заплачу тройную цену. Или что я лично приду и заберу ее. Выбирай.       Через пять минут они обе были в его комнате.       Рыжая Мишель — распорядитель представил ее так — сразу же прошла к кровати, игриво покачивая бедрами.       Она опустилась на край и закинула ногу на ногу.       Комбинация задралась, открывая кружево трусиков.       — Милорд, — промурлыкала она: — Нам сказали, вы хотите повеселиться?       Гермиона же безучастно стояла у двери, прислонившись плечом к косяку и на ее лице было написано легкое любопытство и тень вызова.       Она смотрела на Драко в упор, и в её взгляде читалось: «Ну? И что дальше?»       Драко прошел к бару, налил себе виски.       Руки чуть дрожали.       От напряжения?       От предвкушения?       Черт знает от чего.       — Раздевайтесь, — приказал Малфой, не оборачиваясь: — Обе.       Мишель тут же стянула комбинацию через голову, оставшись в одних чулках и трусиках.       Большая грудь тяжело колыхнулась, освободившись от ткани, соски были уже твердыми.       Она провела руками по телу, демонстрируя себя.       Гермиона медленно, не спеша, расстегнула платье и позволила ему упасть на пол. Под ним ничего не было.       Совсем.       Она стояла перед ним обнаженная, не прикрываясь, не играя, просто существуя и от этой простоты у Драко перехватило дыхание.       Ее тело было идеальным.       Длинные стройные ноги, изгиб бедер, тонкая талия, грудь с темными сосками, уже набухшими от ожидания.       Кудри рассыпались по острым плечам, а карие глаза горят тем самым огнем, от которого у него плавится мозг.       — На колени, — выдохнул он: — Обе.       Мишель опустилась на пол мгновенно и с готовностью поползла к нему, развратно виляя задницей.       Гермиона задержалась на секунду, глядя ему в глаза, и только потом медленно, с достоинством опустилась на колени рядом с рыжей.       Драко расстегнул брюки.       Член был уже твердым.       От вида Гермионы, от ее близости и безумной идеи этого вечера.       Мишель тут же подалась вперед и обхватила его член губами.       Взяла глубоко, с профессиональным старанием.       Он зажмурился на секунду.       Было приятно. Тепло, влажно.       Язык Мишель выписывал немыслимые пируэты, она постанывала, вибрируя горлом и периодически поднимала глаза, проверяя производимый эффект.       Драко открыл глаза и посмотрел вниз.       Рыжая голова ритмично двигалась, член исчезал в алом рту.       Рядом, на коленях, застыла Гермиона. Она не прикасалась к нему.       Просто смотрела. Смотрела, как Мишель сосет его член и на ее губах играла легкая задумчивая усмешка.       — Мелисса, — грубовато окликнул Малфой: — Работай.       Гермиона медленно наклонилась и взяла в рот его яйца, нежно обводя языком округлость, в то время как Мишель продолжала сосать член.       Две пары губ, два языка, две женщины. Ну, казалось бы, что может быть лучше?       Но Драко чувствовал только одно: дикий, разрывающий мозги контраст.       Мишель вела себя слишком наигранно. Стоны звучали фальшиво, каждое движение было безупречно выверенным, но лишенным чувств.       Рыжая смотрела на него снизу вверх с заискиванием и это вызывало только раздражение.       Гермиона же делала все молча, без лишних звуков.       Она не смотрела на него — она словно чувствовала его.       Каждое движение ее языка, каждое касание губ отзывалось в нем дрожью, которую он не мог контролировать.       Она будто читала его тело и знала, куда надавить, а где стоит задержаться.       — Хватит, — выдохнул Драко, отстраняясь.       Мишель удивленно подняла брови, облизывая губы ярким язычком.       — Милорд?       — Мишель, — он ткнул пальцем в сторону кровати: — Нагнись. Лицом вниз, задницей вверх.       Рыжая с готовностью перебралась на кровать, встала раком, выгнув спину, отставив пышный зад и оглянулась через плечо, маняще улыбаясь.       Малфой подошел, рванул трусики в сторону, оголяя влажную плоть. Вошел сразу, резко, грубо и глубоко. Мишель охнула и снова наигранно застонала.       Опять не в такт.       Он двигался в ней, но взгляд Драко был прикован к зеркалу на стене, где замерло отражение Гермионы.       Она стояла, облокотившись спиной на противоположную стену и смотрела на них.       Медленно, лениво ее рука скользнула вниз, между ног.       Изящные пальцы раздвинули влажные половые губы и Малфой увидел, как они начали кружить по набухшему клитору.       Грейнджер тяжело задышала, не отрывая от него глаз.       Ее пальцы двигались все быстрее, она кусала губы, сдерживая стоны, а грудь вздымалась все выше, ноги дрожали.       Она дрочила, глядя на то, как он трахает другую и в ее глазах не было ревности.       Только торжество. Только знание: он все равно смотрит только на нее.       У Драко перехватило дыхание. Член в Мишель дернулся и начал опадать.       Он замер, глядя в зеркало только на Гермиону.       На то, как ее пальцы скользят во влажной плоти. На вызов в ее глазах. На влагу, блестящую на пальцах. На губы, беззвучно шепчущие его имя.       — Вон, — прохрипел он.       Мишель замерла, не понимая.       — Что?       — Я сказал, вон. Убирайся. Немедленно.       Рыжая выскользнула из-под него, зло зыркнув на Гермиону, подхватила комбинацию и вылетела за дверь.       Малфой медленно повернулся к Грейнджер.       Она не убрала руку, продолжая медленные круговые движения и улыбнулась чуть шире.       Пальцы блестели от смазки, полная грудь вздымалась от тяжелого дыхания.       — Подойди, — приказал он тихо.       Грейнджер повиновалась, замерев в шаге от него.       — Дай сюда руку.       Он схватил ее запястье и поднес ее пальцы к своему лицу.       Вдохнул запах от которого сносило крышу и медленно облизал каждый палец, смакуя вкус, и не отрывая взгляда от карих глаз.       Гермиона сглотнула, зрачки затопили карюю радужку.       — А теперь, — выдохнул Малфой, отпуская руку, — продолжай. Для меня. Хочу смотреть, как ты кончаешь, глядя на меня. Хочу видеть, как твои пальцы заставят тебя кричать.       Грейнджер медленно, дразняще, раздвинула шикарные, длинные ноги, от вида которых у Драко темнело в глазах.       Пальцы снова нырнули вниз, раздвинули складки и она начала двигать ими, погружая в себя на две фаланги.       Сначала медленно, потом все быстрее.       Драко смотрел не отрываясь.       Член нетерпеливо пульсировал, готовый взорваться.       Он взял его в руку и начал дрочить в такт ее движениям.       — Да, — прошептал он хрипло, — давай, Грейнджер. Покажи мне, как ты любишь это делать. Как ты представляешь меня, когда кончаешь.       Она закусила губу, ускоряясь. Грудь вздымалась все чаще, на лбу выступила испарина.       — Я… — выдохнула ведьма, прикрывая глаза, — я представляю тебя… каждый раз… твой рот… твои руки… то, как ты смотришь на меня…       — Не смей останавливаться, — прорычал Драко, ускоряя движения руки.       Ее тело выгнулось, она вскрикнула, содрогаясь в оргазме, пальцы замерли внутри и Малфой, не в силах больше сдерживаться, кончил следом, глядя на ее мокрые пальцы и приоткрытый в беззвучном крике рот.       Несколько секунд они стояли, тяжело дыша и обмениваясь горящими взглядами.       Потом Гермиона медленно вытащила пальцы, облизала их сама, глядя ему в глаза с вызовом и торжеством.       — Кто же следующий? Мишель или кто-то из девочек снизу? — прошептала она, чуть прищурившись.       Он шагнул к ней и впился в губы жадным, злым, отчаянным поцелуем.       — Ты, — выдохнул он в ее рот: — Только ты. Всегда. Никто больше. Никогда.       — Как скажешь…       Малфой прижал Гермиону к стене, вколачиваясь в неё с такой глубиной и силой, что каждый толчок отдавался глухим стуком спины девушки о гладкую поверхность.       Она обхватила его ногами, вцепилась пальцами в плечи и, запрокинув голову, протяжно застонала.       — Грейнджер, — выдохнул он ей в шею, между поцелуями и укусами:       — Чёрт… какая же ты…я не могу оторваться…       Мышцы влагалища сильнее сжались вокруг его члена в ответ и она сильнее выгнулась навстречу толчкам, подмахивая бедрами в такт движениям.       Но в голове у Малфоя, даже сквозь пелену животной страсти, крутились вопросы.       Они зудели, царапались, не давая покоя.       Он замедлился ровно настолько, чтобы получить возможность говорить, не задыхаясь от накатывающих волн наслаждения.       — Грейнджер, — позвал он и она посмотрела на него мутным взглядом, полным желания.       — Почему Мелисса?       Гермиона моргнула, не сразу поняв вопрос.       — Что?       — Мелисса, — повторил он, входя в неё медленно и глубоко и слизывая кончиком языка капельку пота со скулы: — Почему ты здесь под этим именем? Где самая умная ведьма столетия?       Она закусила губу, чтобы не застонать слишком громко, и попыталась улыбнуться:       — Мелисса… звучит неплохо, не находишь? Клиентам нравится…       — Врёшь, — выдохнул он, ускоряясь.       Она ахнула, вцепилась в волосы Драко и притягивая его ближе к себе.       Он позволил ей увлечь себя в поцелуй на несколько мгновений, а затем снова продолжил свой импровизированный допрос:       — Что ты здесь делаешь?        Малфой двигался жёстко, требовательно, каждым толчком выбивая очередной стон.       — Ты могла быть кем угодно. Министерство, Аврорат, научная карьера… а ты здесь, раздвигаешь ноги под мужиками.       Гермиона попыталась рассмеяться, но смех вышел сдавленным:       — Карьерный совет подвёл. Никто не предупредил, что «грязнокровка» с наградами никому не нужна.       — Не смешно, — оборвал он, грубо сжимая её бёдра пальцами, — отвечай.       Она молчала. Просто смотрела на него с этим дурацким вызовом во взгляде, который он так ненавидел и так любил.       — Грейнджер…— он остановился внутри неё, замирая и это была пытка для обоих: — Я спрашиваю всерьёз.       Гермиона дёрнула бёдрами, пытаясь заставить его двигаться, но Малфой крепко фиксировал бёдра девушки на месте.       — Ты издеваешься? — простонала она: — Сейчас? Правда?       — Сейчас, — коротко кивнул он: — Пока ты не можешь врать.       Она выругалась сквозь зубы так, что у Драко брови полезли на лоб.       Гермиона Грейнджер, гордость факультета, мать его, и такие слова?       — Хорошо, — выдохнула она, сдаваясь: — Я здесь, потому что так сложилось. Обстоятельства. Долги. Не твоё дело, Малфой.       — Долги, — эхом повторил он, начиная мучительно медленно двигаться снова: — Какие долги? Кому?       — Не твоё дело, — повторила Гермиона и голос дрогнул.       — Моё, — прорычал Малфой, входя глубже: — Я решил, что это моё дело.       Она закатила глаза от смеси наслаждения и раздражения:       — Как романтично. И собственнически.       — Заткнись.       — Сам заткнись и трахай меня уже нормально.       Он усмехнулся — зло, но согласно.       Ускорился, вбиваясь в неё так, что ведьма закричала в голос, царапая его спину.       Но вопросы не отпускали.       — Кто тебя сюда привёл? — спросил Драко, касаясь губами её уха: — Кто подписал контракт?       Грейнджер вздрогнула, сбивая ритм движений.       — Никто, — выдохнула она слишком быстро: — Сама пришла.       — Опять врёшь, я же вижу. Грейнджер, я вижу, когда ты врёшь.       — Откуда? — зло выплюнула ведьма ему в лицо: — Откуда тебе знать, Малфой? Ты меня не знаешь. Ты знаешь меня по школе, по войне, по двум ночам в постели. Ты ничего не знаешь.       — Я знаю, что ты не стала бы проституткой по доброй воле, — ответил Драко жёстко, замедляясь снова:       — Я знаю, что у тебя есть гордость. Что ты скорее сдохнешь с голоду, чем ляжешь под первого встречного за деньги. Так что случилось?       Она упрямо молчала. Только тяжело дышала, кусая губы и глядя куда-то мимо него.       Потом вдруг выгнулась, прижимаясь сильнее, заставляя его войти глубже.       — Трахай меня, — прошептала она хрипло: — Просто трахай, Малфой. Остальное не важно.       — Важно.       — Нет.       Гермиона впилась губами в его рот. Грубо, отчаянно, выбивая из головы все мысли.       Драко жадно ответил, забылся, позволил страсти захлестнуть себя.       Но когда Гермиона с криком и дрожью кончила, сжимаясь вокруг него так, что у него потемнело в глазах, Малфой поймал её взгляд.       В карих радужках, мутных от оргазма, мелькнуло что-то такое… отчего внутри всё похолодело.       Боль. Вина. Страх.       Он кончил следом, изливаясь в неё глубоко и прижимая к себе так сильно, что Грейнджер приглушено вскрикнула.       И даже сквозь волны наслаждения, сотрясающие тело, Драко думал об одном:       «Что ты скрываешь, Грейнджер? И кто заставил тебя молчать?»       Ответов не было. Только тяжелое дыхание, только запах их тел и тишина, в которой она так и не сказала правды.       Но Драко Малфой умел искать.       И он найдёт.       Обязательно найдёт причину, по которой эта восхитительная девушка оказалась здесь…