8. лицом к лицу

      *От автора:       Описанные события происходят уже после встречи с Роном.       Далее повествование идёт без временных отступов и скачков.       Драко вернулся в особняк за полночь.       Гермиона, которая после расторжения договора с сетью «Зеленых огней» при помощи его домовиков перебралась в мэнор, уже ждала его в библиотеке — читала, забравшись с ногами в огромное кресло. При его появлении ведьма подняла глаза и замерла.       На костюме Драко была кровь. На костяшках пальцев кровавые ссадины.       — Драко… — ведьма вскочила на ноги и устремилась к нему, — что случилось? ты в порядке?       Малфой поймал ее руки, прижал к своей груди. Сердце колотилось как бешеное — от адреналина, от боли в сбитых костяшках, от вида ее испуганных глаз.       — Я в полном порядке, — сказал он хрипло, — а вот Уизли — не очень.       Грейнджер замерла.       — Ты все-таки нашел его?       — Нашел.       — И… что ты сделал?       Драко усмехнулся, проводя окровавленным пальцем по ее щеке и оставляя алый след.       — Сделал так, чтобы он никогда больше не посмел к тебе приблизиться. Сломал пару костей. Выбил пару зубов. Объяснил на доступном языке, что будет, если он еще раз посмотрит в твою сторону.       Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них не было ужаса. Только удивление и что-то очень похожее на… благодарность?       — Ты мог убить его.       — Мог, — согласился Драко, — и хотел. Очень хотел, но потом подумал, что Азкабан как-то не входит в мои планы на ближайшее будущее. Я собираюсь провести его с тобой.       Грейнджер какое-то время молчала, задумчиво исследуя взглядом его израненные руки, а потом подалась вперед и мягко коснулась губами его губ.       Осторожно, нежно, будто боялась сделать больно.       — Спасибо, — едва слышно прошептала Гермиона, прикрывая глаза.       — Не за что.       — Есть. Есть за что…       Драко обнял ее, прижимая к себе и не обращая внимания на грязную одежду, но ведьма завозилась в его объятиях, отстраняясь и ещё раз окидывая его критическим взглядом.       — Так, идем смывать с тебя всю эту кровь, — тихо распорядилась Грейнджер и, взяв его за руку, направилась в ванную комнату.       Там она стащила с него испорченный пиджак, рубашку, заставила сесть на край огромной мраморной ванны и принялась обрабатывать сбитые костяшки. Ее пальцы были нежными, движения осторожными. Драко смотрел на ее склоненную голову, на то, как старательно девушка промывает каждую ранку и чувствовал, как внутри разливается незнакомое до этого момента тепло.       — Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что, избивая этого ублюдка, получу удовольствие. И я получил…но сейчас я понимаю: это ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда ты просто рядом.       Гермиона подняла глаза и улыбнулась той самой улыбкой, которую он хотел видеть всегда.       — Ты становишься сентиментальным, Малфой.       — Только с тобой, — признался Драко с усмешкой, — только с тобой.       Она закончила с руками, провела влажной губкой по его лицу, стирая грязь и кровь. Потом наклонилась и поцеловала острую скулу.       — Теперь не болит?       — Ни капли.       — Врешь.       — Вру, — согласился он, притягивая ее к себе, — но когда ты меня целуешь, все проходит.       Гермиона легко, свободно и счастливо рассмеялась. И Малфой подумал, что ради этого смеха готов избивать Уизли хоть каждую неделю. Хотя нет, лучше не надо. Одного раза достаточно. Теперь у них есть другие планы.       — Как ты смотришь нато, чтобы принять ванну вместе? — тихо выдохнул он, вновь привлекая ее к себе и, вместо ответа, Грейнджер с усмешкой взмахнула ладошкой в воздухе, призывая беспалочковую магию.       В белоснежное дно огромной ванной ударились упругие потоки воды из золоченого крана.

***

       Вода была горячей, почти обжигающей и наполняла воздух густым паром, оседающим на кафеле и зеркалах. Драко сидел, прислонившись спиной к бортику, расслабленно откинув голову и смотрел, как она устраивается между его ног, опираясь спиной о его грудь.       Идеально. Так, будто они делали это тысячу раз.       Он обхватил ее руками, прижимая к себе и его ладони легли на плоский живот, чуть надавливая, чувствуя, как под кожей бьется пульс. Полупрозрачная воздушная пена скрывала их тела, но сейчас он чувствовал ее всю. Каждый изгиб, каждую родинку, каждую волну мурашек на коже от его дыхания.       — Грейнджер, — позвал Драко и голос его, обычно жесткий и требовательный, сейчас был мягким, вкрадчивым.       — Мм? — она открыла один глаз, лениво водя пальцами по его бедрам под водой.       — Я хочу спросить тебя кое о чем.       — Спрашивай.       Малфой помолчал, подбирая слова. Вопросы жгли его изнутри с тех самых пор, как он узнал правду о восьми месяцах в борделе. Сейчас он считал возможным задать их…       — Ты провела там восемь месяцев, — начал он осторожно, — восемь месяцев среди… всего этого. Как тебе удалось… не сломаться?       Гермиона чуть повернула голову, взглянув на него одним глазом.       — Что ты имеешь в виду?       — Наркотики, — выдохнул он, — зелья, алкоголь. Там же все это было. Я точно знаю и видел, как другие девушки употребляли, пили, кололись. Я понимаю, что это помогало им… отключаться, но ты — нет. Ты всегда была трезвой. Во всех смыслах.       Грейнджер усмехнулась, покачав головой.       — Следил?       — Ты пила только воду или чай. Ни капли алкоголя. Ни намека на зелья.       — А ты внимательный, Малфой.       — Отвечай.       Гермиона вздохнула, провела рукой по воде, разгоняя пальцами пену.       — Я относилась к этому… как к работе, — сказала девушка ровно, — обычной работе, сутью которой являлось оказание услуг. Ты же не пьешь на службе, Драко? И не колёшься? Вот и я не привыкла.       Драко сжал ее талию чуть сильнее.       — Это не просто работа, Грейнджер.       — А для меня — да.       Она повернулась к нему лицом, теперь сидя боком, прижавшись бедром к его бедру. Вода плеснула через край, но никто не обратил внимания.       — Я решила для себя: если я там, то я буду профессионалом. Профессионалы не напиваются. Профессионалы не теряют контроль. Иначе они становятся жертвами, а я не хотела быть жертвой.       — Но болезни… — продолжил Малфой, чувствуя, как к горлу подступает ком: — Ты могла подхватить что угодно. Восемь месяцев, десятки клиентов…       — И это ты тоже заметил, да? — Гермиона хмыкнула, — магловские презервативы. Обычные, тонкие латексные презервативы из магловской аптеки. Никакой магии, никаких артефактов.       — Но магия могла бы…       — Магическая контрацепция дает сбои, — перебила Грейнджер, бросив на него серьезный взгляд: — Особенно если клиент под зельями или с искаженной магией. А резина — нет и я не подпускала к себе никого без презерватива. Никогда.       Драко молчал, переваривая услышанное. Восемь месяцев. Восемь, сука, месяцев…блядский боже…       — А со мной, — его голос сел до хриплого шепота, — со мной ты их не использовала. Ни разу.       Тишина повисла над ванной. Только вода плескалась, да капли стекали с крана.       Ее глаза блестели в полумраке. Влажные, глубокие. Она подняла руку и нежно, едва касаясь, провела пальцами по его подбородку, очерчивая линию челюсти:       — Потому что ты… это ты, Драко.       Он повел руками вверх, от живота к груди, накрывая ладонями тяжелую теплую плоть. Гермиона ахнула, когда его пальцы нашли соски и нежно погладили чувствительную кожу.       — Драко…       — Тихо, — прошептал он, массируя грудь медленными, круговыми движениями. — Хватит разговоров. Просто чувствуй.       Грейнджер развернулась к Малфою спиной и, откинув голову ему на плечо, закрыла глаза, отдаваясь его рукам.       Вода ласкала кожу, пар оседал на губах, а его пальцы выписывали на ее теле узоры, от которых внутри закипала кровь.       Пальцы продолжали играть с ее сосками — сжимали, отпускали, пока они не стали твердыми, как камешки, а дыхание Грейнджер не сбилось до прерывистых всхлипов.       — Красивая, — выдохнул Малфой, целуя её в висок: — Самая красивая.       — Ты просто не видишь других.       — Я не хочу видеть других.       Грейнджер повернула голову и поймала его губы. Поцелуй вышел томным, медленным, тягучим, как самый густой сироп. Языки сплелись в ленивом танце, вода плескалась вокруг и время остановилось.       Его руки скользнули ниже, по ребрам, по талии, к бедрам. Он раздвинул ее ноги под водой, устраиваясь между ними. Член уже давно был твердым, упираясь в ее поясницу, но Драко не спешил. Не сейчас.       Сейчас было время для нежности.       Пальцы нырнули вниз и Грейнджер тихо вскрикнула, когда их мягкие подушечки принялись медленно кружить по напряженной горошине клитора.       — Какая ты мокрая, — выдохнул Драко восхищенно, — и это не вода.       — Драко… перестань говорить…       — Не любишь, когда говорю, что ты течешь от моих рук? — усмехнулся Малфой, усиливая нажим: — Что ты готова для меня всегда? Что каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты становишься жидким огнем?       Она застонала в голос, вцепившись в его бедра, когда его пальцы задвигались быстрее, дразня, мучая, даря обещание.       — Хочу быть в тебе, — прошептал он ей на ухо: — Прямо сейчас. Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.       — Тогда…       — Нет, — Драко убрал руку, заставив ведьму жалобно всхлипнуть: — Не так быстро. Я хочу растянуть это. На всю ночь. На всю жизнь.       Гермиона засмеялась сквозь стон, запрокидывая голову и он поймал этот смех губами.       — Ты невозможен.       — Знаю.       Малфой приподнял ее, устраивая удобнее и медленно, мучительно медленно, вошел. Снизу, под водой, в этой позе это было особенно глубоко, особенно полно. Грейнджер ахнула, вцепилась пальцами в его предплечья, когда он заполнил ее до конца.       — Боже…       — Тихо, — выдохнул он, замирая внутри, — просто посиди так. Почувствуй.       Грейнджер замерла, ощущая каждую пульсацию и биение его сердца, отдающееся внутри. Как Драко напряжен, как сдерживает себя, чтобы не начать двигаться сразу, грубо, жадно. Как дрожит от желания, но ставит ее удовольствие выше своего.       — Драко… — прошептала она, и в голосе были слезы, — я люблю тебя.       Сердце Малфоя пропустило удар.       — Что?       — Я люблю тебя, — повторила она, медленно поворачивая голову и глядя в серебристо-серые глаза: — Не знаю, когда это началось, но я люблю тебя. Так сильно, что мне страшно.       Он смотрел на нее. На мокрые волосы, прилипшие к вискам. На блестящие глаза. На губы, припухшие от его поцелуев. На женщину, которую боготворил больше жизни.       — Я думал, что умру, когда услышу от тебя эти слова, — выдохнул Малфой хрипло, упираясь лбом в ее прохладную спину и прикрывая глаза: — Я люблю тебя, Грейнджер. С той минуты, как ты посмотрела на меня с вызовом и не отвела взгляда.       Гермиона заплакала. Тихо, беззвучно, слезы просто текли по щекам, смешиваясь с паром и водой.       — Идиот, — прошептала она, — чего же ты ждал?       — Я боялся, —тихо выдохнул Драко, — боялся, что ты пошлешь меня…тогда я не был достоин даже смотреть на тебя.       — А сейчас?       — А сейчас ты в моей ванной, на моем члене, говоришь, что любишь меня, — он усмехнулся, но в серых глазах стояла влага: — Думаю, я могу позволить себе поверить, что моя самая глупая мечта осуществилась.       Гермиона начала двигаться.       Медленно, плавно, как вода вокруг них. Она сама задавала ритм, поднимаясь и опускаясь на нем, ощущая, как он заполняет ее до самого нутра. Ладони Малфоя лежали на ее бедрах, не направляя…просто поддерживая, просто касаясь.       — Какая же ты… — выдохнул Драко, запрокидывая голову на бортик ванны, — какая же ты совершенная.       — Не говори ничего, — выдохнула Грейнджер и блаженно прикрыла глаза, — Просто…будь со мной.       Они разделяли на двоих каждое движение, дрожь, пробегающую по их телам.        Вода плескалась вокруг них, создавая невесомость, но Малфой чувствовал себя тяжелее скалы — привязанным к ней, к этому моменту и ощущениям, заполняющим всё существо.       Гермиона кончила первой.       Резко, выгнувшись дугой, она выкрикнула его имя так громко, что эхо заметалось между мраморными стенами и он поймал этот крик губами, целуя, заглатывая, делая своим.       А потом настала его очередь. Он приподнял ее, укладывая на бортик ванны и вошел снова — глубоко и жадно.        Вода стекала по ее спине, по ягодицам, по его животу. Он навис над ней, целуя лопатки, шею, плечи и двигался быстро, сильно и нежно одновременно.       — Я люблю тебя, — выдыхал он в такт движениям: — Люблю. Люблю. Люблю.       — Драко…       — Никому не отдам. Никогда. Ты моя. Навсегда.       Она кончила снова, сжимаясь вокруг него в спазмах и это подтолкнуло Малфоя за край. Он зарычал, изливаясь в нее горячими толчками, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что Грейнджер вдруг исчезнет.

***

      Вода остывала вокруг них, но им было жарко. Жарко от сплетенных тел, бешеного сердцебиения и сбивчивого дыхания, опаляющего влажную кожу.       — Знаешь, — прошептала она, когда смогла говорить, — я никогда не думала, что буду счастлива. После всего. После войны, после Рона, после этого года. Я думала, счастье не для меня.       — А теперь?       — А теперь я в ванне с самим Драко Малфоем и он только что сказал, что любит меня. — Грейнджер усмехнулась, — видимо, чудо все-таки существует.       — Это не чудо, — ответил Малфой серьезно, разворачивая ее лицом к себе и увлекая обратно в воду:       — Это всего лишь закономерность. Я просто слишком долго шел к тому, чтобы стать достойным тебя.       — Ты всегда был достоин.       — Нет, — Драко покачал головой, — но я стараюсь.       — Стараешься?       — Каждый день. Я хочу быть тем, кто заслуживает твою улыбку.       Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, а потом улыбнулась, хвастаясь ямочками на порозовевших щеках.       — Тогда у тебя впереди много работы, Малфой. Потому что я собираюсь улыбаться тебе очень, очень долго.       — Насколько долго?       — Я рассчитываю улыбаться тебе всю жизнь.