11. рассечение тугого узла

      День судебного слушания по делу о расторжении брака между Роном и Гермионой выдался хмурым, даже по меркам ноября.       Низкие свинцовые облака давили на крыши Лондона, мелкий колючий дождь барабанил в окна Министерства, но в зале Визенгамота было сухо и торжественно.       Горели сотни свечей в массивных подсвечниках, их живое пламя отражалось в тёмном полированном дереве и в серебряных гербах на стенах.       Грейнджер сидела на скамье для истцов, напряженная, как струна и белая, как мраморная статуя. Непослушные кудри уложены в строгий узел на затылке, а темно-синий строгий костюм сидел идеально, подчёркивая стройную фигуру, но не открывая лишнего.       Впервые за очень долгое время ей было не безразлично, что скажут люди. Впервые она готова была рассказать всю правду о том, что стало с её жизнью, благодаря Роналду Уизли…       Малфой сидел в нише для публики и не мог оторвать обеспокоенного взгляда от Гермионы.       Серые глаза скользили по неестественно прямой спине и напряженным плечам девушки, отмечали нездоровую бледность кожи и едва заметно подрагивающие пальцы, сложенные в замок на острых коленях.       Ему хотелось подойти, взять её за руку, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо.       Но нельзя. Не сейчас.       Хельга Валердоттир стояла перед судейским столом, как ледяной айсберг под северным солнцем. На ней был белоснежный костюм с длинной юбкой и жакетом, расшитым серебряной нитью. На груди — брошь в виде дракона, расправившего крылья.       Мерцающие зелёные глаза не отрываясь следят за Верховным судьёй, оценивая обстановку и выжидая момент.       После проведения всех обязательных по регламенту процедур, Верховный судья обращает своё внимание на адвокатессу, параллельно давая распоряжение секретарю начать запись хода судебного слушания.       Лёгкий кивок седовласой головы и…       — Ваша честь, — начала Валердоттир и голос, низкий, с норвежским акцентом, разнёсся по залу, заставляя стихнуть неразборчивый гул голосов собравшихся:        — Перед нами не просто бракоразводный процесс. Перед нами дело о магическом рабстве. О торговле людьми. Преступление, которое магический мир Британии предпочитает не замечать, потому что оно чаще всего происходит за закрытыми дверями, под прикрытием таких удобных понятий, как «добровольное согласие», «семейный порядок» и подобных этим оправданий.       Хельга развернулась лицом к судействующим и продолжила, окинув их внимательным взглядом:       — С вашей помощью я хочу создать прецедент в семейном магическом праве. Сначала Британии, а потом и всего магического мира. С вашей помощью я хочу встать на защиту всех тех, кто так же, как и моя подзащитная, пострадали от рук того, кто перед лицом древней магии обещал быть защитой, опорой и поддержкой и не сдержал данного обещания. И очень надеюсь, что сегодня я буду услышана…       Никто не шевелился. Даже Верховный судья - пожилая волшебница с усталыми глазами и тяжёлой золотой цепью на шее, замерла, положив руки на стол.       — Я призываю первого свидетеля, — Валердоттир кивнула и дверь в зал открылась.       Торговец зельями вошёл, шатаясь, под конвоем двух авроров.       Тщедушный человечек с трясущимися руками и бегающими глазками, в дешёвом засаленном сюртуке. Он явно боялся — Драко видел, как дрожат его пальцы, как он облизывает пересохшие губы, бросая короткие взгляды на Хельгу, которая смотрела на него, как удав на кролика.       — Мистер Кребб, — голос адвокатессы был мягким, неожиданно ласковым и учтивым, но от этого почему-то становилось только страшнее:        — Расскажите суду, как часто Рональд Уизли покупал у вас запрещённые зелья?       — Я… я не… — начал он, едва заметно подавшись назад, словно разом растеряв те немногие крупицы отваги, что у него еще оставались.       — Мистер Кребб, — Валердоттир чуть наклонила голову и медленно улыбнулась:       — У нас есть ваши расписки. Есть показания вашего бывшего партнёра. Есть магическая экспертиза, подтверждающая, что вы продали Уизли партию «Слёз Сирены» за два дня до подписания им контракта. Вы будете говорить добровольно или все-таки пригласить легилимента?       И торговец заговорил. Торопливо и немного заикаясь от волнения, он рассказывал суду о том, как Уизли приходил каждый месяц и платил сначала деньгами, потом артефактами и книгами, а потом обещаниями…       — Он сказал, что разбогатеет, — прошептал торговец, опуская глаза, — сказал, что нашёл способ закрыть все долги раз и навсегда. Я не знал, что он решится на такое.       — Достаточно, благодарю, мистер Кребб, — кивнула Хельга и, обращаясь к судьям, проговорила: — С позволения Визенгамота, я приглашаю второго свидетеля мистера Дирэна Эванса…       Кребба увели авроры, а в открывшиеся двери зала судебных заседаний вошел старый маг с трясущимися руками и мутными глазами, когда-то богатый аристократ, а теперь опустившийся картёжник, проживающий свои последние дни в ночлежках Лютного переулка.       Дождавшись, когда он займет свидетельскую трибуну, Хельга встала перед мужчиной, скрестив руки на груди:       — Мистер Эванс, поведайте суду обстоятельства, при которых произошло подписание контракта…       — Я очень хорошо помню тот день, — голос картёжника был глухой, как из бочки:       — Уизли был никакой. Совсем никакой. Глаза стеклянные, слова невнятные. Я таких за столом не люблю — от них добра не жди. Мы хотели остановиться, но он кричал, что у него есть чем платить. Постепенно он проиграл все…а потом…потом кто-то надоумил Рона, что у него, мол, есть то, что будет стоить не одну сотню галеонов…я пытался остановить его… — мистер Эванс горько усмехнулся, качая головой:       — Да разве возможно образумить торчка, который надумал разжиться деньгами? Конечно он подписал контракт с людишками от борделя…       Старик посмотрел на Гермиону, и в его блёкло-голубых глазах мелькнуло что-то похожее на стыд:       — Он говорил, что такая самоотверженная дура, как его жёнушка…даже сопротивляться не будет. Мол, шкуру с себя снимет, ради его, Уизли то есть, благополучия…       Гермиона сидела не поднимая головы и не шевелясь…и Драко видел, как подрагивают длинные ресницы и как девушка кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не разреветься.       — И все? — спросила Хельга, бросая испытующий взгляд на судейскую трибуну, — вот так просто? Даже ее присутствие не потребовалось?       — А зачем? — старик горько усмехнулся: — Контракт есть контракт. Кровью подписан, магией скреплён. Муж сказал — жена подчинилась… Вот и вся история…       — Спасибо, — холодно кивнула головой Валердоттир, — вы свободны.       Как только тяжелые двери закрылись за мистером Эвансом, Хельга подошла к столу судей и молча положила перед ними старый пожелтевший пергамент с бурыми разводами крови Уизли и еще несколько плотных листов пергамента, исписанных мелким почерком с двух сторон.       В свете свечей чёрные линии магической вязи извивались, пульсировали, как живые вены.       Верховный судья надела очки-линзы, усиливающие магическое зрение и долго вглядывалась в пляшущие руны.       — Вниманию судей магический контракт, — голос Хельги был ледяным, бесстрастным, как приговор, — и результаты магической экспертизы, проведенной тремя независимыми магами, которые подтверждают, что на момент подписания контракта Рональд Уизли находился в состоянии тяжелой зельевой зависимости...       Валердоттир медленно развернулась лицом к публике и продолжила:       — Содержание запрещенных веществ в его крови в тот вечер было критичным, однако, данный факт не исключает, что он мог понимать значение подписываемых им документов. Таким образом, мистер Уизли сознательно передал свою жену в сексуальное рабство, чтобы вырученными с ее продажи деньгами покрыть свой карточный долг в размере 200.000 галеонов.       В зале повисла тишина — такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Судья сняла очки, протерла их, надела снова:       — Мисс Грейнджер, — голос её был усталым, но твёрдым, — вы подтверждаете показания свидетелей?       Гермиона медленно поднялась на ноги. Прочистив горло, ведьма заговорила тихим, спокойным голосом и Малфой вновь поразился тем, насколько хорошо она умела сохранять лицо…       — Подтверждаю. Мой муж Рональд Биллиус Уизли начал систематически употреблять запрещенные зелья задолго до подписания контракта. С ним случались приступы агрессии и дезориентации, после которых он не сразу вспоминал, где он находится и что с ним произошло…он продал все книги из нашей библиотеки, артефакты, которые достались ему в наследство от родителей, а когда…- сглотнув, девушка подняла глаза и посмотрела прямо в лицо Верховному судье, — когда я пыталась помешать ему или воззвать к разуму Рона…он поднимал на меня руку…и это случалось неоднократно, Ваша честь…       Её голос дрогнул на последней фразе, но она взяла паузу, выдохнула и продолжила:       — Когда у него не осталось ничего, он сделал то, что сделал. Я не давала согласия. Я не подписывала никаких бумаг. Меня просто… продали, как вещь. Как трофей. Как… — она замолчала и Драко увидел, как блеснула слеза на её ресницах.       — Достаточно, — судья подняла руку, — мисс Грейнджер, вы можете сесть.       Гермиона села. Её плечи опустились, будто с них сняли тонну груза.       Ему хотелось кричать, разносить все вокруг себя и сжигать дотла, только бы Гермиона больше никогда не произносила этих слов. Но Малфой лишь глубоко вдохнул и медленно выдохнул и только подлокотники заскрипели под одеревеневшими пальцами.       Судья закрыла глаза на мгновение, потом открыла и посмотрела на зал, медленно поднимаясь во весь рост со своего места. Поставленный, удивительно спокойный голос эхом отразился от мраморных стен.       — Пользуясь чрезвычайным правом Верховного судьи Высшего Магического суда, я принимаю единоличное, но обдуманное и взвешенное решение, основываясь на своем внутреннем убеждении. Магический контракт, заключенный между Рональдом Уизли и сетью «Зеленые огни» в части передачи прав на личность Гермионы Джин Грейнджер, признается недействительным. Мисс Грейнджер объявляется свободной от любых обязательств перед указанной организацией. Магический брак между миссис Грейнджер и мистером Уизли с этого момента считается расторгнутым, а в отношении Рональда Уизли возбуждается уголовное дело по статьям «торговля людьми», «принуждение к занятию проституцией» и «использование запрещённых зелий». Судебные издержки будут возложены на сеть «Зеленые огни», поскольку мистер Уизли не внушает суду доверия, как потенциальный плательщик. Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит. Судебное заседание объявляется закрытым. Все свободны.        Три коротких, сухих удара молотком.       Этот звук разнёсся по залу, как выстрел и эхом отразился от высоких потолков, смешиваясь с тихими разговорами участников процесса, наблюдателей и шорохом мантий…       Грейнджер протяжно облегченно выдохнула — так, будто не дышала весь процесс.       Худые плечи опустились, глаза закрылись на секунду и по щеке скатилась слеза, которую она быстро смахнула тыльной стороной ладони, поднимаясь на ноги.

***

      На выходе из зала суда их ждал холодный ветер и мелкий дождь.       Мир вокруг был серым, мокрым, неприветливым, но Гермиона смотрела на небо так, будто видела его впервые и теперь стояла, задрав голову, и закрыв глаза, подставляя лицо мелким каплям дождя.       — Ты сделал это, — прошептала она и, не открывая глаз, протянула руки подошедшему к ней Малфою.       — Хельга сделала это, — поправил он с улыбкой, сжимая в пальцах ледяные ладошки.       — Ты нашел её. Ты не спал ночами, собирая доказательства… — Гермиона открыла глаза и взглянула в серебристые радужки, — ты был рядом даже в зале суда, хотя мог не приходить.       — Я не мог не прийти…       — Спасибо, — Грейнджер улыбнулась и в этой улыбке было столько тепла, что усиливающийся дождь вдруг перестал иметь значение.       В этот момент из дверей суда неторопливо вышла Хельга Валердоттир, небрежно накидывая на плечи расшитую серебряными нитями мантию.        Белоснежные косы влажно блестели, на щеках выступил лёгкий румянец — единственное, что указывало на то, что она живой человек.       Гермиона отпустила Драко и быстрым шагом направилась к адвокатессе.       — Госпожа Валердоттир, — начала девушка, протягивая ей раскрытую ладонь: — Я хочу поблагодарить вас. За вашу работу. За то, что…       — Хельга, — перебила та и неожиданно улыбнулась, пожимая протянутую руку — ладонь у неё была холодной, как лёд, — просто Хельга. Мы же не в суде.       — Хельга, — повторила Гермиона, ответив на улыбку: — Спасибо.       Мерцающие зеленью глаза долго изучали лицо Гермионы, а потом в глубине этого внимательного взгляда, мелькнуло что-то тёплое.       — Теперь я уверена, мисс Грейнджер, — сказала она негромко, — что вы больше не окажетесь в подобной ситуации. Поскольку вы в надёжных руках.       Гермиона хотела уже кивнуть и согласиться, как вдруг…       Рука Хельги… та, что сжимала её ладонь…кожа вдруг пошла рябью.       Мелкая, плотная чешуя, отливающая на свету зелёным цветом старой бронзы и морской глубины — начала проступать прямо на глазах.       Чешуя поднялась от пальцев, быстро покрыла кисть и скрылась в рукаве пиджака, переливалась, и на секунду Гермионе показалось, что пальцы Валердоттир стали длиннее, а ногти — острее.       Грейнджер невольно отшатнулась, но женщина не отпустила её руку. Только усмехнулась — криво, но беззлобно и чуть наклонила голову:       — Не обращайте внимания просто моё небо меня зовёт.       Она отпустила ладошку Гермионы и перевела взгляд на Малфоя, который подошёл и встал рядом, обняв Гермиону за талию. Лицо Хельги снова стало серьёзным, когда она заговорила, обращаясь к нему:       — Надеюсь, вы правильно распорядитесь полученным шансом на ваше «долго и счастливо», мистер Малфой…       — Без сомнения! — улыбнулся Драко, прижимая Гермиону к себе, чувствуя, как её тело, только что напряжённое, расслабляется в его руках.       Госпожа Валердоттир кивнула и в зелёных глазах мелькнуло удовлетворение. Она перевела взгляд обратно на Гермиону и подмигнула.       — Куда переводить оплату за оказанные услуги, госпожа Валердоттир? — заметив, что правозащитница собирается уходить, поинтересовался Малфой, морально готовый услышать те самые баснословные суммы, о которых его предупреждали…       — Пожалуй, я приму в качестве оплаты…приглашение на вашу свадьбу! — тихо рассмеялась адвокатесса легко махнув рукой и, не дожидаясь ответа, развернулась к ним спиной, взметнув полу мантии по ветру, пошла прочь.        Несколько шагов по мокрому камню и внушительная фигура начала расплываться. На том месте, где только что была госпожа Валердоттир, взметнулись клубы серебристо-зелёного искрящегося дыма, пахнущего морем и сосновой смолой.       Дым завился спиралью, поднялся в воздух и рассеялся, не оставив и следа.       Гермиона смотрела на пустое место, раскрыв рот.       — У неё… чешуя… — выдохнула ведьма, подняв глаза на Малфоя: — Я видела. Чешуя. Клянусь!       — У анимагов свои причуды, — усмехнулся Драко и, не удержавшись, наклонился и поцеловал её в нос — в холодный, мокрый от дождя вздёрнутый кончик:       — Пошли домой. Ты замёрзла.       — Я не замёрзла.       — Тогда я замёрз. — Он уткнулся носом в макушку Грейнджер, вдыхая запах мокрых волос: — И хочу заварить крепкий чай. И уложить тебя в постель, чтобы не выпускать оттуда как минимум сутки.       — Звучит как план, — прошептала Гермиона, с улыбкой прикрывая глаза.       — Как один из многих планов, которые нужно как можно скорее воплотить в жизнь…- усмехнулся Малфой, увлекая за собой любимую ведьму.