ЭПИЛОГ

Два года спустя

      Солнце садилось за соснами, окрашивая серый камень фьорда в цвета старой бронзы и янтаря.       Веранда дома на скале была залита тёплым светом и в воздухе пахло морем, хвоей и цветущим вереском.       — Ты уверен в необходимости того, что произойдет дальше? — тихо спросила Гермиона, поправляя венок из живых цветов на своих распущенных кудрях.       — Абсолютно, — ответил Драко, стоя за её спиной и глядя на морское полотно, искрящееся в закатных лучах.       Она была в белом — не платье, нет, слишком пафосно для них.       Нежнейший шёлковый комбинезон с открытой спиной и тонкими бретельками, подчеркивал изящество фигуры, не открывая ничего лишнего.       Он был в чёрном — брюки, рубашка с расстёгнутым воротом, рукава закатаны до локтя, обнажая смуглую кожу предплечий.       Хельга Валердоттир, которая с радостью согласилась провести церемонию бракосочетания, стояла у края веранды, глядя на закат и в свете уходящего солнца мелкая чешуя, которую она даже не пыталась сегодня скрывать, переливалась серебром и зеленью.       Гарри сидел на скамье, сжимая руку Джинни, которая украдкой вытирала слёзы.       Рядом с ними играли в кулачки четырехлетний Джеймс и двухгодовалая Молли, унаследовавшая добрую улыбку и лучистые зелёные глаза от женщины, в честь которой была названа.       — Я никогда не думала, что смогу быть счастливой, — тихо сказала Грейнджер, наблюдая, как солнце касается раскаленным боком серебристой глади воды на горизонте:       — После… всего.       — А теперь? — тихо спросил Малфой, касаясь губами её виска.       — А теперь я боюсь только одного, — ответила она, поворачиваясь к нему:       — Что всё это сон.       — Это не сон, — он легко поцеловал её в губы и улыбнулся:       — Это наша жизнь. Которую мы создадим сами.

***

      Церемония соединения узами брака была короткой.       Хельга говорила на древнем языке и слова её таяли в воздухе, превращаясь в золотую пыльцу, оседающую на волосах и плечах присутствующих.       Она не спрашивала, согласны Гермиона и Драко быть вместе или готовы ли будущие муж и жена разделить пополам горести и радости.       Она рассказывала древним богам, что это уже произошло, а еще о том, что они выбрали друг друга по доброй воле и готовы быть вместе сегодня, завтра и всегда.       — Вам нужно поцеловаться, но без фанатизма, — тихо проинструктировала Валердоттир, смерив пару перед собой внимательным взглядом и едва сдерживая улыбку, — ведите себя прилично, детишки…       — О, разумеется! — закатив глаза, усмехнулся Поттер, обнимая супругу за плечи.       Джиневра рассмеялась сквозь слёзы и промокнула мокрые ресницы тонким батистовым платком.       Джеймс и Молли захлопали в пухлые ладошки, всецело проникаясь общим возбуждением.       Малфой наклонился и поцеловал Гермиону — долго, глубоко, так, как целовал каждое утро последние два года.       Как будто впервые. Как будто в последний раз.       Когда они отстранились друг от друга, Хельга подошла вплотную, положила ладонь на плечо Гермионе и, склонившись к самому уху ведьмы, произнесла что-то шёпотом.       Новоиспеченная миссис Малфой быстро кивнула и на её глазах выступили слёзы.       — Что она сказала? — спросил Драко, когда Валердоттир отошла.       — Что я заслужила это, — ответила Гермиона, улыбаясь:       — И что мой дракон совершенно точно будет меня беречь.       — Какой ещё дракон…— поморщился Драко с усмешкой: — Я. Я буду тебя беречь и хранить.       — О тебе и речь…– тихо и счастливо рассмеялась ведьма, положив голову на его широкую грудь и прошептала прикрыв глаза: — Ты мой самый свирепый и любимый дракон…       — Зови меня хоть ежом в поле, только смейся почаще…– выдохнул Малфой, крепко прижимая к груди свою ведьму.

***

      Позже, когда сумерки сгустились и в доме Поттеров зажглись свечи, а на столе появились закуски, приготовленные домовиками, Гарри отозвал Драко поговорить.       — Спасибо, что позвал, — сказал он, глядя на Грейнджер, которая болтала о чем-то с Джинни и Хельгой, прижимая к груди малышку Молли:       — Я… я не был уверен, что ты захочешь меня видеть.       — Это Гермиона хотела, — пожал плечами Драко, — я просто согласился.       Гарри кивнул, помолчал.       — Я скучал по ней, — тихо сказал он:       — Почти каждый день писал письма, которые не решался отправить. Боялся. Думал, что она меня ненавидит.       — Она не ненавидит, — Малфой посмотрел в глаза Поттеру: — Она просто… приняла твой выбор. Как ты принял её.       — Я же бросил её, разве нет?       — Нет, — Драко подмигнул пробегающему мимо Джеймсу и потрепал мальчика по непослушным вихрам, — ты спас себя. Это не одно и то же.       Гарри вздохнул, провёл рукой по лицу.       — Знаешь, я все-таки хочу вернуться, — Гарри с задумчивой улыбкой смотрел на жену, которая о чем-то увлеченно говорила с Гермионой, — в Англию. Не насовсем, но… дети растут, им нужно знать, откуда мы. Джинни хочет увидеться с семьёй — с Джорджем и остальными. Может, попытаться наладить то, что развалилось.       — Попытка не пытка, — ответил Малфой, наблюдая за тем, с какой нежностью его любимая ведьма гладит по рыжим волосенкам дочку Поттера, а госпожа Валердоттир что-то тихо рассказывает на ухо заливисто смеющемуся Джеймсу, — да и тебе теперь тоже есть к кому вернуться…       — Ты изменился, Малфой, — улыбнулся Гарри.       — Ты тоже, Поттер.       Они обменялись понимающими улыбками и, не сговариваясь, подняли бокалы с шампанским.       Сегодня был повод выпить.

***

      Ночь медленно и величественно опустилась на фьорд.       Тепло попрощавшись со всеми, Хельга растворилась в серебристом тумане, а Гарри с Джинни и детьми аппарировали в гостиницу в Бергене, великодушно уступив свой ом молодожёнам для первой брачной ночи.       Драко и Гермиона остались одни.       — Я люблю тебя, — сказал он, закрывая дверь спальни: — И буду любить всегда.       — Всегда — это долго, — улыбнулась Гермиона, обвивая его шею руками.       — Для нас — в самый раз.       Малфой подхватил ведьму на руки и отнёс на кровать, усыпанную лепестками белоснежных роз.       Он раздевал её медленно, покрывая поцелуями каждый открывшийся дюйм бархатистой кожи и она плавилась под его губами, как шоколад на солнце.       — Расскажи мне, — прошептала Грейнджер, когда Драко навис над ней, переплетая пальцы с её пальцами:       — Расскажи, как мы будем жить.       — Мы будем жить долго, — прошептал Малфой, покрывая поцелуями её шею, ключицы, грудь:       — И, если захочешь, у нас будут дети… столько, сколько захочешь. Мальчики с тёмными кудрями и светловолосые девочки. Мы будем читать им книги на ночь и ссориться из-за того, какие сказки лучше.       — А если они все будут похожи на меня? — усмехнулась Гермиона, выгибаясь навстречу его губам.       — Тогда я стану самым счастливым отцом на свете, — выдохнул Драко и вошёл в неё медленно, мучительно сладко и она застонала, теряясь в остроте ощущений.        — Мы будем путешествовать….– Драко толкнулся бёдрами вперед и едва не задохнулся от наслаждения, — я покажу тебе настоящую Норвегию…ту, где ещё живы легенды и предания. Мы купим дом у моря, с большими окнами и камином и будем смотреть на закаты каждый вечер.       — А что ещё? — прошептала Гермиона, двигаясь в такт с ним и чувствуя, как он заполняет её полностью.       — А ещё мы будем любить друг друга, — Малфой наклонился и коснулся губами её ресниц, солоноватых от слёз, — до последнего вздоха и даже после.       Грейнджер кончила первой, содрогаясь всем телом и цепляясь за Драко, как утопающий за спасительную соломинку. Он последовал за ней, прижимая девушку к себе так крепко, будто хотел срастись с ней в единое целое навсегда.       А потом они лежали в объятиях друг друга и слушали приглушенный рокот моря и наблюдали, как на темном небе за широким окном зажигаются одна за другой далёкие звезды, словно маяки для тех, кто ищет дорогу домой.       — Драко? — тихо прошептала Гермиона, уткнувшись носом в его плечо.       — Мм?       — Спасибо, что не отпустил.       — Спасибо, что позволила мне остаться.