3 Глава

Полный срок базовой подготовки армии составляет около четырех лет. Весь срок разделен на несколько этапов, каждый длится как раз около года. В первый ты пытаешься не умирать после 25 кругов по полигону, улучшаешь свою физическую форму и выносливость, получаешь базовые знания о титанах и учишься идеально контролировать перенос центра тяжести, для того чтобы при полете на УМП не врезаться в стену или дерево. На этом этапе мы изучили основы и этику того, что значит быть солдатом. Нам объяснили как вести себя, как обращаться к руководству, и что от нас ожидают. От новобранцев в этот срок требуют заучивания и повторения сводов правил и армейских законов. Самая сложная часть этого первого этапа – физическая подготовка с гораздо меньшим количеством сна, чем все из нас привыкли. Также у нас были регулярные инструктажи по оказанию базовой первой помощи, а также по навыкам общения с населением. Я долго не могла решить, что для меня было сложнее всего: запоминать информацию в классе или наладить контакт со своими сожительницами. В нашем углу в общей казарме расположились две двухэтажные кровати. Их занимали Микаса, та странная девочка Саша и еще Криста, которая большую часть времени проводила с долговязой Имир, так что с ней в какой-то степени было еще сложнее общаться. Желание завести друзей было не столько из любопытства, сколько из страха остаться одной. Но и здравый интерес тоже присутствовал. Поэтому я решила делать первые шаги самостоятельно, первой, как с Марко. С ним то у меня все получилось. Микаса часто молчала. Присмотревшись к ней получше, чем в той темной столовой в первый день, я поняла, почему такой громкий Жан потерял дар речи: Микаса Аккерман была чертовски красивой. Хоть Эрен и подтолкнула ее остричь волосы, это ей ничуть не повредило. У девушки была такая холодная, зимняя красота, которая поначалу заметна не каждому. Она была похожа на снежинку в метели: изящная, тонкая, уникальная. Свои волосы по примеру Микасы я тоже решила остричь. За время пашенных трудов они отросли ниже плеч и здорово мешали при физических нагрузках, надевании на себя ремней для УМП и во время его непосредственного использования. Эрен хоть и дурак, но тут оказался прав, длинные пряди легко бы запутались в тросах так, что и не сможешь двигаться во время боя, не рискуя остаться совсем без скальпа. Хорошо, что дали повисеть на ремнях в первый же день, без этого упражнения к такому умозаключению я бы пришла в самый неподходящий момент, это уж точно. Мои темно русые волосы я доверила ржавым ножницам и, как я надеялась, умелым рукам Микасы. Это было хорошим поводом для первого диалога и зарождения какой-никакой дружбы. Так, я не без жалости рассталась со своей прической, обрезав волосы по плечи, чтобы можно было завязывать хвост, и, немного неуверенно, но медленно и верно покромсала красивые смольные волосы новой подруги. Позже выяснилось, что у нас с Микасой много общего: нам нравился шум дождя, обеим было тяжело выстраивать отношения с новыми людьми и у нас обоих были друзья-парни, которых иногда следовало вовремя заткнуть. Позже мы с ней обе хорошо научились плавать и иногда устраивали шуточные соревнования. Аккерман всегда выигрывала, но я не обижалась, не смела. Она просто была лучшей во всем, от классных занятий, до бега на длинные дистанции и владения УПМ. Ты либо принимаешь это качество в ней, либо нет. Кстати о друзьях-парнях. Как-то во время одного совместного обеда в столовой, в которой мы с Марко всегда сидели вместе, к нам за стол затесался Жан. Честно, поначалу, соседство было немного непонятным, но Бот, – добрая душа, – разговорил поначалу хмурого парня и так, потихоньку, понемногу, Кирштейн садился с нами все чаще, а разговоры были все более открытыми и живыми. Со временем мы тоже стали ходить везде втроем, как Микаса со своими двумя. Мы вместе тренировались на манекенах, помогали друг другу учить строение титанов и любили спрятаться в свободные часы за женской казармой и лежать на траве, угадывая на что похожи облака. Жану часто не хватало воображения, мне – терпения, а вот Марко справлялся за троих. Ребята писали обо мне письма своим родным и никому не давали в обиду, а я напевала им незамысловатые песенки, доставшиеся от сестры, а еще учила их зашивать и чинить свои вещи самостоятельно. Негоже будущим уважаемым военным чинам полиции ходить с рваными штанами. На втором году обучения предметы усложняются, добавляется рукопашный бой, начинаются тренировки на УПМ в полном обмундировании, при этом практика выводится в леса у корпуса. В общем основное, что нам вдалбливали на втором этапе это – самодисциплина, полеты на УПМ, навыки командной работы, и рукопашного боя. Конечно, никто не оставил в покое физическую подготовку, а умственная нагрузка стала еще хуже. Теперь нас учили более углубленным навыкам медицинского оказания первой помощи и вдалбливали знания по строению всего человеческого организма. Тут то и обнаружились мои личные проблемы – я с трудом усваивала новую информацию. Все факты путались, названия забывались, а каждый тест вызывал панику и головную боль. Марко с Жаном каждый день в любой удобный момент спрашивали меня об изученном, Микаса с Армином сверяли мои конспекты, которые были чуть ли не втрое толще, чем у других. Эрен подсказал способ запоминания, которому его научил отец: нужно писать информацию от руки много раз и тогда мозг ее точно выучит. Чудо, но это помогло, правда, пришлось по несколько раз в месяц объясняться на складе почему у меня так часто кончаются письменные принадлежности. Но тесты я стала сдавать хоть и не лучше Микасы или Армина, до них мне было далеко, но от того же Эрена не отставала. Он в конце-концов оказался не таким уж и дураком, а просто громким и экспрессивным парнем, к которому найти подход оказалось в разы проще, чем к Саше. Мы часто учились рукопашному бою в паре, ведь и его, и мои друзья отказывались нам обоим костылять. И если в случае Эрена его легко могла уложить Микаса, а сам Эрен с легкостью валил Армина, и все в целом выглядело логично, то меня с Жаном и Марко ждал серьезный разговор. Оба парня стали наперебой мне объяснять, что у них в семьях бить женщин – просто верх неприличия и им видите ли стыдно поднимать на меня, свою близкую подругу, руку. Так мы с Эреном и оказались в паре и регулярно прописывали друг другу тумаков. Кирштейн как-то норовился доходчиво объяснить моему партнеру, чтобы он был со мной помягче, но после того, как я напомнила Жану, что я хочу, как и он сам, попасть в военную полицию, а значит, я обязана быть в первой десятке. А для этого нужно выучить все лучше многих, и Эрен был в этом прекрасным помощником, ведь он был лучший после Аккерман и Леонхарт. На этом попытки защитить меня перед мнимой опасностью зеленоглазого Йегера сошли на нет. На третьем году обучения ты сдаешь больше тестов, как физических, так и теоретических, на этом этапе формируется основной личный лист оценивания. Он будет дополняться и корректироваться весь четвертый год, на котором добавятся марш-броски через суровые северные земли и тактические учения. Кто не сдает хоть какой-то этап – вылетает, иногда вперед ногами. Я лично видела нескольких новобранцев, которые вернулись домой в первый же день, после знакомства с инструктором, к их счастью, не в закрытых гробах. Саше не повезло с армейским рационом. Будучи из семьи охотников, она часто питалась свежей дичью до падения стены Мария. Много кто из ребят с трудом переваривал тяжелую и крахмалистую пищу. Оно и неудивительно, привыкших есть три раза в день, а затем бегать и тренироваться после приема пищи, среди нас почти не оказалось. Многих поначалу ждали боли в животе и изжоги, Саше же досталось сильнее прочих. Первые пару недель она почти не спала и с трудом поднималась с кровати. Я носила ей перекусы ранним утром, когда у нее не было желания вставать с матраса и вообще быть солдатом. Чудодейственные булки поднимали Блауз на ноги и она вмиг забывала о своих болях. Пару раз, в совсем тяжелые случаи, я обещала ей достать из столовой булку и после тренировки, и тогда Саша еще и бегала по полигону быстрее чем обычно. Странная девочка при близком знакомстве оказалась еще страннее, но оттого не менее интересной. А еще Саша была самой доброй душой из нас всех, после Кристы, конечно. И с птичками поздоровается, и извинится десять раз, и благородной дамой назовет. Имир пыталась подтрунивать над Блауз за это, но мы с Ленц как-то сдерживали ее порывы. Саша быстро сошлась с Конни, думаю, из-за схожести характеров. Они оба были слегка с приветом, но очень открытые миру и жизнерадостные. Перед последней весной в кадетском корпусе инструктор известил нас о будущей основательной проверке на боевую пригодность армии, в ходе которой нам предстояло выполнить ряд силовых тестов, показать, как мы усвоили лекционный материал и, конечно, продемонстрировать навыки владения УПМ. Ну а после теста, в ближайшие несколько дней перед выпуском нас ждали в основном оформление документов, получение удостоверения личности, медицинские осмотры, прививки и урегулирование наших личных дел для дальнейшей их передачи в выбранное подразделение. При сдаче нормативов я заметила любопытную деталь: Имир, которая, как мне казалось, с легкостью прошла в десятку и обошла бы Сашу, меня, моих ребят, да и вообще кого угодно кроме Микасы, вдруг стала халтурить и поддаваться. Сначала я не могла понять причину, а потом, после одного резкого подрезания при очередном тесте на владение УПМ, я резко все осознала, чудом не шмякнувшись о ствол дерева. Имир поддавалась ради Кристы. Поэтому она стала активнее издеваться над Сашей, чтобы у той сник боевой дух. Поэтому она стала грубее обходиться на тренировках С Конни, Жаном и Марко и мной, видимо, она хотела, чтобы мы, точнее хоть кто-то из нас получил легкую травму и слег во время тестов. Не понимая, расстроиться или удивиться своему открытию, я выбрала все сразу. Ну уж нет, мое место ни она, ни Криста не получат. Зубами выгрызу, но не сдамся, осталось совсем немного, каких-то пару недель, как Имир решила вставить всем нам палки в колеса. Не позволю! Я стала выпускать еще больше газу, драться с остервенением до гематом на ребрах, зубрить все учебники вместо сна, выдавать свой максимум и даже больше на каждой, даже самой короткой тренировке – я готова на все, только бы пройти в эту чертову десятку. На финальном тесте я сгрызла несколько карандашей и решала вопросы сквозь адскую мигрень, на последнем полете на УПМ я стерла себе бедро о дерево, но побила свое лучшее время. Когда инструктор объявил о последнем дне подготовки, что значило всеобщий сбор и объявление результатов на следующий день, я была уверена, что выжала из себя максимум. На следующий вечер, в день выпуска, после того, как нас всех вывезли в Трост для церемонии, громкие слова инструктора подтвердили это: я оказалась шестой, после Эрена, обогнав Жана, Марко и Конни, а Имир и Криста опустились на одиннадцатое и двенадцатое места. Саша смогла удержаться в десятке. Это все значило, что уже через день, всего лишь день, я смогу присоединиться к военной полиции и навсегда забыть о титанах. В этот вечер в стенах военных казарм и особенно столовой Троста было шумно. – Ура, я тоже в военной полиции! – громкий крик Конни ознаменовал начало большого вечернего пира. Пиром это, конечно, можно было назвать с натяжкой, но мы воспринимали это именно так. – Теперь никаких проблем с едой не будет! – Саша думала о самом главном, о будущих порциях мяса и свежего хлеба. – А может, еще и масла дадут! – Поддерживаю я Сашу. Да, Блауз умеет сконцентрироваться на главном. После этих слов мы чокаемся нашим то от соком, то ли компотом и радостно смеемся. Подхожу к почему-то убитому от горя Жану. – Хей, Жанни, ты чего такой смурной? Радоваться надо, уже завтра нас ждут мягкие подушки в столице! – Много ты понимаешь, Марин. И не называй меня так! Вот ведь, подглядела письмо от матери один раз. Ты списки видела? Почему я ниже чем Эрен? Черт, как так вообще вышло? И почему ему вечно везет! – ну вот опять это их вечное противостояние. – Ты в своем уме? Ты попал в десятку лучших! Жан, ты лучший среди 218 кадетов! Мы с тобой оба лучшие! И Марко тоже! Ты хоть представляешь, как много людей мечтали оказаться на нашем месте, а мы их всех обошли? И ты серьезно после этого сравниваешь свои успехи с успехами Эрена? Да Эрен чокнутый, насается за своими титанами, все хочет их всех вырезать, по-любому уйдет в Разведку. – Слегка прислушиваюсь к диалогу Эрена с другими ребятами, – Вон, слышишь, как я и говорила, уже намылился на корм к титанам! Хотя его-то, конечно, не съедят, Микаса же тоже с ним уйдет, можно даже не гадать, – при этих словах Жан становится еще смурнее, – ну погоди ты так грустить. Смотри, ты добился своей цели. Мы втроем сможем уйти в полицию, жить во внутренних землях, быть спокойными за свое будущее, как всегда хотели. Ну разве это не достаточная причина для веселья? – Да уж, в умении убеждать тебе не откажешь, – Жан слегка улыбается. Пока Эрен произносит свою бравую речь, про необходимость сражаться с титанами, Жан становится только грустнее, не смотря на все мои старания. Да уж, не так просто осознавать, что пока ты бился за место лучшего, чтобы оградить себя от всех бед, кто-то меняет такую возможность на возможную смерть в пасти титана. По телу идет мерзкая рябь. Уж четыре года я пытаюсь понять мотивы этого парня и мне все время кажется, что суть где-то рядом, просто я не так об этом думаю. Как он может думать о титанах, когда его мать сожрали прямо у него на глазах? Хотя, может в этом и весь смысл. Видя, как и почему умирает любимый человек, ты просто не можешь поступить по-другому, кроме как идти и мстить обидчикам. Тогда понятна и мотивация Микасы, ведь это была ее приемная семья, да и Эрена нужно же кому-то защищать, кому если не ей. А что же Армин? Так сильно хочет выйти за стены? Но он и его дедушка спаслись из Сигансины. Нет, тогда как-то не складно получается. Тухло. То есть исходя из своей же логики, если бы я видела смерть сестры или матери собственными глазами, а не строила догадки, потому что так и не увидела ни одного тела родных, то меня бы тоже ждала Разведка? Сложно сказать, что было бы да если бы было бы. Необъективная оценка пока получается, нужно думать дальше. Иду до своей кровати и все еще пытаюсь понять Эрена. Когда, если не сейчас, не за день до выбора всей своей жизни? С самого начала тренировок все, чего хотел Эрен, – это быть свободным. Йегер так сильно мечтал выйти за стены еще до смерти матери. И еще тогда же, со слов Микасы и Армина, он презирал всех, кто был доволен, просто оставаясь в стенах и живя жизнью, как он говорит, в клетке. То есть, все дело в желании стать свободным? Пытаюсь нащупать нить, суть. То есть краеугольный камень души Эрена – свобода? То, на чем держится он и его душа – желание освободиться от гнета стен? Но тогда получается, что и его желание убить титанов как-то с этим связано. Тяжело думается, сложно. Тогда что же это выходит: если Эрен хочет выйти за стены, логично, что он не хочет чтобы там жили титаны. Тогда получается, что Йегеровская свобода – в свободных землях? Точно, нет же, меня внезапно озаряет. Тот самый гнёт титанов – наш страх перед ними, эти огромные стены для защиты, подкожная боязнь того, что вновь вернутся Колоссальный и Бронированный, – все это про следствие самого существование титанов как вида. И чтобы люди могли вздохнуть спокойно, могли отпустить это все, как и сам Эрен желает, для этого он мечтает вырезать титаний род. Он хочет убить всех Титанов, потому что только так он, мы, его друзья, и все остальные смогут быть свободными. То есть то, вокруг чего строилась жизнь, сама душа Эрена, – мысли о свободе. Тогда понятно, почему именно Разведкорпус. Ведь это крылья свободы всего человечества, для Йегера в том числе. Они выходят за стены, добывают важную информацию и самым прямым способом борются с титанами. Теперь я лучше понимаю Эрена. Но все же, несмотря на это открытие, я не намерена повторять его путь. Если Эрен мечтает о свободе, то я о силе, которую смогу обрести на новом посту, о силе, которая станет моей поддержкой и опорой в трудные времена. Никто не сможет сбить меня с ног, больше никогда я не буду нуждаться или скитаться. Больше не будет этого всепоглощающего чувства страха неизвестности и чувства потери.