Тени Йоля

- …И тебя съедят тени. Ты станешь добычей. Теней. - Ч-чего? – я сделала большой глоток какао, и едва не подавилась маршмэллоу. Лицо Клавдии Анатольевны, сидящей напротив меня, вдруг стало выглядеть более зловещим, а новогодняя иллюминация кафе неожиданно напомнила о ритуальных кострах людоедов. Я поежилась. - Раньше сказать не могли? – я сощурилась, окинула кураторшу недобрым взглядом. – Я вообще-то сюда работать шла, и притом не на должность камикадзе! – стало холодно, позвоночник пошел мурашками. Бариста за стойкой из последних сил делал вид, что не подслушивает. - Я пыталась тебя предупредить, но ты ведь и слушать не хотела… - голос женщины стал скрипучим, и я, вопреки всему, испытала укол жалости. – Андрей Яковлевич так каждый Йоль поступает. Дескать, одна жизнь в обмен на тысячи. - Я не хочу. Я не пойду. – быстро прошептала я, наклонившись вперед. Ужас схватил, просунув пальцы между ребрами. – Не стану умирать, и всё!!! – я стукнула по столу. Бариста чуть не разбил стакан. - Есть. Способ. – Клавдия Анатольевна сказала это одними губами, сделавшись похожей на очкастую и седую сову. – Пойдем, надо кое-что тебе показать. Бариста рассеянно поморгал и потер глаза, глядя, как мы удаляемся из стекляшки кафе.

* * *

Мы сидели на крыше моего дома. Я держала в руках что-то подобное черному прозрачному и невесомому куску поролона. - Давай-давай. – похлопала меня по плечу кураторша, я уловила запах старомодных духов и чуть отстранилась. - Съешь её, ночью тенью и обернешься. А к утру она сама истает. Давай. – я кивнула. -Только помни: есть энергии. Не людей. «Зачем я вообще пошла на эту работу?» - спросила я себя в очередной раз и старательно проглотила черное нечто. - Кхе-е! – выдала я, выпучив глаза. – Как будто пыли наглоталась! Клавдия Анато…- …я не закончила, потому что резко взмыла вверх, и вдруг ощутила себя черной, прозрачной и невесомой. И неведомо где – внизу лоскутным одеялом лежал заснеженный город, вокруг в воздухе плясали такие же черные и невесомые сущности, а надо мной… россыпь светящихся жемчужин, и какой-то невероятный, глубокий морской цвет – вот что было вместо неба. Человеческие мысли и страхи таяли. Я очень примерно представляла, что следовало делать, предпринимать и что я вообще такое до конца этой ночи буду собой являть. Тени сновали вокруг, танцевали в морозном воздухе, меняли форму, расплывались, становились пустотой и из пустоты же воплощались. Голова (или что у меня вместо головы?) пошла кругом. Я поднырнула под этот хоровод, тоже меняя форму, и инстинктивно проглотила какой-то светящийся комок. Тени последовали моему примеру. Они длинным потоком потянулись вслед, и, отыскивая в морозном воздухе какие-то светящиеся хлопья, огни или ленты, набрасывались на них. Я, отвлекшись от своих товарок, устроила погоню за каким-то зеленоватым светящимся сгустком… А тени лились и текли, будто поддерживая меня. Ночь чернилами заполонила город. Йоль, ночь перелома, ночь ночей… Ночь теней. И вместо обычной охоты за прохожими в переулках они – мы? – теперь гонялись за всполохами в ночном небе. Охота была танцем и представлением одновременно. Тени кружились, и я тоже кружилась в них, как в вихре. Они будто единогласно признали меня своей королевой, и я вела их, купаясь в холоде и ночи, и эта ночь была бесконечной, и небо словно признало, что тени – единственные властелины здесь, отныне и навек. Тени же - хозяйничали: кусали провода, пили свет фонарей и прожекторов, гонялись за стайками энергетических светляков. Я вела их и была ими ведома. Заря настала неожиданно, и мне тогда она показалась раскалённой лавой… Я хотела закричать, когда поняла, что рта у меня нет. И ухнула вниз, обретая тело. - А-а-а! – исторгла вопль я, едва не упав с крыши. Клавдия Анатольевна вскинулась и схватила меня за рукав пуховика. Я вдруг осознала, как же я сильно замерзла. Вернее, мерзло тело, пока я болталась на небе и поедала свет, но всё же! - Ч-ш-ш, ну, чего ты… - кураторша силилась меня успокоить, а я ошалело вертела головой и пучила глаза. – Всё, всё уже, справилась. На вот, согреешься хоть. – она вручила мне советский старенький термос, и я, щедро отхлебнув, обнаружила в нем глинтвейн вместо ожидаемого чая. – Выжила, девочка, это главное… Мы сидели на заснеженной крыше. Занимался первый рассвет нового светового года.       

* * *

- Никто не умер. Впервые за 13 лет в городе в Йольскую ночь... Обошлось без жертв. – Андрей Яковлевич, тем не менее, сегодня с утра глядел недобро. Заняв место во главе стола, он смотрелся прямо-таки тем самым злым боссом из американских фильмов про корпорации, а не провинциальным заведующим не совсем нормальной …библиотекой. Я выдохнула. Меня буквально послали на смерть, но я справилась. После такого хотелось одного – уволиться. Но я решила придти хотя бы сегодня – в последний раз, за почестями. - Половина города без света, на окраине буквально энергетический коллапс, перебои с интернетом и спутниками… Зато без жертв. – мрачно подвел итог начальник, стрельнув глазами в мою сторону. – Не думаю, что это было мудрым ре- Я встала с места (хотя хотелось съежиться и уползти прочь) и посмотрела на него со всей строгостью и всем гневом, что отыскала внутри. - Андрей Яковлевич! Я библиотекаршей шла трудиться! Вы ж меня помирать послали! Я если бы отказалась, вы бы… Другого человека убили! Меня… Меня вообще! Тошнит! От света, теней, дурацких самоубийственных заданий! И от Вас! От Вас тоже, больше, чем от всего этого! - и в подтверждение своих слов, я приняла согбенную позу и скорчила лицо. Из меня лезла тень, натурально, изо рта и наружу. В тот день мне выдали двойную премию.