Часть 12. Тюрьма (вторая часть цикла)

      Руки испачкались в машинном масле. Брезгливо оттерев их ближайшим полотенцем, Лу осмотрелся по сторонам. Да, из камеры он, конечно, выбрался, молодец, но главная цель – незамеченным покинуть территорию самой тюрьмы. С этим могли возникнуть проблемы: даже во времена своего правления он не особо интересовался её планировкой. Всю грязную работу за него делали шпионки, они же запирали неповадных в их новых сырых домах, Лу же лишь давал девочкам новые указания. Да и Мэнди, чуть ли не плюющаяся ядом от одного упоминания своего предшественника, могла переделать абсолютно всё, чего хоть в теории касалась его рука.       Планировка оказалась крайне неудачной для побега: каждый коридор просматривался. Выйдешь из сектора «самые опасные преступники» и можешь считать себя пойманным, ибо окажешься в поле зрения трех других. Оттуда уже доносились уставшие разговоры, приглушенное металлическое бряканье, тихий смех полицейских и причитания редких заключенных. Всё равно что застыть на пороге одной единственной комнаты, полной народа, искренне надеясь, что каждая игрушка банально проигнорирует твоё присутствие и продолжит заниматься своими делами. Только одно интересно: Мэнди специально попросила архитекторов воссоздать именно такой «открытый» проект или же помогла ей исключительно слепая удача? Лу готов был поставить что-угодно на второй вариант. Она даже не удосужилась камеры установить в первую же очередь, как тут в принципе можно рассуждать об её возможной хитрости?       Лу недовольно фыркнул. Он не был самонадеянным идиотом, а потому вариант «идти напролом, а-ля танк» быстро отмёл. Кто сильнее: он один, занимавшийся за всю жизнь разве что современными танцами, (здравствуй, прошлое знаменитости. Честно? Бесило каждый день выдумывать новую хореографию для очередной попсовой песенки) или целая орава специально натренированных полицейских? Кажется, ответ очевиден. Нужно как-нибудь кошкой проскочить, превратиться в едва заметную тень на стене, слиться с окружением. Выход из здания находится в конце коридора второго сектора. Так близко и так далеко одновременно…       Прототип снова осмотрелся по сторонам, уже более внимательно, стараясь найти хоть какую-нибудь детальку, за которую можно было бы зацепиться. Ровные бежевые стены, редко встречающиеся картины (зачем они вообще в тюрьме? Мэнди хочет арестантам привить чувство прекрасного? Да, им-то определенно есть дело до искусства, они же ни разу не оплакивают свою судьбу), план эвакуации и… Бинго! Вентиляционный люк! Наглухо закупоренный, казалось, сотней саморезов. Уважаемо, хоть один вариант побега Мэнди попыталась предотвратить. Не слишком умно, конечно, ибо в этом же секторе располагалась комната обслуживания механического персонала (судя по плану эвакуации), где наверняка есть отвертка, но начало положено. «Ох Создатель, иногда мне кажется, у меня у одного в этом городке есть мозги», - злорадно усмехнулся Лу. Он осторожно сорвал со стены пресловутый план эвакуации и отправился в сторону серверной.        Дверь тихо скрипнула. Щелчок выключателя, комната наполнилась ярким тёплым светом. Лу даже зажмурился: слишком уж освещение кусало глаза. Долго искать отвертку не пришлось: она лежала в одном из ящиков с небрежной надписью «инструменты». Осторожно подцепив красную ручку, он медленно выудил её почти с самого дна. Создавать лишний шум в его планы совершенно не входило, но потраченное на осторожность время тоже никак не представлялось компенсировать. И хотя для стороннего наблюдателя действовал он быстро, решительно, Лу казалось, будто он постоянно медлил и неуклюже возился с самыми простыми шагами плана.       Отвертка легла в руке так, словно предназначалась исключительно для него. Саморезы представляли собой многочисленное войско, но, на удивление, закручены были явно неравномерно. Одни поддавались легко, будто их закрутили не до конца, другие – сидели в стене настолько крепко, что приходилось наваливаться всем телом. Впрочем, когда настолько ерундовая причина останавливала того, кто всем сердцем хотел лишь одного – выбраться отсюда? Крышка все же упала на пол, а перед Лу открылся черный зияющий проход в вентиляционную шахту.        Прототип провел ладонью по железному корпусу. На коже остался толстый слой черной пыли. Привыкший к идеальной чистоте Лу скривился. Неужели снова лезть в очередное до одури грязное место? Серьезно? Когда его жизнь успела превратиться в нечто настолько… мерзкое? Сперва туннель, берущий свое начало в библиотечных катакомбах, теперь вот это. «Ладно, чем скорее начну, тем скорее закончу», - мысленно упросил сам себя парень и быстро, не давая себе шанса передумать, залез внутрь. Последний раз глянул на лежавшего без сознания робота, злорадно показал ему язык и, прикрыв вентиляционный люк крышкой, полез вглубь шахты. У него не так уж много времени: никогда не знаешь, когда сотрудники тюрьмы вдруг осознают, что давненько не слышали новостей от двух горе-охранников, вроде как выполнявших крайне ответственное задание по сдерживанию главного преступника Нелумбо.

***

      В черном железном туннеле редко встречались лучики света. Практически все время не было видно даже собственных рук. Чтобы понимать, куда ползти, приходилось сильно напрягать и щурить глаза, вглядываясь в прихваченный с собою план. Дышать тяжело от клубившейся вокруг пыли, двигаться тоже - каждое шевеление отдавалось здесь определенным звуком: то стоном, то тоскливым завыванием пластин корпуса шахты.        Иногда снизу раздавались размеренные голоса. Приходилось ждать, когда они наконец стихнут, чтобы не быть обнаруженным из-за своей же поспешности.        Один раз Лу наткнулся на единственную камеру видеонаблюдения. Так и застыл перед ней в немом недоумении. Она была старой, почти развалившейся и, судя по сломанному объективу, уже давно ничего не могла снять. Оставался лишь один вопрос, крутившийся в голове уже который раз: «зачем в вентиляции камеру поставили?». Тут в любом случае рассмотреть что-либо было крайне сложно из-за скудного освещения. Нет, правда, вот что тут так отчаянно нуждалось в наблюдении? Что происходит-то в этой злосчастной каталажке?       Лу остановился на развилке. Небольшая решётка в условном «полу» ярко светилась, из очередной комнатки снизу раздавались голоса. Парень не особо вслушивался, не задумывался, над каким именно помещением имеет честь находиться прямо сейчас. Нужно рассмотреть карту, пока есть такая возможность и дождаться, когда нестерпимые говоруны соизволят наконец покинуть свою переговорную. Примерно Лу, конечно, понимал, куда приполз, но куда ползти дальше – большой вопрос. Поэтому прототип, крутя и переворачивая схему здания по сто раз, тихо возмущался себе под нос. Разумеется, эвакуационные планы лишь примерно иллюстрируют планировку, никто не обязан в точности до сантиметра переносить каждую мелкую деталь, это было бы крайне трудозатратно и попросту нелогично. Однако сейчас отсутствие дотошности сыграло в минус бывшему арестанту: совершить ошибку становилось в разы проще, а блуждать по тюрьме – чревато последствиями. Сейчас за ним пока никто не гнался, но испытывать благосклонность судьбы он не хотел.        В очередной раз проведя по линии маршрута пальцем, Лу устало, с ноткой раздражения вздохнул. Как же это всё муторно. Свалили на него все грехи мира, оставили одного бороться абсолютно с каждым жителем города, а сами сидят довольные в своих слащавых домиках, преспокойно попивая приторный чай. Неужели он и в стенах фабрики не заслужил хоть толику счастья? Не пускаете в Большой Мир? Что ж, хорошо, можно смириться (не факт, впрочем, у Лу за долгие годы не вышло), можно отпустить, можно даже постараться забыть о такой несправедливости. Но, чёрт возьми, почему ему нельзя пытаться выстроить нормальную жизнь в пределах цеха его же модели?! Система разжевала того, кто её придумал! Он даровал им цивилизованный город, особо ничего не прося взамен, а его вышвырнули как только на горизонте стала маячить Мокси с её наивными идейками о всеобщем равноправии! Как же бесит!       До ужаса хотелось ударить «стену». Усилием воли он все же сдержался, злобно выдохнул через плотно сжатые зубы и вновь поднес к глазам бумагу с картой. Дорога ему понятна, он успел ее несколько раз проверить. В разы лучше, конечно, он смог бы прикинуть, будь у него на руках нормальные чертежи. Жаловаться, впрочем, не приходилось: довольствуйся синицей в руках, не гонись за журавлем в небе. Осталось лишь одно: подождать, когда наконец освободят комнату снизу. Лу небрежно подпер щеку рукой, без особого интереса заглянул в прорези решетки и от увиденного едва ли не подавился воздухом.       Под ним оказалась не просто дежурная комната, а кабинет начальства собственной персоной! За вычурным столом из, кажется, красного дерева, сидела Мэнди. Растрепанные пряди волос, выбившиеся из прически, слегка мятая жилетка, взъерошенная рубашка, вцепившиеся в друг друга до побеления пальцы, нервный стук туфли о пол. Рядом с ней, в неопределенности хмурясь и покусывая губы, стоял Майкл. По стойке смирно, разумеется, как всегда. Верный цепной пес. Лу, вероятно, зря не слушал, о чем они тут ведут разговоры… Самое время исправить оплошность, верно? Он навострил уши, готовясь ловить каждое слово.  - Нолан. Ты ведь осознаешь, насколько бредовые вещи говоришь? - мэр буквально шипела. Ее ногти сильнее впились в кожу, а прототип вопросительно приподнял бровь.       Нолан? Это разве не её любимая пешка? Неужели Её Величество Мэнди решила провести беседу со своим дражайшим помощником?       С такого-то ужасного ракурса, что предоставляло небольшое окно в вентиляции, Лу коварного предателя, разумеется, не имел возможности лицезреть лично, но не может же эта женщина настолько выжить из ума, чтобы говорить с воздухом? Интересно, что этот разноглазый лжец ей такого странного сказал? - Это не бред, Мэнди! - голос его сочился отчаянным желанием донести нечто очень важное до кого-то, кто всем сердцем не желает слушать. Нолан не казался тряпкой (по крайней мере, сейчас). Пускай голос и слегка дрогнул от обиды, в целом звучал уверенно, даже слегка бесцеремонно, будто говоря: «в этот раз уступать я не намерен», - Он ничего плохого не сделал! Лу всего лишь помогал мне в расследовании! Мы нашли… эм… существо, которое сломало портал! Он пытался его поймать! Как ты не понимаешь?! Почему ты хочешь верить только в то, что он абсолютное зло?       Лу непроизвольно вздрогнул. Глаза его расширились от удивления. Этот парень… в самом деле крайне странный. Ладно, Лу мог бы понять, зачем тот играл в святого перед ним самим, когда из них вроде как выходила своеобразная странная пародия на команду. Пешке нужна была его помощь. Он ничего не знал об устройстве цеха, не знал, как поступить, с чего начать и что делать. Их сотрудничество походило на прогулку с собакой: словно на поводке, Лу тащил этого горе-детектива за собой. Так что, очевидно, своему личному билетику в счастливую жизнь, который еще и расследование полностью на свои плечи взвалил, чудик не стал бы грубить. Лучшая тактика - действительно притвориться добрейшей душой, готовой дать второй шанс любому грешнику. Но… сейчас-то зачем он ломает комедию? Падает в глазах Майкла, выводит из себя мэра и теряет её благосклонность, чтобы… чтобы что? Защитить честь прототипа, которого уже абсолютно каждый гражданин заклеймил главным преступником, виноватым во всех бедах? Просто свалил бы на него всю вину, да и дело с концом! Тебя же все обожают, тебе бы точно поверили! Не создавал он впечатления такого же глупого идиота, как Мэнди. Так к чему это все? - Потому что он и есть абсолютное зло! - мэр аж вскочила с кресла, в сердцах ударила ладонями по столу, но тут же постаралась взять себя в руки, - Нолан. Слушай. Я понимаю. Ты хочешь видеть добро в каждом, в этом твоя фишка. Но ты должен понимать, что Лу просто дурит тебя! Уж не знаю, зачем ему ломать портал. Однако со всей уверенностью заявляю, он вернулся туда, маскируясь твоим помощником, чтобы завершить начатое! А ты повелся, как идиот!  - У тебя нет никаких доказательств, Мэнди! Ты спустила на него всех собак, обвинила во всех бедах, посадила его в тюрьму. Но откуда ты точно знаешь, что это был именно он?! С такой же вероятностью, преступником может оказаться Майкл или… даже я! Мы не знаем, у нас ничего нет! Ты уже бросаешься обвинениями, кидаешь в тюрьму тех, кто тебе не нравится! А он, вообще-то, все это время пытался помочь! Пускай и не совсем по доброй воле, но все же! Я все это время был с ним! Не ты, именно я! Я видел его таким, каким ты его даже представить боишься из-за своей же неприязни!       Лу совсем растерялся. Зачем? Просто для чего чудик завел этот спор? Опять-таки, у него нет совершенно никаких причин. Неужели ему в самом деле есть дело до того, как будут жить неблагодарные лицемерные жители сгнившего изнутри городка? В самом деле так важно… доказать невиновность самого Лу?        Прототип ничего не понимал. Очевидно, в действиях и словах недавнего предателя должен был быть скрытый мотив! Невозможно, чтобы игрушка вот так просто, а-ля добрый самаритянин, вдруг кинулась на его защиту, когда даже простыми знакомыми их можно назвать с огромной натяжкой! Интуиция искала подвох, все нутро верещало, что тут явно что-то нечисто. Но… логика терялась в догадках. В догадках, которых не находилось. У помощничка ноль причин помогать ему, выгораживать его. Может, расследование продолжить хочет, единственный вариант. Но для этого необязательно вытаскивать Лу из тюрьмы и доказывать всем наличие его «хорошей» стороны. Можно просто заставить. В конце концов, они же до сих пор полагают, будто Лу в камере, а, стало быть, рычагов давления на него у них немало.       Альтруистов не существует. Лу вдалбливал себе это в голову почти с самого начала своего существования. Но сердце в груди взволнованно замерло. Все же они в самом деле вроде начинали неплохо ладить... Лу несильно ударил по ребрам. Запретил надеяться, запретил снова нарушить свой единственный закон. А непонятное тепло все равно разлилось по телу…       В этот момент что-то затрещало. Лу сперва не понял, что конкретно. Тихий треск, словно ползущий куда-то вниз, вдруг стал оглушительно громким. Поздно пришло осознание: шов, державший секцию, в которой парень остановился, оказался ржавым. В долгосрочной перспективе он бы точно не выдержал вес вполне легкого Лу. «Пол» под ним провалился, и прототип со свистом полетел вниз, на ковер, прямо посредине между двумя спорящими сторонами. Сильно ударился локтем, отбил живот и ноги, болезненно сморщился. Весь чумазый, в черной пыли и с растрепавшейся прической. Так по-глупому попавшийся! Имеет ли смысл пытаться сбежать?        Лу поднял раздосадованный взгляд на дверь, перед которой, словно назло, стоял Майкл. Ну конечно, как могло быть иначе? Закон подлости в ярчайшем его проявлении!       Тишина стояла могильная. Длилась она, тем не менее, всего несколько мгновений. Мэнди, совсем озверев, метнула на него взгляд, полный сотен молний. - Ты как здесь оказался?! - времени прототипу она уделила совсем не много, вскоре уже подняла голову на Нолана. На минутку в линзах очков промелькнула болезненная гордость, - Я же говорила тебе! Он - зло! Он пытался сбежать! Зачем ему это делать, если, по-твоему, он никаких злодеяний он не совершал?!       Нолан же в очередную демагогию вступать не собирался. Застыв в окаменении всего на пару секунд, он тут же переключился в режим переживающего за здоровье ближнего. За несколько быстрых шагов, почти напоминавших легкий бег, оказался рядом, присел на корточки, мягко коснулся предплечья. Жест слишком нежный, слишком… заинтересованный. Лу снова вздрогнул. Он не слишком любил физическое, в принципе редко позволял хоть кому-то себя касаться, но… вот так его давно никто не трогал. Ощущение перенесло его в беззаботные, давно прошедшие времена, когда он еще умел доверять. Впрочем, наваждение быстро растаяло в волне раздражения. - Ох Создатель, Лу, ты не ушибся? - он осторожно помог ему встать. И сколько бы прототип не вглядывался в разноцветные глаза, не мог найти там даже туманного намека на фальшь. Нолан смотрел так, будто действительно переживал за него. Не ожидая такого поворота (со временем Лу, переживший сотню ненастоящих друзей, научился вычислять притворство практически с первого взгляда), блондин лишь отвел взгляд.  - Нолан! - Мэнди, цокая каблуками, вышла из-за стола и возмущено всплеснула руками, - Не защищай его! Нужно вернуть его в камеру! Он заслужил то, что с ним происходит! Он бы дождался суда, если бы точно был ни в чем виноват!       Но помощник мэра не послушался. Скептически сложил руки на груди, прищурил с подозрением глаза. Спиной заслонил Лу, становясь между ним и Мэнди нерушимой стеной, готовой сдержать сотни ударов. Это точно та же самая игрушка, с которой Лу приходилось работать? Или у личности Нолана куда больше граней, чем можно было предположить изначально? - В самом деле? Хорошо, допустим, суд бы состоялся. Был бы он справедлив? Весь город ненавидит Лу, ты ненавидишь Лу, судьи, вероятно, тоже его ненавидят. Им не нужны факты, им нужна расправа. Им нужен козел отпущения. Мы дали Лу шанс стать лучше. Тогда, на площади, когда вместо топки выбрали стиральную машину. При всем уважении, Мэнди. Я очень ценю нашу дружбу. Я ненавижу и не хочу ссориться с тобой. Но я не отдам тебе Лу. Он хороший! По крайней мере, у него есть шанс стать хорошим. Он помогал мне! Ты слишком зациклилась на том, что было раньше! И ныне отказываешься видеть то, что происходит сейчас…       В комнате снова повисла тишина. Воздух, тем не менее, накалился до предела. Мэнди смотрела на помощника так, как преданные смотрят на своих врагов. Майкл молчал, натянув фуражку на глаза. Нолан, чуть опустив левую руку, держал Лу за своей спиной. А сам прототип впервые в жизни не знал, что сказать… Но ситуация эта явно разрешится не в его пользу, здесь он уж точно был уверен. Но отчего-то, стоя за спиной единственной куклы, принявшей его сторону, ему было… на удивление легко. Напряжение все еще росло, рвало и вытягивало внутренности в тонкую ниточку, готовую вот-вот лопнуть. Не хотелось возвращаться в камеру. А на душе все равно отчего-то проще. А душа больше не одна. Как бы сильно ни хотелось отрицать, душа рада, что разноглазый предатель, видимо, предателем был только в поспешных бурных фантазиях.