Глава 12 - Возвращение к истокам

      На фоне произошедшего Эмруб не вызвал никаких эмоций. Будто никуда и не уходила, я направилась к медицинскому корпусу. В прошлом я беспокоилась о том, как бы младшие не увидели меня в побитом виде, но теперь мне было все равно, как все равно на пропущенные косметические процедуры — за два года постоянной занятости привычка ухаживать за собой сильно сдала позиции. Попробуй-ка регулярно выделять время на нанесение масел, когда ударными темпами осваиваешь науку, помогаешь по хозяйству и путешествуешь налегке. Когда-то я хотела выращивать наши травы в Емельке, но все саженцы и семена в итоге осели в Зините, кроме самых необходимых и неприхотливых. Я прекрасно знала, что увижу в зеркале, но, видимо, к этому не был готов Арджи.       — А-а-а! — закричал дракон и чудом поймал выроненную посуду.       А может это потому, что я зашла абсолютно бесшумно в их лабораторию?       Из другой комнаты с любопытством выглянул Луи:       — Что у тебя здесь случилось? — элиатропу хватило мгновения, чтобы заметить меня и тоже заорать. — А-А-А!       — Работа тебя не щадит, подруга. Кто это тебя так пожевал? — привычный к моим выходкам, Арджи быстро пришел в себя.       И всё же, дело во внешнем виде…       — Не могу сказать, но я… устала, — чистосердечно призналась я и оккупировала стоящий неподалеку свободный стул.       — Оно и видно, — хмыкнул дракон.       На некоторое время расспросы были отложены в сторону: братья исполняли лекарский долг. Луи охал и ахал, укоризненно смотрел, цыкал, фыркал и в целом выражал недовольство тем, что я о себе не забочусь. Своей манерой он напоминал бабулек из Емельки, только на чай с пирожками не звал. Зато привычно всучил в руки стакан со снадобьем. Арджи предпочел молча сверкать глазами, что было довольно удивительно.       — Сколько у вас прошло времени? — таков был его первый вопрос, когда элиатроп угомонился.       — Девять месяцев, кажется? — прикинула сроки я и присвистнула. За глобальным временем я вообще не следила, занятая другим.       — Как можно было так угробиться? — недоумевал на фоне Луи, готовя ещё какую-то микстуру.       Его брат фыркнул:       — Это же Рэй, она всегда найдёт способы, — в глазах Арджи мелькнуло веселье, тут же сменившееся серьезностью. — Ты же не здоровье поправить пришла?       — А стоило бы, — ворчливо отозвался Луи. Дракон бросил в спину близнецу недовольный взгляд. — И всё равно я прав.       Лёд, незаметно сковавший душу в библиотеке, начал таять.       — Я пришла за вашей помощью.       — Завтра небо упадет на землю, — саркастично ответил Арджи. — И что же тебя заставило? Дай угадаю: это был Фаэрис.       Я рассмеялась.       — И разверзнутся бездны земные, куда же я без них, — я сокрушенно покачала головой, опуская взгляд в стакан. — Его тоже заставили.       — Что у вас там происходит? — с тревогой спросил элиатроп, отвлекаясь от ступки.       Я предпочла сделать глоток лекарства. Однако, мои уловки давно перестали работать на этих двоих, они с ожиданием на меня смотрели. Я вздохнула.       — Из того, что вам точно можно знать: мы обживаем столицу нашего будущего королевства.       — И это тебя так измотало? — с недоверием окинул меня взглядом дракон.       — Мы ещё даже не начинали, — обрубила я.       — Мираэль должна согласиться отпустить нас, — как бы невзначай бросил Луи, возвращаясь к травам. — Мы уже не «полные» бездари.              Я поняла, что принципиальное согласие у меня есть и немного расслабилась. Залпом допила содержимое стакана и отдала его Арджи.       — Насчет того, что меня так измотало… — начала я и без удивления заметила, как близнецы обратились в слух. — Это была целая цепочка событий, в которой есть Тондра.       — Единственная и неповторимая, великая и ужасная. Что она натворила? — проворчал дракон.       — Чуть не расцарапала лицо Адамаю, — в лаборатории наступила звенящая тишина, полная шока. Я посмотрела на левую руку, так, как будто бы хоть когда-нибудь носила часы, и с деланной невозмутимостью продолжила, — случилось это где-то полчаса назад…       — Великий Дракон, — Арджи поспешно избавился от стакана, подошел ко мне и взял за руку, избавляясь от своей обычной колкости. — Ты в порядке?       Луи машинально продолжил стучать пестиком, молча переваривая новость: он буквально потерял дар речи. Ритмично повторяющийся звук успокаивал.       — Это что? — дракон начал аккуратно вертеть мою кисть, после того, как заметил ссадины. По совпадению, я сама же и привлекла его внимание, глядя на несуществующие часы. — Так, — строго сказал Арджи, не дождавшись ответа. На меня снова навалилась апатия, — ты никуда не пойдёшь в ближайшее время.       Я не стала говорить ему, что, вообще-то, на это и рассчитывала.

***

      Где-то под конец полного обследования я поняла, что Луи успел сходить к лекарям Зинита, а я этого и не заметила. Арджи протащил меня по всему медицинскому корпусу и в беспокойстве заплевал ядом абсолютно всех своих коллег. Собрав полный список симптомов, дракон разразился бранью (что-то мне везет в последнее время на ругань).       — Знаешь что? — внезапно обратился ко мне Арджи и также внезапно фраза сумела пробиться через окружавший сознание туман. — Я бы твоего обидчика вообще убил на месте Тондры! Малолетняя отрыжка вулкана, вот он кто!       Другие лекари красноречиво переглянулись. Даже не знаю, что было тому точной причиной: воинственное заявление, упоминание моей давно мертвой сестры (все в Эмрубе продолжали так думать) или факт того, что меня кто-то исхитрился обидеть. Тем более — младший.       Следующее, что я запомнила, происходило уже в лабораториях изобретателей. Арджи и Луи чуть ли не угрозами убеждали использовать проходящий испытания артефакт контроля времени в Эмрубе.       — Да я тебе говорю, — дракон рычал на Циллу, но та непреклонно стояла на своём, — у них времени — в обрез, а она никакущая. Если всё так оставить, наш распрекрасный совет двенадцати, — в голосе звучало неподобающее для их народа раздражение при упоминании первородных, — останется разгребать проблемы втроём!       Меня пробило на ностальгию по временам, когда я вечно ставила новый совет в неудобное положение. Теперь этим занялись мои друзья.       — Я всё понимаю, но артефакт для этого не предназначен, — Цилла беспомощно разводила руками. — Он конструировался для подпитки заклинания синхронизации с потоком времени внешнего мира.       — Ну так синхронизируйте так, чтобы у нас появилось время!       Тихо, но веско, Луи вставил слово:       — Не тебе ли помог Куро, её ученик?       Цилла поникла. В этот момент я окончательно пришла в себя и поняла, что они действительно требуют невозможного.       — Вы ведь привлекали Сатерру, верно? — как по волшебству при звуке моего голоса все замолчали.       — Да, она вырезала руны. Там ничего нельзя перенастроить, всё заточено исключительно под время мира двенадцати, — с готовностью подтвердила изобретательница.       — Вот же! — расстроился Арджи и мгновенно потух. Извиняться он не стал.       Цилла посмотрела на него с понимающей улыбкой:       — Рэй выручила меня больше, чем ты думаешь. Если бы я могла, я бы помогла.       — Поздравляю, ты теперь в бригаде ремонтников, — сказала я, начиная беззаботно болтать ногами, сидя на стуле.       — Что? — непонимающе отозвались все трое.

***

      Куро отнесся к «назначению» философски: ученик пожал плечами и только уточнил сколько рабочих нам нужно. Цилла испытала смешанные чувства от того, что сначала нам предстоит сделать вид, будто «всё сломано, вообще всё», а потом оперативно приводить в порядок. Арджи и Луи порывались вернуться со мной прямо сейчас, но были отправлены к их наставнице. Команда вырисовывалась неплохая.       Я успешно избежала ловушки-капкана в лице Кэи и даже успела заглянуть в свою, давно оставленную, комнату. Только переступив порог сразу стало ясно, что по мне… скучали. Пахло свежестью, не было ни пылинки, мой стул стоял, как был, зато гостевой был приставлен к торцу стола, на котором виднелись свежие документы. Кажется, именно поэтому ученик не задавал вопросов, он просто рад, что всё станет как прежде.       Сейчас же я возвращалась в библиотеку. В меня влили, наверное, десяток успокоительных и впихнули с собой ещё столько же. Интересно, а на дракона подействует? Адамай обнаружился там же, где я его оставила. Стол оказался завален литературой.       — Как успехи? — я беспардонно заглянула в читаемую книгу через плечо трудящегося.       Адамай подпрыгнул на стуле.       — Я тебя сегодня уже не ждал, — он с недовольством оглянулся, — уже поздно.       — Сколько? — я легкомысленно покачалась с пятки на носок, всё-таки пытаясь разглядеть написанное, но шрифт оказался слишком мелким.       — Поздний вечер, — ворчливо отозвался дракон, а затем вдруг замялся. — Тебя лекари долго не отпускали?       — Ага, — жизнерадостно отозвалась я, как вдруг поняла, что за весь день так и не успела заняться своей вакфу. Вот и результат… С другой стороны, несмотря на нервный день, я чувствую себя прилично. Чего не скажешь об Адамае. Такое чувство, будто дракон весь извелся. В голове мгновенно созрел план. Хватит с нас и одного нервного срыва… — Хочешь пить?       — Пить? — с запозданием отреагировал Адамай. — Давай, я уже давно тут торчу.       Я дала ему одну из бутылочек с успокоительным. Дракон жадно выпил всё до капли.       — Ты ещё и не ел, — осуждающе протянула фразу я, услышав жалобный бульк чужого желудка.       — Тут немного осталось, доделаю и пойду поем, — растерянно ответил Адамай, поглаживая живот.       Я вздохнула и села рядом. Дракон честно пытался работать, но моя персона явно отвлекала его. Я же внимательно наблюдала за тем, как препарат начинает действовать: исчезала зажатость, хвост перестал подергиваться и пытаться завязаться в узел, дыхание стало глубже. Это успех. В конце концов Адамай не выдержал и отложил книгу в сторону.       — Нам надо поговорить, — уверенно начал дракон. Я с ожиданием на него посмотрела. Адамай продолжил, — я понял, почему ты обычно обсуждаешь всё с Фаэрисом.       Разговор принял необычный оборот. Я ожидала иного.       — Ну и почему? — искренне полюбопытствовала я.       — Потому что мы с Юго сначала думаем о том, что — правильно, что — нет и только потом о народе, — собеседник нашёл нечто жутко интересное на стене позади меня и поэтому отвел взгляд.       Интересный способ признаться в том, что они ещё маленькие. Хотя сам факт этих слов говорит о взрослении… И ведь он прав, именно поэтому Старший наказал мне ни в коем случае не признаваться в махинации на собрании королевств.       — Я первым делом вспомнил о Килби, а после этого уже не думал ни о чем, — тихо признался Адамай.       — Нельзя забывать об ошибках прошлого, но и хоронить будущее из-за неудачного опыта не стоит. Сколько раз я говорила об этом всем и каждому, но услышало меня по-настоящему лишь двое, — нейтрально высказалась я. Ещё очень не скоро имя предателя перестанет быть универсальным раздражителем, но рассуждать об этом я не собираюсь: с меня достаточно разборок. Тем более на сегодня.       — Мне жаль, что я тоже тебя не услышал, — с сожалением произнес дракон.       Я внимательно посмотрела ему в глаза после этих слов. Адамай ответил тем же. Уверенность во взгляде была неподдельна, что окончательно задело меня за живое. Стоило отдать должное его решимости и смелости взглянуть ошибкам в лицо.       Так я и поступила, с уважением кивнув первому советнику:       — Мне достаточно того, что ты хотя бы пытаешься.       Дракон сумел извиниться за самое главное. Я ведь ожидала бурной реакции, её не могло не быть, после того как Килби использовал Адамая в своих целях и чуть не убил Гругала. Меня снова едва морально не раздавила именно абсолютная неготовность слушать. Он мог сказать что угодно, но… Я могла бы справиться хоть с чем, я умею вести разговор, однако… иметь дело с этим… Не после того, как рассказала братьям всё. Их незнание будто бы было стеной, я не воспринимала их сомнения всерьез или находила в себе силы проигнорировать. Фраза была лишь фразой, а не чем-то из прошлого, как стало сегодня. Иногда я сама себе напоминала пугливое осторожное животное… И поэтому тоже поступок Адамая вызвал у меня уважение: он сознательно или интуитивно, но предотвратил наш раскол, не дал мне снова отгородиться. Мы могли бы ещё долго ходить кругами после несдержанного восклицания.       — Ага, как это случилось с Рагнаром, — фыркнула Мирей.       В последнее время осколок молчала. Я бы подумала, что её и вовсе не стало, если бы однажды специально не проверила, сосредоточившись на эмоциях во время разговора. Мирей трудно скрыться до конца, поскольку она, в отличие от меня, больше склонна к насильственному решению проблем. Тем удивительнее, что Тондра сегодня утром успела первой, хотя осколок связана со мной ещё тоньше — она улавливает мои эмоции до того, как я сама их осознаю. Хотя, тогда дисбаланса ещё не было… Может ли она теперь на самом деле засыпать, как обещала?       Мои размышления не мешали мне воспринимать изменившуюся атмосферу. В закутке воцарилась умиротворенная тишина, вызванная обретением равновесия, внутреннего покоя от успешного разрешения конфликта.       Я хлопнула в ладоши:       — Давай быстренько обсудим то, что ты нашел и разойдёмся?       — Ты не пойдёшь есть? — удивился Адамай. — Я уверен, что тебя напичкали лекарствами, но не удосужились покормить, — он покачал головой, — ты пойдёшь со мной.       — У меня нет аппетита, — пожала плечами я.       — Ну и что? Бутерброд осилишь, — дракон всем своим видом показывал, что не потерпит возражений.       — Даже Фаэрис не смог меня накормить против воли, — сказала я просто ради того, чтобы оставить последнее слово за собой. На самом деле я не собиралась отнекиваться.       Адамай фыркнул и улыбнулся.       — Ладно, тогда я начну, — я ткнула пальцем в обложку ближайшей книги, чтобы чем-нибудь занять руки, — у нас в команде Куро и его подопечные в качестве основной рабочей силы, Цилла — для работы с механизмами города, а Арджи и Луи займутся больницей.       — Не забудь сказать ему, чтобы опасался твоих защитников, — неожиданно прозвучало у меня в голове. По тону было ясно, что сестра всё ещё точит когти на Адамая, но уже без фанатизма. Данный совет был почти дружеским проявлением снисхождения в адрес проштрафившегося. Как великодушно… Впрочем, это не обещало ему полного отсутствия мести. — Кое-кто грозился его убить, — скучающе продолжила она, будто, несмотря на сказанное, с нетерпением ждет выяснения отношений.       Я поспешно добавила:       — И с лекарями лучше сначала встретиться мне, иначе придётся звать Фаэриса для разбирательств, — с унынием закончила я, перестав докучать фолианту с рунами. Тондра найдёт способ сделать Адамаю подлянку — в этом я уверена.       — Почему? — дракон вопросительно поднял бровь.       — Потому что я не успела сказать что первопричиной нервного срыва был не ты, — я поморщилась.       — Зато я его усугубил, — помрачнел Адамай.       — Зато ты меня выслушал и мы вместе пришли к новым выводам, — тут же поправила его я.       — Всё равно.       — Я тоже так думаю, — недовольно фыркнула Тондра.       Я закатила глаза. Вот же устроили драконьи разборки…       — Значит разбирайтесь сами, — я махнула рукой. — А у тебя что?       — В Деиндезе есть заготовки под двое врат Заап, — как ни в чем не бывало ответил Адамай, оставшись при своём мнении. — Одни, такие же, как разбросанные по всему миру, — в квартале воинов, другие — похожие на врата горы Зинит, спрятаны в храме за всеми возможными системами безопасности.       — Верное решение, — я кивнула, принимая информацию к сведению, — Агуабриал не просто так стережет врата внутри горы.       — Для нас двое врат означают простор для действий: малый Заап можно починить уже сейчас и использовать для переброски команды, — дракон постучал когтем по столу, воскрешая в памяти уже обдуманное днём, — большой Заап в одиночку открывать не стоит, там нет остаточных запасов энергии, как в корабле. Это, скорее, путь отступления, сделанный на всякий случай.       Усилием воли, я отбросила нехорошую ассоциацию с родным городом на задворки сознания, однако настроение всё равно подпортилось. Со стороны Тондры повеяло болью.       — Или врата предназначены для использования, когда Деиндез уже будет заселен, — дополнила я, отправляя сестре волны поддержки.       — На самом деле, — Адамай принялся копаться в стопках, пока с радостным возгласом не нашел то, что искал, — нам не обязательно чинить чужие Заап. Мы можем починить свои и отправить команду через врата Зинита — они же могут связываться с любым звеном сети.       — Тогда как мы объясним появление людей в городе позже? — задала наводящий вопрос я, чтобы лучше разобраться в его идеях. — Это удобный предлог и для того, чтобы сохранить наличие приведшей нас сюда карты в тайне: чинили и просто случайно заметили ещё одно звено, а оказалось, что нашли затерянный город.       — Надо подумать, что лучше, — вдохновленно начал черкать что-то на листе дракон, но у его организма было своё мнение на этот счет. Желудок заурчал громче прежнего, выдав жалобную, полную тоски, руладу. Адамай мучительно покраснел.       Я перегнулась через стол и мягко забрала записи:       — На сегодня хватит.       

***

      Подходы к столовой окружал божественный аромат жаркого. Я сглотнула мигом набежавшую слюну. Готовил, однозначно, Юго, вопрос только в том, что он делает на кухне так поздно.       — Рецепт Альберта пора приравнивать к лекарственному средству, — пробормотала я, ускоряясь.       — Ты говорила, что даже Фаэрису не удалось накормить тебя насильно, — ехидно напомнил дракон, следуя моему примеру.       — Такое невозможно есть против воли, Адамай.       Элиатроп ожидаемо оказался около котла, он тщательно, но как-то отвлеченно мешал содержимое. Его будто бы что-то беспокоило.       — Ты уже заканчиваешь? — Адамай сунул нос в котел и получил ложкой по носу.       Юго сунул утварь обратно в варево, сделал ещё несколько кругов по часовой стрелке и закрыл котел крышкой. Когда он обернулся, его встретил обиженный взгляд близнеца и его же насупленный вид. Желудок дракона жалобно, казалось, из последних сил, буркнул, вторя настроению владельца. Элиатроп удивленно посмотрел на брата.       — Бить было вовсе не обязательно, — в очередной раз покраснел Адамай.       — Прости, привычка, — Юго неловко почесал затылок и осмотрелся, словно он забыл, где вообще был и что делал.       — Трудный день? — осторожно поинтересовалась я.       Элиатроп вздохнул:       — У нас других и не бывает…       Непривычно пессимистичный настрой вызывал беспокойство. Адамай встрепенулся.       — Когда мы окончательно определимся с планом действий, Чиби и Гругал отправятся в Емельку, — Юго кивнул в сторону, и только тогда мы заметили детей: они мирно спали на сдвинутых скамейках, укутанные в плед. — Я сам настоял на этом… — добавил он чуть слышно, с ноткой растерянности в голосе.       — Тогда почему расстраиваешься? Им же так будет лучше? — не понял Адамай.       Я же мысленно удивилась тому, как в один и тот же день мы с Юго подумали об одном и том же.       — В этом-то и дело, — уши на шапке элиатропа печально повисли, — это значит, что мы не можем быть рядом, хотя должны.       — Что мы действительно должны, так это сделать так, чтобы потом, когда они станут старше, у нас было время на них, — горячо возразил Адамай, уверенный в своей правоте. — Мы обязаны обеспечить безопасность, стабильность, достаток. Чтобы им не пришлось, как нам, взрослеть слишком рано.       — И участвовать в совсем не детских играх взрослых, — закончил мысль за близнецом Юго, порядком взбодренный. Вдруг, он повел носом, резко обернулся, поднял крышку с котла и попробовал жаркое. На лице возникла довольная улыбка. — Вот теперь — готово!       Хорошо завершать день, медитируя над тарелкой, исходящей горячим паром. Адамай с урчанием и воистину драконьим аппетитом уплетал уже третью порцию. Юго с умилением наблюдал, избавленный от терзавших его мыслей. Я смаковала каждый кусочек и слушала завистливые вздохи Тондры.       Но чего-то не хватало.       Где-то там, возможно, за океаном, а может и здесь, в своих покоях, остался Фаэрис. Один или погребенный под делами, он был лишен этой семейной идиллии. Неожиданно, мне стало за него обидно. Мы проходим через все эти трудности ради близких, единственным утешением являются родные, а он постоянно в дороге. Разве можно так над собой издеваться? Я шмыгнула носом.       — Ты чего? — почему-то шепотом спросил Адамай, застыв в комичной позе.       — Давайте отнесем порцию Старшему? Я начерчу руны поддержания тепла на миске…       — Давай ты выпьешь успокоительное? — заботливо предложила сестра.       Предложение показалось мне здравым и я достала ещё одну бутылочку.       — Это же не чай, да? — обреченно констатировал дракон, поняв, что в библиотеке я его обхитрила.       — Я и не говорила, что это чай, — буркнула я и выпила. — Успокоительное, — я поболтала тарой в воздухе и убрала её в сумку. — Вам бы тоже не повредило пропить слабые сборы со всеми этими событиями.       — Слабые? — Адамай хмыкнул. — На меня довольно быстро подействовало.       — Это успокоительное для меня, лекари предпочитают перестраховаться, — я пожала плечами. Было бы странно, если бы дракон ничего не заметил.       Юго с неожиданным интересом сверлил взглядом сумку.       — Хочешь попробовать? — подначил брата Адамай.       — Да, — утвердительно кивнул элиатроп, — завтра вечером мы снова соберемся и я бы не хотел клевать носом из-за бессонной ночи. Вдруг поможет быстрее заснуть?       — Если ты выпьешь ту же дозу, что и мы с Адамаем, тебя точно сморит, — я отдала снадобье Юго, — оно рассчитано на драконов. Ты, конечно, — я окинула его взглядом, — тоже не обделен выносливостью, но лучше не перебарщивать.       — Тогда сначала отнесем тарелку, — принял решение элиатроп и пошел за порцией.       Жаркое было вручено Адамаю, как обладателю огнеупорной чешуи. Я же, хоть и обладаю такой же особенностью, всё равно чувствую боль от горячего. Мы с Юго понесли Чиби и Гругала. Маленькие первородные даже во сне сопротивлялись разделению, но быстро успокоились, оказавшись на руках. Чиби был неожиданно легким для ребенка своих лет — этот факт пробудил во мне внезапно острую потребность в его защите. Снова вспомнилось пророчество и просьба помочь, причем именно Чиби. Распределение ролей было следствием логики — дракончик просто тяжелее, но на мгновение мне показалось, что исход был предопределен. После битвы с Килби Юго тоже нес Гругала, как и сейчас, поэтому в чем-то это становилось естественным и закономерным.       В покоях Фаэриса не оказалось и теперь это вызвало печаль не только у меня. Я оставила лист из вакфу под тарелкой, вложив довольно много сил и на сам лист, и на руну, чтобы избавиться из избытка энергии и ради уверенности в том, что к возвращению Старшего еда будет горячей. Не сговариваясь, мы остались у него на ночь.

***

      Потратив весь день в библиотеке, мы с Адамаем устало смирялись с неизбежностью собрания. Дракон, непривычный к долгой умственной работе, разгружал мозг как мог — растекся по столу. Я, частый гость на собраниях нового совета, предпочла размять ноги ходьбой от одной картины к другой.       — На острове Ома было так скучно, — вдруг нарушил тишину Адамай, не отлепляясь от прохладной горизонтальной поверхности, — Гругалорагран постоянно заставлял меня медитировать. Тогда я считал, что сидеть и ни о чем не думать — сложно, — проворчал он, — но сидеть в библиотеке и, наоборот, думать — ещё сложнее.       Я оставила жалобу без ответа. Мы с Адамаем так однозначно и не решили: чинить Заап или не чинить. У нас была карта со всеми вратами и их взаимосвязями, однако за давностью лет она становилась бесполезной из-за кривых рук тех, кто пытался приспособить Заап под свои нужды. Упорядоченная сеть превратилась в запутанный клубок, а мы, скорее всего, даже не сможем вернуть всё как было: путешественники всю жизнь ходили по этим маршрутам и менять их — означало испортить кому-то жизнь. Напрочь сломанные врата чинить не имело смысла, они или действительно разломаны в хлам, или просто никому не были нужны и поэтому их оставили в покое. Проще было построить новое, чем что-то выжать из старого. Когда я в очередной раз пришла к данному выводу, к нам присоединился Юго.       — Фаэрис скоро вернется, он что-то обсуждал с садида, — элиатроп с сочувствующим видом потрепал брата по голове, но поспешно убрал руку после недовольного взрыка. Теперь, после маленькой шалости, на его лице красовалась шкодливая улыбка.       Старший появился внезапно — его стремительный шаг разорвал густую, вязкую атмосферу ожидания, напоминавшую кисель. Вместе с ним в помещение проник бодрящий аромат океана: солёный, свежий, будто принесённый порывом ветра прямиком с побережья. Он едва заметно кивнул нам на ходу, решительно направляясь к своему месту, чеканя шаг. Его уверенность и энергия подействовали заразительно: сонная пелена, окутывавшая нас, мгновенно рассеялась, и мы невольно выпрямились, настраиваясь на работу.       — Что вы решили на счет Заап? — без вступлений начал Фаэрис.       Мы с Адамаем переглянулись. После секундной заминки, дракон кивнул мне, отдавая слово. В груди разлилось что-то вроде легкого разочарования этим решением: он правая рука короля и должен уметь доносить свою точку зрения. Остается надеяться, что в этот раз вопрос был действительно слишком сложен.       — Я считаю, что мы в любом случае разрушим сложившуюся экономику и устоявшиеся маршруты, — я оперлась локтями на стол и сложила пальцы в замок. — Нам нельзя серьезно браться за что-либо ещё на мировой арене, кроме Заап.       — Поясни, — нахмурился Старший.       — Если свяжем большие города портальными узлами, как изначально планировали, мы разом устроим обвал цен и станем монополистами, что грозит войной, — мрачно начала я. — Если мы, по возможности, вернём сеть в исходное состояние с минимальной достройкой новых врат, нас возненавидят жители глубинки. Запутанные маршруты кормят многие деревни, — я заметила согласный кивок от Юго. — Если построим полностью новую сеть взамен старой, сможем постепенно наращивать влияние. В этом случае мы просто станем ещё одной транспортной компанией. Однако затраты сейчас слишком велики.       — Ремонт существующих Заап можно считать только разовой подработкой и прикрытием для нахождения Деиндеза, — подвел итог наших изысканий Адамай. — Лучше не тратить на это слишком много сил.       — Фаэрис обсуждал возможность связать Суфокию с Садида посредством разрушенных врат, — задумался Старший.       — Мы хотим сделать из Бонта великий перекресток? — удивилась я. — Садида недалеко от «города справедливости», их Заап связаны с рынком Кельба и и Амакной. Врата Деиндез тоже хотели связать с Бонта, а это Пандалуссия.       — Нам не нужно слишком много внимания, — серьезно возразил Фаэрис.       — Может нам спросить совета у тех, кто в этом разбирается? — предложил Юго и мы все на него посмотрели. — Например, у папы или Руэля.       В этот момент до меня дошло. Нашей с Адамаем настоящей задачей являются не Заап и не столица. А экономика. Я уткнулась лицом в ручной замок и бесшумно выдохнула. Нет, это решительно невозможно.       — Я отказываюсь браться за врата не-союзников, — выпрямившись и упершись руками в стол, я встретила два ошарашенных взгляда и один — ожидающий. — Для сокрытия камня с картой достаточно и простого предлога, покажем им карту с недействительной сетью, путь думают сами, — села обратно, повертев кистью в воздухе. — Скажем, что нашли неучтенные врата, пошли разбираться и обнаружили город вымерших потомков… А для дальнейших действий нужно действительно изучить экономику, чтобы не испортить всё, что только можно.       — Все согласны? — Фаэрис кивнул персонально мне и задал вопрос братьям.       Адамай всем своим существом выражал полное согласие. Изначально это было его идеей: не торопиться с ремонтом. Кто же знал, что это окажется самым правильным?       — Мы будем работать отдельно, поэтому разрешаю вам покидать Зинит без Фаэриса, — Старший по очереди прошил нас с Адамаем строгим взглядом, — конечно же, с осторожностью.       — Отсюда через портальную арку, а обратно как? — недоуменно спросил мой напарник. — Ты же запрещаешь Рэй перенапрягаться?       — Ты дракон, — невозмутимо напомнил Фаэрис.       Юго прыснул. Тондре не было нужды сдерживаться: она натурально заржала.       — Это расплата! — выдавила из себя сестра, ухохатываясь.       Очень хотелось спросить у неё: «Расплата для кого?». Адамай выглядел растерянным. Я испытывала смешанные чувства от открывшихся перспектив на нём прокатиться. Тем более не единожды. На долю секунды уголок рта Старшего дрогнул.       Мы с Адамаем это запомнили.