В пути (Обратно к тебе)

120 год от З. Э.

Королевская Гавань

♡

♡

♡

— Они у тебя? — Да, да, здесь. — Эймонд, давай, протяни ему. — Подожди — ты хочешь, чтобы я обжегся? — Ты Таргариен или нет?       Хелейна схватила куски мяса из рук своих препирающихся братьев и положила на землю. Все четверо детей, прижавшись друг к другу, сидели на каменном полу потайной ниши, широко раскрыв глаза от волнения, когда Висенья отдала команду. — Drakarys, Aegaraks! — сказала она, стараясь звучать так же, как когда мать говорила с Сиракс. Дракон не сразу выполнил команду, все три головы в замешательстве склонились в сторону. Девочка подавила стон. — Drakarys, Aegaraks! — повторила она более твердо. Казалось, что центральная голова поняла ее первой, поскольку она толкнула остальных, как будто жестом приглашая их повторять за собой.       Только тогда Эйгаракс выпустил свое драконье пламя. Ее тетя и дяди вскрикнули от удивления при виде силы стихии, отпрянув назад и прикрывая лица руками. Возможно, тесная ниша была не лучшим местом для разведения огня.       И все же Висенья не могла подавить своего восторга. Эйгон и Эймонд были настроены скептически, когда она рассказала им об огневой мощи Эйгаракса и о том, что он уже мог распознавать некоторые команды, даже если не слушал их большую часть времени. Итак, девочка утащила своего дракона из Логова (снова) просто для того, чтобы продемонстрировать им. — Что я вам говорила? — сказала она триумфально.       Эймонд пришел в себя первым, пополз вперед, с удивлением глядя на Эйгаракса, который не обращал на него внимания, слишком занятый поеданием обугленного мяса. Левая и правая головы начали препираться из-за одного кусочка, остановившись только тогда, когда центральная огрызнулась на них. — Удивительно! — мальчик ухмыльнулся Висенье, и та ответила на его жест.       Хелейна была следующей, кто вернулся к ней, она переплела свои руки с руками племянницы и захихикала. — Бьюсь об заклад, даже Солнечный Огонь не смог бы сделать это в таком возрасте. У тебя чудесный дракон, Висенья. Эйгаракс сослужит тебе хорошую службу. — Слышал это, Эгг? — принцесса не смогла удержаться от насмешки. — Мой дракон лучше твоего, — вместо игривого ответа последовала только тишина. Висенья оторвалась от наблюдения за своим дракончиком, чтобы посмотреть на дядю. Он продолжал сидеть в стороне от них троих с обеспокоенным выражением на лице. — Эйгон? — позвала она.       Без предупреждения он встал и пошел прочь, повернув за угол. — Эйгон! — Висенья попыталась позвать еще раз, беспокоясь, что он выдаст их тайное место.       Они все сбежали со своих ежедневных уроков, и, без сомнения, кто-то уже патрулировал коридоры, разыскивая детей. Обычно Эйгон серьезно относился к неприкосновенности их потайных мест, учитывая, что он нашел их, поэтому Висенья была сбита с толку его поведением. Девочка встала, намереваясь последовать за ним.       В тот же миг рука Эймонда обхватила ее запястье. — Сенья, куда ты идешь?       Она нахмурилась, — мне нужно пойти к Эйгону. — С ним все будет в порядке, — мальчик надулся. — И ты не можешь оставить нас с Эйгараксом. Что, если следующим он съест нас?       Принцесса фыркнула от этой мысли. — Он слишком маленький, Эймонд.       Хелейна кивнула. — Худшее, что он может сделать, это укусить нас. Или сжечь, я полагаю. Но он бы не сделал этого правильно, Висенья? — Да. Мне кажется.       Эймонд в ужасе ахнул. — Видишь! Ты тоже не уверена, так что тебе придется остаться! — короткий укол раздражения пронзил девочку из-за прилипчивости принца. Мuña сказала, что младший дядя вел себя так, потому что равнялся на Висенью, что, в принципе, было милым. Но как бы это ни было приятно, она все еще не знала, как с этим справиться. Поначалу это вызвало у нее неприязнь к Эймонду, мальчику, всегда ходившему по пятам за ней и Эйгоном, умоляя, чтобы его включили в игру. Девочка думала, что он был занудой, но после того, как muña поговорила с ней, Висенья стала более терпеливой. Мальчик просто хочет быть твоим другом — сказала ей мать. — Я согласна с ним, — тихо добавила Хелейна, ее голос был едва громче шепота, в то время как глаза оставались на Эйгараксе. — С Эйгоном все будет в порядке, ему просто нужно немного времени, — принцесса неуверенно посмотрела на свою тетю, но у той всегда был талант быть правой.       Висенья откинулась на пятки. — Sȳz, sȳz, — смягчилась она, теребя свой браслет. Эймонд лучезарно улыбнулся ей, и она не смогла удержаться от улыбки в ответ, толкнувшись своим плечом в его, в то время как Эйгаракс закончил свою трапезу.       Позже у нее еще будет время выследить Эйгона.

♡♡♡♡♡

      Несмотря на то, что Висенья хорошо исследовала замок, она всегда делала это с Эйгоном, потому что он знал все входы и выходы из замка. Принц прожил в нем гораздо дольше. Было легко не заблудиться в извилистых коридорах, когда дядя вел ее за руку. Однако теперь, когда он прятался, найти его стало очень сложной задачей. — Принцесса Висенья, могу я поинтересоваться, что вы здесь делаете? — она немедленно спрятала Эйгаракса за спину, что было бесполезным, так как дракончик пронзительно кричал, пытаясь казаться устрашающим. Когда девочка увидела знакомый золотой плащ, ее паника утихла, как и вопли Эйгаракса. Если бы это был кто-нибудь другой, а не сир Харвин, она бы, вероятно, уже убежала. — Īlen jāre naejot, um… — нервозность заставила ее замяться с ответом. — Я была в ванной? — Позвольте спросить, за те пять часов, что провели в ванной, вы случайно не нашли там своего дракона? — он приподнял густую бровь, и уголки губ поднялись вместе с ней.       Висенья рассмеялась. — Не будьте глупым, они туда не ходят, — если сир Харвин искал ее, то, наверное, muña послала за ним. Он был ее верным щитом и довольно близок к их семье, так что девочка знала его большую часть своей жизни. — Мuña расстроена? — Ваша мама услышала от Драконоблюстителей, что Эйгаракс пропал, и сложила два и два. Я не думаю, что принцесса сердится, но она ждет вас к ужину. Сир Лейнор также велел мне передать, что если вы не придете быстро, то он съест все лимонные пирожные, — Висенья задохнулась от возмущения, а сир Харвин сочувственно покачал головой. — Боюсь, что это так. Мне проводить вас? — он предложил ей руку так, как предложил бы ее леди-матери. — Сначала мне нужно кое-что сделать! — сказала Висенья, глядя на сира Харвина в поисках помощи. — Вы видели моего дядю, Эйгона?       Рыцарь помолчал секунду, прежде чем вздохнуть. — Если вы пройдете сюда, принцесса.       Висенья обрадовалась, а затем потянула за его золотой плащ. — Отнесите меня, пожалуйста? — Сир Харвин с легкостью поднял девочку на руки. — Я приношу извинения за причиненный дискомфорт, принцесса. Я боюсь, что ношение детей не приняли во внимание, когда делали доспехи для Городской стражи, — хотя это было совсем не похоже на объятия muña или kepa, Висенья знала, что сиру Харвину доверяли достаточно, чтобы она могла чувствовать себя с ним в безопасности. Кроме того, девочка ходила целую вечность, и у нее начали болеть ноги. — Все в порядке, — ответила она и переключила внимание на Эйгаракса, который устроился в колыбели ее рук. Дракончику уже хотелось спать от всех волнений, произошедших за день.       Через несколько минут сир Харвин остановился у двери, ведущей в библиотеку. Он осторожно опустил ее на землю. — Я буду ждать здесь, принцесса, — рыцарь склонил голову.       Висенья, не теряя времени, пробиралась по проходам и стопкам книг. Она задавалась вопросом, почему из всех мест Эйгон прятался именно здесь. Им обоим нравились истории, особенно о Таргариенах, но помимо этого дядя не проявлял никакого интереса к книгам. Ее внимание привлекла вспышка света.       Вот он, сидит в углу, прислонившись спиной к каменной стене, и листает толстый том, видя только благодаря свече. — Эгг, — нахмурилась девочка, подходя к нему. Принц тяжело вздохнул и отложил книгу в сторону. — Что, Висенья? — грубо спросил он. В ответ принцесса немедленно вспыхнула. Эйгаракс очнулся от своего сонного оцепенения и зашипел. — Седьмое пекло, ты принесла эту штуку с собой? — Штуку? — спросила она обиженно. — Почему тебе не нравится Эйгаракс? — Как будто ты не видишь того, что вижу я. Его огонь, Висенья! Он неестественный! — Эйгон встал и попытался пройти мимо нее, но племянница преградила ему путь. Единственный способ, которым он мог сбежать — толкнуть девочку, а она знала, что дядя никогда этого не сделает. Его лицо исказилось от разочарования, когда мальчик понял, что его загнали в угол. — Неестественный или сильный? Ao doru-borto. Ты что, ревнуешь?       Принц усмехнулся. — С чего бы мне ревновать, Висенья? Он чуть не убил тебя! Это не то, чем можно гордиться!       Девочка нахмурилась, пытаясь понять, откуда исходит гнев Эйгона. — Значит, ты беспокоишься. — Я… да! — он всплеснул руками. — Неужели это так необоснованно? Я чувствую себя почти сумасшедшим, видя, как все, включая тебя, празднуют. Ты чуть не умерла, Сенья. — Sagon gīda, Egg. Это был несчастный случай, — сказала она. — Драконы не сжигают своих всадников. — С чего ты это взяла? Ты еще зеленая, даже не можешь контролировать своего собственного, — Эйгон иногда мог быть суровым, но никогда с Висеньей. Он понял это одновременно с ней, его глаза расширились, как будто мальчик хотел взять свои слова обратно. — Это было подло, — она воздержалась от того, чтобы сказать, что драконами нельзя управлять и это не в их природе. — Я знаю, — вздохнул он, прислоняясь к стене и слегка ударяясь головой о ее поверхность. — Iksan vaoreznuni.       Висенья была удивлена. Она думала, что помимо команд для Солнечного Огня, Эйгон не знал других слов на языке их предков. — Emagon ao gūrēntan Valyrio eglie ? — Притормози, Сенья, я еще не зашел так далеко. Я узнал только «высокий валирийский» из того, что ты сейчас сказала. Обучения мейстера… недостаточно, — проворчал он. — Я занимался самостоятельно, здесь, в библиотеке. — Ты часто сюда ходишь?       Мальчик сделал паузу, обдумывая свой ответ. — Достаточно часто. — Ты никогда не рассказывал. — Я не должен это одобрять. — Ах. Твоя muña? — у королевы Алисенты была странная привычка поощрять некоторые занятия Эйгона и запрещать другие, даже если они были безвредны. Как будто она пыталась превратить его в кого-то конкретного.       Принц ответил горькой улыбкой, которая заставила гнев Висеньи медленно закипать. — Я могу научить тебя, — предложила она.       Эйгон покачал головой, на его лице расцвела ухмылка. — Daor.       Девочка фыркнула от его самодовольства. — Нет, нет. Daor, — продемонстрировала она, сделав ударение на последнем слоге. — Принцесса Висенья? — голос сира Харвина эхом разнесся по библиотеке. — Меня вызывают, — она повернулась к Эйгону и сжала его ладонь, изящно удерживая Эйгаракса на одной руке. — Перестань беспокоиться. Lo ao daor emagon vokēdre isse ñuha zaldrīzes, emagon vokēdre isse nyke. — Я понял примерно половину из этого, — Эйгон рассмеялся, сжимая ее руку в ответ и кивнув в сторону входа. — Иди, сир Харвин ждет.       Затем они разошлись, и Висенья в последний раз посмотрела на Эйгона, прежде чем выйти. — Ты еще не прощен, Эгг. Ты должен загладить свою вину передо мной.       Его ответ был тихим, но, тем не менее, она его услышала. — Kessa, Visenya.

♡♡♡♡♡

— Иди сюда, zaldrītsos. Дай мне расчесать тебя, — Висенья сразу же выполнила просьбу матери, присев на край кровати, в то время как muña провела расческой с широкими зубьями по кончикам ее волос. Если быть честной, девочка не была так уж расстроена тем, что ее комната была разрушена. В конце концов, она получила дракона, и ей довелось пожить в комнате своей muña.       Однако принцесса знала, что этот инцидент, даже если она не обратила на него внимания, заставил ее родителей волноваться. Эйгона, похоже, тоже. — Muña, gaomas Aegaraks jenigon ao? — Висенья говорила на высоком валирийском, чувствуя нервозность. Она жалела, что с собой у нее нет браслета, с которым можно было бы повозиться, так как сняла его, когда одевалась ко сну. Несмотря на то, что ей нравилось иметь своего дракончика, девочку беспокоило, что ее счастье, казалось, причиняло боль дорогим ей людям. Она надеялась, что они могли видеть, что Эйгаракс не хотел причинить ей вреда, потому что Висенья не хотела бы расставаться с ним. Она уже чувствовала связь между ними: дракон-всадник, подобную той, что упоминается в книгах по валирийской истории, которые читал ей kepa. — Расстраивает меня? Почему ты спрашиваешь об этом, zaldrītsos? — Эйгон был расстроен сегодня. Он сказал, что Эйгаракс чуть не убил меня, — Висенья нахмурилась, поворачиваясь к своей матери. — Yn ao gīmigon issa daor drēje paktot, muña? Aegaraks kessa dōrī ōdrikagon nyke, — ее голос приобрел оборонительный оттенок, она стремилась защитить своего дракончика.       Muña взяла ее лицо обеими руками, их тепло успокаивало Висенью. — Gaomagon daor sagon zūgagon, ñuha dōna. Твой отец и я знаем это, и мы бы никогда не забрали его у тебя, если это тебя беспокоит, — она поцеловала дочь в лоб. Девочка забралась на колени матери, позволив обнять себя. — Но ты должна пообещать мне, что будешь осторожна, zaldrītsos. Драконы дикие по своей природе, и оседлать их — задача не из легких.       Висенья ухмыльнулась матери. — Я обещаю, что буду очень усердно тренироваться с Блюстителями, muña!       Ее мать задумчиво промурлыкала. — Как насчет того, чтобы мы заключили соглашение? Я сама научу тебя, каково быть драконьим всадником… — Да! — …если ты перестанешь сбегать со своих ежедневных уроков. — Но… — Даже когда тебе скучно, и особенно когда дядя уговаривает тебя, — сказала ее мать строгим тоном. — Я начинаю уставать от того, что меня прерывает на заседаниях совета взволнованный мейстер, говоря, что ни он, ни стража не смогли тебя найти. — Тогда это его вина, — проворчала принцесса. — Ах, ах, ах, Висенья, — выразила неодобрение Рейнира, и девочка покраснела, отчитанная. — Ты невежлива по отношению к мейстеру. И не только ему — охранникам, горничным и твоим наставникам тоже. Это так мы с отцом учили тебя обращаться с людьми? Мейстер когда-нибудь вел себя по отношению к тебе невоспитанно? — Нет. Он просто скучный. Было бы лучше, если бы ты или kepa учили меня, — честно ответила Висенья. Хотя ей нравилось находиться в классе со своими тетей и дядями, бубнение мейстера почти всегда усыпляло ее, а выходки Эйгона, в которые он часто втягивал остальных троих, были единственным, что не давало ей уснуть. Из двух вариантов, конечно, принцесса всегда выбирала самый забавный. — Я бы с удовольствием, zaldrītsos, но ты знаешь, что я должна выполнять свои обязанности. А твой отец… у него есть свои дела в течение дня, — Висенья сморщила нос при этих словах. Однажды она прокралась во двор и увидела, что все, что он делал — спарринговал с рыцарем, а затем куда-то ушел с ним. Принцесса немного могла его понять, она тоже находила фехтование забавным. — Мы пришли к соглашению, Висенья? — Kessa, muña, — ответила она. — Подожди! У меня тоже есть просьба. — Могу я, пожалуйста, пожалуйста, оставить Эйгаракса при себе? Я обещаю, что заставлю его вести себя прилично. Пожалуйста, мама?       Muña глубоко вздохнула, глядя на Эйгаракса, уже крепко спавшего на подушке Висеньи. — Прошло много времени с тех пор, как я делила постель с драконом, но, думаю, мне придется снова к этому привыкнуть. — Но, мама, я твой маленький дракон, — Висенья хихикнула. Мать подняла дочь за талию и уложила на край кровати, покрывая поцелуями все ее лицо. — Да, это так, — ответила Рейнира, устраиваясь на своей половине и приподнимая одеяло над ними обеими. — А маленькие драконы уже должны спать, — Висенья немедленно подползла в центр, чтобы прижаться к матери. — Sȳz bantis, muña. — Ēdrugon ȳrda, ñuha zaldrītsos.

Пентос

День именин Висеньи

♡

♡

♡

— Блять!       Деймону захотелось ударить кулаком по стене, чтобы унять дрожь в руках, пока он седлал Караксеса. Две луны назад брат прислал ему послание, приглашая на празднование пятых именин внучатой племянницы принца. В нем содержалось стандартное сообщение, которое, как он предполагал, было отправлено и в другие дома, за исключением записки в конце, адресованной специально ему.       Прибудь на пиршество, Деймон. Я бы хотел, чтобы ты познакомился с Висеньей. Она милая девчушка, чья смелость напоминает мне о тебе; я уверен, что она тебе понравится. Если перспектива встречи с семьей не прельщает тебя, знай, что я в курсе твоего увлечения драконами и тайной их существования. Я обещаю, что в этом аспекте ты не пожалеешь о своем визите.       Позволь приливам смыть наши ссоры, брат. Возвращайся домой. Нам очень тебя не хватает.       Как только Лейна получила письмо в свои руки, их возвращение в Вестерос действительно было невозможно остановить. Хоть это и было приглашением, с таким же успехом это мог быть приказ, поскольку оно было от короля. Его нельзя просто проигнорировать, и они оба это знали. В отличие от настроения, в которое это привело его, Лейна была в восторге от того, что наконец-то появилась причина вернуться, которую Деймон не мог отвергнуть.       По правде говоря, она хотела прилететь заранее, но принц настоял, чтобы они вылетели в день праздника и не раньше. Он предпочел бы не продлевать свое пребывание в Красном замке без необходимости, тем более после праздника еще предстоял шестидневный турнир. В целом, гуляния будут длиться неделю; Деймон уже боялся взаимодействий, которые ему придется пережить.       Однако мужчина не мог отрицать своего любопытства. Что сделало этот праздник настолько важным, чтобы Визерис связался с ним? И те странные замечания, что брат написал, заставили Деймона задуматься обо всем, что он пропустил в свое отсутствие.       Принц чуть не рассмеялся над уверенностью Визериса в Висенье Веларион. У брата была манера думать, что все будут испытывать ту же привязанность к людям, которых он любил. Он был прав в случае Рейниры, даже более чем, но эта девочка была незнакомкой — персонаж, существовавший только в письмах Лейнора, в которых он рассказывал о семейной жизни. Возможно, дурак впадал в маразм на старости лет, думая, что Деймон полюбит ее просто потому, что она дочь его племянницы. Он уже невзлюбил племянников после Рейниры, а принц даже не встречался с ними. Мужчина полагал, что только время покажет. Он достаточно скоро встретит эту девочку.       Громкий рев пронзил воздух, сигнализируя о том, что Лейна уже подняла Вхагар в небо. Деймон тяжело вздохнул, забираясь на Караксеса. По сравнению с тем, в каком беспорядке был всадник, его дракон был полной противоположностью. Когда не летал, Караксес постоянно был беспокойным, но сейчас он был спокоен, как стоячая вода. Зверь, вероятно, скучал по своей желтой партнерше и жаждал увидеть ее снова. Караксес и Вхагар не очень хорошо ладили, так как Кровавый Змей был слишком возбудим, а последняя была слишком стара, чтобы быть терпеливой с таким драконом. Как будто в знак согласия, Караксес тихо фыркнул, встряхивая крыльями с большей энергией, чем Деймон видел у него за годы. — По крайней мере, хотя бы один из нас ждет этого, — проворчал мужчина. — Sovēs, Karaksys!

Королевская Гавань

День именин Висеньи

♡

♡

♡

      Куда делись все эти месяцы?, сокрушалась Рейнира, нежась в постели, наблюдая за ровным дыханием Висеньи, дочь все еще глубоко спала. Скоро придется ее разбудить. Отец пригласил их на семейный завтрак, собственное частное празднование перед процессией в полдень, а пир после нее продлится до ночи. Рейнис и Корлис, вероятно, уже прибыли, и гости из Пентоса, скорее всего, будут здесь в полдень, прилетев точно в срок, а не заранее.       Это будет счастливый день. Предположительно. Рейнира не могла отвлечься от факта, что там будет ее дядя. Даже усилия Харвина во время их поспешных интрижек в последние несколько дней не успокоили ее разум.       Деймон оставил ее с большим количеством боли, переросшей в гнев и ненависть — чего она думала, что он никогда не вызовет. Но с тех пор, как родилась Висенья, это суровое чувство постепенно утихло, смягченное сладостью любви и привязанности ее дорогой девочки. Она напоминала Рейнире лучшие стороны Деймона, те, которые не были тронуты и ожесточены бессердечностью мира. Когда-то ей были дороги эти части его и более того, даже те, которых люди боялись и презирали. Теперь все, что она чувствовала к дяде, было опасением и тоской, не имевшей права существовать. Рейнира задавалась вопросом, растворится ли эта боль в ничто, как только он вернется, напоминая женой на руке о том, как ее оставил. Расстояние способствует привязанности, пока человек находится достаточно далеко, чтобы по нему скучать; но быть рядом с ним — совсем другое дело.       Присутствие дяди стало бы угрозой всему, что она с таким трудом строила: ее маленькой семье, стабильности, которую она хотела для Висеньи, и жизни, которой Рейнира была довольна. Но разве Таргариены когда-нибудь соглашаются на «довольство»? Эйгон, Висенья и Рейнис, конечно, завоевали Семь Королевств не потому, что были довольны. Нет, они жаждали пламени и крови. И никто никогда не зажигал Рейниру так, как это делал Деймон.       Два пламени, слившиеся воедино — она боялась того, как сильно хотела этого. И все же огонь пожирает, не так ли? Без разницы, что или кого, до тех пор, пока оно превращало все в пепел на своем пути. Это было заманчиво, но в то же время опасно, а так совсем не годится, не тогда, когда у нее есть дочь, о которой нужно думать. Возможно, девочка, которой она была пять лет назад, охотно бросилась бы в водоворот Деймона, но мать, которой она была сейчас, считала безопасность и счастье Висеньи превыше всего. Есть мало чего она бы не сделала, чтобы сохранить свою дочь такой, какой она была сейчас, счастливой и любимой. И если дядя когда-нибудь сделает что-то, угрожающее этому, что ж.       Висенья не будет оплакивать отца, которого никогда не знала.       Дочь пошевелилась, открыв затуманенные глаза. Свернувшись калачиком на ее животе, Эйгаракс пошевелился, все три рта открылись в зевке, выпустив клубы дыма. — Доброе утро, muña.       Да, подумала Рейнира про себя, поздравляя Висенью с днем именин. Любой грех, который ей пришлось бы совершить, стоил каждого мирного момента, подобного этому.

♡♡♡♡♡

— Māzigon muña, kepa! — Висенья скакала впереди них, как клубок безудержной энергии. Рейнира обменялась удивленными взглядами с Лейнором и Харвином, сопровождавшим их в столовую. — Дракон хорошо влияет на принцессу. За последние несколько месяцев она стала более оживленной, — с нежностью заметил Харвин, и огонек в его глазах сделал его еще более красивым. Много раз Рейнира задавалась вопросом, как могут выглядеть их дети. — Ей не стоило беспокоиться. Многие наездники до нее не приручали дракона и в гораздо более позднем возрасте. Даже среди ее тети и дядей, единственный, у кого пока есть дракон — это Эйгон, — заметила Рейнира. — Но я сомневаюсь, что он стал бы показывать свое превосходство перед ней, это на него не похоже. — Принцесса любит посоперничать со своим дядей, — хмыкнул защитник принцессы.       Лейнор рассмеялся. — Ты думаешь, ее главная мотивация — Эйгон? — Рейнира послала ему любопытный взгляд. — Нет, Рейнира, это ты: та, чей дракон вылупился в колыбели, самая юная всадница, полетевшая в семь лет. Висенья просто хотела быть похожей на тебя, — довольный румянец залил ее шею и щеки. — Она всегда была маминой дочкой. Знаете, сир Харвин, с этим довольно трудно соперничать, — поддразнил он.       Висенья остановилась у входа, беспокойно постукивая пятками в ожидании их. Когда стражники открыли дверь, рыцарь склонил голову в молчаливом прощании. — Висенья! — позвал Эймонд, когда они вошли в столовую: Рейнира, Лейнор и их дочь. Мальчик взволнованно вскочил со своего места, но упал, когда Эйгон толкнул его. Хелейна, которая следовала за ним более степенным шагом, помогла своему брату подняться. Рейнира бросила на Эйгона неодобрительный взгляд, но он был слишком занят тем, что сбил Висенью с ног, и теперь двое детей рисковали потерять равновесие, крутясь вокруг. — С днем именин! — поприветствовал принц ее. — Спасибо, Эгг, — девочка улыбнулась, затем бесцеремонно ткнула его в бок. Рядом Рейнира услышала смешок Лейнора. — Но не толкай Эймонда. Ты не можешь быть Вредным Эггом сегодня, это мои именины, — Эйгон просто проворчал, не принося никаких извинений, но все же остался рядом с ее дочерью, когда она принимала приветствия от двух других детей. Это было милое зрелище, которого Рейнира, честно говоря, не ожидала, когда они впервые приехали в Королевскую Гавань с Драконьего Камня. Учитывая неприязнь Алисенты к ним, девушка думала, что та запретит своим детям общаться с Висеньей, и была права; но она не учла упорства своих сводных братьев и сестры. Некоторое непослушание пошло им на пользу, подумала Рейнира.       За эти годы четверка стала близкими друзьями, даже если Эймонда все еще держали в стороне. Все это не было упущено отцом Рейниры, восхищенным духом товарищества между детьми, который он, похоже, никогда не сможет развить со взрослыми членами своей семьи. Из-за внимания короля Алисента мало что могла сделать, чтобы нарушить отношения этой четверки. Рейнира думала, что у королевы больше всего власти над Эймондом, маминым сыночком из всех ее сводных братьев и сестер, и Дейроном, которому всего несколько месяцев. — Висенья, подойди и сядь сегодня рядом со мной. Почетное место принадлежит тебе, — сказал король, подзывая внучку с улыбкой на лице. Судя по тому, как он выглядел, сегодня был один из хороших дней, что, к сожалению, становилось все реже по мере прогрессирования его болезни. Это была совсем другая боль — видеть, как отец разлагается у нее на глазах. Рейнира была только рада, что она и ее дочь могли обеспечить ему утешение.       Висенья оглянулась, ожидая, когда придут ее родители, подпрыгивая на цыпочках. Рейнира и Лейнор держали дочь за руки, идя к своим местам за столом. Эйгон, Хелейна и Эймонд сделали то же самое, садясь справа от своей матери. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, Висенья! — прошептал ее отец в волосы Висенье, когда они обнялись. — Это платье ты будешь носить и позже? — Боюсь, что нет, мой король, — Корлис ответил за нее, входя в комнату вместе с Рейнис. — Видите ли, я нашел для нее самую красивую ткань из Мира, подходящую моей единственной внучке. Все ли швея сделала правильно, невестка? — Дедушка! — Висенья закричала, бросаясь на него. Лорд Дрифтмарка поймал внучку и подбросил в воздух один раз. Хотя Рейнира знала, что Корлис никогда не уронит ее дочь, это все равно выводило из себя. — Я думаю, что да, свекор. Но вам придется оставить свое суждение на потом, — ответила Рейнира, когда Рейнис поцеловала обе щеки Висеньи с того места, где Корлис все еще держал ее, поглаживая рукой по голове, и тихо пробормотала приветствие. — Я доверяю тебе, Рейнира. Подожди, пока не увидишь его, внучка, — он заговорил с Висеньей. — Разве я не твой самый любимый дедушка? — Рейнира рассмеялась над возмущенным восклицанием, которое это вызвало у ее отца. — Смотря по обстоятельствам, — застенчиво сказала Висенья. — У тебя есть подарок для меня, дедушка?       Рейнира спрятала ухмылку в кулаке, в то время как Лейнор и его отец открыто смеялись, остальные разделяли веселье. Висенья была хорошо осведомлена о дружеском соперничестве Корлиса и короля и тщательно разыгрывала свою партию, чтобы извлечь из нее максимум пользы. Манипуляций требовалось немного, поскольку девочке ничего не нужно было делать, кроме как существовать — оба ее дедушки с готовностью выворачивали для нее свои карманы. Рейнира однажды отчаялась из-за этого, потому что в какой-то момент у ее дочери было слишком много всего, но это быстро решилось, когда они пожертвовали или обменяли предметы на еду и принадлежности для детских домов, которые регулярно посещали. — Кузина, Корлис, как я рад вас видеть! — отец, пошатываясь, встал, приветственно протягивая им руку. Рейнис прижалась щекой к его щеке, а Корлис положил теплую руку ему на спину, когда они проходили мимо него по пути к своим местам рядом с Лейнором, оставив Висенью на ее почетном месте. — Ах, это так приятно, не так ли? Все мы вместе разделяем завтрак. Только нам, кажется, не хватает двоих. Скажите, Деймон и Лейна еще не прибыли? — как только было упомянуто его имя, все веселье от предыдущих взаимодействий испарилось для Рейниры.       Лейнор держал ее руку под столом, когда отвечал: — Я полагаю, что они прибудут в полдень. Как раз в тот момент, когда шествие вот-вот начнется.       Пока продолжался разговор, вошли слуги. Рейнира изо всех сил старалась отвлечься едой, помогая Висенье наполнить ее тарелку, в то время как дочь вежливо указывала, какие блюда она бы хотела. — Кстати, о шествии, — вмешался Корлис. — Где дракон, из-за которого поднялся весь этот шум? — Эйгаракс в Драконьем Логове, дедушка. Он ест, — ответила Висенья.       Король хмыкнул. — Да, лучше не иметь при себе голодного дракона, пока пробираешься по городу. Дракончики, как правило, более чувствительны, поскольку они только что вылупились из яиц. Вы уверены, что не возьмете с собой никого из Драконоблюстителей? — Я считаю, что они принесут больше вреда, чем пользы, — Рейнира обрела дар речи и стала объяснять. — Блюстителям трудно справиться с Эйгараксом без присутствия Висеньи. Я предполагаю, что даже сейчас, на кормлении, с ним трудно. Он наиболее спокоен, когда находится рядом с моей дочерью.       Рейнис заинтересованно наклонилась вперед, положив обе руки на стол. — А что насчет сходства дракона с символом Таргариенов? — Да! У него три головы, я видел… ух, Эйгон! — Эймонд нетерпеливо начал, но был прерван, так как брат, по-видимому, пнул его под столом. Алисента зашипела на своих сыновей, требуя, чтобы они успокоились. Рейнис не обратила никакого внимания на потасовку, вместо этого приняв подтверждение своим словам. — Визерис, ты историк среди нас. Случалось ли это раньше?       Отец проглотил яичницу, прежде чем ответить. — В том-то и дело. Этого никогда раньше не было! По крайней мере, не в записанной истории. Я пролистал множество томов о драконах, но это, кажется, уникальное событие, — он говорил в изумлении. — Хотя мне еще предстоит спросить Деймона, когда он прибудет, брат почти равен мне в таких вопросах, как эти. — Дракон в обмен на то, что комната Висеньи сгорела дотла. Я был в недоумении, когда прочитал письмо, думая, что вы будете опустошены, но я не вижу ничего подобного, — проворчал Корлис. — Я никогда не мог понять, почему вы, Таргариены, так увлечены своими ящерами. Я бы предпочел свои корабли любому из ваших летающих зверей в любой день. — Да, потому что пребывание в море не трясет колени моего отца так, как пребывание на драконе, — дразняще протянул Лейнор. — Я до сих пор помню, как мама брала тебя с собой на Мелеис. Его лицо было таким же зеленым, как первая весна, когда они опустились, то же самое недомогание, из-за которого он подшучивал надо мной во время нашего первого плавания. — Сын мой, я думал, мы договорились никогда больше не упоминать об этом. — Я не припоминаю, что давал такое обещание, — Лейнор невинно потягивал свой горячий чай. — И мы волновались, отец, но, как ты видишь, Висенья в порядке. Сейчас самое время для празднования! — Верно, правильно, — сказала Рейнис, и Рейнира подняла кубок вместе со своим отцом и Корлисом. — Возможно, это все воля Старых богов, — взгляд ее свекрови метнулся к Алисенте, которая сразу же напряглась. Принцесса подавила фырканье в адрес набожной королевы, которая по той или иной причине казалась оскорбленной, когда ей приходилось признавать другие религии помимо своей собственной. — Это правда; я молилась Балериону! — весело вмешалась ее дочь. — Богу… смерти? — Рейнис удивленно приподняла бровь. — Как тебе пришла в голову такая идея? — Kepa сказал мне, — справа от нее Лейнор поперхнулся чаем, жидкость пролилась, когда он закашлялся. Судя по его реакции, он, вероятно, сделал это как мимолетное замечание, чтобы утешить свою дочь, не подозревая, что она воспримет это всерьез.       Он прочистил горло. — Давайте продолжим завтракать, хорошо?

♡♡♡♡♡

      Рейнира перестала рассматривать ожерелье Висеньи, когда услышала вздох своей дочери, которая смотрела в окно. Девочка была одета в красное платье с черными и золотыми вставками, великолепное, но недостаточно грузное, чтобы ей было тяжело. Она сама заказала его и выбрала дизайн, но ткань — легчайшая тканая парча, яркая, но воздушная, с которой легко работать — была любезно предоставлена последним импортом Корлиса Велариона из Мира. Рейнире потребовалось некоторое время, чтобы заплести волосы дочери в косу-корону, а другую косичку пустить по спине, поскольку сегодня она наверняка будет бегать с детьми лордов и леди. Девушка наблюдала за экипажами, которые прибывали в последние несколько дней, и многие из семей привезли своих детей в надежде сблизить их с принцами и принцессами. — Muña, смотри! — Рейнира перестала пытаться выбрать аксессуар, который сочетался бы с нарядом ее дочери, и подошла к ней. — Моя нетерпеливая девочка, — нежно сказала она, обнимая Висенью сзади. — Что там? — Смотри! — повторила девочка, указывая на растущие фигуры в небе. — Драконы!       Рейнира посмотрела туда, куда показывала дочь, и, конечно же, там были они. Она едва могла разглядеть всадников на Вхагар и Караксесе, но была уверена, что они там есть. Принцесса напрасно надеялась, что супруги не прибудут, даже несмотря на то, что те подтвердили через ворона, что прилетят. — Konir sagon Vagus! Se Karaksys! — дочь извивалась у нее на руках, ее волнение было ощутимым. Эйгаракс захихикал вместе с ней, его ранее принесли Блюстители. — Vagus iksin lēda Visenya gō. Gaomagon ao pendagon ñuha velma kessa rual nyke naejot kipagon zirȳla?       Рейнире потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить, наблюдая, как два дракона наконец приземлились в Драконьем Логове. — Я не думаю, что она откажет, zaldrītsos, — ответила принцесса. — Но с этим придется повременить. Позволь мне закончить с твоими сборами, хорошо?       Девушка достала новый набор украшений, которые Корлис и Рейнис оставили после того, как закончили завтракать, и, стабилизируя руку, застегнула ожерелье на шее дочери. Ее сердце бешено колотилось в груди — страх и предвкушение смешивались внутри. Время казалось ей песком, неуклонно утекающим сквозь пальцы.       (В Драконьем Логове Деймон Таргариен снова ступает в Королевскую Гавань впервые с тех пор, как покинул постель своей племянницы… пять лет назад.)

♡♡♡♡♡