Долгожданный пятый

120 год от З. Э.

Королевская Гавань

День именин Висеньи

♡

♡

♡

— Я так понимаю, ты их тоже видел? — поприветствовала Рейнира, открывая ему дверь.       Лейнор кивнул. — Мать и отец встречают их прямо сейчас, — он смог только украдкой взглянуть в окно, когда поднимался по лестнице, направляясь к жене и дочери, пока Лейна и Деймон входили в Красный замок. Издалека мужчина мог сказать, что сестра выглядела хорошо — утомленной, но здоровой. На ее лице все еще была заметна усталость, но ее прогоняло очевидное счастье от того, что она снова в Вестеросе. А вот Деймон… Деймон выглядел как человек, ожидающий смерти с каждым шагом, сделанным по направлению к замку. Неохота исходила от него волнами, пока он отставал от своей леди-жены. Было забавно наблюдать подобное поведение от мужчины, однажды опрометчиво использовавшего себя в качестве приманки для Кормильца крабов.       Лейнор когда-то восхищался принцем, и в какой-то степени все еще продолжал. Какой рыцарь этого не делал? Они могли сколько угодно расхваливать свою честь и мораль, но когда дело доходило до поля боя, не было никого, кому воин хотел бы подражать больше, чем Деймону Таргариену. Храбрый и дерзкий почти до безумия, с хитростью и мастерством, делавшим его еще более опасным. Даже удача, казалось, всегда была на его стороне, он обошелся всего несколькими днями лихорадки на больничной койке, когда в одиночку сразился с армией Драхара и прошел сквозь шквал стрел. Было чудом то, что к концу он не стал похож на игольницу. Нет, вместо этого он оказался с короной на голове.       Однако это восхищение поубавило свою интенсивность, когда Лейнор узнал о связи принца с двумя важными женщинами в своей жизни.       В тот роковой день, когда Рейнира выложила ему свою боль, Веларион испытал искушение сказать Лейне, что она должна аннулировать свой брак. У него есть племянница, нуждающаяся в нем, хотел сказать он, и ребенок, который имеет право на отца. Вот только Рейнира отняла этот титул у Деймона, даровала Лейнору и умоляла его сохранить правду в тайне. Так он и поступил, как и подобало долгу защищать свою жену и дочь.       У мужчины не было личной размолвки с принцем — обиды Рейниры и Лейны были их собственными — но он был прежде всего мужем и отцом. Веларион понимал, откуда взялись страхи супруги; он даже разделял их часть. Деймон Таргариен был бурей, разрушительным чудом природы, на которое было одновременно страшно и прекрасно смотреть. Лейнор не думал, что принц намеренно причинит вред Рейнире и Висенье, но хаос следовал за ним, куда бы он ни пошел — хаос, в который они предпочли бы, чтобы их дочь не попала. Если Деймон узнает о том, что они скрывали от него, кто знает, что тогда произойдет? Народ не зря называл его Порочным принцем — он был непредсказуем и непостоянен. — Почему ты не с ними? — Лейнор вырвался из своих мыслей, когда жена задала ему вопрос. Он наблюдал, как она теребит свое кольцо; тревога в этом действии предавала ее внешнее спокойствие. Как ни странно, ее волнение напомнило ему о Деймоне. Они оба выглядели как драконы, заключенные в замкнутом пространстве, их беспокойство было слишком велико для их собственной кожи. — Я не мог отпустить своих принцесс без сопровождения, не так ли? — ответил Лейнор, придвигаясь ближе к супруге и предлагая объятие. Она согласилась и прижалась к нему. — Я все еще не понимаю, почему мы должны выставляться напоказ, как кучка бродячих артистов, — сказала Рейнира приглушенным из-за его дублета голосом. — Ты говоришь так, будто простые люди не обожают вас обеих. Отрады Королевства, — поддразнил он. — Кроме того, король хочет, чтобы массы увидели новейшее доказательство могущества дома Таргариенов; и ты знаешь, что Висенья наслаждается вниманием. — Эта черта характера определенно унаследована не от меня. Хвастуны, вы оба, — заметила Рейнира ломким голосом, пытаясь пошутить, но он видел, что супруга уже сдает. — Он не может увидеть ее, Лейнор, он не может, — тон девушки изменился, хватка на его спине усилилась. — Мы собираемся прогуляться до пира, где будет присутствовать Деймон. И если только он не ослеп за те пять лет, что его не было, он неизбежно увидит ее, — Веларион потер ее руки в попытке утешить. — Но, конечно, Деймон не сможет понять это с одного взгляда? Мы создали нашу историю, позаботились о том, чтобы не было никаких слухов, и очевидно, что Висенья пошла в тебя. Мало что может привести его к выводу, что он ее отец, — затем мужчина понизил голос. — И у тебя есть вороны, порхающие по замку. — Так много предосторожностей, и все же требуется всего одно мгновение, чтобы сделать их бесполезными, — вздохнула она. — Кровь дракона течет густо, Лейнор, ты это знаешь. У нее мое лицо, но его глаза. И любой, кто знал бы о ее происхождении, увидел бы, что она дочь своего отца. Возможно, мне не следовало называть ее Висеньей, потому что она наверняка разыщет Деймона, хотя бы ради Темной Сестры, и тогда наши проблемы удвоятся.       Лейнор понимал. Было одновременно источником удивления и некоторой ревности то, что человек, которого никогда не было рядом, все равно имел значительное влияние на свою дочь. — Деймон Таргариен не сравнится с настойчивостью нашей Висеньи, — съязвил он. — Мы сделаем все, что в наших силах, но, Рейнира… Если мы оба признали неизбежность его узнавания, их встречи, то, конечно, ты также можешь признать, что эти меры носят лишь временный характер. Ты знаешь, что должна сделать.       Она отстранилась и повернулась к нему спиной, не желая этого слышать. — Рейнира, я так же сильно, как и ты, хочу, чтобы мы могли навсегда запрятать ее подальше, правда хочу, — Лейнор знал, что его положение как отца Висеньи окажется под угрозой, как только Деймону расскажут правду. Мужчина не хотел, чтобы это произошло, и его эгоистичная часть жаждала никогда не думать об этом, но он должен был. Самое меньшее, что Веларион мог сделать, это попытаться вмешаться, чтобы смягчить проблему, которая наверняка возникнет. — Но рано или поздно тебе придется рассказать ему. — Он не станет продлевать свое пребывание после окончания торжеств. Я уверена, что Деймон немедленно улетит, возможно, еще до того, как все закончится. Я могла бы держать Висенью подальше, пока он не отбудет, — в голосе Рейниры звучала убежденность, из-за которой Лейнор одновременно восхищался и расстраивался. — Почему ты так уверена, что он не останется? — Потому что Деймон никогда не остается.       Лейнор не нашелся с ответом. Рейнира мужественно пыталась скрыть это, но она плохо переносила, когда люди покидали ее. Это проявлялось в том, как девушка держала Висенью рядом, какой напряженной супруга выглядела всякий раз, когда он отправлялся в короткие поездки в Дрифтмарк или Королевскую Гавань, когда они все еще жили на Драконьем Камне. Лейнор наблюдал подобную реакцию достаточно часто, чтобы сократить свои вояжи, а вскоре и вовсе прекратить их.       Деймон оставил в ее глазах тень, которую редко удавалось прогнать, в сердце трещину, которую невозможно было залатать, а в сознании девушки был усвоен урок: все оставят тебя позади. По правде говоря, Лейнор не думал, что намерения принца будут такими мрачными, как предполагала Рейнира, но его дорогая жена все еще уязвлена. Впервые он увидел это в тот день, когда держал супругу в объятиях, пока она рассказывала о ребенке в ее животе, появившемся из семени Деймона. Тогда ему показалось, будто кусочек головоломки встал на свое место.       Лейнор, безусловно, был счастлив, когда получил известие о свадьбе сестры. Еще более забавными были песни, возникшие из-за того, что Деймон убил предыдущего поклонника Лейны. «Он увидел ее, влюбился в нее и забрал за нее жизнь» — так начали петь барды. Про себя Веларион думал, что принцу не нужно особого поощрения, чтобы прибегнуть к насилию, но, по крайней мере, это создало занятную историю. И самое главное, это делало его сестру счастливой.       Чего нельзя было сказать о жене, гнев и печаль она носила в себе на протяжении всей своей беременности. Только когда принцесса впервые обняла Висенью, эти чувства, казалось, исчезли, и на их месте начали прорастать планы за планами, нужные, чтобы сохранить истинную личность дочери в безопасности. Маленькая сеть шпионов Рейниры — ее вороны, и обманы Лейнора, намеренно позволившего сестре неправильно понять, когда родилась Висенья, а затем воздержавшегося от включения каких-либо подробностей о ней в дальнейшие письма.       Эта ложь не должна была длиться вечно. — Было бы лучше, если бы он услышал это от тебя, Рейнира, чем выяснил сам. Поверь мне. — Я знаю, муж, — Рейнира смягчилась, с тяжким вздохом опустив плечи. — Просто. Не сегодня, — даже после ее слов Лейнор не был убежден. За эти годы он узнал упрямство Рейниры, и было очень мало вещей, которые она могла бы спустить с рук, тем более когда дело касалось Висеньи. — Рейнира…       К ним начали приближаться легкие шаги, и обеспокоенное выражение лица принцессы сменилось мягким. — А вот и наша девочка. — Muña! Kepa! — Лейнор опустился на колени, когда Висенья бросилась в его объятия. Он не стал поднимать ее, чтобы не помять платье. Маленькие ручки обвились вокруг его шеи, и мужчина наслаждался теплом ребенка в его объятиях. — С днем именин, моя маленькая принцесса, — пробормотал он и поцеловал ее в лоб. — Вы с Эйгараксом готовы? — Kessa! — она обрадовалась. — Māzīs, Aegaraks! — дракон неуклюже взлетел и уселся на плечо девочки. Лейнор видел это раньше, но все еще не мог поверить, как легко дракончик подчинялся командам Висеньи, тогда как Блюстители едва могли справиться с маленькой угрозой.       Рейнира разгладила свое платье, взяв одну руку дочери в свою, в то время как Лейнор взял вторую. Они посмотрели друг другу в глаза, когда стражники окружили их по бокам, в безмолвной битве характеров.       Лейнор первым отвел взгляд.

♡

♡

♡

             Висенья едва могла сдерживаться. Она разделила завтрак со всей своей семьей, а дедушка Корлис и бабушка Рейнис даже навестили ее после этого с — как и обещали — сундуком с сокровищами, полном красивых вещей! Они хотели подарить его пораньше на случай, если она захочет надеть что-нибудь из него. Девочка даже успела показать им Эйгаракса.       Дедушка заключил ее в объятия, поздравляя, а бабушка Рейнис поцеловала в щеку, объявив, что Эйгаракс — дракон, действительно достойный дома Таргариенов. Их гордость за нее заставляла Висенью чувствовать себя такой теплой и любимой, что ее распирало от этого. Еще до того, как она заметила Вхагар и Караксеса, принцесса уже знала, что это будет отличный день.       По словам дедушки Визериса, они должны будут начать празднование с процессии, обходящей Королевскую Гавань. Паланкин сделает круг и вернется в Красный замок, где состоится пир, а затем последует шестидневный турнир — и все это в ее честь. Под восторгом скрывалась минутная нервозность, но это не помешало радости, которую она испытывала в день своих именин. Принцесса всегда процветала во всеобщем внимании, и этот раз ничем не отличался. Тот факт, что тетя Лейна и двоюродный дедушка Деймон будут присутствовать, был дополнительным бонусом! Если бы ей удалось убедить их позволить ей позаимствовать Вхагар и Темную Сестру, возможно, она смогла бы почувствовать хотя бы часть того, какой была ее тезка в те легендарные дни. Одна только мысль заставила девочку затрепетать в предвкушении. — Висенья, осторожнее. Ты можешь упасть, — напомнила ей мать, когда она слишком сильно наклонилась из паланкина, чтобы взять еще один венок из рук крестьянской девушки. Малышка послушно сделала шаг назад, но не перестала махать и улыбаться простым людям, выстроившимся вдоль улиц и звавшим ее. На ее плече Эйгаракс взревел и расправил крылья, маленькие огоньки лизали его рты, пока он красовался перед ними. — Принцесса Рейнира! Принцесса Висенья! — услышала она знакомый голос. Девочка взволнованно потянула мать за руку. Это была Ирма, добрая пожилая женщина, руководившая одним из сиротских приютов, не находящихся под управлением Веры. Кстати его часто посещали и она, и ее muña. Они оказывали поддержку всем детским домам, но в жилище Ирмы обычно велись их дела.       Ее мать, Ирма и несколько воспитателей, которые когда-то сами были подопечными, могли часами разговаривать, пока Висенья играла с детьми. Иногда, когда бабушка Рейнис была в Королевской Гавани, она тоже присоединялась к ним. Принцесса не знала, о чем они так долго говорили, но это было взрослое дело, и она не была заинтересована в том, чтобы вмешиваться в него.       По правде говоря, девочка поначалу настороженно относилась к Ирме. Она выглядела строгой с естественно опущенными вниз бровями, из-за которых казалась постоянно сердитой, но была милой и знала бабушку Висеньи. Помимо нее, принцесса также легко подружилась с ее подопечными. Она не могла понять почему, но чувствовала себя непринужденно среди простых людей. Им достаточно нравилась ее мать, и они были благодарны за нее, но именно с Висеньей жители столицы смогли легко установить контакт.       Когда она спросила об этом, ее мать объяснила, что выросла при дворе и научилась угождать тамошним людям; сказала, что они и простолюдины ценят разные вещи. Бабушка Висеньи была больна, и все слишком боялись за здоровье ее матери, чтобы выпускать принцессу Рейниру из замка, когда она была ребенком. К тому времени, когда появилась возможность уходить по собственной воле, muña перестала интересоваться общением с людьми за пределами замка, уже готовая иметь дело с лордами и придворными дамами, особенно учитывая статус наследницы.       Мать заверила Висенью, что это не так уж плохо — найти свое место среди маленьких людей. С ними, конечно, иметь дело было менее хлопотно, чем с дворянами.       С уверенностью девочка помахала Ирме всей своей рукой, в то время как muña просто кивнула женщине. Ирма и ее старшие подопечные растворились в толпе, когда лошади потащили паланкин вперед.       Когда они приблизились к Красному замку, Висенья помахала последним людям, выстроившимся вдоль улиц. Как только мать усадила ее обратно в нужное положение, девочка не удержалась и начала подпрыгивать на своем месте, толкая Эйгаракса, устроившегося у нее на коленях. Центральная голова выглядела больше всего обеспокоенной беспорядочными движениями, пыталась укусить ее за пальцы. Это было безобидно и не больно, просто предупреждение о том, что ему не нравится то, что она делает. Висенья подчинилась и стала просто стучать ногой. — Как ты думаешь, мама, я произведу впечатление на тетю Лейну и двоюродного дедушку Деймона? — спросила девочка.       Брови ее матери нахмурились. — Зачем тебе производить на них впечатление, zaldrītsos? — спросила она. — Похвалы от простых людей уже недостаточно, дочь? — Глупая мама, все не так! — хихикнула принцесса. — Я должна их впечатлить, чтобы они позволили мне прокатиться на Вхагар и позаимствовать Темную Сестру. Eman naejot urnēptre nyke gūrogon hen brōzi Visenȳsa.       Отец весело фыркнул, в то время как muña просто наклонилась и поцеловала ее в лоб, убирая назад пряди, выбившиеся из прически из-за сочетания ветра и ее возбужденных движений. — Ты еще слишком молода, чтобы нуждаться в самоутверждении, — сказала она. — И я не думаю, что пока разумно идти к твоим тете и двоюродному дедушке, не так ли, муж?       Отец вздохнул, когда Висенья посмотрела на него в замешательстве. — Да, твоя мать права, — он мельком взглянул на свою леди-жену. — Они, должно быть, устали с дороги. Я уверен, что они придут к тебе, когда… когда будут готовы. — Но сегодня мои именины! Они должны хотя бы поприветствовать меня, верно? — Висенья надулась, чувствуя себя расстроенной из-за того, что может их не увидеть. — У нас еще есть остаток недели, чтобы отпраздновать, моя маленькая принцесса, — утешал ее отец. — И тогда я смогу встретиться с ними?       Мать взяла ее за руку, чтобы привлечь внимание, когда они прибыли в Красный замок. — Посмотрим, Висенья. Посмотрим.       Она нахмурилась, совсем не удовлетворенная ответом матери, но вскоре ее отвлекли возбуждённые трели Эйгаракса, пока Висенья ступила в комнату, где проходило пиршество. На улицах Королевской Гавани было больше людей, но эти глаза были более проницательными. Тем не менее, девочка наслаждалась благоговением на лицах лордов и леди, когда головы Эйгаракса повернулись к ним, рассматривая новых зрителей. С усмешкой и молчаливым подтверждением от своих родителей принцесса произнесла команду как раз в тот момент, когда начали бить барабаны. — Sovēs, Aegaraks!

♡

♡

♡

      «Возможно, еще не слишком поздно повернуть назад», хотел сказать Лейне Деймон, когда они вошли в Красный замок, но знал, что его слова не будут восприняты хорошо. Это был бы третий раз, как он предлагает это с тех пор, как они приземлились в Драконьем Логове, и принц мог сказать, что супруга уже начинает раздражаться на него. Однако Лейна решила не спорить с ним по этому поводу, намереваясь не позволить угрюмости мужа повлиять на ее радость от долгожданной встречи с семьей.       Деймон не признался бы никому, кроме самого себя, как сильно хотел убежать и поднять Караксеса в небо, обратно в безопасность и абсолютную скуку, которые предлагал Пентос. Однако в этом плане было два недостатка: во-первых, еще до того, как они с Лейной покинули Логово, он услышал довольные трели Караксеса и ответный рев Сиракс; и, во-вторых, Рейнис и Корлис стояли прямо там, у двери, в сопровождении сира Гарольда и нескольких других рыцарей. Когда Лейна обняла своих родителей, а Корлис притянул его к себе, похлопав по спине, принц был отчасти благодарен за то, что встречающими были они, а не… — Где Лейнор и Рейнира? — Со своей дочерью, я полагаю, — Рейнис обнимала Лейну за плечи, когда они направлялись в замок. Он не мог не оглянуться на свой прежний дом, и острая тоска пронзила его сердце. Мало что изменилось. Висели все те же гобелены, и все те же реликвии Таргариенов были выставлены на всеобщее обозрение. Среди слуг появились новые лица, но это была мелкая деталь, на которую не стоило обращать внимание. — Паланкин ждет прямо за пределами замка, чтобы повезти их по Королевской Гавани.       Голова Деймона недоверчиво повернулась к кузине. Когда они выходили, он видел паланкин, возле которого была припаркована их собственная карета. Если бы они приехали позже, то, вероятно, столкнулись бы друг с другом. — Открытый паланкин и процессия? Седьмое пекло, для чего это вообще нужно? Разве не будет турнира?       Рейнис и Корлис обменялись озорными взглядами. — Тебе будет лучше увидеть самому, — Веларион, старый ублюдок, ухмыльнулся им. — Я считаю, что наши слова не воздадут этому должное.       Сколько пышности и зрелищности нужно девочке в пять именин? , ехидно подумал Деймон. Возможно, это было связано с замечанием Визериса о его интересе к драконам. Для человека, якобы находившемся без ума от своей дочери, Лейнор мало писал о Висенье в письмах. Ни он, ни Лейна не знали, вылупился ли дракон у малышки в колыбели или она получила его совсем недавно, что послужило поводом для празднования. Если вся эта расточительность исходила от того, что ребенок приручил дракона, Деймон бы понял, за исключением того, что дракон был драконом, не так ли? Они не были чем-то необычным для кого-то с кровью Таргариенов. Что такого особенного было конкретно в этом? — Посмотри на себя, отец. Ты практически светишься от гордости! — пошутила Лейна. Она не ошиблась в своем наблюдении. Ухмылка Корлиса была приклеена к лицу, как у кота, которому достались сливки. — И я могу сказать то же самое о тебе, мама. Быть бабушкой и дедушкой вам идет, — в ее голосе была скрытая печаль, отрезвившая Деймона. Потеря сына все еще тяжело сказывалась на их браке, они оба не могли двигаться дальше, несмотря на то, что прошло два года. Совсем недавно они снова попытались зачать ребенка, но ничего не прижилось. Он и Лейна планировали проконсультироваться с целителями из Лиса, когда получили послание от Визериса.       Рейнис погладила дочь по спине. — Прости несносность своего отца. Висенья — большой источник гордости для нас, и мой муж громко сказал бы об этом всем, если бы мог. Уверяю тебя, все дети наших детей будут одинаково любимы. — Я думаю, что это мило. Не могу дождаться встречи с ней, — искренне сказала Лейна. — Я думаю, что она тоже будет рада познакомиться с вами. Обоими, — вмешался Корлис. — Моей внучке нравится, что ее назвали в честь одной из жен Завоевателя. Она бегает повсюду со своим дядей, притворяясь Висеньей, владеющей Темной Сестрой и летающей на Вхагар. Я могу представить, как сильно она будет приставать к тебе, Лейна, чтобы ты прокатила ее, и к тебе, Деймон, чтобы ты дал подержать свой меч. Девочка довольно настойчива, будет интересно посмотреть, как вы с ней справитесь. Большинство обычно просто сдаются, включая ее отца. Особенно ее отец, — он громко рассмеялся, и даже Рейнис тихонько хихикнула.       Принц не мог удержаться от веселой улыбки, ее поведение напомнило ему об одной девчушке, такой же упрямой и очаровательной, что никто не мог сказать ей «нет». Даже Деймон, сначала он немного неохотно разрешал ей летать в семь именин, но мольбы вскоре утомили его. Эймма сетовала на его слабую решимость, когда читала ему лекцию через несколько мгновений после того, как они приземлились обратно в Драконье Логово. — Висенья — милая девочка. Рейнира и твой брат хорошо воспитали ее, хотя я боюсь, что она может избаловаться от всех подарков, которые получает круглый год, — пошутила кузина. — Не помогает и то, что Визерис и Корлис, похоже, постоянно соревнуются в том, кто мог бы преподнести самый показушный подарок. Поместите их вместе в комнату, и они станут невыносимыми. — Это интересный образ. Так как ты думаешь, кто побеждает? — усмехнулась Лейна. Только когда Королевская гвардия объявила их имена, Деймон понял, что они уже прибыли на другую сторону Красного замка, где проходил пир. — Моя дорогая, если бы ты посмотрела на масштабы этого праздника и на подготовку к турниру, то поняла бы, что я — явный победитель. — Ваше Величество, — Лейна поклонилась, в то время как принц застыл. За пять лет его отсутствия, брату, казалось, стало хуже. Время определенно было не так благосклонно к нему, как к Деймону, и это было больно видеть. Он знал, что брат нездоров, еще до того, как покинул Красный замок. И хотя мужчина отказался что-либо слышать о Рейнире от Мисарии, она передавала ему новости о Визерисе. Он знал, что состояние того не улучшилось, но не осознавал, что до такой степени. По сравнению с прежними здоровьем и полнотой, говорящими о богатой жизни и насыщенном питании, лицо брата было осунувшимся, кожа серой, ей не доставало румянца, раньше всегда окрашивающего его щеки. Волосы безвольно свисали из-под короны, став тоньше и суше. Гусиные лапки прорезались в уголках глаз, и все же Деймон не мог отрицать теплоту, которую дарила его приветливая улыбка.       Принц уже бывал в такой ситуации раньше, после войны, длившейся годами, возвращаясь домой с короной на голове и находя одобрение в объятиях своего брата, прежде чем растратить его на поход в бордель, стоивший ему доверия самых дорогих людей. Как и прежде, многие были зрителями их воссоединения — гости, прибывшие задолго до них, а также новая жена и дети Визериса. В отличие от предыдущего раза, Рейниры там не было, как и Отто (которого, слава богам, лишили должности), но каким-то образом все оставалось по-прежнему. Все еще Деймон, все еще Визерис, все еще два брата, в чьих жилах течет густая кровь.       Однако что изменилось, так это всепроникающее и усиливающееся искушение убежать. Новые ощущения, вызванные пребыванием в Красном замке, были слишком ошеломляющими, чтобы вынести их без кубка вина в руке. — Деймон, рад видеть тебя снова, — рука Визериса ухватилась за стул, используя его в качестве опоры, когда он встал. — Добро пожаловать, — брат протянул ему руку, и хотя принцу потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, в конце концов он это сделал. Мужчина сжал свою ладонь с ладонью короля и притянул того ближе, положив одну руку ему на спину, а лоб на плечо. — Иди познакомься с племянницей и племянниками.       Деймону было наплевать на них, но он не собирался говорить этого Визерису. Не тогда, когда тот казался таким восторженным от того, что все были вместе. Он не был монстром в полной мере, как некоторым хотелось бы верить. — У тебя не было возможности встретиться с ними, когда ты был здесь в прошлый раз, — да, потому что тогда приоритетом была его старшая племянница, и он прикасался к ней руками и губами. Принц пытался обращать внимание, когда все трое вместе с Алисентой встали, чтобы поприветствовать его. Лорд Стронг тоже присутствовал, сидел в дальнем правом конце стола. — Дейрон — мой младший, но, увы, он слишком мал, чтобы присутствовать на таких празднествах. Это Эймонд, Хелейна и Эйгон, мой старший, названный в честь Завоевателя. Счастливое совпадение, что Рейнира назвала своего первенца в честь одной из сестер, объединивших Вестерос под властью Таргариенов.       И снова Деймон воздержался от того, чтобы бросить на своего брата ехидный взгляд. Ребенок по имени Висенья — будь то сестра или дочь — долгое время был мечтой Рейниры, еще до того, как первый сын Визериса стал даже огоньком в его глазах. Конечно, брат не мог забыть, как в каждую беременность Эйммы принцесса объявляла нерожденного малыша сестрой, чье имя будет Висенья. Возможно, он не забыл, а просто не хотел говорить это перед своей новоиспеченной женой, которая, как заметил Деймон, приняла его значительно менее тепло, чем раньше, во время его возвращения домой из Ступеней. Казалось, что змея наконец-то сбросила свою личину и, начиная со свадьбы Рейниры, гордо ходит в зеленом и одевает в него свой выводок. Тогда все Хайтауэры вступились за нее, смотрели с благоговением, как будто она одна вознесет их дом. Одинокая девушка, играющая в королеву. Деймон внутренне усмехнулся. Есть только одна королева, перед которой он преклонит колени. — Имя завоевателя. И все же ты не носишь его цвета, — он двумя пальцами ущипнул мальчика за зеленый воротничок. Старший племянник покраснел от внимания и сердито посмотрел на него. В нем был огонь, но от драконов он или от зеленого рода, еще предстояло выяснить. — Это всего лишь утешение, напоминание о моем доме, который я стремлюсь разделить со своими детьми, мой принц, — с хорошо натренированной улыбкой объяснила королева. — Но они Таргариены, Алисента. И должны одеваться соответственно, особенно для таких случаев, как этот. Понимаете, чтобы продвигать видение единства. Дом Дракона не должен казаться разделенным, — Деймон мог чувствовать веселье Рейнис рядом с ним, пока челюсть Хайтауэр сжалась под улыбкой. Дети, на удивление, не выглядели оскорбленными его предложением, только посмотрели на свою мать (в случае Эйгона с недовольством), как будто прося разрешения переодеться. — Оставь это, Деймон. Лейнор, Рейнира и Висенья скоро будут на полпути к Замку. Не годится, чтобы дети отсутствовали, когда они прибудут, — вздохнул Визерис. — Как скажешь, брат, — принц ухмылялся, пока его отводили на три места слева от Визериса за длинным столом. Остальные находящиеся тоже сели, занимая отведенные им места. При таком расположении именинница должна будет находиться в центре, на почетном месте, с Рейнирой слева от нее и Лейнором рядом с женой. Море когда-то разделяло его и племянницу, а теперь — всего один человек. Если бы Деймону дали выбор, он бы сел далеко от них, или, что более вероятно, вообще бы не присутствовал. — Скажите, хотя бы Висенья будет одета в черное и красное? — Будет! — подхватил самый молодой из присутствующих — Эймонд, если мужчина правильно помнил — практически крича.       Эйгон нахмурил брови, хмуро глядя на своего брата. — Откуда тебе знать?       К забаве Деймона, Эймонд покраснел и отказался отвечать, даже когда брат попытался вытянуть из него ответ. Вторая дочь, Хелейна, просто потягивала свой лимонад с таким видом, как будто знала ответ, но решила им не делиться. Принц хмыкнул. На первый взгляд они были не слишком ужасны, но только время покажет, не настроила ли их мать против остального дома и, самое главное, Рейниры.       Когда слуги начали наполнять кубки, Лейна легонько толкнула его локтем, чтобы привлечь внимание. — Зачем тебе понадобилось раздражать королеву? — это был не выговор, а просто любопытство с оттенком веселья. — Потому что я могу, — ответил он. И потому, что было легче противостоять отродью Хайтауэра, чем думать о предстоящем прибытии. Вздохнув, Деймон осушил свой кубок несколькими большими глотками и махнул ближайшему слуге, чтобы тот наполнил его. К удивлению принца, вместо этого слуга отдал ему целую, только что откупоренную бутылку. — Достойный человек, — пробормотал он, наполняя свою чашу до краев. Ах, наконец-то хорошее, блять, вино.

♡♡♡♡♡

      Деймон взболтал вино в своем кубке. Это была третья?.. четвертая?.. порция, и его зрение было приятно размытым по краям. Алкоголь был единственным утешением в том, что ему пришлось приехать в Вестерос. Принц намеревался сегодня как следует напиться, может быть, даже вызвать кого-нибудь из своих золотых плащей на ночь разгула. Ему просто нужно было пережить это событие, которое должно вот-вот начаться. Паланкин королевской семьи подъезжал все ближе и ближе, если судить по звукам приветствий простых людей, которые становились все громче.       С языком, развязавшимся от алкоголя, Деймон спросил: — В чем же все-таки заключается большой секрет? — он обратил вопрос к своему тестю. — И никакого загадочного дерьма, Корлис. Я, по крайней мере, знаю, что речь идет о каком-то драконе.       Мужчина громко рассмеялся. — Я действительно не могу сказать тебе, Деймон. Я бы предпочел увидеть выражение твоего лица, когда ты увидишь это сам, — принц обмяк в своем кресле, подавшись вперед, когда Корлис весело хлопнул его по спине. Для человека солидного возраста лорд Дрифтмарка обладал нечестивой силой. — Расслабься! Ты слишком угрюм для такого хорошего дня. Ожидание того стоит, я тебе обещаю. Я не любитель драконов, за исключением моей жены… — он небрежно подмигнул Рейнис, которая закатила глаза, мужчина был лишь немного менее пьян, чем Деймон. — но даже я был поражен ящером Висеньи. — Чудо, скажу я тебе, брат, — вмешался Визерис с улыбкой на лице. — Я обращусь к тебе за советом, и мы попытаемся выяснить, существовал ли раньше такой уникальный дракон или, возможно, один из подобных ему. — Зверь, достойный имени Таргариенов, — добавила Рейнис, словно повторяя ранее сказанные слова. Он не мог отрицать, что их очевидный энтузиазм и удивление воспламенили его собственные. Когда они с Лейной были далеко в Вольных Городах, одной из вещей, в которых Деймон находил утешение — частичку связи со своей семьей — были книги об истории Таргариенов и их драконах. Он часто задавался вопросом, испытает ли когда-нибудь то, что испытывали историки, открывая новые тайны, потерянные в Валирии.       Прежде чем Деймон смог обдумать что-то еще, менестрели начали бить в свои барабаны. Шум почти заглушил стук лошадиных копыт, остановившийся в начале пиршества, но Деймон все равно услышал. Немедленно встали все, кроме него. Его ноги словно внезапно налились свинцом. — Они идут! — объявил Корлис, как будто не слышал суматохи.       Сердцебиение Деймона слилось с грохотом барабанов. Он был благодарен за откровенно смешное количество людей на празднике. Их было так много, что со своего места принц не мог видеть их, когда они выходили из паланкина. Он начинал нервничать, неоднократно сжимая кулаки, когда желание убежать стремилось вырваться из его кожи.       Их появление вызвало шокированные вздохи у гостей. Любопытство умоляло его встать и посмотреть, но он проигнорировал этот порыв. Вместо этого Деймон наблюдал, как Рейнис обвила рукой руку своего мужа, они смотрели друг на друга с общим озорством, явно наслаждаясь реакцией толпы. Голос герольда отчетливо разнесся по всему пиру. — Рейнира из дома Таргариенов, принцесса Драконьего Камня, наследница Железного трона. И ее королевский супруг, сир Лейнор Веларион, наследник Дрифтмарка. И их дочь и наследница, пятые именины которой мы празднуем, принцесса Висенья Веларион! — объявление было сопровождено бурными аплодисментами и одобрительными возгласами. Энтузиазм толпы еще больше разгорелся, когда дракон — дракончик — пролетел над их головами, маленький и все же отчетливый. Определенно, он не прошел бы мимо чьего-либо внимания. Седьмое пекло, подумал Деймон про себя, когда понял, почему Корлис был таким самодовольным.       Драконоблюстители, стоявшие в стороне, пытались позвать трехголового зверя, но он их не слушал, вместо этого отдав предпочтение пронзительному хихиканью маленькой девочки. Ее приказ прозвучал для принца ясно и решительно, даже сквозь непрекращающийся шум. — Aegaraks, pālēs! Drakarys! — Деймон наблюдал, как дракон описал круг в воздухе, выпустив поистине впечатляющую дугу огня, едва коснувшуюся макушек голов толпы. Смелый и отважный, с кроваво-красной чешуей, напоминавшей окрас Караксеса, если бы он не потускнел со временем. Зверь, достойный имени Таргариенов, сказала Рейнис, но она не упомянула, что дракон выглядел так, словно вышел прямо из их символа. Еще и удачно назван в честь Бога Старой Валирии, создателя первого дракона.       Когда трое направились к проходу, наконец-то став видимыми для него, первым его взгляд остановился на Рейнире. Он был прикован к ней — к покачиванию бедер, к тому, как ткань облегала ее изгибы, к ее красоте, сияющей счастьем и гордостью. Деймон действительно не понимал, чего ожидал. Что время будет к ней неблагосклонно, что лишит красоты? Нет, подумать так было бы богохульством. Власть племянницы над его сердцем гарантировала, что принц всегда будет считать ее красивой, великолепной, богиней среди смертных. Возможно, было бы ближе к правде сказать, что он не ожидал, что она будет выглядеть такой довольной и счастливой. Без него.       Было верхом нарциссизма и эгоизма думать (надеяться), что Рейнира была несчастна так же, как и он, скучающий по ней каждую секунду, пытающийся заполнить дыру из-за ее отсутствия купленными безделушками, напоминающими о ней. Это также было верхом глупости. Какой человек будет скучать по тому, кто только и делал, что превращал его жизнь в тяготу, а затем оставлял в разрухе? Но Деймон не был полностью испорченным. Как бы сильно мужчина ни был удивлен, он также испытывал счастье от того, что племянница нашла радость.       Принц упивался ею, все еще чувствуя себя человеком, обезвоженным большую часть года, у него было сухо во рту, несмотря на то, что он пил вино. Непрошеная, старая фантазия пришла на ум, бесполезное размышление о том, что произошло бы, если бы Деймон остался и не женился на Лейне. Ему было интересно, был бы он в порядке, если бы Рейнира ходила вокруг, жена другого мужчины, вынашивала чужого ребенка, особенно учитывая то, что принц успел почувствовать вкус их нечестивого союза. Он задавался вопросом, смог бы брат простить его, не потребовав полдесятилетия, задумывался, каким было бы его место в их семье. Был бы он знаком с Висеньей так, как были Рейнис и Корлис? Разделил бы гордость Рейниры, когда дракончик ее дочери вылупился? — Māzīs, Aegaraks! — Деймон наблюдал, как дракон приземлился на плечо девочки, его тело заслонило ее от взгляда принца.       Когда он снова перевел взгляд на Рейниру, то обнаружил, что она смотрит в ответ. Их взгляды встретились, вызвав волнующее ощущение внутри него — огонь, разжегший тепло в костях. Вот только пламя становилось все более диким и опаляющим из-за пустого обвинения в ее взгляде, нахмуренные брови, говорящие о боли девушки и отражающие вину Деймона, обжигали. Ресницы мужчины затрепетали и сомкнулись, когда он издал болезненный вздох. Все это было слишком.       Принц поставил свой кубок на стол, взявшись за горлышко бутылки и покачав ею. Он не обращал внимания на то, что его звали, пока входил в Красный замок, уходя с пира.       Было немного стыдно позволять Рейнире наблюдать, как он снова убегает от нее.

♡♡♡♡♡

      На самом деле Деймон намеревался вернуться раньше. Но он был слишком пьян, а вокруг суетилось много официантов, казалось, непреклонных в том, чтобы встать у него на пути.       Когда ему наконец удалось вернуться на пир, его место было передвинуто в дальний конец левой стороны стола, Лейнор сидел рядом с его пустым стулом, а Лейна рядом с королем. Кто бы ни организовал это соглашение, намеревался удержать Деймона там, что было видно по тому, как брат и сестра почти загнали его в угол. Все дети ушли, предположительно присоединившись к веселью, происходящему на танцевальной площадке. Принц сжал кулак, чтобы удержаться от прикосновения к пряди волос Рейниры, пока проходил мимо нее, наслаждаясь пойманным дуновением аромата. Лаванда и специи — значит она не сменила подаренные им духи на другие.       Когда он сел, и Лейнор предложил ему чашу, Деймон слишком охотно подчинился.

♡♡♡♡♡

      Возможно, Деймон выпил больше, чем планировал. В его защиту можно сказать, что Лейнор был на удивление хорошим собутыльником — даже подозрительно хорошим. Шурин держал его чашу полной, поток их беседы не прерывался и за крепким алкоголем, принесенным слугой, принц делился впечатлениями о Вольных Городах.       Когда Лейне надоело разговаривать о доме, в котором они жили последние пять лет, она рассказала ему о своем кратком общении с дочерью Лейнора. По-видимому, супруга встретила ее через несколько мгновений после того, как он ушел с банкета. Лейна сделала первый шаг, но Висенья немедленно взяла разговор под контроль. Девчушке удалось выманить у тети обещание позволить ей навестить Вхагар и, если старый дракон позволит, также прокатиться на ней. — Она спрашивала о тебе, — девушка наклонила голову, улыбка на ее лице указывала на то, что она уже была очарована своей племянницей. — Она была разочарована, когда я сказала, что тебя здесь нет. — Разговор перешел на последние импортные товары, когда Лейнор спросил своего отца о состоянии торговли.       Шло время, веселый настрой Велариона превращался в беспокойство по мере того, как бутылка постепенно пустела. — Деймон, я думаю, что тебе следует притормозить. Может быть, выпьешь немного воды? — Лейнор жестом подозвал служанку, которая поспешила наполнить их чаши. В нем чувствовалась нервозность, которую Деймону хотелось подтолкнуть, но он был слишком пьян, чтобы прикладывать усилия. — Чепуха! — мужчина попытался отмахнуться от служанки, но конечности, казалось, не слушались его. Вместо того чтобы взмахнуть ладонью, он широко размахнулся руками и умудрился опрокинуть девушку, расплескав воду. Принц с отвращением нахмурился, когда пол намок и непрекращающиеся извинения заполонили его уши. — Заткнись, просто заткнись. У меня в ушах звенит от твоего голоса.       Он сразу же почувствовал на себе взгляды всего стола. Некоторые из гостей, сидевших рядом с ними, тоже оглянулись. Будь все это проклято до седьмого пекла. — Я что, похож на фигляра? Это не представление, и вы, очевидно, не платите, так что будьте добры, отъебитесь! — Деймон, — прошипела Лейна. Рейнис рядом с ней подняла бровь в молчаливом осуждении, а Корлис пытался сдержать смех, он тоже был пьяным, но определенно меньше, чем принц. С другого конца стола мужчина даже мог видеть сучье лицо королевы при том, что она, без сомнения, сочла проявлением грубости Деймона. Теперь, когда он подумал об этом, Хайтауэр действительно была похожа на Отто, эта гребаная… — Манда.       Принц, конечно, не хотел говорить этого вслух. Боги, неужели его устойчивость к алкоголю снизилась за все эти годы употребления слабого вина? — Лейна, я… я не имел в виду тебя. Я смотрел на… на… э–э, королеву Алисенту, — контроль над своими словами был следующим, над чем нужно было поработать. Несомненно. — Простите? — возмущенно выдохнула женщина. Деймон услышал усталый вздох Визериса. — Сир Гарольд, не могли бы вы сопроводить моего брата в его покои. Кажется, ему нездоровится, — Белый плащ направился к нему, и мужчина немедленно встал, стул с шумом отъехал назад. Это была плохая идея, подумал он, когда перед глазами все поплыло, но ему не нужен был эскорт, который уложит его в постель, как непослушного ребенка. — Ах, ах. Нет нужды. Я могу идти сам, — он поднял обе ладони вверх в знак мира. Следующие шаги доказали, что его слова были огромной переоценкой его возможностей, и Деймон обнаружил, что ест дерьмо на покрытом ковром полу.       За столом воцарилась тишина, пока принц пытался подняться с земли. Никто не помогал ему, все были либо слишком смущены, либо слишком злы. Тишину нарушил юный голос, задавший вопрос. — Мама, а что такое манда?

♡♡♡♡♡