Королева любви и красоты

120 год от З. Э.

Королевская Гавань

Второй день Турнира

♡

♡

♡

      Деймон проснулся с призрачным ощущением кожи Рейниры на своих губах.       Быстрый взгляд на свет, струящийся через окна, и он понял, что уже полдень. Мужчина не спал допоздна, минув час волка. После смелого прощания в покоях принцессы он ушел уверенной походкой, чувствуя на спине взгляды племянницы и ее избранного защитника. Только когда принц был в безопасности своих комнат, он рухнул на кровать, не снимая ботинок. Поднял правую руку к подбородку, большим пальцем мягко провел по губам, остальные пальцы покалывало в том месте, где Деймон сжимал ее запястье.       Ему казалось, что он пролежал там несколько часов, поддавшись сну только тогда, когда веки больше не могли выдержать напряжения от усталости. Следующий день не избавил его от мыслей о племяннице. Это не было чем-то новым, поскольку Рейнира всегда была постоянным жителем его разума, но встреча с ней после долгих лет зажгла в нем свирепую потребность. В те несколько раз, когда их пути пересекались, Деймон старался запомнить каждое изменение, пересматривая ее образ, который сохранил в своем сознании пять лет назад. Он заснул с этим новым образом в голове, и проснулся с ним, мелькающим в снах, которые принц едва помнил, и это заставляло кровь приливать к его паху.       Деймон сел в постели, крепко сжимая пальцами простыни, и уставился на выпуклость в штанах. Он боролся с неистовым желанием в жилах, побуждающим его взять себя в руку, найти освобождение с приглушенным стоном имени Рейниры на губах. Искушение было легче преодолеть, когда объект желания не был в шаговой доступности от него, но, уступив, он зайдет слишком далеко. Думать о ней — это одно, но проявлять свое желание физически было более безрассудным занятием. И, несмотря на то, что принц был далеко не идеальным мужем, Лейна заслужила хотя бы то, что осталось от его чести.       Он знал, что ступает на опасную почву. Было бы проще, если бы они вернулись в Пентос, где Деймон мог бы похоронить эти новообретенные желания в тривиальных вещах. Так было бы действительно проще, но теперь мужчина не знал, что делать. Он не хотел покидать Королевскую Гавань, не мог вынести даже мысли о том, чтобы снова покинуть Рейниру, но были и осложнения, а именно то, что принц был женатым человеком, чьи клятвы с каждой минутой становились все более ветхими, и тот факт, что он навлек на себя гнев принцессы как прошлыми, так и недавними промахами.       Деймон не питал иллюзий, что не причинил боль Рейнире, потому что он причинил. Это было видно в ее глазах каждый раз, когда мужчина смотрел в них. Решение уйти в то время было нелегким, но оно было необходимым. Принц не мог оставаться, пока она играла роль жены другого мужчины, и девушка не могла мирно жить с дядей, бросающим тень на ее новый брак. Я щажу ее, щажу себя, думал Деймон, и в течение многих лет придерживался этого рассуждения, черпая силу в знании того, что сделал правильный выбор.       Итак, что изменилось? — Ах, черт, — простонал он, беспокойно ерзая, шурша простынями. Ему все еще нужен был способ охладить свою кровь. Никакая ледяная вода не могла смягчить его; принцу нужен был острый укол воздуха, который можно было найти только на спине Караксеса.       Осторожно приведя себя в порядок, Деймон встал, чтобы порыться в шкафу в поисках летной одежды, а затем направился в конюшню, чтобы забрать свою лошадь. Возможно, он мог бы найти какое-то подобие покоя от своего внутреннего смятения в Драконьем Логове.

♡♡♡♡♡

      Было уже далеко за полдень, что Деймон заметил, подняв голову к небу, где ярко сияло солнце. Он отказался от кареты и вместо нее поехал на своем черном коне в Драконье Логово. Ему доставило некоторое удовлетворение то, что о лошади заботились в его отсутствие. Zōbrie был высшей породы, поскольку принц не согласился бы ни на что меньшее, но еще больше он дорожил памятью о том, как жеребец получил свое имя. Наверное, неудивительно, что в упомянутом воспоминании Рейнира была заметной фигурой.       Тогда принцессе было шесть именин, всего несколько дней до семи, когда Деймон показал ей недавно обученного скакуна, на котором собирался поехать на турнир в честь ее именин. Когда он принес ей подарки из Мира, Рейнира потребовала, чтобы дядя выиграл все поединки и короновал ее своей Королевой любви и красоты. И кем был принц, чтобы отказывать своей племяннице? Именно он подарил ей ее первую корону, когда девочке едва исполнилось двое именин, но в силу возраста она не могла помнить это событие, за исключением историй, которые рассказывали ей родители, когда у тех было на то настроение. Деймон дал бы ей еще много корон, выиграл бы для нее еще много турниров, если бы в последнее время у него не вошло в привычку быть изгнанным своим братом. Это была не его вина — мужчина все еще настаивал много лет спустя — что брат начал давить на него, чтобы он зачал собственного ребенка, без сомнения, подстрекаемый мандой, служившей ему Десницей. Принц был рад сбежать, и Визерис с Отто были рады избавиться от него на некоторое время.       Итак, он отсутствовал на большинстве турниров, проводимых в честь Рейниры, и был рад компенсировать это короной… временной, пока Деймон не найдет одну достойную принцессы в своих путешествиях в Эссос. В свою очередь, мужчина попросил племянницу дать имя его коню, чтобы он мог нести ее знак внимания через скакуна, на котором поедет выполнять требование именинницы.       Zōbrie, — сказала она тогда, что на высоком валирийском означало «черный». Он временно лишился дара речи, не веря ее решению, но Рейнира только посмотрела на него с радостным лицом, раскрасневшимся от гордости, и ничего не поняла. Деймон едва смог подавить смех, зная, что шестилетней племяннице это не понравится. Наверное, это была его вина, что он попросил маленького ребенка назвать что-то. Девочка выбрала красивое имя для своей драконицы, но то было с помощью ее отца, и принц должен был догадаться, что без руководства она просто назовет его лошадь самым буквальным образом.       Визерис и Эймма, а также Рейнис и Корлис нашли это большим развлечением. К счастью, в отличие от Драконоблюстителей, конюхи не понимали высокого валирийского и не знали, что у самого свирепого в конюшне коня такое детское имя. Даже после долгих лет и многих турниров Деймон не переименовал Zōbrie. Он не нашел для этого причин, и, кроме того, кличка была очаровательной.       Мужчина отмахнулся от мыслей, когда добрался до Драконьего Логова. Передав поводья своей лошади, он жестом подозвал одного из Старших Драконоблюстителей. — Jiōragon Karaksys. Ziry iksos iā sȳz tubis naejot gūrogon naejot se jēdrar. — Issi ao jāre naejot sōvegon lēda Ābrāzme Laene se Dārilaros Visenȳsa, dārilaros ñuhys? — спросил тот. Деймон удивленно поднял глаза. Он не знал, что Лейна сегодня летает, тем более с дочерью Рейниры. Она упомянула об интересе Висеньи к Вхагар прошлой ночью, но у него не было возможности спрашивать дальше, потому что, когда принц вернулся в свою комнату, его жена уже ушла к себе. — Skori gōntan pōnta rhaenagon? — если подумать, разве Лейна не сказала ему, что Висенья вытянула из нее обещание посетить Вхагар? Его воспоминания о событии были размытыми, что означало, что, вероятно, этот разговор происходил во время пира, когда он напился в стельку, и Деймон не хотел снова ворошить тот момент. Мужчина отмахнулся от упреков Рейниры в его адрес — он был больше сосредоточен на красивом румянце на ее щеках — но не был полностью в неведении того, насколько сильно выставил себя дураком. — Iā paghyro jēdunna gō ao māstan, dārilaros ñuhys, — ответил Старейшина. Деймон улыбнулся сам себе. Хотя изначально он планировал лететь один, не помешало бы сделать это с компанией. В Пентосе он и Лейна часто устраивали гонки на Караксесе и Вхагар — зрелище, которое очень любил любезный пентошийский хозяин их дома. Возможно, принц мог бы даже показать своей маленькой внучатой племяннице, что Вхагар была не единственным драконом, которым следует восхищаться.       Приняв решение, он ждал, пока Драконоблюстители не выманят Караксеса из Логова. Даже за столько лет Кровавый Змей накопил очень мало терпения для общения с людьми. Он мог быть вспыльчивым, и многие потеряли различные части тела — и свои жизни — пытаясь командовать драконом. Шли минуты, Деймон начал нетерпеливо притопывать ногой. Лейна и Висенья, возможно, уже возвращаются, и принц упустит свой шанс полетать с ними. Что так надолго задержало Блюстителей?       Как будто вызванная его мыслями, одна из них появилась из Логова, ее одежда была испачкана сажей. — Dārilaros ñuhys, — она закашлялась, судорожно поправляя руками одежду в попытке сохранить презентабельный вид. — Karaksys iksis daor rȳbās. — Очевидно, — Деймон наблюдал. На ней не было крови, только остатки сажи от драконьего огня и слабый запах гари в воздухе. Странно, это не было обычным способом его дракона показать свое нежелание. — Skoros massitas?       Блюстительница вздохнула: — Ao sȳrkta ūndegon ziry, dārilaros ñuhys.       С небольшим приступом раздражения Деймон последовал за женщиной в Драконье Логово. Пещеры внутри были знакомыми, и принц отметил про себя, что нужно выделить немного времени, чтобы как следует исследовать их, как он часто делал во время своего длительного пребывания в Королевской Гавани. По-видимому с тех пор в Логове появилось больше драконов, и мужчина хотел взглянуть на них поближе. Некоторые из них, без сомнения, связаны узами с детьми Алисенты, но был конкретный зверь, которого Деймону очень хотелось увидеть — дракончик Висеньи Эйгаракс; странный маленький детеныш, который, как принц уверен, был темой загадочного послания брата.       Он думал, что загадочная формулировка Визериса была простой попыткой заманить его обратно в Королевскую Гавань, но мужчине приходится согласиться с братом в этом. Обстоятельства действительно заслуживали всей помпезности и зрелищности. Деймон был почти трезв, когда увидел, как Висенья командует своим драконом — демонстрация, в которой были задатки настоящей, сильной связи между драконом и всадником. И Эйгаракс, конечно же… принц никогда не видел ничего подобного, и сомневался, что увидит, даже если обыщет все библиотеки в Вестеросе. Мужчина не любил учебу так, как его брат, но из них двоих он был более сведущ в знаниях о драконах Старой Валирии. Трехглавый ящер Висеньи — не что-то, что можно найти в книгах по истории, он сам станет легендой. — Zaldrīzes Dārilaros Visenȳsa issa, skoriot? — спросил Деймон. Блюстительница ничего не ответила, просто поклонилась и остановилась на значительном расстоянии от места, где обычно проживал Караксес. Вот только направляя на того факел, принц заметил, что, кажется, Змей решил разделить свое жилище с другими драконами.       Приподняв бровь, он наблюдал, как Сиракс выпускает контролируемые залпы драконьего огня, головы Караксеса и ее самой вытянулись в сторону наблюдающего за ними дракона поменьше. Ах, подумал Деймон, услышав тройной визг.       Караксес использовал драконий огонь не для того, чтобы причинить вред Блюстителям — или, по крайней мере, это не было его первоначальным намерением, но он, вероятно, не возражал против вызванного страха. Вместо этого и он, и драконица Рейниры делали это в качестве демонстрации для дракончика, которого, кажется, взяли под свое крыло. Принц увидел, как маленькое существо открыло рот, который был удивительно черным, если не считать блестящих зубов. Огонь дракончика был силен, как у одной головы, так и у всех, но это было почти ничто по сравнению с такими крупными драконами, как Сиракс и Караксес. Эйгаракс тоже это знал, хлопал крыльями и раздраженно рычал. Это было забавное зрелище и, безусловно, более домашняя ситуация, чем любая, в которой Деймон ожидал увидеть своего ящера.       Мужчина рассеянно подумал, не из выводка ли Сиракс появился Эйгаракс. И был ли Караксес его вторым родителем. — Iksis bisa quptenka syt Aegaraks? — спросил он тихим голосом, не желая беспокоить троих. Дракончики не были общительными в первое время после покидания яиц, предпочитая только компанию своего всадника, если вообще хотели с кем-то находиться рядом. Принц не был знаком с характером этого дракона, но можно было с уверенностью предположить, что их вмешательство не приветствуется.       Драконоблюстительница покачала головой. — Daor rȳ mirre, dārilaros ñuhys. Aegaraks iksis…issa qopsa lēda mirre tolie paktot se Dārilaros Visenȳsa, — если бы их не выдворяли, Деймон бы громко рассмеялся. Блюстительница изо всех сил старалась подобрать более уважительное описание, но манера, в которой она это произнесла, говорила о более тяжелом темпераменте ящера. Мужчина полагал, что это было уместно, что дракон, который воплощал их символ, также воплощал их слова. — Kessa nyke brōzagon syt se tolie?       Деймон мог бы сказать «да» и попытаться увести Караксеса. Но как бы забавно на это ни было смотреть, ему не нравилось, когда его зверь сердился на него, и Караксес наверняка рассердился бы, если бы был забран у своей драгоценной драконицы и дракончика. — Daor, — он покачал головой, поворачиваясь назад. — Henujagon zirȳ, — принц может полетать в другой раз.       (Деймон был на полпути обратно к Красному замку, когда над ним пролетела тень. Прищурившись, он мельком увидел две фигуры на спине самого большого дракона в Вестеросе, их белокурые волосы отчетливо развевались на ветру. Если бы мужчина напряг слух, то мог бы даже услышать звук детского смеха.)

♡♡♡♡♡

Третий день Турнира

♡♡♡♡♡

      На следующий день Деймон проснулся в час соловья, как раз когда лучи солнца показались на горизонте. Он потянулся, вставая с кровати, брюки низко висели на его бедрах. Мужчина все еще был полураздет с момента, когда принимал ванну накануне, сразу после возвращения из Драконьего Логова.       Он приказал организовать горячую ванну и наслаждался кипящей водой, почти засыпая в ней. Поймав себя на том, что его клонит в сон, принц быстро вылез из ванны и, пошатываясь, забрался на кровать, промочив простыни влагой со своего обнаженного тела. Тогда Деймону было все равно, он слишком стремился уснуть, восполнить то, чего ранее лишили навязчивые мысли.       Именно так служанка нашла мужчину прошлой ночью, кроткое маленькое создание, нарушившее его сон своим приглушенным криком. Перевернувшись, Деймон заметил тарелку с едой в ее руках и темноту, окутавшую комнату. Даже при свете луны он видел покрасневшее лицо и дрожащие руки служанки. Он неуклюже надел брюки, чтобы его не обвинили в каком-нибудь разврате. После того, как мужчина частично оделся, он жестом попросил горничную поставить куда-нибудь поднос с едой. — Вы пропустили ужин, мой принц, — сказала она, отводя глаза. Деймон быстро отпустил ее и откусил несколько кусочков жареной утки, прежде чем прыгнуть обратно в постель.       Теперь мужчина направлялся в сады, где, судя по словам проходящего мимо слуги, Визерис устраивал завтрак. В прошлом он редко посещал подобные сборища, так как чаще всего до этого его ссылали в какое-нибудь отдаленное место или принц терял сознание где-нибудь в Блошином Конце. Единственное время, когда он постоянно разделял завтрак со своей семьей, было, когда Эймма была еще жива. Его невестка была настойчива и достаточно умна, чтобы натравить на него племянницу, из-за чего Деймон не мог сказать «нет». Кажется, что после всех этих лет его единственная причина осталась прежней.       Новый день принес с собой ясность, и мужчина решил, что если не может получить сердце Рейниры или ее любовь по причинам, которые были больше, чем они сами — причинам, которые разделили бы последние оставшиеся дома Валирии — то, возможно, он мог бы получить ее привязанность, общение — место в ее жизни снова. Возможно, принц обманывал себя, думая, что этого будет достаточно, но этого должно было быть достаточно. Деймона не волновали последствия, с которыми он столкнется, продолжая романтическую связь с Рейнирой — насколько хуже они могли говорить о нем? — но мужчина не поставил бы свою племянницу в положение, подвергающее опасности.       Несмотря на то, что многие думали о нем, он любил свою семью и очень скучал по ней, не только по принцессе, но и по Визерису. Даже то немногое, что он знал о Висенье, уже заставляло его чувствовать вину за то, что принц пропустил так много лет жизни своей внучатой племянницы. Мужчина скорее падет от своего меча, чем даст пищу зеленым для дальнейшей дискредитации Рейниры. Он не будет причиной ее краха.       Деймон исправит свои ошибки с племянницей; начиная с извинений.       Прибыв в сады, он сразу же начал искать Рейниру, но вместо этого его взгляд упал на пустые места между братом и Лейной… принцесса и ее семья отсутствовали на собрании. Хмурая складка тронула уголки его губ. Он пропустил их?       Ему пришлось вернуть своему лицу нейтральное выражение, когда Визерис заметил его присутствие и поманил, с улыбкой на изможденном лице. — Присоединяйся к трапезе, Деймон. Боюсь, сегодня мы не в полном составе. Лейнор пригласил девочек на пикник. — Я вижу, — сухо ответил он, садясь рядом с Лейной и приветствуя ее поцелуем в щеку. Принц задавался вопросом, были ли эти маленькие прогулки обычным явлением, или это началось только тогда, когда он прибыл в замок? Рейнира избегала его? Она была расстроена из-за него, что мужчина счел бы достаточно веской причиной, если бы это не противоречило тому, что он знал о ней. Его племянница всегда была человеком, встречающим свои проблемы лицом к лицу, бросающимся на них вместо того, чтобы идти в другом направлении; как когда она полетела на Драконий Камень, чтобы забрать драконье яйцо своего брата, прорвавшись сквозь подкрепление, которое Отто привел с собой, одним своим присутствием. Между ними двумя Деймон всегда был беглецом, а не Рейнира.       Но опять же, что он знал о женщине, которой она была сейчас?       Хотя они были отражениями друг друга, принц никогда не хотел, чтобы племянница унаследовала эту особенность. Мужчина только сейчас по-настоящему осознал, как ужасно было оказаться по другую сторону этого, остаться позади, не имея возможности ни за что ухватиться. Как он сможет извиниться, если ее здесь не будет? — Как ты думаешь, когда они вернутся? — небрежно спросил Деймон.       Визерис хмыкнул: — Я не уверен, брат. Они забрали своих драконов с собой, так что только боги знают, когда. — Конечно, они не пропустят сегодняшнее мероприятие? Теперь общая схватка, не так ли? — если принц правильно помнил, стрельба из лука завершилась вчера. — Лейна сказала мне, что дочь Рейниры интересовалась Темной Сестрой, возможно, это распространяется и на просмотр таких боев?       Лицо Алисенты рядом с его братом исказилось от едва заметного отвращения, в то время как лицо короля просияло. — Ты познакомился с ней? — Боюсь, что нет, — мужчина не думал, что время, пока он нес Висенью в покои ее матери, считалось. В конце концов, она все это время была без сознания. — Нет, я еще не имел удовольствия, но уверен, что скоро получу. Она кажется интересной девочкой. — «Интересная» — это возмутительная недооценка моей внучки, брат, но я позволю тебе убедиться в этом самому, — Визерис рассмеялся. — И, отвечая на твой вопрос, Висенья действительно любит смотреть бои, будь то на тренировочной площадке или на турнире. Я полагаю, что это связано с ее увлечением своей тезкой. Хотя ее родители все еще следят за тем, чтобы она не видела более жестоких моментов.       Корлис усмехнулся, отложив вилку, чтобы присоединиться к разговору. — О, я бы сказал, что ей нравится больше, чем просто смотреть. Лейнор сообщил мне, что Висенья попросила научить ее владению мечом в качестве подарка отца на именины. — И что сказал мой зять? — Вы знаете, что он сказал, — ответил добродушно Корлис, явно забавляясь. — Когда Лейнор отказывал Висенье в чем-либо?       Снисходительность Морского Змея не удивила Деймона. То, что он был мужем Рейнис и отцом Лейны — одинаково упрямых — заставило его осознать тот факт, что женщины могут свободно учиться защите или даже становиться воинами. Нет, что удивило принца, так это реакция Визериса. В отличие от молчаливого неодобрения его Хайтауэрской жены, король, казалось, более чем принимал желание своей внучки держать меч, он даже гордился этим. Мужчина не ожидал такого одобрения от брата, по его мнению, слишком хорошо приспособившегося к обычаям Вестероса. Даже когда Визерис наслаждался своими моделями, Деймон всегда думал, что тот забыл, какой на самом деле была Валирия.       Он должен отдать честь своей внучатой племяннице за то, что она была таким ярким примером. С каждой мелочью, которую принц узнавал о Висенье, он все больше и больше начинал предвкушать знакомство с ней. — Будет ли Лейнор учить ее сам? — вмешался мужчина. — Я предполагаю, что да. Почему, брат, ты предлагаешь свои услуги? — пошутил Визерис. Когда Деймон не стал этого отрицать, он удивленно откинулся назад. — Ты же знаешь, что для этого придется остаться здесь, верно? Это было бы действительно плохим образованием, если бы наставник Висеньи жил так далеко, даже учитывая, что у тебя есть дракон.       О, как изменились планы. Несколько дней назад он бы ухватился за шанс перелететь через Узкое море и оказаться далеко отсюда, но теперь давал обещания остаться в Королевской Гавани. На короткое мгновение принц посмотрел на полное надежды лицо Лейны, на ее губах появилась улыбка, когда она увидела, что муж передумал. Возможно, она была права, когда сказала, что Эссос — это приключение, но Вестерос — дом.       Что плохого было в том, чтобы остаться? Мужчина не мог себе представить, что вернется в уныние Пентоса — в города, которые когда–то в юности олицетворяли для него свободу — и будет доволен. Кроме того, у него было навязчивое ощущение, что на то, чтобы заслужить прощение Рейниры, уйдет больше, чем несколько дней. — Я полагаю, остаться здесь будет не так уж и ужасно, — дразняще ответил Деймон, легкая улыбка расцвела на его губах. Все еще обдумывая свои недавние решения, он не мог отрицать испытываемого волнения. Командир Городской стражи был одноразовой должностью, предоставленной ему, но это не означало, что принцу не нравилась власть, которой он обладал, или братство среди золотых плащей. Ему нравилось тренировать новобранцев, превращая их в тех, кто достоин патрулировать улицы вместе с ним. Конечно, мужчина не стал бы использовать те же тренировки с Висеньей, поскольку они были слишком грубыми, больше подходящими для взрослых мужчин, чем для маленьких девочек. Тем не менее, мысль о том, чтобы заложить основы ее боевых навыков под его руководством, все еще казалась приятной. Возможно, он даже мог бы заслужить благосклонность племянницы, завоевав ее дочь.       Визерис выглядел довольным его подтверждением. — Великолепно! Тогда я расскажу Рейнире. Я уверен, что Висенья будет в восторге. — Эйгон и Эймонд вольны принять участие в этом вашем предложении, принц Деймон? — спросила Алисента, чопорно обращаясь к нему, сложив руки на коленях.       Принц боролся с желанием поморщиться. Учитывая, что он явно не нравился этой женщине, мужчина думал, что ей была бы ненавистна мысль о том, что кто-то из ее отпрысков проведет с ним какое-то время. — Разве у них уже нет учителя? Твоим мальчикам придется привыкать к его замене. — На самом деле, Эйгон — единственный, кто тренировался. Эймонду придется подождать еще несколько месяцев, но ему не повредит поучиться, наблюдая за братом, — ответила она. — И у Эйгона годами не было подходящего тренера, он просто передавался между свободными Королевскими гвардейцами. Так не годится. Если принцесса может тренироваться с таким титулованным воином, как вы, почему мои сыновья не могут? — и вот оно. Алисента не испытывала к нему внезапной терпимости, она просто завидовала. Очевидно, она чувствовала себя ущемленной тем, что девочка — еще и дочь Рейниры — получает такую высокую степень опеки, а не ее сыновья. — Мама, пожалуйста, — сказал Эйгон, нахмурив брови, что говорило о разочаровании. Трое детей все это время вели себя тихо, и Деймон почти забыл, что они вообще присутствовали. — Я доволен таким обучением.       Несмотря на заявление своего сына, Алисента продолжала, как будто не слышала его. — Эйгону также не помешала бы более строгая рука. Королевские гвардейцы слишком снисходительны к нему, позволяют ему убегать со двора и заниматься фривольностями. — Ну, они определенно лучше, чем его последний учитель, не так ли? — заговорила Рейнис, ее слова были медленными и четкими. Внезапно атмосфера потяжелела от напряжения. — Кто это был? — спросила Лейна, не позволяя напряжению сдерживать ее любопытство. Если бы она не спросила, Деймон сделал бы это сам, заинтригованный случаем, который, кажется, вызвал гнев Веларионов. Прежде чем кто-либо смог дать четкий ответ, Визерис прочистил горло. — Не тот, кого нужно помнить, моя дорогая, — сказал он, прищурив глаза в подобии того, что можно было бы назвать улыбкой, если бы не их холод. — Совсем не тот.       Остальная часть завтрака прошла в полной тишине, если не считать звона столовых приборов. Деймон был только рад, что вопрос об обучении племянников больше не поднимался.

♡♡♡♡♡

Четвертый день турнира

♡♡♡♡♡

      Деймон вздохнул, направляясь к королевским трибунам, обнаружив себя на финале общей схватки. Принц не хотел принимать в этом участие, так как считал участников совершенно скучными. Он нашел бы большим развлечением наблюдение за игрой Караксеса с Сиракс, чем просмотр пресных рыцарей, участвующих в мероприятии. Однако это было необходимо.       Мужчина вообще не видел Рейниру с момента их разговора в его комнатах на следующий день после пира. Сегодня утром ему сообщили, что она и ее семья прибыли довольно поздно ночью и сразу же отправились в свои покои.       Когда Деймон присутствовал на завтраке сегодня — на этот раз в замке в присутствии других домов — он обнаружил, что за столом снова не хватает людей. Лейнор был там, но его жены и дочери нигде не было видно. Когда Велариона спросили, оправданием было то, что эти двое все еще спали, но это была неубедительная причина, и принц видел мужчину насквозь.       Рейнира действительно избегала его, теперь это было совершенно очевидно. Ее щит состоял из оправданий, вращающихся вокруг ее мужа и дочери, но Деймон задавался вопросом, использовала ли она также шпионов, о которых упоминала Мисария, чтобы не попадаться ему на глаза. Это была забавная мысль, возможно, даже лестная, что племянница пошла на такие меры ради него.       Однако, несмотря на просторы, Красный замок все еще был замкнутым пространством, и они должны были рано или поздно увидеть друг друга.       Проходя мимо Королевской гвардии, охранявшей вход, он остановился, чтобы понаблюдать за находившимися в королевской ложе. Конечно, там был Малый Совет, а также Десница. Дети расположились в самом начале, склонив друг к другу бледные головы и болтая между собой. Значит Мисария сказала правду, когда говорила об их близости. Близость, которая, как он замечал перед собой, не распространялась на их матерей. Визерис сидел посередине, дочь и жена сидели по бокам от него, от обеих женщин исходило недовольство, о котором король либо не подозревал, либо к которому уже привык. К радости Деймона, рядом с Рейнирой было пустое место, которым он немедленно воспользовался. Принц просто кивнул брату и его жене, когда они увидели его, не видя необходимости в дальнейших любезностях, пока садился рядом со своей племянницей. Ее пальцы на мгновение коснулись его колена, а затем отдернулись, как будто обожглись, когда она, наконец, повернулась и увидела его. — Ждешь кого-то другого, племянница? — дразня, спросил он, наслаждаясь румянцем, разлившимся от ее переносицы. Дружелюбно, Деймон, дружелюбно, напомнил он себе. Его приветствие было слишком фамильярным и совсем не тем, к чему мужчина изначально стремился.       Она несколько секунд не отвечала, пытаясь успокоиться, но принц видел, как племянница крутит кольца на пальцах — привычка, от которой она не могла избавиться с детства. Когда Рейнира увидела, куда устремился его взгляд, она перестала ерзать, вместо этого спрятав кулаки в карманах платья. — Да, — наконец ответила принцесса. — Это место моего мужа, дядя, так что просто… иди куда-нибудь еще. Я уверена, что для тебя найдется место рядом с леди Лейной.       Деймон промычал. — Как я вижу, Лейнора здесь нет. Так что я волен сидеть рядом с тобой, если мне это нравится, — прокомментировал небрежно он, наслаждаясь вздернутым подбородком девушки, негодованием в ее взгляде. — А если мне это не нравится?       Принц ухмыльнулся ей, откинувшись назад и расставив ноги на своем сиденье, погружаясь в подушку кресла, пока не стал самой картиной расслабления. Рейнира напряглась, ее позвоночник выпрямился, когда их бедра соприкоснулись, теплые даже сквозь ткань. — Что ты собираешься с этим делать? — он обходил границы, которые сам же и установил, но, похоже, не мог отступить.       Рейнира поджала губы, показались зубы, когда она вонзила их в нижнюю. Глаза Деймона метались между этим и милой морщинкой между ее бровями, прежде чем она смягчила выражение лица. — Я полагаю, что это очень похоже на тебя, дядя, делать все, что хочешь, не заботясь ни о ком, кроме себя, — мужчина знал, что племянница говорила не только об их нынешней ситуации.       Ее слова были неприятным эхом всего, что говорил о нем Отто, и того, что подразумевал Визерис, когда ошибочно предположил, что Деймон лишил Рейниру девственности. Он мало заботился о мнении ублюдка Хайтауэра, и хотя обвинение Визериса действительно задело, это было ничто по сравнению с тем, что заставила его чувствовать девушка. Принц не был хорошим человеком и чаще всего был равнодушен к существованию других. Но если и было что–то, о чем заботилось черное сердце Деймона, так это его семья… и больше всего Рейнира. То, что он заставил ее чувствовать иначе, было богохульством.       Но те извинения и разговор не подходили для этой обстановки, не здесь, где все могут их услышать, а у Деймона мало места на полу, чтобы унижаться. Поэтому вместо этого он продолжал игриво двигать коленом, ткань его бриджей скользила по шелковому платью Рейниры. — Неправда. Возможно, с другими, но ты должна знать, что я остаюсь верен нашей семье, — сказал он, наполовину умоляя. — Боюсь, доказательств этому мало, — ответила девушка. — Твой отец сказал тебе? — спросил принц, меняя тему на что-то смежное, но все же другое. — Я возьму твою дочь под свою опеку в области владения мечом, — Рейнира слегка фыркнула. На секунду она взглянула на отца рядом с собой. — Твоя щедрость не нужна, дядя. Лейнора будет достаточно. — Интересно, сказала бы то же самое моя внучатая племянница. Лейна рассказала мне, как сильно она хотела встретиться со мной, а также увидеть Темную Сестру. — Мимолетная фантазия. Которая смягчилась ужасным первым впечатлением о тебе, — племянница могла говорить правду, но то немногое, что он знал о Висенье, заставило мужчину думать иначе. Черт возьми, девчушка пробралась в его комнату, когда он спал, и ждала его с Лейной, когда Деймон был в Блошином Конце. — Если она расстроена из-за меня, тем лучше, что я делаю это, чтобы заслужить ее прощение, ты так не думаешь? В конце концов, мы семья, и если я останусь в Королевской Гавани, между нами не должно быть вражды.       Дыхание Рейниры резко прервалось. — Ты остаешься здесь? — Похоже, ты не очень рада.       Девушка пристально посмотрела на него, но прежде чем смогла ответить, он услышал отчетливый звук прочищения горла. Принц обернулся и увидел Лейнора, стоящего рядом с ним, одетого в синий Веларионов, как Лейна. — Спасибо, что согревал мое место, Деймон, — сказал он с улыбкой, которая для любого другого выглядела бы искренней, но мужчина услышал скрытое сообщение: Теперь можешь идти.       Принц подавил зарождающееся раздражение, вместо этого использовав краткий момент перед отбытием, чтобы временно попрощаться со своей племянницей. — Я снова увижу тебя здесь завтра, Рейнира, — Деймон не сильно продвинулся в извинениях, но, по крайней мере, теперь она разговаривала с ним. — Возможно, нет, — сказала принцесса сладким тоном. — У тебя есть меч, не так ли, дядя? Почему бы не использовать его для участия в турнире вместо того, чтобы пытаться оставаться там, где тебя не хотят видеть? — он наслаждался ее обнаженными клыками, но его удовольствие не скрыло боль. — Возможно, я так и сделаю, — сказал мужчина, подражая ей, когда встал. — Хотя я, возможно, был бы более склонен сделать это с знаком внимания моей принцессы. — Мой должен быть передан моему мужу, но я уверена, что твоя жена будет рада отдать тебе свой, — периферийным зрением Деймон увидел, как Лейнор в замешательстве открыл рот, прежде чем быстро его закрыть. Он не знал истинной природы их отношений — были ли они дружескими или нет — но эта демонстрация показала ему, что Рейнира, по крайней мере, была верна своему мужу, поддерживала его, даже если не в постели. Лейнор явно не планировал участвовать в завтрашнем турнире, но он был хорошим парнем, раз не выдал свою жену. Небольшая часть Деймона почувствовала зависть к тому, как легко они работали сообща.       Он просто склонил голову перед своей племянницей и ее мужем, прежде чем повернулся к тому месту, где сидели Веларионы. Уходя, принц почувствовал на себе взгляд Рейниры, и ему стало интересно, смогла ли она заметить его ухмылку и прочитать в ней многообещающий план, формирующийся в голове дяди.

♡♡♡♡♡

Пятый день турнира

♡♡♡♡♡

      Деймон не надевал свои доспехи годами. В конце концов, в Пентосе не было врагов, с которыми нужно было сражаться. Несмотря на это, он не позволил им развалиться, продолжая регулярно полировать металл и вытирать любой мусор, который мог скопиться на них, пока они лежали на складе. В последний раз, когда принц надевал их на турнир, он потерпел унизительное поражение, но в этот раз все будет по-другому. В этот раз мужчина планировал победить.       Деймон слегка вздрогнул от пульсирующего возбуждения в венах. В Вольных городах он не испытывал недостатка в острых ощущениях, но обещание битвы было совсем другим. Не повредило и то, что именно Рейнира подтолкнула его к этому, и это заверило в том, что ее глаза будут прикованы к нему, когда принц выедет на поле. Она не отдала ему свой знак внимания, что контрастировало с рвением девушки, которой племянница была в тот роковой день, стоя на балконе и ожидая, когда он скажет слова. О, если бы только мужчина не отверг ее, поставив во главу угла выведение из себя Отто Хайтауэра.       Рейнира не подарила ему свою благосклонность, но она явно не запрещала ему давать ей корону. Эта была не такая показная, как нефритовая тиара императрицы Ленга, которую он завещал ей много лет назад, но, тем не менее, корона. Деймон вспомнил, что она всегда радовалась, когда ее дядя-воин побеждал в соревновании, чтобы объявить свою принцессу-племянницу Королевой любви и красоты. Возможно, сейчас ей это не понравится, но есть надежда, что она воспримет это как акт доброй воли, прелюдию к извинениям.       Ожидая, пока оруженосец Данте закончит надевать на него сабатоны, он услышал приглушенные голоса из соседней палатки. Они были высокими и детскими, и поэтому Деймон предположил, что это были, возможно, очередные оруженосцы, призванные помогать рыцарям. — Я говорил, тебе следовало обратиться за помощью к фрейлине твоей матери. Элинда уже делала один для нее, — принц наклонил голову в направлении разговора. Кто бы это ни был, голос звучал знакомо. — Не разговаривай, если не собираешься помогать, — ответил раздраженный голос, на этот раз незнакомый Деймону. — Сестра была бы счастлива поделиться с тобой своим, — присоединился третий ребенок, с более спокойным тоном, чем предыдущие. — Но я не хочу делиться! — яростно сказал второй. — Я хотела сделать папе свой знак внимания. Skoro syt iksis bisa sīr qopsa? — именно тогда он понял, что слушает Висенью в сопровождении его племянницы и племянника. Палатка рядом с ним, по-видимому, принадлежала никому иному, как Лейнору. Какое совпадение.       Деймон спокойно прислушивался к продолжающемуся разговору между тремя детьми, пока Данте начал надевать на него нагрудник. Оба отпрыска Алисенты изо всех сил старались утешить свою племянницу, которая звучала все более и более расстроенной с каждой секундой, переходя на высокий валирийский, когда не могла нормально выражать себя на общем языке. Ее речь была безупречна для ребенка, что, без сомнения, можно было приписать Рейнире. Принц был рад, что она продолжила традицию сначала учить своего ребенка их родному языку, а не языку Вестероса. — Теперь уже слишком поздно. Skoros naejot gaomagon lēda bisa? — девочка вздохнула. — Есть больше способов подарить знак внимания, чем венок, Висенья. — Я знаю, — ответила она Хелейне. — Но это самый красивый. И я провела так много времени в садах для создания идеального. — Я уверена, что твой отец оценит все, что ты ему дашь, не так ли, брат?       Эйгон поспешил дать свое согласие, стремясь излечить свою племянницу от огорчения. Они оба казались искренними, что развеяло опасения Деймона о том, что их близость могла быть уловкой зеленых. — А теперь пойдем, пока принцесса не заметила, что мы ушли. Эймонд не может долго отвлекать их, и я думаю, что наша сестра еще не совсем простила меня за тот последний раз, когда я помог тебе улизнуть.       Хихиканье и поддразнивания последовали за уходом троицы, прежний тон сменился более радостным. После того, как оруженосец закончил прикреплять его перчатки, Деймон рискнул выйти без шлема. Его взгляд зацепился за всплеск цвета, оставшийся на узком пространстве между двумя палатками. Он наклонился и поднял цветок.       Это было одно дыхание дракона, выросшее возле чардрева в Красном замке… цветок, который Висенья решила подарить своему отцу.       Принц импульсивно заправил его в свою броню, в область возле сердца. Он редко нуждался в удаче, но единственный стебель дыхания дракона все равно давал ему странное чувство уверенности.       (Деймон выиграл свои поединки. Когда он занял место в качестве одного из финалистов, ярко-красный цветок резко выделялся на фоне его темной брони.)

♡♡♡♡♡

Шестой день турнира

♡♡♡♡♡

      Деймон повертел в руках цветочную корону. Корону, которую он специально заказал в тот момент, когда накануне слез с лошади, высоко оценив свои последовательные успехи против противников, доставили к его порогу всего несколько минут назад. Возможно, принц напрашивался на неудачу, предполагая свою победу, но прямо сейчас он чувствовал себя неприкасаемым. Не принято было приносить свою собственную корону, поскольку у координаторов мероприятия уже есть одна для победителя, сделанная из зимних роз, оплетенных более мелкими бутонами, которые подчеркнут красоту редкого цветка. Однако Деймон считал, что синий — не лучший цвет для Рейниры, несмотря на семью, в которую она вошла через замужество.       Итак, принц решил сделать ей подходящую корону — из красных роз и дыхания дракона, различные оттенки ярко-красного и прохладно-зеленого создавали поистине потрясающую картину. Если племянница уделит ему немного времени, возможно, он даже скажет ей, что это было вдохновлено Висеньей, цветком, который она уронила, а Деймон пронес через раунды.       Он не был мужчиной, любившим цветы, предпочитая золото сокровищам природы, но почему-то этот цветок казался особенным. Дыхание дракона напомнило ему о замке, о доме. На протяжении времени, когда принц жил в Королевской Гавани, эти цветы росли во дворе, всегда привлекая его внимание, пока он сидел на больших корнях чардрева.       Это также очень напоминало ему о племяннице. Возможно, он ошибался, считая Красный замок своим домом; возможно, только Рейнира заставляла ощущать таковым это место.       Казалось, что прошла целая жизнь с момента, когда те же самые цветы были единственными свидетелями их разговора после того, как Деймон вернулся домой со Ступеней. Когда она все еще приветствовала его внимание и все еще носила его подарки. Принц задавался вопросом, куда делось ожерелье из валирийской стали. Он очень надеялся, что Рейнира не выбросила его. В конце концов, она отдала браслет из драконьего стекла своей дочери вместо того, чтобы избавиться от него, и мужчина отправил его в то время, когда уже навлек на себя ее гнев.       Деймон оставил цветочную корону на столе, когда закрывал за собой дверь. Данте получил приказ забрать ее позже, во время финала турнира. Проходя мимо кухни, принц взял медовый хлеб и вино. Сегодня он отказался от посещения завтрака, намереваясь не позволить никому беспокоить его или нарушать хорошее настроение. До сих пор лорды и леди оставляли его в покое, но то, что мужчина участвовал в турнире, давало им хороший повод подойти к нему и поздравить. Деймону не нужны были пустые комплименты, единственная похвала, которую он принял бы, была от Рейниры.       Добравшись до чардрева, он устроился на знакомом месте между двумя большими корнями, развернул свой медовый хлеб и осторожно поставил бутыль с вином, стараясь не пролить его. Несколько мгновений принц завтракал в мирном одиночестве. Так было до тех пор, пока маленькое размытое пятно в виде ребенка не пробежало перед ним и не споткнулось, как только они встретились взглядами. — Ай, — белокурая голова поднялась со своего места на земле, откинувшись назад с раздражением. Это был его второй племянник, Эймонд. Мальчик настороженно посмотрел на него, как будто мужчина делал что-то более развратное, чем завтрак. — Ты–ты наш дядя.       Деймон ненадолго перестал жевать. — Да. Мы встречались, помнишь? — поддразнил он, заставив мальчика покраснеть. Хотя принц был не совсем доволен, что его личное время прервали, было забавно наблюдать за реакцией ребенка. Дети были так честны в своих чувствах. Даже если они пытались скрыть их, те всегда отражались на лицах. — На пиру, — сказал Эймонд. — Ты оскорбил мою мать, — мужчина чуть не забыл. Никто, кроме Рейниры и Лейны, не разговаривал с ним об этом, и их беспокоили Висенья и гости, а не пренебрежение к Алисенте. Очевидная забота, которую питал мальчик, почти заставила Деймона автоматически невзлюбить его из принципа, но опять же, тот был ребенком, а Алисента была его матерью. — Я был пьян. Пьяные люди делают глупые вещи. — Это не извинение.       Он чуть не фыркнул в свою чашку. — Я не извиняюсь, — ни перед ним, ни перед его матерью. Только Рейнира и Висенья получат эту привилегию. — Почему? Ты произнес плохое слово, так сказала принцесса Рейнира! Она велела нам никогда не повторять его, — у Деймона было чувство, что обычно мальчик не был таким болтуном, распаляясь, вероятно, только из-за гнева, который нес в защиту чести своей матери. — Я не понимаю, почему ты так нравишься Висенье. Ты такой грубый!       «Грубый» было самым скучным оскорблением, которое кто-либо когда-либо произносил о нем, эффект еще больше уменьшился из-за того, что это сказал племянник, который был моложе его на десятилетия. У принца было намерение встать и оставить кипящего ребенка позади, но его интерес был захвачен тем, что сказал Эймонд. — Моя внучатая племянница говорит обо мне?       Эймонд виновато прикусил губу, как будто сожалел, что проговорился об этом маленьком факте. -…да.       Мужчина хмыкнул. — И что еще она сказала? — ему было любопытно, и ему также было интересно, что Рейнира сказала о нем своей дочери в его отсутствие. В то время как племянница была явно разгневана на него, Висенья, казалось, не питала подобных обид, что было интересно. Девушка, должно быть, не рассказала ей о недостатках Деймона, или, что более вероятно, вообще не говорила о нем. Это было похоже на обман. Принц чувствовал, что совершенно не заслуживает восхищения своей внучатой племянницы. Будет ли Висенья все еще искать его, если узнает, как он причинил боль ее матери? — Почему тебя это волнует? — глаза Эймонда сузились, львенок обнажил молочные зубы. Казалось, что не только королева пользовалась привилегией защиты его племянника. Если он правильно понял, мальчик был даже более свирепым, когда дело доходило до Висеньи. — Я не знаю, — солгал мужчина. — Мне просто любопытно. В конце концов, она скоро станет моей ученицей.       Мальчик задумчиво поджал губы. — Это правда, что ты выиграл войну на Ступенях?       Деймона чуть не хватил удар от резкой смены темы. Он забыл, насколько коротким было детское внимание. — Это правда. Висенья рассказала тебе и это? — Да, — ответил тот. — Значит, ты действительно великий воин? Ты должен быть, если у тебя есть Темная Сестра, — Деймона позабавил намек на восхищение под гневом в его глазах. — Ты уже сказал ей? Мы пытаемся сохранить это в секрете, но я действительно хочу рассказать ей! Она будет так счастлива, когда услышит об этом, она действительно хочет быть похожей на ту Висенью, — непрошеная улыбка изогнула губы Деймона от дифирамбов, которые мальчик пел о его внучатой племяннице. Принц добивался Рейниру уже несколько дней, но вот, кого он не видел, так это ее дочь… удивительно, более неуловимая фигура, чем ее мать. — Брат, — голос, раздавшийся с другого конца двора, остановил разглагольствования Эймонда. Они оба обернулись и увидели Рейниру, чопорно стоящую на траве, сложив руки перед собой. В нескольких шагах позади нее был Лейнор. — Пойдем, время игр закончилось. Ты должен переодеться. Твои брат и сестра ждут тебя.       Не удостоив Деймона еще одним взглядом, Эймонд вскочил и отряхнул одежду, направляясь к Рейнире и спрашивая, искала ли его Висенья. Мужчина совершенно забыл спросить, почему племянник вообще оказался во дворе, но, похоже, это было связано с игрой в прятки, которая теперь была прервана в пользу подготовки к последнему дню турнира. Принцу, вероятно, также следует уже пойти в свою палатку и надеть доспехи, но перед этим… — Рейнира, — позвал он и на мгновение затаил дыхание, думая, что она может отмахнуться от него и притвориться, что не слышала. Деймон вздохнул, когда принцесса остановилась и попросила своего мужа сопроводить Эймонда. Он взял вино и отставил его на соседний стол, прежде чем встретиться лицом к лицу со своей племянницей. — Чего ты хочешь, дядя? — спросила она, прежде чем принц смог произнести хоть слово. Его глаза блуждали по ее чертам, отмечая в них усталость. — Могу ли я не… — желать, — …хотеть удовольствия от твоей компании? — сказал Деймон. — Ты смотрела мои состязания? Я выиграл каждое из них, — голос в глубине сознания отметил, что он выглядит как собака, напрашивающаяся на похвалу. — Как и мой муж, — ответила его племянница, натянуто улыбаясь. Мужчина видел имя Лейнора, нацарапанное в списке финалистов вместе с другими участниками, но они все не имели значения. В конце концов, его имя одержит верх. — Твоя благосклонность творит чудеса, — улыбнулся принц. Именно тогда Деймон заметил, что они повторяют то, что, как он думал, теперь будет существовать только в его памяти. Они были не на том же месте, но то же чардрево все еще нависало над ними, солнце проглядывало сквозь листву, в то время как двое стояли прямо напротив друг друга. Рейнира стала выше, но все еще достаточно низкая, чтобы ей приходилось смотреть на него снизу вверх прекрасными аметистовыми глазами, прикрытыми густыми ресницами. — Имеет смысл то, что и твоей дочери тоже.       Мгновение принцесса не отвечала. Мужчина предположил, что это из-за путаницы, поэтому вытащил из кармана слегка помятое дыхание дракона. — Висенья вместе со своими тетей и дядей вчера посетила палатку Лейнора, когда его там не было. Моя была рядом, поэтому я подслушал их разговор. Она намеревалась сплести венок, чтобы подарить ему в знак своей благосклонности, но не смогла закончить его вовремя, — он протянул цветок неподвижной Рейнире. — Я не смог их поймать, так как в то время надевал доспехи, но увидел это, когда вышел наружу. Висенья, должно быть, уронила его прямо возле палатки Лейнора. Я же сохранил.       Девушка вырвала стебель. — Почему? — Я… — мужчина нащупывал ответ, который не заставит его звучать просто. — Это просто казалось правильным решением, — как только слова слетели с его губ, он внутренне поморщился. Это было честное заявление, но подобные чувства были нехарактерны для него.       Она мгновение не отвечала, поворачивая дыхание дракона между пальцами, некоторые лепестки отрывались и уносились ветром. Его племянница тяжело вздохнула, и ее плечи опустились. — Это несправедливо. — Что? — спросил Деймон, сбитый с толку. Когда Рейнира посмотрела на него, ее глаза были смиренными и печальными. — Судьба, похоже, решила работать против меня.

♡♡♡♡♡

      После того, как Рейнира ушла от него без каких-либо объяснений, Деймон направился в свою палатку, где его ждал оруженосец. На протяжении всего процесса, и даже садясь на коня с новым копьем, крепко зажатым в правой руке, он нес замешательство от последних слов своей племянницы. Что она имела в виду, говоря, что судьба работает против нее? Когда принц рассказал, что носил часть потенциального знака внимания Висении к ее отцу, он не ожидал, что реакция будет такой.       Чего-то не хватало; чего-то, о чем мужчина не знал.       Эта мысль не давала ему покоя даже тогда, когда он столкнулся со своим первым противником. Турнир стал второстепенным приоритетом для его размышлений, тело двигалось само, когда Деймон побеждал финалистов одного за другим. Жаль их, но они должны были знать, что у них не было шансов. Никто из них — даже Лейнор, хотя он и храбро сражался — не смог выбить его из седла, а тем более сбросить с лошади или заставить обнажить меч.       Стадион наполнился бурными аплодисментами и свистом, когда принц перевел свою лошадь на рысь и проехал мимо вытянутой руки герольда, протягивающей ему венок из зимних роз. Данте покорно ожидал в стороне, вручая Деймону другой венок, из роз и дыхания дракона. Герольд воспринял это спокойно, отложив в сторону вторую корону, когда снова объявил о победе мужчины, ослабив замешательство толпы. — Еще одна порция аплодисментов принцу Деймону Таргариену, нашему чемпиону! — прокричал герольд, позволив скандированию толпы затихнуть, прежде чем продолжил. — И кого вы будете короновать как свою Королеву любви и красоты, мой принц? — несколько дам шутливо выдвинули себя в качестве кандидаток, что вызвало смех в толпе, но мужчина рассчитывал только на одного человека.       Приблизившись к балкону королевской ложи, Деймон пересмотрел свой выбор. Это должно было вызвать добрую волю Рейниры и показать его добросовестность, но ранние попытки пока не дали благоприятных результатов. Возможно, ему стоит попробовать новый подход.       Какой другой акт доброй воли был бы лучше, чем посвященный человеку, которого Рейнира ценила больше всего? — Моей внучатой племяннице: я не привез тебе подарок на именины, но надеюсь, что этого будет достаточно в качестве компенсации, — пока он произносил свою торжественную речь, лорд-командующий Королевской гвардией сир Гаррольд Вестерлинг осторожно поставил табуретку перед перилами балкона. Принц услышал топот ног с тихим подбадриванием Визериса на заднем плане. Его получатель забрался на табуретку, нетерпеливо протянув руки через перила. — Висенье Веларион, моей Королеве любви и красоты, — объявил Деймон под оглушительные возгласы толпы.       Весь шум прекратился, когда две пары глаз встретились — одна сияла детской радостью, а другая расширилась от шока. Мир сузился до этих двух фиолетовых радужек, слишком бледных, чтобы принадлежать кому-то, кроме него.       Не будь дураком, прошипела часть его, у твоей матери тоже был такой цвет, за исключением… за исключением того, что дело было не только в его/ее глазах. Принц мог поклясться в последний раз, когда видел Висенью, что все ее черты были от Рейниры; но тогда она спала, а Деймону очень хотелось увидеть племянницу в ее дочери. Бодрствование девочки пролило совершенно новый свет на черты, которые она переняла от него.       (В глубине души мужчина умолял, чтобы это было правдой. Молил богов, что не сошел с ума и не увидел то, чего на самом деле не было. Иначе он не смог бы этого вынести.)       Когда Деймон протянул руку, пальцы Висеньи обхватили цветочную корону, нежно взяв ее, прежде чем прижать к груди, как будто он только что подарил ей самую ценную вещь в Вестеросе. — Kirimvose, — сказала она.       В те несколько мгновений принц не мог решить, рушится ли его мир или собирается воедино.

♡♡♡♡♡