Притяжение

120 год от З. Э.

Королевская Гавань

День именин Висеньи

♡

♡

♡

— Я встретила тетю Лейну! — Я знаю. — Наездницу Вхагар! — Ты рассказала мне об этом уже пять раз. — Эйгон, но, — заныла Висенья, сбившись с шага и случайно наткнувшись на Эймонда, который был рядом с ней в танцевальном круге. Она быстро пробормотала ему извинения, но, казалось, он едва заметил. Мальчик был не в себе в течение всего пира, выглядя погруженным в свои мысли. — Она обещала, что позволит мне прокатиться на Вхагар. — Нет, — ответил Эйгон, растягивая гласную. — Она сказала, что собирается позволить тебе навестить ее. Это две очень разные вещи. — Только не для Висеньи, — вмешалась Хелейна, хлопая в такт, разговаривая с ними, не сбиваясь ни на шаг. Ее тетя была феноменальной танцовщицей, с грацией, которую девочке еще предстояло развить. — Я думаю, что Вхагар высоко ценит людей со смелым сердцем. И у тебя в этом нет недостатка.       Принцесса просияла, глядя на нее, довольная. — Может быть, мне следует спросить, сможет ли Вхагар взять всех нас, — конечно, на спине большого дракона будет достаточно места для четверых детей. В зависимости от того, как долго тетя Лейна пробудет в столице, они могли даже запросить заказное седло; хотя это могло быть пустой тратой времени, поскольку они не были постоянными наездниками Вхагар. Однако ее первая идея имела некоторые достоинства, и Висенья верила, что тетя, по крайней мере, рассмотрит ее просьбу. За то короткое время, что девочка разговаривала с ней, она показалась свободной духом и не строгой, на ее прекрасном лице всегда была веселая улыбка. В этом отношении тетя Лейна была очень похожа на kepa, и это сходство расположило к ней принцессу. Более того, ее присутствие действительно сделало отца, бабушку Рейнис и дедушку Корлиса по-настоящему счастливыми. Тетя Лейна и двоюродный дедушка Деймон жили в Вольных городах с тех пор, как родилась Висенья, и редко посещали Вестерос, поэтому по ним очень скучали.       Ну… по тете больше, чем по двоюродному дедушке, предположила девочка. Дедушка Визерис выглядел очень взволнованным во время завтрака, приветствуя возвращение своего брата, но muña была полной противоположностью. Она была совсем не в восторге, хотя и не показала этого, когда Висенья выразила желание встретиться с принцем Деймоном. Они были в ссоре? Все, что принцесса слышала об обладателе Темной Сестры, исходило от отца или деда, что, если подумать, было любопытно. Ее мать и двоюродный дедушка были семьей, несомненно, они близки. Но с другой стороны, Висенья знала, что так бывает не всегда. Нужно только вспомнить о другом двоюродном дедушке, со стороны Веларионов — Веймонде. Девочка всегда чувствовала на себе его пристальный взгляд, как будто он ее не одобрял. Она также никогда не ладила с его сыновьями, Деймионом и Дейроном. На самом деле, принцесса мельком увидела двух старших мальчиков ранее и вздохнула с облегчением, когда они не присоединились к танцу. Она была полна решимости не взаимодействовать с ними в течение всего их пребывания в Красном замке.       Несмотря на странную ситуацию, Висенья все еще восхищалась своим двоюродным дедушкой. Она была разочарована, увидев, что его место за столом было не занято, когда они пришли. Эйгон, Хелейна и Эймонд сказали ей, что он присутствовал, но вернулся в замок как раз в тот момент, когда именинница и ее родители вошли на пир. Это несправедливо. Это ее именины; как получилось, что тетя и дяди поговорили с ним, а она нет? Девочка хотела посмотреть, будет ли он поражен Эйгараксом так же, как тетя Лейна.       Они остановились с последним прыжком, когда танец закончился и менестрели завершили песню. По всему застолью люди хлопали в ладоши и медленно покидали танцевальную площадку, когда мелодия сменилась с оживленной на более спокойную, медленную, указывая на перерыв в веселье. Четверо детей сразу же потянулись друг к другу, Хелейна взяла племянницу за руку. — Наверное не стоит, — сказала она. Висенье потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, о чем они говорили. — Ты полетишь на Вхагар, но не я и не Эйгон. Эймонд, однако, пока не просматривается. — Что? — спросил мальчик в замешательстве, когда, наконец, включился в разговор. — О, смотрите, лимонные пирожные! — воскликнула Хелейна, увидев сервировочный столик. Он был уставлен различными видами блюд, большинство из которых любила Висенья, а также несколькими другими вариантами, приготовленными по вкусу гостей. — Может, пойдем есть?       Девочка уже собиралась согласиться, когда почувствовала, как кто-то дернул ее за рукав. Она обернулась и увидела Эймонда прямо перед собой. Понаблюдав за ним, она заметила, что младший дядя выглядел так, словно ему потребовалась вся его храбрость, чтобы совершить это маленькое действие. По правде говоря, Висенья хотела поесть и забрать Эйгаракса у Драконоблюстителей, но состояние Эймонда казалось безотлагательным, и ей было любопытно, чем был занят его разум весь день. — Вообще-то, — сказала она. — Я остаюсь. Вы двое можете пойти поесть.       Хелейна высвободила свою руку из ее, улыбаясь в непринужденном согласии, но Эйгон нахмурился. — Ты еще не устала? Я могу остаться с тобой, — предложил он. — Эймонд останется со мной, — ответила принцесса. Мальчик остановился в нерешительности, но сестра уже тянула его за рукав, ей не терпелось добраться до деликатесов, ожидающих на сервировочном столе. Прежде чем они растворились в толпе, Висенья крикнула: — Оставь мне засахаренные ломтики лимона! — Эйгон только закатил глаза в ответ, но девочка знала, что он выполнит просьбу.       Как только ее тетя и дядя ушли, они с Эймондом вернулись на танцпол, где менестрели все еще играли медленную мелодию. Присутствующие лорды и леди склонили головы в сторону принца и принцессы, и даже были достаточно любезны, чтобы освободить место для двух детей, чтобы никто не столкнулся с ними.       Висенья схватила его за обе руки — с любопытством отметив, что некоторые из пальцев были забинтованы — и заставила плохо имитировать движения, которые исполняли все остальные. Через некоторое время они оставили танец в покое и в итоге просто лениво покачивались из стороны в сторону. — Я хотел подарить тебе это, — сказал Эймонд без предисловий, затем быстро протянул ей маленькую коробочку.       Висенья взяла ее, проведя пальцем по изящному зеленому бантику сверху. — Что это? — за это он с тревогой держался весь день?       Мальчик покраснел до кончиков ушей. — Подарок, — принц спрятал руки за спину, как только племянница начала открывать коробочку. — Он не так хорош, как те, что тебе подарили все остальные, но я сделал его сам.       Она осторожно достала содержимое и положила его на ладонь. Это была аккуратно сложенная в форме дракона с тремя головами красная бумага. Висенья отметила, что Эймонд даже перевернул края голов вверх, чтобы изобразить рога Эйгаракса. Это было прекрасно и совершенно неожиданно. Они и раньше обменивались рисунками, и девочка знала, что дядя был более артистичным, чем она, но не знала, что он умел делать такую вещь. — Сколько раз ты пытался? — спросила принцесса, довольно отмечая детали — даже чешуйки были подчеркнуты карандашом, каждая тщательно нарисована и заштрихована. — Всего один, — Эймонд солгал. Скверно.       Висенья приподняла бровь, когда взяла одну из его рук и подняла между ними. — «Всего один», и у тебя такие руки. Порезы от бумаги болят?       Мальчик вздохнул, побежденный. — Не сильно. — Почему ты не отдал его раньше? — Я пошел в комнаты принцессы Рейниры утром, после того, как позавтракал, но у меня сдали нервы, — признался он. — И я не мог отдать во время пира, потому что Эйгон… Эйгон бы посмеялся надо мной, — принц посмотрел вниз, нахмурившись. — Я хотел, чтобы ты увидела это без его оскорблений.       Брови Висеньи нахмурились, и ее грудь сжалась от чувства вины. В то время как она пыталась остановить злобу Эйгона, которую тот в первую очередь направлял на своего брата, девочка знала, что тоже не всегда относилась к Эймонду хорошо. Он стал повсюду следовать за ней, и это раздражало, терпение иссякало от досады из-за того, что ее с Эйгоном игры были потревожены. Потребовался выговор матери, чтобы принцесса что–то сделала со своим поведением — то, над чем она усерднее работала в свете недавних событий. Эймонд заслуживал от них лучшего отношения. — Iksan vaoreznuni , — это было извинение, которое, как Висенья надеялась, он почувствовал, даже если не мог понять слов. — И ты должен гордиться собой. Это действительно красиво, мне нравится! — Правда? — спросил мальчик, счастливо улыбаясь.       Она кивнула, пытаясь выразить искренность своей благодарности. — Очень! — у девочки перехватило дыхание, когда дядя внезапно обхватил ее руками, заключая в объятия. Даже в припадке смелости язык его тела кричал о неловкости, как будто он все еще был неуверен. Осторожно придерживая подарок, чтобы не раздавить его, Висенья крепко обняла принца, надеясь показать ему, что нет нужды в неуверенности. «Это совсем другое ощущение», — подумала она, — «хоть раз обнять кого-то своего роста».

♡♡♡♡♡

      Они с Эймондом вернулись к столу, хихикая и балансируя венками из цветов на головах, которые им раздала пара Тиреллов, когда сир Гаррольд привел их по приказу ее матери.       Войдя справа, Висенья наткнулась первым на Эйгона. Он выглядел скучающим, болтал ногами и ссутулился, с тарелкой слегка подтаявших засахаренных ломтиков лимона на коленях. Заметив их, мальчик оживился, похлопал Хелейну по плечу и указал на них. — Чего так долго? — спросил он, спрыгивая со стула и приглашая племянницу сесть, ставя тарелку ей на колени. Она особенно старалась отвернуться от королевы, выглядящей не слишком счастливой, когда та смотрела на пир, скрестив ноги и держа в руке кубок с вином. Девочка должна была отправиться прямо к своей muña, но, конечно, она могла бы сначала провести некоторое время здесь? В любом случае, она была совсем недалеко. Принцесса подняла глаза на сира Гаррольда в безмолвном вопросе. Сначала он казался задумчивым, но в конце концов отступил назад и встал на страже, дожидаясь ее.       Пожав плечами, Висенья отправила ломтик в рот, наслаждаясь терпким сладким хрустом. — Стоит ли это дюжин лимонных пирожных, которые мне пришлось съесть? — спросил Эйгон, опираясь на спинку ее стула.       Девочка с полным ртом сладостей пробормотала что-то похожее на благодарность. — Двоюродный дедушка Деймон уже здесь? — она вытерла салфеткой крошки сахара вокруг рта.       Эйгон посмотрел на что-то позади нее, сморщив нос. — Да, но я не думаю, что сейчас подходящее время для разговора с ним, — Висенья обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина с серебристыми волосами до плеч сбил служанку, расплескав повсюду воду. Его фиолетовые глаза были стеклянными, и он выглядел слегка раздраженным, когда сердито сказал что-то, чего принцесса не совсем поняла; его слова были невнятными и сливались воедино. Однако, что бы он ни сказал, это не было ничем хорошим, судя по расстроенной реакции тети Лейны. — Это владелец Темной Сестры? — скептически спросила Висенья, пытаясь разглядеть, где у него на поясе висит меч.       Эймонд восторженно напевал, его щеки надулись от поедания пирога. — Я видел рукоять, когда он говорил с нами. На ней действительно драконьи крылья!       Она прищурила глаза, испытывая искушение посмотреть поближе, когда Эйгон обеими руками зажал ей уши. Это заставило ее вздрогнуть, но этого было недостаточно, чтобы заглушить первое внятное слово, которое девочка услышала от своего двоюродного дедушки. — Ай, за что? — спросила она, хватая дядю за руки, когда взрослые пришли в движение, явно расстроенные… никто больше, чем королева.       Эйгон покраснел. — Это нехорошее слово. — Тогда откуда ты это знаешь? — племянница обвиняюще посмотрела на него, в то время как мальчик отвел глаза. — И почему он так назвал маму? — сказал Эймонд, с отвращением нахмурившись. — Если ты не расскажешь, я спрошу маму, — пригрозила она Эйгону. — Ты бы не стала, — сказал он, и звучал бы совершенно уверенно, если бы не хватка его пальцев на ее запястье. Они все вздрогнули, услышав громкий шум. Двоюродный дедушка Деймон упал, сир Гаррольд стоял над ним, в то время как все остальные просто смотрели либо с недоверием, либо с неудовольствием. Это было неловкое зрелище, особенно для Таргариена, но почему никто не помог ему? Было больно смотреть, как он корчится на полу, пытаясь подняться.       Принцесса вскочила со стула, намереваясь помочь своему двоюродному дедушке, вот только Эйгон все еще держался за нее. Она прищурилась, глядя на него. — Отпусти меня, или я спрошу свою мать, что означает это слово. — Брось, Висенья… — он покачал головой. — Не надо, — глядя прямо в глаза дяде, она сделала с точностью до наоборот. Когда его хватка ослабла от шока, девочка подобрала юбки и побежала вперед, остановившись только тогда, когда мать схватила ее за талию и подняла к бедру.       Висенья пошевелилась, пытаясь спуститься. — Muña, ziry jorrāelagon dohaeragon.       Мать вздохнула, нежно положив руку на голову дочери, чтобы прижать ее к своей шее. Принцесса последовала за движением, уткнувшись носом в успокаивающий запах матери, все еще недовольная тем, что ей помешали сделать то, что она хотела. — Твой отец разберется с этим, zaldrītsos.       Судя по шороху и спотыкающимся шагам, Висенья могла только предположить, что сир Гаррольд и отец помогали ее двоюродному дедушке, поскольку мать держала ее лицом в противоположном направлении, из-за чего девочка совершенно не могла видеть происходящую сцену.

♡♡♡♡♡

Следующий день

Первый день Турнира

♡♡♡♡♡

      Когда Висенья сказала muña, что пойдет с Эйгоном на турнир, она не солгала. Лгать было плохо, особенно маме, и принцесса никогда бы не подумала об этом. Она просто хотела сделать небольшой крюк, на который не спросила разрешения у своей матери, потому что у девочки было чувство, что та не согласится. Эйгона пришлось немного убеждать, но в конце концов он согласился помочь ей. Она бы взяла с собой Эйгаракса, дракон был угрюмым из-за того, что его долго держали вдали от нее, если бы не знала, что из-за него их поймают в мгновение ока.       Висенья не делала ничего плохого, пыталась убедить она себя, сердце колотилось как от волнения, так и от перспективы утаить что-то от матери. Принцесса просто очень хотела увидеть Темную Сестру. Она едва заметила ее вчера, прежде чем Деймона увели с пира. Девочка задавалась вопросом, присоединится ли двоюродный дедушка вообще к одному из событий турнира; Висенья действительно надеялась, что он это сделает. Оба ее деда говорили о нем как о великом воине, определенно заслуживающем клинка их предков. Она хотела увидеть, как он использует Темную Сестру в действии.       Принцесса посмотрела налево и направо. Коридоры были чисты и стражники подозрительно отсутствовали. Это было странно. Если двоюродный дедушка Деймон был частью их семьи, почему у него не было защиты? За самой Висеньей почти постоянно следовали гвардейцы. Возможно, ему позволено это, потому что он владеет Темной Сестрой, и настолько силен, что никто не стал бы ничего предпринимать с ним, а те, кто был достаточно глуп, чтобы сделать это, были бы немедленно уничтожены. Эта идея еще больше усилила восхищение девочки принцем. — Здесь никого нет, давай, Висенья! — сказал Эйгон и потянул племянницу за руку в комнату, в которой, как они подслушали в разговоре горничных, он остановился. Они оба медленно толкнули дверь, заглядывая в темное помещение. Там, за прозрачными занавесками балдахина, виднелась распростертая фигура. С кровати свисала ступня. — Он там! — взволнованно прошептала принцесса. — Будь на стреме, хорошо?       Эйгон, ухмыляясь, отдал честь. — Держу пари, Эймонд не смог бы этого сделать, — девочка бросила на него растерянный взгляд, задаваясь вопросом, какое отношение Эймонд имеет к этому. В конце концов, она решила проигнорировать замечание и сняла тапочки, чтобы производить меньше шума.       Висенья не спускала глаз с кровати. Ее двоюродный дедушка лежал лицом вниз, и от него пахло не слишком хорошо. Он пах так, как пах kepa после ночи, проведенной с друзьями. Деймон выглядел погруженным в глубокий сон, что было полезно для принцессы, потому что вокруг было разбросано так много вещей, что ей было трудно увидеть, куда он положил свой меч.       Как раз в тот момент, когда она почти сдалась, девочка увидела кончик черных ножен, выглядывающий из-под кровати. Висенья, восхищаясь, присела на корточки и обеими руками подтянула Темную Сестру. Рядом с ней стоял сундук, но принцесса не обратил на него внимания, сосредоточившись на мече. Предполагалось, что это более легкий клинок, чем обычный, но ей все равно было нелегко поднять его. И, как назло, как только она выпрямилась, ее двоюродный дедушка перевернулся и, моргая, посмотрел на нее.       Висенья застыла. — Рейнира, — пробормотал принц так тихо, что она почти не расслышала его. Его глаза быстро закрылись снова, казалось, он снова погрузился в сон.       Брови девочки нахмурились в замешательстве. Почему дедушка Деймон звал ее muña? — Висенья, пошли! — позвал Эйгон, держа дверь открытой. Принцесса подняла Темную Сестру, перенеся часть веса себе на плечо. Как только она добралась до дяди, тот забрал меч у нее, и они оба восхитились своим общим успехом. — Должны ли мы вынуть ее из ножен сейчас? — спросил мальчик. — Нет, нет. В секретном месте, — настаивала Висенья. Коридоры, хотя и оставленные в данный момент, все еще оставались открытым пространством, и любой желающий мог войти в любой момент. — Так, чтобы мы смогли показать Хелейне и Эймонду.       Эйгон закатил глаза. — А это обязательно? — Что обязательно? — оба ребенка вздрогнули при виде новоприбывшей. — Висенья, Эйгон. Я полагаю, что у вас меч моего мужа.       Девочка печально посмотрела на Темную Сестру. Они были так близки.       С нежным вздохом тетя Лейна присела перед ней на корточки, успокаивающе положив руку ей на плечо. — Как насчет этого, после сегодняшнего турнира, ты можешь прийти в мою комнату, и я расскажу тебе все истории о Вхагар, хорошо? Чтобы ты могла узнать ее получше, прежде чем мы навестим ее в Драконьем Логове. И когда мой муж оправится, я попрошу его присоединиться к нам.       Принцесса протянула руку тете. — Пожми ее, если обещаешь.       Лейна выпрямилась и с забавой взяла ее за руку, пожимая так, что было видно, что она воспринимает племянницу лишь наполовину серьезно. Но все было в порядке, тетя, похоже, не из тех, кто лжет или отказывается от своего слова. — А теперь иди, пока не пропустила церемонию открытия.       Эйгон без слов передал ей Темную Сестру, затем взял Висенью за руку, и они пошли по коридорам к месту проведения мероприятия. Небольшим утешением было то, что сегодня должны были состояться турниры по стрельбе из лука. Если двоюродному дедушке станет лучше, возможно, она увидит его в поединках или рукопашной схватке, которые последуют в ближайшие несколько дней.

♡

♡

♡

— Тебе обязательно было выносить дорнийское вино? — Я не ожидал, что он уже успел столько выпить! — защищался Лейнор. — Или что оно на него так повлияет. — Деймон был в полном беспорядке! — зашипела Рейнира. — Висенье не нужно было этого видеть. Мы хотели, чтобы он был послушным, а не вышел из-под контроля.       Девушка наблюдала, как муж плюхнулся на стул. Сама она была слишком взвинчена, чтобы сидеть, предпочитая вместо этого расхаживать по своей светлице. — Кстати, где Висенья? — спросил Лейнор. — Отправилась с Эйгоном на турнир. Как и было обещано, сегодня она одета в цвета Веларионов… вы двое сочетаетесь друг с другом, — ответила принцесса. Рейнира доверяла своему сводному брату в обеспечении безопасности Висеньи. Ее также утешал тот факт, что патруль Королевской Гвардии был удвоен для турнира.       Легкая довольная улыбка озарила лицо Лейнора, всегда безмерно довольного сочетанием нарядов с дочерью. И он, и Корлис всегда шутили, что Висенья лучше смотрится в синем и серебряном Веларионов, чем в красном и черном Таргариенов. Выражение лица мужчины изменилось на более серьезное, когда он спросил: — И они не встретят там Деймона?       Рейнира покачала головой. — Они сказали, что он все еще нездоров. Они пошли подавать ему завтрак, но разбудить его не удалось, — девушка воздерживалась от того, чтобы говорить что-либо определенное о своих воронах внутри замка, чтобы сохранить каждую из их личностей в безопасности. И она, и Лейнор всегда осознавали, что их окружает, когда разговаривали о деликатных вопросах, но в стенах замка пряталось много ушей. Осторожность всегда вознаграждается. — Боги, — ее муж провел рукой по лицу. — Он назвал королеву мандой, — серьезную атмосферу нарушило фырканье мужчины, перешедшее в громкий смех. Рейнира прикусила губу, чтобы не последовать его примеру, но улыбка все еще играла в уголках ее рта. Весь пир она была в напряжении, постоянно следила за тем, где были Висенья и Деймон, но этот шокирующий момент, вызванный развязанным алкоголем языком дяди, дал ей небольшую передышку. Было забавно видеть выражение лица Алисенты. Девушка просто хотела, чтобы он не устраивал из себя такого зрелища — это было поведение, не подобающее ни Таргариену, ни самому Деймону, который был негодяем, но предположительно выдающимся. Она также пожалела, что принц произнес это оскорбление там, где его услышали дети. Эймонд, в частности, был расстроен.       Вскоре после небольшого зрелища Рейнира проводила детей в их комнаты. Предполагалось, что она пойдет только со своей дочерью, но ее сводные братья и сестры не захотели оставаться на празднике без Висеньи. Прогуливаясь по залам замка, дочь снова спросила о значении того, что сказал Деймон (к счастью, на этот раз не сказав «манда», иначе сердце принцессы не выдержало бы). «Это нехорошее слово; ничего из того, что вы — любой из вас — должны произносить вслух», — сказала она твердо, тоном, не терпящим возражений. Ее дочь, к счастью, оставила этот вопрос и вместо этого продолжила приставать к Эйгону с расспросами о том, почему ему, похоже, знакомо это слово. — Почему это имеет значение? — Эймонд тогда раздраженно пробормотал. — Это оскорбление, и он так назвал маму, — Эйгону было все равно — он уделял больше внимания допросу Висеньи — и Хелейна казалась равнодушной. Ни Рейнире, ни ее родственникам-Веларионам Алисента не нравилась, а ее отец достаточно хорошо знал Деймона и был невосприимчив к его дерзким словам, чтобы по-настоящему обидеться. В основном их задело то, что он сделал это на праздновании Висеньи и перед огромной толпой, где новости наверняка распространятся. По сравнению с их реакцией, Эймонд воспринял это тяжело. Девушка почувствовала к нему симпатию. Она не питала никакого желания защищать честь мачехи, но ей было жаль, что сводный брат чувствовал такую тяготу. Всегда мамин сынок — заметила принцесса — из всех троих. — Рейнира, — позвал Лейнор, возвращая супругу в настоящее. — Когда ты планируешь поговорить с ним?       Вся жизнерадостность покинула ее, сменившись глубокой пропастью беспокойства и отрицания. Девушка поджала губы, прикусив внутреннюю сторону щек. — Рейнира, — повторил он, видя ее реакцию. Лейнор хотел как лучше, правда, но она желала, чтобы муж уже бросил это дело.       Рейнира знала, что с ней было трудно. Понимала, что было бы разумнее — возможно, и добрее — рассказать Деймону о Висенье; и пыталась сделать это с тех пор, как родилась ее дочь. Быть умнее, не поддаваться порывам, играть по правилам — и все это для того, чтобы убедиться, что позиции принцессы и ее семьи будут в безопасности, что они будут в безопасности. Она знала, что даже при всех своих возможностях не сможет разлучить дядю и дочь на целую неделю. Прошел всего день, а Висенья уже разыскала его, и интерес Деймона к девочке, без сомнения, уже был вызван Эйгараксом, если судить по его удивленным глазам, когда мужчина наблюдал за появлением дракона. Рейнира знала, что их кровь будет взывать друг к другу. Знала, что Деймон должен узнать.       Девушка знала это, и все же.       Неужели у нее не может быть привилегии хоть раз быть той, кто сбежит? — Чего ты боишься? — Ты знаешь чего, — огрызнулась она, ее нервы были измотаны темой, которую Лейнор продолжал развивать. — Он никогда бы не поднял руку на тебя или Висенью, — сказал мужчина, наклонившись вперед, положив локти на колени и сцепив руки вместе. — Его безумие не такое, я знаю, — и Рейнира знала. Несмотря на разногласия Деймона и ее отца, они никогда не дрались; его вспыльчивость никогда не перерастала в насилие, как легко случалось с другими раздражающими дядю людьми. — Но как ты думаешь, что он будет делать, когда узнает о своем отцовстве? — Ты боишься его реакции. — Деймон может стать неразумным, движимым эмоциями, когда столкнется с таким откровением. Я боюсь, что он подвергнет Висенью опасности. Ты думаешь, что он тот тип мужчины, который просто будет стоять в стороне или оставит нас в покое, пока его дочь признает другого отца, кроме него? Тем более, когда упомянутая дочь является второй в очереди на трон и обладает всеми задатками принцессы, которая была бы — уже есть — гордостью дома Таргариенов? Неужели ты думаешь, что он не избавился бы от тебя так же легко, как от своей первой жены? Что слухи не будут распространяться после? Я не допущу, чтобы мою дочь называли бастардом.       Ее муж побледнел, но не стал ничего отрицать. Лейнор знал так же хорошо, как и она, что смерть Реи Ройс не была несчастным случаем. — Он умный человек и, несмотря на все свои недостатки, предан семье. Висенья — его ребенок… несомненно, он предпочел бы ее безопасность и счастье признанию и огню, которых требует его кровь.       Рейнира закатила глаза, усмехаясь. — Я тебя умоляю, она больше твоя, чем его, — Лейнор был тем, кто держал Висенью в младенчестве, кто успокаивал ее крики, кто держал ее за руку, пока она делала свои первые шаги. Лейнор был тем, кто находился с ними, и тем, кто остался. — И как мы можем быть уверены, что он полюбит ее настолько, что поставит на первое место? Деймона волнует только Деймон. — Но что, если он это сделает? Допустим, мы скажем ему, он никому не будет об этом говорить, согласится знать Висенью, быть просто ее двоюродным дедушкой, а не отцом. Он соглашается держать это в секрете, чтобы защитить ее личность. Почему мы отвергаем эту возможность? — Ты идеалист, — выпалила она, раздраженная его настойчивостью. Рейнира уже чувствовала, как в ней поднимается гнев. — А ты строптивая, — так же твердо ответил Лейнор. — И эгоистичная. — Что? — девушка отшатнулась, как будто муж только что дал ей пощечину. Он поморщился, но не взял своих слов обратно. — Все, что я делаю, я делаю для Висеньи. Моей и твоей дочери. Я не понимаю, почему ты вдруг настаиваешь на этом, когда ты обещал мне, что сделаешь все, чтобы защитить нас. Ты поклялся.       Он вскочил, обхватив ее ладони руками, теплыми и успокаивающими, как было всегда, но теперь Рейнира уклоняется от этого прикосновения, окрашенного предательством. Супруг любил ее, как и она его, и дружба, которую они построили на фундаменте своего брака, росла и укреплялась с годами. Рейнира всегда думала, что может на него положиться. Что бы там ни было, они были в этом вместе — ради Висеньи. — Я действительно обещал, и все еще выполняю это обещание, Рейнира, — он искренне посмотрел ей в глаза, умоляя поверить ему. — Я действительно думаю, что это лучший способ справиться с нашей ситуацией. Таким образом, мы сможем контролировать происходящее, в отличие от версии, в которой он узнает сам. Я знаю, что ты видишь в этом логику, ты слишком проницательна, чтобы этого не делать.       Она отвела глаза, расстроенная продемонстрированной им логикой, которой ей самой, казалось, на данный момент не хватало. — Рейнира, я знаю, что ты питала любовь к нему… ты питала любовь к нему, и он причинил тебе боль. Не лги мне, у нас уже был этот разговор раньше, и я помню его до сих пор, даже если мы были пьяны, — они говорили о прошлых любовниках еще на Драконьем Камне, когда Висенье приближался год. Ночь принесла с собой определенную атмосферу, навеявшую на них меланхолию и ностальгию. В сочетании с вином это был идеальный вечер для раскрытия давно хранимых секретов. — Ты сказала мне, что полюбила бы его, если бы он остался. И это было самой жестокой частью, потому что ты позволила ему увидеть самую уязвимую часть себя, и все же он не придал этому особого значения. Ты презираешь это; но что ты презираешь больше всего, так это то, что все еще тоскуешь по нему. Даже после всего. Ты пытаешься защитить Висенью, и пытаешься защитить себя, но ты также наказываешь Деймона… даже если намеренно не планировала это. — Разве он не имеет права знать? И я говорю это, потому что я так благодарен, что ты позволила мне быть отцом Висеньи, Рейнира. Я не знаю другой радости, подобной той, что бывает от любви к дочери и от того, что тебя любят в ответ. У Деймона нет такой привилегии.       Рейнира зарычала, ошеломляющее чувство того, что с нее снимают кожу и читают, как книгу, заставило ее возводить стены и в гневе набрасываться. — От всех этих прав он отказался, когда ушел. — Деймон не знал, что оставляет после себя! — И не узнает, — заявила она окончательно. Ее муж выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, поэтому она повернулась к нему спиной, явно отзывая. — Увидимся на турнире. — Рейнира, пожалуйста, давай не оставим это так.       Она не ответила. Как раз в этот момент раздалась серия стуков в дверь, и вошел один из ее воронов. Склонив голову, он доложил: — Принцесса, ваша дочь была замечена в западном крыле, где проживает принц Деймон.       Ее ногти впились в ладони, от волнения ставшие влажными. — Я приведу ее, — предложил Лейнор. — Не нужно, — ответила девушка, подбирая юбки и направляясь в ту часть Твердыни Мейгора, где не была целую вечность.

♡♡♡♡♡

— Ах, мой муж, кажется, сегодня популярен среди дам, — легкомысленно заметила Лейна, увидев ее. Рейнира попыталась придать своему лицу менее напряженное выражение. Ее кузина была приятной, и между ними не было размолвки; однако принцесса не была готова столкнуться с ней в комнатах Деймона, что, возможно, было оплошностью со стороны девушки. Она знала, что они просили раздельные комнаты, как и подобает обычным парам, но, в конце концов, они все еще были мужем и женой. Конечно, супруги будут проводить время в покоях друг друга. — Ах, да, — Рейнира вошла в комнату, когда Лейна отошла в сторону, чтобы впустить ее. — Я слышала, что Висенья была здесь? — Была, — хмыкнув, подтвердила девушка. — На самом деле, ты только что разминулась с ней.       Принцесса не знала, должна ли испытывать облегчение или нет. — Что она здесь делала? — Пыталась украсть Темную Сестру, я полагаю, — Лейна рассмеялась. — И почти преуспела, но не волнуйся, я прибыла как раз вовремя, чтобы остановить их. Деймон… я бы сказала, спал, но «был в отключке» будет более уместным словосочетанием, учитывая, что он не проснулся, когда двое детей пробрались в его комнаты.       Их? Рейнире следовало бы знать, что ее дочь замышляет недоброе, когда та попросила пойти на турнир с Эйгоном наедине. Однако девушка была благодарна, что предположение кузины о ее тревогах объяснялось попыткой воровства детей, а не идеей о том, что Деймон и Висенья когда-либо встретятся. — Рейнира, моих извинений будет недостаточно за его действия… в день именин Висеньи, — Лейна вздохнула и взяла ее за обе руки. Рейнира чувствовала, что совершенно не заслуживает ее искренних извинений, учитывая то, что принцесса была частично ответственна за его опьянение. — Это не твоя вина, Лейна. Тебе не нужно извиняться за это, ни передо мной, ни перед кем-либо еще, — искренне ответила она.       К удивлению девушки, кузина обняла ее. Это заняло мгновение, но в конце концов она ответила на объятия, после изнурительного спора с Лейнором слишком обрадованная утешительному прикосновению. Как только они разошлись, Рейнира пригласила Лейну вместе прогуляться к трибунам турнира. — С удовольствием! Не могла бы ты подождать, пока я оденусь? Наряд, который я приготовила на сегодня, был в сумке, которую Деймон случайно принял за свою. Именно поэтому я пришла сюда.       Рейнира немного поерзала, чувствуя себя неуютно из-за того, что ее оставили с Деймоном, даже с (или, возможно, особенно с) Лейной совсем рядом. — Конечно, — смягчилась она и смотрела, как Лейна неторопливо уходит, вероятно, чтобы найти вещь где-то в покоях Деймона. Единственным признаком того, что кузина начала переодеваться, был звук захлопнувшейся двери. В самый неподходящий момент принцесса почувствовала чье-то присутствие позади себя. Глупо было надеяться, что это не Деймон. — Лейна? — Рейнира обернулась. — Ты не Лейна.       Его слова заставили девушку ответить с горечью. — Очевидно. — Что ты здесь делаешь? — голос Деймона был мягче, чем Рейнира ожидала. В нем не было обвинения, просто любопытство вперемешку с чем-то более мягким, что принцесса не потрудилась определить. Ты все еще тоскуешь по нему, даже после всего случившегося. Будь проклят Лейнор за то, что вбил такие мысли ей в голову.       Она внимательно посмотрела на него, своего дядю, ее глаза впитывали каждую деталь после пяти лет разлуки. Девушка мельком взглянула на него накануне, их взгляды ненадолго встретились в начале пира. Это длилось всего несколько секунд, но за эти несколько секунд все нахлынуло на нее. Огонь распространился от груди вниз к каждому нервному окончанию, заставляя ее чувствовать себя так, словно она снова вернулась в восемь и десять лет, наблюдая, как дядя только что вернулся со Ступеней с короной на голове и восхищением племянницы в руках. Но вместе с этим пришла и боль, и неуверенность. Время не сочло нужным прикасаться ни к чему, что Рейнира могла видеть, кроме длины его волос — он был таким же красивым, как и всегда. Ей было интересно, как она выглядит в его глазах. Принцесса задавалась вопросом, видел ли он девочку, которую оставил позади, сожалеет ли об этом сейчас. — Я жду твою жену. Если выпитый алкоголь не слишком повредил твоему рассудку, то тебе следует помнить, что сегодня первый день турнира, — ответила Рейнира, ее слова были пронизаны язвительностью, когда она намекнула на инцидент во время пира.       Перед лицом ее раздражения у Деймона хватило наглости тихо усмехнуться, и на его щеке появилась ямочка. Это только еще больше разозлило девушку. — Что здесь забавного? Вчера ты выставил себя дураком, выпил больше, чем весь стол вместе взятый, и оскорбил королеву. — Я не думал, что ты питаешь любовь к королеве, принцесса, — его голос был низким и веселым, плутоватая ухмылка на лице дяди заставляла ее чувствовать худшие вещи из возможных. — Я этого не делаю, — Рейнира вздернула подбородок, пытаясь вернуть контроль над своими чувствами. — Но что меня волнует, так это то, что ты поднимаешь шум в день именин моей дочери, не говоря уже о том, чтобы позволить ей услышать оскорбление. — Так это она спросила…? — глаза Деймона расширились от осознания. — Да, — перебила девушка, свирепо глядя на него.       Он рассмеялся в ответ. — Она любопытная, прямолинейная штучка. Напоминает мне кое-кого знакомого, — дядя наклонил к ней голову. — Это не повод для смеха. — Хм, я не уверен. Мне это кажется довольно забавным. — Забавным? — она надвинулась на него. — Забавно, что первое слово, которое моя дочь слышит от тебя — манда?       Он ответил не сразу, его глаза блуждали вверх и вниз по ее лицу. Только почувствовав порыв его затрудненного дыхания, Рейнира поняла, что они приблизились друг к другу, их тела теперь разделяла всего лишь полоска пространства. — Bona perzys, skorkydoso ziry mazverdagon jeme se tolī gevie.       Ее губы приоткрылись от удивления. Глаза Деймона проследили за движением.       Потребовался лишь скрип двери, чтобы момент разрушился. В мгновение ока они оказались на противоположных концах комнаты, пространство между ними скрывало то, что произошло всего несколько мгновений назад. — О, ты проснулся, — заметила Лейна, входя в комнату в черно-золотом платье, богатая ткань которого волочилась по полу. — Рейнира и я направляемся на турнир, ты идешь?       Деймон прочистил горло. — Боюсь, что нет. Я еще не одет соответствующим образом, — он демонстративно теребил свою мятую рубашку и растрепанные волосы. — И я сомневаюсь, что брат хотел бы видеть меня так скоро после вчерашнего.       Лейна хмыкнула. — Как скажешь, — она пожала плечами, затем повернулась обратно к Рейнире, предлагая соединить их руки вместе. — Пошли?       Не говоря ни слова, принцесса взяла свою кузину за руку. Она не оглянулась, когда дверь за ними закрылась, полагаясь только на руководство Лейны, пытаясь собраться с мыслями. Это был первый раз, когда она и Деймон были наедине в комнате после пяти лет разлуки, и в течение нескольких минут они оказались беспомощными перед врожденным притяжением друг к другу. Непрошеные аргументы Лейнора снова всплыли в ее сознании, наполняя его мыслями и переосмыслениями о том, чтобы рассказать Деймону то, что она скрывала от него.       Когда муж назвал ее эгоисткой, возможно, в его словах была доля правды. Девушка боялась того, что осведомленность Деймона будет означать для Висеньи, но также боялась того, что это будет означать для них. Существовала скрытая опасность, о которой Рейнира не сказала Лейнору, она могла быть вызвана нахождением принцессы в одном пространстве с дядей. Потребовалось всего несколько минут в его комнате, чтобы девушка поняла, что если Деймон узнает о Висенье, если согласится сохранить это в секрете, если останется... они попадут на орбиты друг друга, и это, возможно, представляет большую опасность. Они были катастрофой, ожидающей своего часа.       Она и Деймон… Рейнира решила, что они не могут быть такими, какими были когда-то; она этого не допустит.       (Войдя на королевские трибуны, она мгновение наблюдала, как Висенья сидела рядом с Лейнором, Эйгоном и Хелейной, играя со статуэтками у своих ног. Даже издалека принцесса могла слышать, как та приставала к отцу с просьбами об уроках владения мечом, заявляя, что это единственный подарок, который она хотела от него. Лейнор был первым, кто заметил супругу, когда она шла к ним. Он встал и протянул руку, и она взяла ее, ее кровь остыла достаточно, чтобы распознать молчаливое извинение и предложить свое.)

♡

♡

♡

      Солнце садилось, и дневной турнир приближался к концу, когда Деймон отважился покинуть Красный замок, используя потайные ходы и свой плащ, который в последний раз надевал, когда покидал комнату Рейниры пять лет назад. Ноги сами понесли его к Блошиному концу и знакомым заведениям, по извилистым улочкам и толпам людей, оживающих с приближением ночи. Несмотря на его плащ, некоторые люди все еще узнавали принца, но понимали достаточно, чтобы приветствовать не более чем кивком. Завернув за угол, он достиг намеченного пункта назначения. Единственное место в Королевской Гавани, удостаивавшееся его писем за все годы, проведенные в Вольных городах с Лейной. Знакомая женщина в белом ждала Деймона у входа. — Мисария.       Она склонила голову. — Мой принц.       Он прошел мимо нее прямо в ее салон. Он был заметно более обставлен, чем когда мужчина видел помещение в последний раз. Очевидно, шпионаж для Отто Хайтауэра пошел ей на пользу. — Такая формальность. Должен ли я быть польщен? — протянул он, усаживаясь в единственное кресло в комнате. Здесь было лучше, чем у большинства людей в данном районе Королевской Гавани, но, конечно, не так роскошно, как в замке. — Возможно, это я должна быть польщена тем, что мой принц удостоил меня своим присутствием на второй день своего возвращения в город, — она изящно села, белая ткань грациозно обвилась вокруг нее. Красивые слова, красивое лицо, но Деймону от нее не было нужно ничего, кроме секретов, за которые он платил. — Прибереги свои сладкие слова для того, кому они нужны, — Деймон пренебрежительно махнул рукой. — Конечно, — легко согласилась женщина. — Что бы вы хотели знать? — Рейнира.       Мисария, казалось, не удивилась, что взволновало Деймона. Неужели его стало так легко читать? — Вы отказались что-либо слушать о ней. Почему сейчас? — спросила она.       Действительно, почему именно сейчас. Это правда, что он воспользовался услугами бывшей любовницы примерно через год после того, как они с Лейной прибыли в Эссос, уже осознавая свои планы оставаться далеко в течение длительного периода времени. Он хотел следить за важными вещами в городе, прежде всего за своей семьей, независимо от их различий. Деймон знал, кто попал в Городскую стражу, кто сменил его на посту командира, знал о важных смертях среди лордов и рыцарей, и то, что Визерису стало хуже. Но ничего о Рейнире, никогда о Рейнире: это была конкретная просьба, которую принц сделал, зная, что, услышав о ней больше, чем Лейнор соизволил поделиться в своих письмах с Лейной, он будет скучать по ней еще сильнее.       Но как только мужчина увидел ее тем утром, фигуру, которую настолько не ожидал когда–либо увидеть в своих комнатах, что подумал, что это ему приснилось… с тех пор его охватила непреодолимая потребность знать о ней все. Они были так близки к соприкосновению, и этот сорванный момент зажег огонь в его венах. Раньше было трудно пытаться удовлетворить свою потребность в чем-либо, связанном с Рейнирой, но он боялся, что теперь это почти невозможно.       Конечно, Мисарии не нужно было этого знать, и поэтому Деймон ей не рассказывает. — Время не коснулось твоей внешности, но, возможно, оно повлияло на остроту твоего ума. В нашем соглашении вопросы задаю я, а не ты. — Прошу прощения, — сказала она искренне. В их общей истории была фамильярность, но женщина признавала, что он все еще пользовался авторитетом между ними. — Мне нужно, чтобы вы осознали, что я не тратила много своих ресурсов на жизнь принцессы, поскольку вам не нужна была информация о ней. — Ты следишь за всеми, Мисария. По моей воле или нет, — ответил принц, уже устав от ее танцев вокруг этой темы. — Действительно, — согласилась она. — Но по-прежнему остается правдой то, что у меня не так много информации о принцессе Рейнире. Ничего слишком недавнего. Она и ее муж пробыли на Драконьем Камне два года, прежде чем вернуться в Королевскую Гавань. Вскоре после этого Ее Высочество создала свою собственную… разведку в городе, а также меры предосторожности для тех, кто намеревался следить за ее действиями. По сути, ваша племянница построила броню вокруг себя и жизни своей семьи.       Деймон спрятал ухмылку в кулак. Он не мог отрицать гордость, расцветшую в груди от того, что Рейнира взяла все под свой контроль. В данном случае она была более инициативной, чем Визерис. — И кто же те, кто служит ее глазами и ушами? — спросил мужчина. Хотя это было правдой, что он немного оторвался от Королевской Гавани, у него все еще были связи здесь. Если по какой-либо случайности у людей, которых наняла Рейнира, были предыдущие отчеты, которые могли бы поставить ее под угрозу, Деймон хотел знать, чтобы позаботиться о них для нее.       Мисария сделала паузу. — Хотя мне больно это говорить, я не знаю. Я много раз пыталась найти кого-нибудь из своих, с кем принцесса вела дела, но каждый раз заходила в тупик. — И тебе это не нравится? — не мог не поддразнить он, уже зная ответ. — Вы знаете, что это так, мой принц, — Мисария устремила на него взгляд. — Но они не вмешиваются в мои дела, и поэтому я рада оставить их в покое. Дальнейшее тыканье в это ничего мне не даст, разве что, возможно, навлечет на меня гнев вашей племянницы, — вопреки предпочтениям женщины, Деймон хотел бы увидеть гнев Рейниры. Она хорошо справилась с защитными мерами; ему было интересно, что племянница приготовила для наступательных. Как бы она наказала того, кто причинил ей зло? — Включает ли ее разведка кого-нибудь, кроме шпионов? — Мисария склонила голову набок, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Вы говорите о защитнике. Кулаке к паре ее глаз и ушей, — сказала она, и на ее лице расцвела маленькая озорная улыбка, которая не говорила ни о чем, кроме неприятностей. — Конечно, есть ее муж. Но есть еще командир городской стражи. — Харвин Стронг? — Деймон счел его достаточно приличной заменой себе. Когда-то он тренировался с мальчиком Лионеля, и тот был опытен. — Я не говорю о силах, уже верных короне. — Но как насчет того, кто верен постели принцессы? — принц сразу все понял.       Конечно, Рейнира завела бы себе любовника. В ее брачном ложе было мало удовлетворения после того, как Лейнор зачал ей наследника. Это было разумно, и он гордился племянницей за то, что она взяла свое удовольствие в свои руки. В конце концов, принцесса была драконом. Не было никакой необходимости приковывать себя к холодной постели, в то время как ее муж, без сомнения, свободно преследовал свои собственные интересы. И все же в груди мужчины поселилось всепроникающее чувство, кричащее, что это должен был быть он.       Это была глупая перспектива. — А, — ответил Деймон, напевая. По довольной улыбке Мисарии он понял, что она добилась от него желаемой реакции. — А что с ее дочерью? Ты не написала о ней, даже когда я попросил исключить из отчетов только Рейниру. — Простите меня, мой принц, но насколько полезна информация о ребенке? Я не воспитатель, а вы не родитель, чтобы беспокоиться о таких вещах, — ее тон был бранящим, даже игривым, как будто она играла в игру своими словами, которой не хотела делиться с ним. — И большинство вещей, связанных с ней, связаны с вашей племянницей. Я не видела причин писать о ней, — женщина сделала паузу, ожидая аргументов Деймона, но у него их не было, мужчина слишком устал, чтобы что-то придумывать. — Она близка со своими дядями и тетей, особенно со старшим принцем. Их можно было увидеть вокруг замка, играющими, как это делают дети. Есть несколько партий драгоценных предметов, которые ее бабушка с дедушкой дарили ей большую часть времени. И время от времени отец, мать и дочь прогуливались по улицам Королевской Гавани, чтобы пообщаться с народом. Это то, что вы хотели знать, мой принц?       Дочь Рейниры дружит с отпрыском Алисенты? Фамильярность Деймон понимал, но до такой степени? Помирились ли эти двое, когда он не смотрел? — А что насчет щенка Хайтауэра? Она включена в эту семейную… связь?       Мисария покачала головой. — Только ее дети, по крайней мере, так я слышала, — это было, безусловно, интересно, и очко в пользу племянникам, если только она не использовала их, чтобы добраться до маленькой семьи Рейниры. Мужчина подумал, что Алисента не похожа на тип людей, которые делают подобное; она слишком сильно боялась своих Семерых, чтобы придумать такой план. Но опять же, можно много что сказать об отчаянных обстоятельствах. Деймону просто придется присматривать за ней.       Именно тогда принц понял, что строит долгосрочные планы остаться в Королевской Гавани, хотя буквально вчера отчаянно хотел запрыгнуть на Караксеса и вернуться в Пентос. Блядь.       Вздохнув, мужчина встал. Мисария сделала то же самое, готовясь выпроводить его. — Было приятно иметь с вами дело, мой принц, — она наклонила голову.       Деймон не ответил, натягивая капюшон своего плаща и исчезая в темноте ночи.

♡♡♡♡♡

      Когда он вошел в замок, на этот раз не используя проходы, к нему подошел слуга, чтобы сообщить Деймону, что жена посылала за ним. Принц быстро зашел в свои комнаты, чтобы переодеться в более подходящую одежду. Пока он шел по коридорам, ведущим к комнатам Лейны, мужчина размышлял о том, почему она звала его так поздно ночью.       Когда он открыл дверь, его встретило изображение спины супруги, сидящей у камина. — О, Висенья уснула. Я удивлялась, почему здесь так тихо, — Деймон посмотрел направо от нее и, конечно же, там, на кресле, сидела его внучатая племянница, откинув голову назад на подголовник в, казалось бы, неудобной позе. — Она ждала тебя, — обратилась девушка к нему. — Я не знал, что у меня посетитель, — ответил тихим голосом принц, стараясь не разбудить ребенка. Он подошел ближе к ним, целуя Лейну в щеку в знак приветствия. — У меня не было времени сказать тебе, но она посетила твои комнаты этим утром, я полагаю, с Эйгоном.       Брови мужчины удивленно приподнялись. Вероятно, это и было объяснением того, почему Рейнира находилась там. — Она украла Темную Сестру. И чуть с ней не сбежала. Висенья уже была за дверью, когда я их поймала.       Деймон сжал губы, чтобы с них не сорвался смешок. Такая же смелая, как ее дракон, или, возможно, наоборот. Как пятилетний ребенок смог проникнуть в его комнаты? Боги, он был по-настоящему пьян. — Зачем ей это делать? — Я думаю, она просто забирала то, что принадлежало ей по праву, — пошутила Лейна. — Темная Сестра, в конце концов, принадлежит Висенье, и твоя внучатая племянница, казалось, была увлечена ее историей и общалась с нами, поскольку мы оба обладаем тем, что было у ее предшественницы, — она с любовью посмотрела на спящую девочку. — Я обещала, что расскажу ей истории о Вхагар после турнира, и позову тебя, чтобы ты мог показать ей свой меч. За исключением того, что слуга не мог найти тебя до недавнего времени. — Прошу прощения, я занимался делами в Блошином Конце, — мужчина вздохнул. Зачем он отправился в Блошиное Дно, чтобы спросить о Висенье, когда она все это время ждала его в Замке? Потраченное впустую время.       Лейна больше не расспрашивала его, поглощенная тем, что смотрела на племянницу, словно загипнотизированная. — Она выглядит точно так же, как Рейнира. Я думала, что мой брат преувеличил, но теперь вижу, что это не так, — Деймон перевел взгляд на свою внучатую племянницу, впервые полностью рассматривая ее. У принца была достаточно ясная память, чтобы он мог констатировать это как факт. Без цветов Веларионов, в которых Висенья щеголяла, и волнистых волос ее легко можно было принять за детскую версию своей матери. Визерис, должно быть, прекрасно проводил время, когда его внучка была рядом. Брат часто жаловался ему (когда они еще общались), что хотел бы, чтобы Рейнира навсегда осталась ребенком. Здесь сидело живое напоминание о давно минувших временах. — Вот только… — начала Лейна, задумчиво потирая подбородок большим пальцем. — В ней есть что–то еще знакомое — что-то не совсем от Рейниры, хотя я не могу указать что.       Деймон лично не мог видеть это, но было уже слишком поздно, чтобы думать об этом дальше. — Я отнесу ее к матери, — мужчина согнулся в талии, готовясь поднять Висенью. Он не делал подобного уже много лет, но надеялся, что не разбудит свою внучатую племянницу, когда понесет ее. После пары маневров ему удалось положить руки девочки по обе стороны от своей шеи, поддерживая ее спину и ноги своими руками. Именно тогда принц заметил знакомое украшение на ее правом предплечье. Браслет из драконьего стекла поблескивал в мерцающем свете свечей. Итак, Рейнира передала его подарок своей дочери. Почему-то то, что Висенья носила его, ощущалось более почетным, чем если бы племянница носила украшение сама. — Ты настоящий самородок. Так хорошо с ней управляешься, — восхищалась Лейна, в ее голосе звучал благоговейный трепет. — Годами я забирал свою племянницу, когда она засыпала в разных местах, прячась от своих наставников, — Деймон немного сдвинул Висенью, чтобы обезопасить ее. К сожалению, из-за этого одна из ее туфелек сорвалась и с легким стуком упала на землю. К счастью, Лейна среагировала быстро и подняла ее, а затем передала ему, сказав, что лучше бы он держал обувь, иначе она снова соскользнет.       Как только мужчина был удовлетворен ее положением, он направился к двери, полагаясь на помощь жены в ее открытии. Когда она распахнулась, Деймон столкнулся с Харвином Стронгом, чей кулак был занесен вверх в попытке постучать. Увидев его, рыцарь немедленно опустил руку и поклонился им обоим. — Моя леди, мой принц. Принцесса Рейнира попросила меня сопроводить принцессу Висенью в ее покои, — Деймон посмотрел на мужчину с немалой долей горечи. Итак, значит это был первенец лорда Стронга, тот, кто заменил его на посту командира городской стражи и в постели Рейниры. Он задавался вопросом, насколько хорошо тот знаком с маленькой семьей племянницы — с девочкой, которую принц сейчас держал на руках. — Нет необходимости, сир Харвин. Я могу сделать это сам, — новый командир Золотых Плащей выглядел так, словно собирался оспорить его выбор, но понял, что не может этого сделать, не выдав, насколько близок был к Рейнире. С молчаливым согласием Харвин пошел вперед, ведя Деймона к тому, что, как он предположил, было комнатами Висеньи.       Когда они направлялись туда, мужчину охватило чувство ностальгии и, как ни странно, удовлетворения. Вес девочки в его руках был более чем знакомым, он казался правильным. Принц не знал, было ли это врожденное желание быть отцом или воспоминания о Рейнире, которые привели его к такому выводу.       Мгновение спустя Харвин постучал в дверь, и Деймон был удивлен, увидев племянницу по другую сторону от нее. Со своего места он также мог видеть Лейнора, сидевшего на стуле, и Веларион встал, когда посмотрел на него и драгоценный груз в его руках. — Это твои покои, — сказал мужчина немного тупо. Он думал, что они направляются в комнаты Висеньи. — Добрый вечер, Деймон, — поспешно поприветствовал его Лейнор, осторожно забирая дочь из его рук. Они оба замерли на секунду, когда девочка заворчала во сне, бормоча «kepa». Когда она не проснулась, принц смог полностью перенести ее в объятия отца, не обращая внимания на странную пустоту в собственных руках. Он завороженно наблюдал, как Лейнор исчез за углом, предположительно, чтобы уложить Висенью спать.       Рейнира перевела взгляд с него на Харвина, затем прочистила горло. — Ее покои сгорели дотла, когда Эйгаракс вылупился. Их все еще отстраивают, — Деймон промычал в ответ, только сейчас заметив, что принцесса была одета только в ночную рубашку, поверх которой был наброшен халат. — Как Висенья к тебе попала? Разве она не была с Лейной? — спросила девушка. — Я полагаю, что девочка заснула, пока они с Лейной разговаривали. Я вызвался отнести ее сюда. Наткнулся на сира Харвина по пути, — ее волосы были распущенными и волнистыми из-за косичек, в которые они были заплетены. Деймон, казалось, не мог перестать обращать внимание на все в ней, даже когда рядом с ним были зрители. Мужчину не заботило, как ее возлюбленный воспримет его знаки внимания. — Вот как. Прими мою благодарность, дядя, за то, что сопроводил сюда мою дочь, — Рейнира отступила назад, когда ее рука толкнула дверь вперед, чтобы закрыть ее. Ей не терпелось попрощаться с ним. Из-за здравого смысла принц осознавал, что было бы благоразумно последовать примеру — также отстраниться от нее, проявить осторожность в том, как они ведут себя, когда другие люди рядом.       Деймон использовал свою ладонь, чтобы остановить движение двери, сдвинув ее туда, где Рейнира сжимала дерево. Он нежно взял эту руку — и она позволила ему — и прижал костяшки ее пальцев к своим губам, остановившись там, несмотря на желание осыпать поцелуями кончики ее пальцев, запястье и дальше. — Конечно, принцесса.

♡♡♡♡♡