Глава 8

- Лизонька, как же я рада, что ты дома! Как же я счастлива, что с тобой ничего не стряслось! - слезно причитала Лена, сжимая меня в своих стальных объятьях, от которых я, каким-то чудом, все еще не задохнулась, - Ты даже и представить себе не можешь, что мы все пережили в ту минуту, когда наш конюх Ермолай сообщил о случившемся! Облегченно вдохнув и зачем-то перекрестившись, Елена, наконец, выпустила меня из объятий и, всплеснув руками, вновь стала благодарить Всевышнего за чудесное спасение собственной сестры. Дабы не ляпнуть чего лишнего, я прикусила губу и, сделав глубокий вдох, бросила короткий взгляд в сторону брюнетки. Большие серо-зеленые глаза девушки как всегда искрились добротой и сочувствием, и в ту минуту я вновь сгорала от стыда и корила себя за собственную глупость. Примерно также, как было во время нашей первой встречи с ней. От грустных мыслей меня отвлек едва слышимый смешок. Резко обернувшись, я заметила в дверях хмурую Марию, которая переводила равнодушный взгляд с Лены на меня и не решалась как-либо прокомментировать сложившуюся ситуацию. Но, наконец, она заговорила. Скрестив руки на груди, Маша сделала несколько шагов в мою сторону и, приблизившись ко мне практически вплотную, склонила голову вбок и хмыкнула. - Ну, надо же..., - грустно проговорила она, продолжая прожигать меня взглядом, - И как тебе еще не наскучило заниматься разными глупостями? От услышанного я оторопела и застыла на месте. В ту минуту во мне пылали весьма противоречивые чувства. С одной стороны мне хотелось влепить заслуженную пощечину этой рыжей нахалке, которая смеет совать свой нос в мои дела и обвинять меня во всех смертных грехах. Сжав зубы, я мысленно выругалась отборным матом, после чего, наконец, соизволила окинуть взглядом свою собеседницу. Серые глаза с хитрым прищуром... Длинные рыжие волосы... Эти надменные и едкие фразочки, за которые так и хочется проломить череп... Боже, кого же мне напоминает эта девушка? Почему у меня такое стойкое ощущение, будто бы мы и раньше с ней пересекались, только, вот, встречались не в XIX, а XXI веке, из которого меня, волею случая, отправили в прошлое? Впрочем, что интересно, и в случае с Леной у меня были такие же ощущения... Казалось, будто бы в этом веке я встретила прошлые инкарнации душ своих близких... Хотя... Это же невозможно! Это же какой-то бред и несусветная чушь! Хотя, стоит ли удивляться подобному бреду, особенно после всего того, что я не так давно пережила? - Ну? И? - нахмурив брови, Мария вновь вернула меня в реальность, - Не надоело? Казалось, будто бы еще секунда, и серые глаза девушки прожгут дыру в районе моей переносицы. Но вместо ответа я лишь тяжело вздохнула и опустила взгляд. Как ни крути, но умом я понимала, что доля истины все же присутствует в словах Марии, даже несмотря на всю ее надменность и спесь. Как ни крути, то Маша была права, и мне не стоило угонять лошадь и сбегать из имения Курбатовых. По крайне мере, мне не стоило делать этого сейчас, пока я вовсе не разберусь и не пойму, что за хрень случилась со мной. Краем глаза я заметила, как на плечо Марии опустилась чья-то ладонь, и облегченно вздохнула. - Маша, прошу тебя, не дави на нее! - взмолилась Лена, которая почти сразу же материализовалась рядом с нами, - Ты же знаешь, что Лиза пережила... Последнюю фразу брюнетка произнесла чуть слышно, словно не хотела, чтобы Маша ее услышала. Но, увы, девушка все итак прекрасно поняла. Обернувшись в сторону сестры, Мария всплеснула руками и чуть слышно выругалась. - Я тоже многое пережила, ma chère, и что с того? - вскинув брови, воскликнула рыжая, - Сперва брак с тошнотворным графом Алмазовым, который поднимал на меня руку и который, слава Господу, погиб еще во время войны с японцами. И когда я, казалось бы, обрела возможность построить свое семейное счастье, маменька с папенькой поставили жирный крест на моей возможной супружеской жизни, отказав в предложении руки и сердца единственному человеку, которого я люблю всем сердцем и всей душой? Ну, а ты? Маша сделала шаг в сторону отчего-то испуганной Елены и обвела ее взглядом. - Ведь не мне тебе рассказывать обо всех ужасах сначала войны с японцами, а затем и Мировой войны, которые ты сама повидала, помогая сестрам милосердия в госпиталях? Неужели ты думаешь, что только в жизни Элизы были трудные времена, а все остальные живут размеренной и счастливой жизнью? Неужели ты считаешь, что только она одна заслуживает сострадания и милосердия? В ту минуту голос Марии едва ли не походил на крик, ее дыхание было сбивчивым, а из глаз градом катились слезы. В то минуту мы с Еленой обе были сбиты с толку и никак не могли понять, чем вызвана такая довольно странная реакция со стороны старшей сестры. На несколько секунд между нами повисла недолгая пауза. Маша что-то сбивчиво объясняла все еще недоумевающей Елене, а сама Елена, в свою очередь, как могла, пыталась успокоить свою разбушевавшуюся сестру, которая вскоре, не справившись с нахлынувшими на нее эмоциями, скрылась в доме, предварительно громко хлопнув дверью и выкрикнув пару слов на французском. - Маша, подожди! - сама от себя такого не ожидая, выпалила я. Я уже хотела было броситься вслед за девушкой, как Лена жестом меня остановила. - Лиза, ma sœur, не надо. Дай ей время остыть. С этими словами Елена попыталась выдавить из себя улыбку, хотя сделать это ей так и не удалось. Присев в беседку, которая располагалась неподалеку от нас, Лена жестом пригласила меня присоединиться к ней, что я и сделала. Сев напротив девушки, я поставила локти на стол и стала внимательно ловить каждое ее слово. Как я и предполагала, недавняя ссора с Марией расстроила брюнетку, и в тот момент я злилась уже не только на себя, но и на эту рыжую психопатку. - Ты уж не серчай. У Маши довольно скверный характер, хотя ты и без меня об этом знаешь. С этими словами Лена сцепила руки в замок и тяжело вздохнула. На ее лице все еще читалось недоумение вперемешку с легким разочарованием. То ли от волнения, то ли от стыда, щеки брюнетки стали наливаться румянцем. - Пойми, ma sœur, Маша очень любит тебя и дорожит тобой. Весть о твоей безуспешной попытке суицида ее подкосила, к тому же сегодня утром наша горничная Пелагея сообщила о том, что нас вновь пригласили на бал, а Маша, как ты знаешь, подобные светские мероприятия не особо жалует... Лена вновь вздохнула, после чего перевела на меня взгляд своих серо-зеленых глаз в надежде понять, слушаю я ее или нет. - Ну, надо же..., - усмехнулась я, сжимая руки в замок, - Маша волновалась за мое самочувствие... А я ведь грешным делом подумала, будто бы она и вовсе меня ненавидит... - Нет, что ты! Широко распахнув глаза, Лена отрицательно замахала руками. - Маша очень любит тебя. Просто... На этих словах она вновь замялась и потупила взгляд. - Ты же знаешь, наша сестра не особо любит демонстрировать свои чувства. Кроме того, бремя старшей сестры заметно давит на нее. А про их амур с графом Шереметьевым я, пожалуй, даже упоминать не стану... Я перебила девушку на полуслове. - С графом Шереметьевым? Ты имеешь ввиду того самого мужчину, помолвку с которым не одобряют наши родители? Услышав мой вопрос, Елена утвердительно кивнула, и от действий девушки я вновь выпала в осадок. - Но почему? Что не так в этом господине? Ведь Шереметьевы - довольно известная и знатная семья. Насколько мне известно, каторжан среди них нет, картежников тоже... "Если судить по учебникам истории", - мысленно добавила я, но, все же, озвучивать эту фразу Елене я так и не решилась. Обернувшись в сторону дома, Лена облегченно вздохнула, после чего сжала мои ладони в своих и чуть слышно произнесла: - Виктор Андреевич... Он... Набрав в грудь побольше воздуха, Елена вновь вздохнула, а затем, наконец, ответила: - Он - сторонник революционных идей. - Что?! От услышанного я застыла на месте, а Елена, подтвердив мои опасения, вновь утвердительно кивнула. - Именно благодаря Виктору, наша сестра и оказалась в революционном кружке. И, как ты сама понимаешь, наши родители отнюдь не восторге от такого кандидата на руку и сердце своей старшей дочери... Елена вновь вздохнула и опустила взгляд, а я в ту минуту с удивлением осознала, что у нас с Машей гораздо больше общего, чем мне казалось на первый взгляд. Попрощавшись с брюнеткой, я, наконец, решилась обсудить случившееся со своей старшей сестрой, точнее сказать, с сестрой Элизы Курбатовой, жизнью которой я теперь была вынуждена жить в силу обстоятельств. Повернув ручку двери, я прошла в дом, где почти сразу же столкнулась с перепуганной Пелагеей. - Вы ищите Марию Алексеевну? - пискнула женщина, опуская взгляд. На вопрос горничной я утвердительно кивнула. - Она отлучилась ненадолго. Но, если хотите, я... - Пелагея, напомни, где комната Маши? - задумчиво оглядываясь по сторонам, проговорила я, обращаясь к женщине. И Пелагея почти сразу же ответила на мой вопрос. - Вторая дверь слева, - проговорила она, указывая в сторону нужной комнаты, - Только Мария Алексеевна просила... Но внезапно я оборвала женщину на полуслове. - Благодарю, - улыбнулась я, скрываясь за нужной дверью. В тот момент я искренне надеялась на то, что мне удастся в спокойной обстановке поговорить с сестрой и все ей объяснить. Все-таки, ссориться с Машей мне не хотелось, к тому же, как выяснилось, с ней мы были довольно похожи. Мы обе горели революционным настроением, и одна только мысль об этом грела мне душу.