Глава 9

- Где же ты, Маша? Где ты? - раз за разом повторяла я, нарезая круги по комнате Марии Курбатовой, с которой мы, волею случая, стали сестрами. Но, увы, в комнату девушка так и не возвращалась, а я все это время раздумывала, как бы лучше начать с ней разговор. Чувствовала ли я себя виноватой в ту минуту? Отчасти ощущала. Думала ли я, что после разговора с "сестрой" наши отношения улучшаться? Определенно нет. Надеялась ли я каким-нибудь образом с помощью Марии попасть в революционное общество "Добрая воля"? Очень сильно. Марк Волков. Лишь одно имя этого прекрасного мужчины заставляло мое сердце биться чаще. Коленки подгибались, сердце буквально выпрыгивало наружу, а в груди разливалось уже знакомое тепло. Еще со времен школьных лет, я была безумно влюблена в этого прекрасного мужчину, встреча с которым казалась мне лишь несбыточной мечтой. Ведь Марк был убит еще в далеком тысяча девятьсот двадцать первом году... Но сейчас... Сейчас у меня появилась просто уникальная возможность познакомиться с кумиром своей юности, о чем я раньше и мечтать не могла. Внезапно мое внимание привлекла потрепанная книга, которая лежала на краю стола. Подойдя ближе, я сжала книгу в руках и, бросив взгляд на заголовок, прочитала: "Карл Маркс "Капитал"". "Хмм... кто бы мог подумать, что однажды я раздобуду такой раритет!" - пронеслось у меня в голове в ту минуту. Открыв книгу, я пробежалась глазами по тексту, который располагался внизу титульной страницы. 1845 год. Боже! Да это же одно из самых первых изданий! - Нифига себе! Вот это крутяк! - выпалила я, прижимая книгу к груди. В тот момент я была так счастлива, словно выиграла в лотерею миллион! Хотя, куда там миллион! Думаю, в XXI веке эта вещь стоила бы, куда дороже. Я так радостно и весело кружилась, сжимая в руках заветную книженцию, что даже и не заметила, как из книги на пол выпала пачка листовок. Отложив "Капитал" на туалетный столик, я подняла с пола выпавшие листовки и, ясным взглядом маркетолога, изучила их. ""Добрая воля" несет добро народу и смерть царскому режиму. Долой царизм! Присоединяйся к нам". - Фи! Ну, и хрень! - хлопнув себя по лбу, выпалила я. Кто же так составляет рекламу? Какой идиот придумал так завлекать народ? Ведь это же до боли тупо и глупо! Только сейчас, немного абстрагировавшись от идиотского лозунга, я, наконец, обратила внимание на рисунок, который располагался, аккурат под зазывным текстом. Причем, рисунок был довольно мал и сделан весьма по-дурацки. На нем располагалась жуткая (во всех смыслах этого слова!) карикатура на царя, которая была перечеркнута красным крестом. "Да, уж. Таким убожеством уж точно людей не привлечешь", - мелькнуло в ту минуту в моих мыслях, - "Интересно, как они умудрились еще устроить революцию и привлечь так много народа к своим идеям...". Почему-то в голове промелькнула любимая байка всех монархистов о том, что революцию, почти полностью, финансировала Европа, но я довольно быстро отогнала эту идиотскую мысль. Нет, это просто невозможно! Ведь революционные движения поддерживал просто народ, да и вряд ли они смогли бы заиметь такую поддержку от европейских стран. Да, и Ленин... Ты был же он... Но внезапно от мыслей меня отвлекли шаги, которые постепенно приближались и приближались. "Должно быть, это Маша", - подумала я, засовывая одну из листовок в один из карман платья. Взяв со столика книгу, я стала судорожно листать странице, в надежде найти те самые страницы, между которыми были спрятаны листовки. От волнения мои руки предательски дрожали, и внезапно я выронила из рук книгу, которая мгновенно приземлилась на пол обложкой вверх. - Твою мать! - сжав зубы, выругалась я. Подняв с пола "Капитал", я уже решила забить и вложить листовки между первыми страницами, которые откроются мне. Открыв книгу, я уже хотела было вернуть убийственную рекламу на место, как внезапно мне на плечо опустилась чья-то теплая ладонь. - Занимательная книга, не правда ли? От неожиданности я вскрикнула и, резко обернувшись, увидела перед собой хмурую Машу, которая осуждающе смотрела на меня. На несколько секунд я зависла с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытыми губами от удивления. Сердце бешено стучало в груди, к горлу подступал невидимый ком, и я лихорадочно соображала, что мне делать в такой сложной ситуации и как выкрутиться перед Марией. "Вполне возможно, она, далеко не сразу простит меня", - мелькнуло в ту минуту в моих мыслях. Ведь я, без всякого позволения, вторглась в ее комнату, так еще и чуть ли припрятала ее личную вещь... Наверное, я бы такого не простила. Скорее всего, случись такое со мной, то я непременно накрыла бы трехэтажным матом, а за тем послала бы нарушителя моего спокойствия в длинное пешее путешествие по известной дороге... Но, все-таки, я не Маша. Я совершенно другой человек, и одна только мысль об этом грела мне сердце. Воспользовавшись моим замешательством, девушка вырвала книгу из моих рук, после чего, зачем-то, встряхнула обложку. - Неужели маменька не говорила, что трогать чужие вещи - не есть хорошо? А, ma chère soeur? С этими словами Мария окинула комнату оценивающим взглядом. Ее взгляд задержался на пачке листовок, которые я в спешке успела отложить на край стола. - Bon Dieu! - выпалила Маша, подбегая к столу. От волнения ее щеки залились густым румянцем, а руки предательски задрожали. Сжав в руках листовки, Маша спрятала их в одном из карманов платья, после чего вновь одарила меня свирепым взглядом. - Элиза! Если ты хоть слово скажешь маменьке об этом, то я..., - грозно прошипела она, прожигая дыру на моем лице. Но я прервала девушку на полуслове. - Маша, успокойся, я ничего никому не расскажу. Даю тебе слово! - проговорила я, опуская ладони на плечи Марии. В тот момент мои глаза искрились добротой и заботой, и я всем сердцем надеялась, что Маша поверит мне и поймет, что я ей не угроза. Не отрывая взгляда от моих глаз, девушка задумчиво изогнула бровь. - Вот как? И почему же, ma chère? - убрав мои ладони от своих плеч, проговорила Мария, - Неужели ты хочешь со мной помириться, или же ты... Но я вновь прервала рыжеволосую. - Я промолчу лишь при одном условии, - сделав глубокий вдох, чуть слышно произнесла я, после чего покосилась в сторону Марии, губы которой почти сразу же растянулись в ехидной улыбке. Издав едва слышимый смешок, Маша плюхнулась в рядом стоявшее кресло и, скрестив руки на груди, одарила меня надменным взглядом. - Впрочем, я не удивлена, - пожимая плечами, проговорила девушка, - Ведь все люди чего-то хотят. Где нет общности интересов, там не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий... Последней фразой девушка зачем-то процитировала Энгельса, после чего тяжело вздохнула и, облокотившись локтем на подлокотник кресла, уронила голову в ладонь. - Говори, что тебе нужно. Только в рамках разумного, если можно, - устало пробормотала она, опуская взгляд. Подойдя к столу, я присела в одно из кресел, которое располагалось аккурат напротив моей "сестры", и, поставив локти на стол, наконец, решилась. - Ты возьмешь меня с собой на одно из ваших собраний, - выпалила я, поднимая взгляд на ошарашенную Марию. И, впрочем, как я и предполагала, мои слова привели девушку в полнейший ужас. - Что?! - выпалила она, чуть наклонившись в мою сторону, - Взять с собой на собрание "Доброй воли"? Ты должно быть шутишь?! Я отрицательно покачала головой. - Отнюдь. Просто мне всегда было интересно понять тебя. И, возможно, я бы тогда смогла принять ваш зарождающийся амур с Виктором, против которого так долго топят наши родители... С этими словами я вновь вздохнула, после чего посмотрела в сторону Маши, которая, широко распахнув рот, ловила каждое мое слово. На самом деле, имя "Виктор" я произнесла далеко неслучайно. Ведь Маша любила его, а, значит, имя того мужчины и было той самой волшебной палочкой, которое могло наладить наши до боли сложные отношения. И я не прогадала. Услышав имя своего возлюбленного, Мария вмиг оживилась и заулыбалась. Былая обида и злость мгновенно исчезла с ее лица, и теперь на меня уже смотрела внимательная и любящая сестра, а не враг народа. - Хм... Пусть будет по-твоему, - пожимая плечами, устало протянула девушка. Поднявшись со своего места, она к столу и, сжав в руке кувшин с водой, наполнила содержимым фарфоровую кружку, которая все это время стояла на столе, и вмиг ее осушила. - Завтра по полудню состоится очередное собрание наших товарищей, и, уж так и быть, я возьму тебя с собой. На этих словах она равнодушно пожала плечами и опустила взгляд. - Только завтра? - чуть приподнявшись со своего места, поинтересовалась я, - Как жаль! Последнюю фразу я произнесла с едва скрываемой грустью, ведь все это время я так мечтала побыстрее увидеть Марка и познакомиться с ним. А Маша, заметив мою реакцию, едва заметно ухмыльнулась и вновь приподняла бровь. - Сегодня нашу семью пригласили на бал, поэтому, как бы то ни было, мы должны явиться в Зимний Дворец. Кроме того, пропускать подобные светские мероприятия - это дурной тон, - с укором добавила Мария. Подойдя к туалетному столику, она взяла в руки шкатулку, после чего вытащила оттуда дивной красоты ожерелье, которое сразу же надела на свою тонкую шею. - C'est effarant! - выдохнула девушка, рассматривая в зеркале собственное отражение. Обернувшись в мою сторону, Маша одарила меня своей ослепительной улыбкой. - Мария, я могу попросить тебя еще о кое-чем? - кусая губу от волнения, чуть слышно спросила я. Услышав очередную просьбу, девушка вмиг вздрогнула и испугано покосилась на меня. - Ты не могла бы рассказать мне побольше о Марке Волкове? Какой он на самом деле? - задыхаясь от предстоящего рассказа, проговорила я. В ту минуту я даже и не надеялась, что Маша согласится рассказать мне о Марке. Но, на удивление, она не промолчала. - Он удивительный! - выдохнула рыжеволосая, опуская взгляд. И в тот момент ее губ вновь коснулась легкая улыбка.