Глава 29

- Этого не может быть! Этого просто не может быть! – схватившись руками за голову, Феликс Юсупов нарезал круги по общей зале, отчаянно пытаясь осознать случившееся. В ту минуту в глазах мужчины поселился животный ужас, а его руки так сильно дрожали от страха, что не заметить это было просто невозможно. Прижавшись к рядом стоявшему Саше, я испугано посмотрела на лежавшее на полу тело умершего, возле которого все еще суетился достопочтенный «официант», словно он и вовсе не был официантом. Краем глаза я заметила, как Ольга Николаевна также, как и я, испугано прижалась к своему возлюбленному, Дмитрию Павловичу, который ласково перебирал пальцами правой руки светлые волосы девушки и шепотом просил ее не волноваться и не переживать. Вытащив из кармана небольшое зеркальце, «официант» зачем-то поднес его к лицу покойного Освальда, после чего продемонстрировал зеркальце обеспокоенному Феликсу и вынес весьма неутешительный вердикт: - Феликс Феликсович, я сожалею, но Освальд мертв… На этих словах мужчина грустно покачал головой, после чего спрятал зеркальце в карман своего пиджака, совершенно не замечая, как от удивления вытянулось лицо господина Юсупова. Подойдя к перепуганному «официанту» на довольно близкое расстояние, князь неожиданно схватил того за ворот рубашки и, прижав к стене, разъяренно потребовал: - Станислав Сергеевич, спасите господина Рейнера! Вы обязаны его спасти! Слышите? Вы обязаны! Ведь, согласно клятве Гиппократа… - Он доктор?! – чуть ли не в один голос произнесли обескураженные Ольга и Александр. Страшная догадка о том, что эти люди не просто так пригласили в свое поместье господина Распутина, наконец-то, выплыла наружу, и теперь уже никто из друзей и сообщников графа Юсупова не мог этому помешать. И, если Саша и был хоть немного посвящен в коварные планы убийства Распутина, но старшая дочь императора об этой затее совершенно не подозревала. Несколько минут девушка отчаянно пыталась осмыслить услышанное. Переведя ошеломленный взгляд с Феликса на Григория Ефимовича, а затем и на Дмитрия Павловича, девушка протерла лицо ладонями, после чего тяжело вздохнула. Ледяной ужас и страх от того, что ее возлюбленный может быть хоть как-то замешан в подобном деле, до дрожи пугали Великую Княжну, которая и вовсе не была готова к подобным известиям. Смерив своего возлюбленного испуганным взором, Ольга нервно сглотнула, а затем чуть слышно прошептала: - Митя, как же так? Ты ведь не знал об этом, n'est-ce pas? (не так ли? Фран.) Скажи мне, что ты не знал об этом, Митя! Скажи, что ты не знал! Скажи! От внезапно нахлынувших эмоций, из глаз Ольги мгновенно брызнули слезы, и девушка разразилась громкими рыданиями. Сжав кулаки и глотая слезы, Великая Княжна продолжала громко рыдать, стуча кулаками по груди своего возлюбленного, который все это время стоял рядом с ней и отчаянно пытался успокоить свою бывшую невесту. - Как ты мог, Митя? Как ты мог?! – глотая слезы, кричала императорская дочь, совершенно не замечая то, что ее голос уже успел охрипнуть от плача. - Оленька, mon ange (мой ангел (фран.), мне так жаль…, - пробормотал Дмитрий Павлович, грустно опуская взгляд. В тот момент глаза мужчины были красноречивее любых слов, ведь в ту минуту его взгляд просто кричал о сожалении и собственной глупости, и этот факт не мог меня ни радовать. Вытерев слезы, Ольга Николаевна с грустью посмотрела на своего спутника. Она уже хотела было что-то сказать Дмитрию Павловичу, как внезапно ей стало дурно. Схватившись за сердце, девушка рухнула в объятья своего возлюбленного, которому ловко удалось удержать Ольгу. Все еще молчавший до этих пор Распутин, мигом подбежал к Дмитрию и Ольге и, прощупав пульс девушки, облегченно вздохнул. - С Ольгой Николаевной все в порядке, она жива. Только, вот, Александр Александрович, не сочтите за дерзость, но Великой Княжне было бы лучше вернуться во дворец… С этими словами Григорий Ефимович перевел встревоженный взгляд с Дмитрия Павловича на Александра, который все еще стоял рядом со мной и отчаянно пытался осмыслить недавние события. Поймав на себе взгляд чудотворца, Саша утвердительно кивнул и, сложив руки на груди, наконец, отпустил мою ладонь, которую до недавних пор так крепко сжимал в своей руке. - Благодарствую, Великий Князь, - проговорил Распутин, поклонившись младшему брату императора. Подойдя к Ольге и Дмитрию, Григорий Ефимович уже собирался было вывести Великую Княжну из имения Юсуповых, как внезапно Дмитрий жестом его остановил. - Григорий Ефимович? – обратившись к Распутину, чуть слышно произнес князь. Услышав голос возлюбленного Ольги, целитель поднял на него внимательный взгляд. - Григорий Ефимович, - выдохнул мужчина, отчаянно стараясь не встречаться взглядом со своим собеседником, - Я могу попросить разрешения сопровождать Вас и Ольгу Николаевну? Понимаю, моя просьба слегка неуместна, но, все же, я… На словах князь запнулся и тяжело вздохнул, словно предполагая, что на его просьбу ответят отказом. Но, к великому удивлению Дмитрия Павловича, Григорий Ефимович поддержал его и разрешил поехать вместе с ними во дворец. От услышанного глаза мужчины радостно засияли, словно тот и вовсе не мог поверить своему счастью. Быстро попрощавшись со всеми, Дмитрий последовал за Распутиным и своей возлюбленной, которую, несмотря ни на что, любил больше всего на свете. Которую любил вопреки всему… Злому року, ядовитым языкам и совершенно глупой мести… Не обращая ни малейшего внимания на обескураженного Юсупова, Ольга Николаевна, Дмитрий Павлович и Григорий Ефимович вскоре удалились, оставляя нас с Сашей наедине со всем случившимся. Все это время Феликс продолжал сидеть на полу, возле тела умершего, и упорно сверлить глазами стену. Его хваленый врач-официант вскоре также куда-то удалился, и лишь один Владимир Митрофанович продолжал бесцеремонно распивать початую бутылку дорого виски, совершенно не задумываясь о том, что случилось все лишь каких-то полчаса назад. Что же касалось нас с Сашей, то мы также продолжали находиться в этом «коварном» особняке и отчаянно пытаться продумать наши дальнейшие действия. Между нами повисло долгое молчание, которое вскоре я решила прервать. - Саша, может, нам лучше оставить их одних? – чуть слышно предложила я, обращаясь к своему спутнику. Поймав на себе мой взгляд, полный мольбы и ожидания, Александр смерил гневным взглядом участников покушения, после чего грустно покачал головой и прикрыл лицо ладонью. - Я бы с радостью, ma chère (моя дорогая, фран.), - выдохнул Александр, задумчиво потирая подбородок, только, вот, во всей этой истории есть одно «но»… Ирина Александровна, дражайшая супруга Феликса Феликсовича. Неужто Вы забыли о ней, господин Юсупов? - Ирина Александровна?! От слов моего спутника Феликс неожиданно ожил, словно Белоснежка от долгого сна. Вскочив с кресла, граф отчего-то радостно посмотрел на Александра, после чего его лица коснулась легкая улыбка. Заметивший столь внезапную перемену настроения Юсупова, Владимир Пуришкевич так громко захохотал, что чуть было не подавился очередным бокалом дорогого виски. - Надо же, тебя словно подменили! – хохотнул Пуришкевич, давясь новым приступом истерического хохота. И, все же, Владимир Митрофанович оказался прав, потому что прежнего Феликса Юсупова в ту минуту действительно словно подменили. - Ирина отдыхает в своей комнате, но Вы всегда можете ее увидеть, - улыбнулся Юсупов, бесцеремонно хватая Сашу под руку, - Как-никак, но мы же одна родня. Произнеся последнюю фразу, Феликс хитро усмехнулся и подмигнул нам с Сашей. И в тот момент я поняла, почему граф так обрадовался, услышав имя своей жены. «Ирина Александровна – родственница царской семьи… Ну, конечно! Теперь понятно, почему Юсупов так лебезит перед Сашей!» - мелькнуло в ту минуту в моей голове. И в следующий момент, словно прочитав мои мысли, Саша подтвердил все мои опасения. - «Мы – одна родня»?! – хмыкнул Александр, вспоминая не так давно произнесенную фразу графа, - Хм… интересно… На этих словах он задумчиво приподнял бровь и вопросительно посмотрел на своего собеседника, который все еще продолжал сохранять мнимое спокойствие и молчать. - Неужто Вы, Феликс Феликсович, действительно считаете, что брак с Ириной сможет помочь Вам выйти сухим из воды после всего случившегося? Неужто Вы уверены в том, что мы с Элизой Алексеевной замнем это дело лишь по причине того, что не захотим бросать тень на мою династию? Сложив руки на груди, Саша продолжал прожигать Феликса взглядом, а Юсупов в тот момент, словно решился дара речи. Широко распахнув глаза, он испугано смотрел то на меня, то на Александра, мысленно пытаясь подобрать слова и выкрутиться из сложившейся ситуации. Феликс уже собирался было заговорить, как внезапный хохот Пуришкевича прервал поток его мыслей. - А Вы забавный, Феликс Феликсович, - усмехнулся Владимир Митрофанович, с ухмылкой наблюдая за нашим разговором, - Сейчас Вы прячетесь от неминуемой катастрофы под дамской юбкой, а всего лишь пару мгновений назад Вы были готовы абсолютно на все, чтобы вновь разделить свое ложе с английским мужеложником, но он, увы, не разделил Ваших стремлений… На этих словах Пуришкевич вновь громко захохотал, предварительно указав рукой в сторону мертвого тела. - Видите, даже мужеложник устал от нашего заурядного графа! – усмехнулся Пуришкевич, поднимаясь с кресла. Мужчина уже собирался было покинуть особняк Юсуповых, как внезапно Феликс вытащил из кармана револьвер и, направив его в сторону удаляющегося Пуришкевича, воскликнул: - Довольно оскорблений и издевательств! Ничтожество здесь – Вы и все то, что Ваша партия олицетворяет! От происходящего я вскрикнула и испугано прижалась к Саше, а Пуришкевич, который так и не успел покинуть особняк, пулей бросился к Юсупову и повалил того на пол. Между мужчинами завязалась драка, и в тот момент я ужасно переживала, что Саша бросится их разнимать и, тем самым, невольно пострадает. Вцепившись в брата императора, я мысленно взмолилась, чтобы он не вмешивался в драку… Как внезапно на лестнице послышались шаги, и вскоре в общую залу вошла встревоженная супруга графа Юсупова: - Феликс, что стряслось? У нас гости?! Девушка еще не успела опомниться, как в следующую секунду общую залу пронзил звук выстрела. От услышанного мы с Ириной и Александром вздрогнули и бросились к дерущимся мужчинам, один из которых уже замертво лежал на полу в луже крови. И в тот момент я мысленно осознала, что мне все-таки удалось хоть как-то изменить историю. А, вот, изменить ее к лучшему или к худшему, время покажет.