Глава 28

- И, все-таки, Лиза, я тебя не понимаю, - пожимая плечами, выдохнула Елена, которая все это время стояла возле окна и, сложив руки на груди, наблюдала за моими сборами. На улице смеркалось, время было уже достаточно позднее, но, несмотря на все это, я все же решила довести свой план до победного финала. Ведь, как бы то ни было, но я пришла из будущего. Как бы то ни было, но я просто обязана изменить печальные события истории… Обязана хотя бы попытаться! Ведь не зря же я оказалась именно в этом времени! Ведь не зря же моя душа переселилась именно в тело дочери бывшей фрейлины императрицы, которая уж точно может, вольно или невольно, повлиять на дальнейшие события. В тот день я так сильно волновалась и переживала, что практически не спала всю ночь. Кроме того, из головы у меня все еще никак не шел недавний разговор с Марком, который практически выбил почву из-под моих ног. Ведь кто бы мог подумать, что мой бывший возлюбленный напрямую принадлежит к именитому роду Волконских! Кто бы мог подумать, что в Марке течет кровь дворян, которых он, если верить школьным учебникам, убивал чуть ли не собственноручно, годы спустя! Поверить в такое было довольно сложно. Еще меньше мне хотелось верить в то, что в Марке не осталось абсолютно ничего человеческого и что он является нигилистом до мозга костей! В тот день мысли о ближайших событиях, словно вихрь, кружились в голове, и я никак не могла понять, как мне действовать дальше. Судьба Феофана Колосова, впрочем, как и Григория Распутина, была предопределена. Одному из них было суждено погибнуть от взрыва бомбы, другому – умереть от пули и предательства ближайших соратников, от которых, казалось бы, никто из царской семьи и не мыслил ожидать подобной низости и гнусности. Но, все же, в ту минуту я была уверена в одном. Как бы то ни было, но я, все же, попытаюсь спасти, и если не их обоих, то хотя бы одного. От грустных мыслей меня вновь отвлек встревоженный голос младшей сестры, который я услышала в следующую минуту. - Лизавета, ты меня слышишь? - А?! От неожиданности я вздрогнула и, отойдя от висевшего на стене зеркала, покосилась в сторону девушки. Все это время Лена продолжала наблюдать за моими сборами и пытаться понять, зачем мне все это нужно. Тяжело вздохнув, девушка задумчиво приподняла брови, а затем вновь обратилась ко мне: - Лиза, не пойми меня неправильно. Время сейчас довольно позднее, да и, признаюсь честно, от твоей затеи мне становится дурно… На этих словах шатенка нервно прикусила губу, после чего обвела меня внимательным взором. Вне всяких сомнений, Елена волновалась за меня, да и ей не нужно было произносить и слово, чтобы я все правильно истолковала и поняла. Подойдя к девушке, я осторожно коснулась ладонью ее плеча, после чего чуть слышно сказала: - Не волнуйся, Лена. Я все продумала от и до. С этими словами я попыталась изобразить улыбку, хотя, признаться честно, сделать это мне не особо удалось. Все дело было в том, что я также как и Елена, ужасно волновалась и даже не могла предположить, чем обернется моя, довольно странная, затея. Вполне возможно, что я своими действиями навлеку на себя гнев царской семьи, и, более того, окажу Саше «медвежью услугу», который, несмотря на огромный риск, все же решился мне помочь. Кроме того, мы с Александром также, как и Григорий Ефимович, могли бы стать жертвами того самого рокового убийства, о котором ни Саша, ни даже сама Лена и понятия не имели. Ведь им обоим я не сказала самого главного. Ведь никто из них не знал всей правды. Да и не нужна была им вся правда, на самом деле. - Все будет хорошо, - дрожащим от волнения голосом повторила я, в этот раз словно обращаясь не к Лене, а к самой себе. - Будь осторожна, ma soeur{?}[моя сестра (фран.)], - выдохнула Елена, пропуская меня к выходу. И, стоило мне только покинуть свою комнату, как я чуть было не столкнулась со встревоженной горничной. - Ах, Пелагея! Как ты меня напугала! – схватившись за сердце, выдохнула я. Озираясь по сторонам, я со страхом думала о том, что в любой момент меня могут хватиться родители, и тогда мне точно было не избежать беды. - Элиза Алексеевна, к Вам пожаловали…, - начала было испуганная девушка, но я жестом оборвала ее на полуслове. - Благодарствую, - широко улыбнувшись, произнесла я, после чего, наконец, покинула особняк, направляясь прямиком к ближайшей пролетке. Как я и предполагала, возле пролетки меня уже дожидался Александр в компании той самой «столь желанной гостье», которая и являлась гвоздем моей программы. - Добрый вечер, - поздоровалась я со своими спутниками. Протянув ладонь Саше, я улыбкой взглянула в сторону девушки, которая все это время стояла рядом с нами и, переминаясь с ноги на ногу, озиралась по сторонам. Несмотря на то, что ее лицо было скрыто под капором (женский головной убор), вблизи узнать Ольгу Николаевну было довольно просто, и девушка очень переживала, что ее августейший отец узнает о нашей безумной выходке и что тогда нам троим уж точно беды не миновать. Вскоре Александр помог нам с Ольгой забраться в пролетку, перебросился парой фраз с извозчиком, после чего пролетка, наконец, двинулась с места. Сидевшая напротив нас с Сашей Великая Княжна все еще волновалась. Обхватив себя руками, девушка растирала ладонями озябшие плечи и переводила испуганный взгляд с меня на своего дядю. Казалось, будто бы она волнуется ни меньше нас с Александром, и одна только мысль о том, что наша затея может потерпеть фиаско, приводила ее в ужас. - Александр, Лиза… Вы точно уверены, что все пройдет гладко? Александр, дай мне слово, что Митя ни коим образом не пострадает после нашей безумной затеи! Прошу тебя, дай мне слово! С этими словами девушка сжала в руках ладони своего дяди и с мольбой во взгляде уставилась в его глаза. Сжав в руках ладони племянницы, Саша на миг покосился в мою сторону, а затем чуть слышно произнес: - Оленька, даю тебе слово. Если моему брату станет обо всем известно, я возьму всю вину на себя… Лишь я один понесу наказание. Ну, а что же касается моей любимой племянницы… На этих словах мужчина улыбнулся и похлопал девушку по плечу. - Я тоже хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. Услышав слова дяди, Великая Княжна мгновенно затаила дыхание. - Что угодно! – выдохнула она с улыбкой на устах. - Обещай, что больше никогда не станешь лить слезы по своему Мите, который, я уверен, любит тебя также сильно, как и ты его, ведь он… Но Саша не успел договорить, потому что в следующую минуту радостная Ольга сжала в объятиях сначала его самого, а после и меня. - Обещаю! – выдохнула девушка, обнимая нас с Александром поочередно. Смахнув с щеки выступившую слезинку, Ольга Николаевна перевела взгляд в мою сторону, а затем чуть слышно произнесла: - Лизавета… Лизонька! Ты даже и представить себе не можешь, как я благодарна тебе! Проси у меня, чего пожелаешь! В тот момент глаза девушки буквально искрились от счастья, а сердце так бешено стучало в груди, что даже я невольно слышала его стук. Чуть дотронувшись до плеча Великой Княжны, я мягко улыбнулась, а затем проговорила: - Право, Ольга Николаевна… Не стоит благодарности. Я просто хочу, чтобы Ваши сердечные муки остались позади, а сердце, наконец, воссоединилось с любимым. Краем глаза я поймала на себе отчего-то встревоженный взгляд Александра, который все еще продолжал заметно волноваться и нервничать. Я уже собиралась было заговорить с ним, как внезапно извозчик натянул поводья, и пролетка остановилась. Извозчик помог нам покинуть пролетку, и мы уже собирались было направиться в особняк Юсуповых, как внезапно Саша перехватил мою руку. - Лизавета, ты уверена в том, что мы поступаем правильно? – отчего-то озираясь по сторонам, поинтересовался Саша, - Ведь Феликс Феликсович и Ирина Александровна нас не ждут… Поймав на себе встревоженный взгляд мужчины, я осторожно накрыла его ладонь своей, а затем осторожно проговорила: - Саша, прошу тебя, доверься мне. Все будет хорошо. В ту минуту не только сам Саша волновался. Переживала и я сама, но, все же, старалась надеяться на лучшее. Едва заметно улыбнувшись, Александр осторожно поднес мои ладони к губам и, запечатлев поцелуй на тыльной стороне моей ладони, выпустил мои руки из своих пальцев. - Je te crois (я верю тебе (фран.), - выдохнул он, после чего мы, наконец-то, последовали за Ольгой. В тот вечер долго ждать не пришлось, и нам довольно быстро отворили ворота особняка. И, каким же было наше удивление, когда вместо дворецкого мы увидели перед собой никого иного, как Феликса Феликсовича Юсупова, хозяина того самого особняка. - Александр?! Отчего ты пожаловал к нам в столь поздний час?! – широко распахнув глаза, произнес Феликс, который, казалось бы, и вовсе был шокирован нашим столь внезапным появлением. К счастью, князь Юсупов не признал в Ольге Великую Княжну, а, значит, наш с Сашей главный сюрприз для Дмитрия Павловича все еще не был разгадан. - Говорят, Ирине Александровне нездоровится. Вот, я и решил ее навестить. Все-таки, как-никак, но мы – родня, - усмехнулся Саша, сжимая мою ладонь. Окинув владельца особняка внимательным взором, Александр задумчиво хмыкнул, после чего вновь обратился к князю: - Изволите впустить нас в столь поздний час? - Ах, да! Évidemment (Конечно (фран.)! – хлопнув себя по лбу, воскликнул Феликс, - Проходите! С этими словами он пропустил нас в свой особняк, после чего, закрыв дверь, последовал за нами. И, стоило нам пройти вовнутрь особняка, как я пришла в еще большее недоумение. Князь Феликс Юсупов, наследник богатейшей фамилии, словно какой-то швейцар, закрыл за нами дверь, после чего помог нам с Ольгой Александровной снять верхнюю одежду и стал сбивчиво рассказывать о столь внезапной болезни своей супруги. Все это время мужчина заметно нервничал и, то и дело, нервно переминался с ноги на ногу и отчего-то посматривал в сторону одной из зал. В ту минуту лишь я одна понимала и осознавала, с чем связано волнение князя и почему он так лебезит перед нами. И, наверняка я не была бы собой, если бы не съязвила в ту минуту: - Феликс Феликсович, я могу полюбопытствовать, с чем связан такой теплый прием? – хохотнула я, украдкой бросая взгляд в сторону встревоженного Юсупова, - Вы лично встречаете нас, помогаете нам раздеться и… - Право, Элиза Алексеевна! – всплеснул руками князь Юсупов, - Не стоит волноваться! Просто уже поздний час, и я распустил прислугу по домам, вот мне и пришлось… Феликс уже собирался было придумать очередную изящную ложь для наших ушей, как внезапно мы услышали голоса из соседней залы. Услышал голоса и сам хозяин особняка, который все еще никак не мог осмыслить наше столь внезапное появление. Несколько секунд он молча стоял перед нами, сложив руки в замок и впившись взглядом в неподалеку висевшую картину, пока Александр не решился прервать немую паузу: - Не возражаешь, если мы пройдем? – положив ладонь на плечо встревоженному Юсупову, произнес мой спутник. Феликс еще не успел ничего ответить, как в следующий момент я взяла за руки Сашу и Великую Княжну, после чего уверено направилась в сторону общей залы. И, как я и предполагала, в той зале было то самое пиршество, описанное в учебниках истории. За большим овальным столом я заметила уже знакомого мне Дмитрия Павловича, который о чем-то перешептывался с незнакомым мне темноволосым господином лет двадцати восьми. Незнакомец выглядел довольно солидно и говорил с ярко-выраженным акцентом, заметить который было довольно сложно. Напротив них я заметила знакомого мне еще по школьным учебникам истории Григория Распутина, который скромно сидел за столом, не решаясь притронуться к еде, и лысого бородатого господина, который, совершенно не стесняясь никого вокруг, ел руками курицу, поставив локти на стол и при этом громко хохоча. Пройдя в общую залу, Ольга Николаевна, наконец, решилась снять свой головной убор, и, стоило только сидевшему за столом Дмитрию Павловичу увидеть девушку, как его сердце бешено застучало в груди. - Ольга Николаевна?! Оленька?! Не может быть! Улыбаясь от уха до уха, он вскочил из-за стола, аккурат в тот самый момент, когда незнакомый мне полноватый мужчина проносил в общую залу поднос с тремя бокалами, которые доверху были наполнены красным вином. Каким-то чудом мужчине удалось спасти от падения лишь два бокала, а третий благополучно приземлился прямиком на костюм иностранного гостя. Громко выругавшись на английском, мужчина испугано покосился на дверь, а незнакомец, подававший вино, также оцепенел от страха. - Боже мой! Он ведь… Вглядевшись в уцелевшие бокалы, незнакомец облегченно вздохнул, после чего чуть слышно произнес: - Нет, все в порядке. Это не тот бокал. С этими словами он поставил уцелевшие бокалы на стол (один – Григорию Ефимовичу, а второй – иностранному гостю, словно пытаясь таким образом вымолить у него прощение за столь внезапный конфуз). Стоявший в дверях Феликс Феликсович, заметно занервничал. Он пулей бросился к своему товарищу, после чего мгновенно рассыпался в извинениях: - Ах, Освальд! Mon cher (мой дорогой (фран.)! Прошу простить столь бестолкового господина Лазарвета! Он совершенно бестолковый! Князь Юсупов так распинался перед своим гостем, что смутил не только нас с Сашей и Ольгой Николаевной, но и остальных гостей, сидящих за столом. Громче всех, наверное, хохотал тот самый лысый мужчина с усами, который все это время с ехидной усмешкой наблюдал за происходящим. - Ох, уж этот Феликс Феликсович со своими причудами! – хохотнул мужчина, вытирая рот салфеткой. Поднявшись из-за стола, он подошел к нам с Александром и Ольгой и, нарочито поклонившись, улыбнулся во все тридцать два зуба. - Разрешите представиться! Владимир Митрофанович Пуришкевич, депутат государственной думы и просто хороший знакомый Феликса Феликсовича, пусть и не такой близкий, как Освальд. Поймав на себе испепеляющий взгляд иностранного гостя, Пуришкевич вновь усмехнулся, после чего подошел к обескураженному Феликсу и похлопал того по плечу. - Феликс Феликсович, мы же с вами давние друзья! К чему весь этот официоз! Кроме того, только ленивый в Петрограде не знает о Ваших причудах и наклонностях! На этих словах Пуришкевич подмигнул сидящему в кресле Освальду, который от волнения залпом опустошил бокал с вином. За столом мгновенно повисла довольно нервная обстановка, и лишь один Григорий Ефимович продолжал хранить молчание и сохранять спокойствие. Поднявшись из-за стола, он смерил публику внимательным взором, после чего чуть слышно произнес: - Думаю, мне уже пора. Феликс Феликсович, желаю Вашей дражайшей супруге скорейшего выздоровления. На этих словах Распутин уже было направился к выходу, как внезапно князь Юсупов со всех ног бросился за ним: - Григорий Ефимович, ну, куда же вы? Стойте! На миг Распутин действительно остановился, и, обернувшись, удивленно посмотрел на хозяина особняка. Как я и предполагала, князь Юсупов продолжал строить из себя «саму любезность». - Право, Григорий Ефимович! – всплеснув руками, начал Феликс, - Куда же вы пойдете в столь поздний час! Он уже собирался было взять старца за руку и вернуть за стол, как внезапно в комнате раздался голос Великой Княжны: - Григорий Ефимович прав. Нам здесь делать нечего. К тому же, он проводит нас с Дмитрием Павловичем во дворец. На этих словах девушка широко улыбнулась, а я заметила, как заерзал в кресле «близкий друг» князя Юсупова. - Дмитрий Павлович?! – широко распахнув рот, начал было Юсупов, но он… - N'est-ce pas (не так ли (фран.)), Митя? – улыбнулась Великая Княжна, сжимая ладонь своего возлюбленного. И, как я и предполагала, под натиском любимой Дмитрий Павлович все-таки сдался. Краснея от уха до уха, он сжал в своих тонких пальцах ладонь девушки, а затем чуть слышно проговорил: - Comme tu veux, ma bien-aimée (Как скажешь, любимая (фран.)). С этими словами Дмитрий Павлович и Ольга Николаевна, взявшись за руки, направились к выходу, а мы вместе с Сашей и Григорием Ефимовичем последовали за ними. В тот момент я просто сияла от счастья от того, что мой план удался, и что мне удалось спасти хотя бы одного человека от верной гибели. И, как я и предполагала, князь Юсупов не отставал. - Стойте! Ну, куда же вы? Стойте! Он уже собирался было последовать за нами, как внезапно мы все услышали чей-то крик и со всех ног бросились в общую залу. Но то, что мы увидели, повергло нас в шок. На полу лежал иностранный гость, который не подавал никаких признаков жизни, а возле того самого гостя суетился тот самый «неумеха официант». Прощупав у мужчины пульс, «официант» грустно покачал головой и, шепнув что-то на ушко неподалеку стоявшему Пуришкевичу, куда-то удалился. - Ну-с, - задумчиво протянул Владимир Митрофанович, брезгливо отпихивая ногой тело Освальда, - Наш мужеложник отправился ко Всевышнему. На этих словах Пуришкевич громко расхохотался, не обращая ни малейшего внимания ни на кого вокруг. И лишь я одна заметила, каким испепеляющим взглядом на него смотрит «близкий друг» погибшего. «Это не к добру», - подумала я, сжимая ладонь Саши, который также, как и все вокруг, все еще никак не мог отойти от увиденного.