1. Незнакомец

      Сандроне задыхалась от боли — страшной, мучительной, почти невыносимой. В ноги, от кончиков пальцев до самых колен, словно с размаху воткнули тысячи мелких раскалённых добела спиц и теперь медленно ввинчивали в плоть, стараясь причинить как можно больше страданий. По венам вместо крови, казалось, текла кислота, живьём разъедая не только их, но и окружающие мышцы. Боль захлестнула мастерскую, Дворец, весь проклятый мир и не давала не то что закричать, но даже нормально вдохнуть, и всё, что ещё хоть как-то удавалось — судорожно хватать пересохшим ртом воздух и ронять на столешницу бессильные злые слёзы.       Эта пытка — потому что назвать «судорогами» творящийся с ней кошмар было слишком мягко — всегда накрывала неожиданно, в самый неподходящий момент и служила идеальным и постоянным поводом для тайных насмешек не только других Предвестников, но иногда даже прислуги, следящей за ней и принадлежащими ей покоями. И никто — ни одна живая душа! — за более чем пятьсот лет её пребывания во Дворце ни разу не проявил к ней и тени сочувствия в моменты этих приступов. Всё, что получала Сандроне — снисходительные, а иногда и презрительные усмешки за спиной или равнодушные советы развить в себе большее терпение, раз уж не выходит избавиться от причины боли.       Как будто она знала эту причину…       Когда она впервые очнулась в одной из экспериментальных палат Дотторе, то была так слаба, что не могла даже самостоятельно сидеть, не то что ходить. Собственно, и сидеть-то она начала где-то через неделю после пробуждения, а до этого лежала пластом в окружении слабо мерцающих приборов, то и дело забываясь тяжёлым вязким сном. Возможно, судороги терзали её уже тогда, но из-за своего полузабытья она их попросту не чувствовала. Когда же силы понемногу вернулись, мучения с ногами стали проявлять себя во всей красе. Правда теперь, по прошествии столетий, Сандроне казалось, что в самые первые месяцы её «второй жизни» она всё же переносила эту пытку легче. Однако это могло быть и пресловутым целебным влиянием времени, может, и не стирающим до конца, но знатно притупляющим любую боль.       Самым грустным в истории с её несчастными ногами было то, что ни возникновение, ни продолжительность, ни интенсивность судорог совершенно невозможно было ни контролировать, ни просчитать. Она могла прожить день или два, вообще о них не вспоминая, а могла мучиться едва ли не каждый час. А ещё, как выяснилось, от этой боли не спасало практически ничего. Даже знаменитые одуряющие пары одной занятной травы, распространённой в подземных притонах Фонтейна. Зато голова потом от них раскалывалась — не дай Стихия никому!       Единственное, что хоть как-то помогало, — массаж. Причём ещё и не всякий, а лишь особая техника из Сумеру, которой обычно лечили мышечные боли у местных стариков. Это они выяснили с Дотторе ещё во время самых первых приступов, и с тех пор он регулярно обучал этой технике прислугу, а несколько раз — увы, безуспешно — даже пытался запрограммировать Пулонию, личного автоматона Сандроне.       Вот только гордость и нежелание лишний раз показывать слабость тем, кто и так тихо её ненавидел, каждый раз мешали ей обратиться к прислуге, невзирая ни на какую боль. А здравый смысл даже не рассматривал кандидатуру Пулонии — при всей своей безусловной, не рассуждающей преданности автоматон мог легко эдаким «массажем» переломать ей кости.       Поэтому приходилось терпеть. Сидеть, беззвучно рыдая и рвано глотая воздух, как вытянутая из воды оризия, отчаянно считать секунды и пытаться хоть как-то размять дрожащими пальцами сведённые судорогой мышцы.       Устранить причину… Да на одну лишь попытку её выяснить Дотторе потратил больше года! И не добился ровным счётом ничего. Вернее, он предположил, что когда Сандроне собирали по частям… или правильней сказать — по частицам, некоторых важных фрагментов не хватило. Именно поэтому теперь её мучили столь жестокие судороги. Именно поэтому её прошлое — всё, что было до пробуждения во Дворце, — казалось непроницаемым чёрным пятном, пробиться сквозь которое так и не удалось в течение многих столетий.       О себе прежней она знала лишь то, что когда-то была вполне обычной девушкой, жившей в деревне Цинцэ на севере Ли Юэ и погибшей, очевидно, в случайной стычке с местными разбойниками, коих в Тейвате всегда хватало с лихвой. Для брака на момент смерти она была, пожалуй, ещё слишком молода, хотя серьёзные отношения у неё с кем-то, возможно, и были: о том, что не девственница, Сандроне узнала едва ли не с первого же внимательного осмотра после пробуждения. Впрочем, лишить «невинности» её могли и те самые разбойники, что отняли жизнь. Так что в полном отсутствии памяти о прошлом были и свои плюсы.       Вообще, несмотря ни на что, ей, можно сказать, повезло. В её случае затеянный Дотторе амбициозный эксперимент по возвращению с того света внезапно закончился успехом. Остальных «подопытных» вернуть так и не удалось. Лишь её тяга к жизни преодолела все препоны и в итоге не только помогла снова увидеть мир живых, но и сделаться условно бессмертной. «Условно» — потому что Сандроне всё ещё могла умереть от какой-нибудь глупости вроде яда или падения с большой высоты, но не могла — от старости. С того самого дня, когда она впервые открыла глаза в одной из палат Дотторе, её тело перестало стареть, а раны начали затягиваться с поразительной, не свойственной обычному человеку скоростью, не оставляя после себя ни единого шрама.       Стала ли она равной богам — сложный вопрос. В любом случае, обычной с тех пор она уж точно не была, а гео Глаз Бога, возникший будто из ниоткуда на её подушке буквально пару минут спустя после пробуждения, безмолвно это подтверждал.       Забавно… из всех Предвестников она была единственной, кто по-настоящему им дорожил, хотя сама никому бы в этом не призналась даже под пытками. Она носила его, не снимая, не расставалась с ним даже во сне, крепко сжимая в руке, словно боясь, что его могут отнять или украсть. В тяжёлые минуты он будто успокаивал и — странное дело! — не имея никакого отношения к стихии пиро, иногда, казалось, испускал лёгкое, ласкающее тепло.       Даже сейчас, одной дрожащей рукой разминая сведённые болью мышцы, другой Сандроне непроизвольно сжимала свой гео Глаз, цепляясь за его тепло как утопающий за край льдины. И Стихия знает, было ли это самовнушением или же сила гео, текущая в её жилах, каким-то образом резонировала с ним, но с каждой секундой действительно становилось легче. Пусть на крошечную, едва уловимую долю, но легче.       Она не знала, сколько просидела так, начисто потеряв счёт времени. Лишь когда боль утихла настолько, что она смогла наконец пошевелить пальцами, Сандроне ослабила хватку, а потом и вовсе выпустила артефакт, закрыв глаза и медленно, с облегчением выдохнув.       Что ж, теперь, по крайней мере, на ближайшие полчаса она была избавлена от нового приступа, а, значит, можно было наконец поработать. Например, поразмышлять над тем, как повысить эффект невидимости её нового изобретения — Отражающего Плаща — с десяти секунд хотя бы до минуты. А если удастся найти решение, то и — чем Бездна ни шутит? — сделать новый чертёж…       Мысль о том, что после недавней безумной боли неплохо бы хоть немного отдохнуть, даже не пришла ей в голову.       Больше половины её мастерской занимал огромный тяжёлый стол из какой-то твёрдой, явно не местной древесины, на котором в ужасающем беспорядке лежали бумаги, книги, карандаши, ею же созданные измерительные приборы и механические детали. Посторонний не разобрал бы в этом хаосе ничего, но Сандроне ориентировалась в нём как рыба в воде и ещё пару столетий назад недвусмысленно пригрозила слугам, что если после уборки на её столе хоть один крохотный обрывок листа изменит своё положение, все они в тот же день отправятся к Дотторе на опыты.       Повторять дважды не пришлось. Репутация у непочтенного доктора была такая, что с тех пор прислуга старалась вообще не подходить к её столу, и в дальнейшем этот приказ передавался от одного слуге к другому уже без её участия.       В теории Сандроне могла бы пригрозить тем же и за тайные насмешки в адрес её недуга, но, поразмыслив, решила, что особого толку в этом не будет. Что бы она ни делала, шептаться о ней не перестанут. А вот узнать об этом она вряд ли сможет: за все бесцветные столетия жизни во Дворце она не сблизилась ни с кем настолько, чтобы тот докладывал ей о разговорах за спиной.       Разумеется, несколько раз встречались глупцы, имевшие неосторожность быть ею услышанными. Все они впоследствии отправились морозить задницы в самые дикие и отдалённые уголки Снежной, причём без тени сожаления с её стороны. В природе всегда выживает не столько сильнейший, сколько умнейший. Идиоты, не способные держать язык за зубами, сочувствия у Сандроне не вызывали. Пусть скажут спасибо, что она и впрямь не отдала их Дотторе.       Одного лишь беглого взгляда на рабочий стол хватило ей, чтобы с удовлетворением убедиться: никто посторонний его не касался. Все книги, бумаги и инструменты лежали строго там, где она оставила их пару часов назад. Даже пролитые случайно чернила успели впитаться в древесину, никем не стёртые из страха.       Но только она собралась пересесть на своё обычное рабочее место — справа от выхода и спиной к глухой стене, как в дверь мастерской резко и настойчиво постучали, а незнакомый голос снаружи громко произнёс, упреждая вопросы и не давая возможности уклониться:       – Госпожа Предвестница! Её Величество требует вас к себе!       По спине Сандроне пробежал холодок.       Несмотря на то, что формально она входила в ближний круг Царицы, напрямую та обращалась к ней крайне редко. Приказы о необходимости той или иной разработки в основном приходили через Дотторе или через записки в аккуратно запечатанных конвертах, которые ей передавали курьеры.       За все эти столетия Сандроне удостоилась аудиенции Её Величества лишь дважды, и оба раза инициатором была сама Царица: первый — когда захотела лично познакомиться со своей новой Предвестницей, второй — когда выражала ей официальную благодарность за успешное внедрение одного секретного изобретения, которое до сих пор активно использовалось по всему Тейвату для сбора и анализа информации и при этом не вызывало у местных и тени подозрений — одну лишь симпатию.       Разумеется, иногда Сандроне приходилось присутствовать на официальных приёмах и тайных совещаниях, где Царица собирала всех Предвестников. Но на этих сборищах легко можно было держаться в тени, под надёжным прикрытием Пулонии. От неё почти никогда не требовалось реального участия. Достаточно было одного молчаливого присутствия.       То, что сейчас владычица крио требовала её к себе, да ещё и так срочно, не предвещало ничего хорошего.       Подавив вздох, Сандроне покорно направилась к двери.       На пороге стоял гео заклинатель — один из тех, что патрулировал этаж, где находились её покои. Вид у мужчины был как всегда собранный и серьёзный, но нисколько не взволнованный, что уже слегка успокаивало. В чём бы ни была причина внезапного вызова Царицы, сама она, похоже, пребывала в ровном расположении духа. Во всяком случае, не гневалась открыто — такие вещи слуги мгновенно подмечали, быстро передавали друг другу и, как ни старались, не могли до конца скрыть от достаточно внимательного наблюдателя.       А Сандроне была очень внимательна.       – Мне велели передать, что Её Величество ожидает вас в Сапфировом Кабинете, — почтительно склонил голову патрульный, избегая смотреть ей в глаза. — Отдельная просьба Её Величества — чтобы вы явились одна, без автоматона. Если прикажете, я сопровожу вас. Алексей меня подменит.       – Не нужно, — отмахнулась Сандроне с притворным равнодушием, хотя от слов «без автоматона» внутри у неё всё похолодело.       «Без Пулонии» буквально означало «без охраны». Без того, кто в случае прямой угрозы способен незамедлительно и не рассуждая броситься ей на помощь, кого не остановят ни сила, ни статус нападающего. С другой стороны, патрульный произнёс слово «просьба», а не «приказ». Да и встречу ей назначили не в величественном и мрачном Главном Зале, где обычно проходили аудиенции, а в куда более тёплом и уютном Сапфировом Кабинете…       Пока всё выглядело так, будто Сандроне приглашали не для выговора за провинность, а для выдачи некого секретного задания, которое нельзя просто передать через слуг в конверте.       «Интересно…» — мысленно хмыкнула она, подавив волнение, но вслух бросила совсем другое, оглянувшись через плечо на безмолвно сидящего у стены Пулонию: — Останься здесь!       В ответ автоматон даже не шелохнулся, но он и не был запрограммирован на распознавание и выражение человеческих эмоций. Самой Сандроне это было совершенно не нужно. Хватало и того, что её приказы он понимал и выполнял почти идеально.       Закрыв за собой дверь, она деловито разгладила складки на платье, поправила на плечах тяжёлое белое пальто с угольно-чёрным мехом — отличительный признак Предвестников — и решительным, но не слишком быстрым шагом, направилась на встречу.       Теперь самое главное было — дойти и не свалиться ни по пути, ни во время аудиенции с очередным приступом судорог. К счастью, идти было недалеко, да и во Дворце исправно работали многочисленные подъёмники, избавляя его обитателей от пытки хождения вверх-вниз по бесконечным ступеням. Подъёмники эти изобрела и внедрила сама же Сандроне четыре с лишним столетия назад. Лестницы она ненавидела всеми фибрами души и искренне считала их порождением проклятой Бездны.       От её покоев до ближайшего подъёмника было не больше двадцати шагов, а Сапфировый Кабинет находился всего на два этажа выше и ещё с дюжину шагов направо по коридору. Словом, расстояние пустяковое даже для её несчастных ног. И уж точно не стоящее того, чтобы её сопровождала охрана.       Сам Сапфировый Кабинет был, пожалуй, одним из красивейших мест в Заполярном Дворце. Во всяком случае, из тех, где ей довелось побывать. В отличие от аскетично простых, холодно-серых и унылых интерьеров большинства помещений, в нём преобладали яркие, радующие глаз краски. Вся мебель была выполнена из дорогого заграничного дерева непривычно тёмного, насыщенно-коричневого оттенка, а обивка из чистейшего лиюэйского шёлка своей благородной синевой и впрямь напоминала сапфир. Из того же шёлка были сделаны и шторы на высоких окнах, и скатерти на маленьких книжных столиках, уютно разбросанных вдоль многочисленных стеллажей. А огромный ворсистый ковёр, покрывающий большую часть кабинета, хоть и не был шёлковым, но имел ровно тот же сапфировый оттенок, что и все остальные ткани.       Именно здесь Сандроне встретилась с Царицей впервые… чему, признаться, втайне удивлялась до сих пор. По словам Дотторе, Сапфировый Кабинет обычно использовался для особо секретных переговоров или для приёма высокопоставленных лиц из других регионов — причём не просто богатых и влиятельных шишек, каких в том же Ли Юэ хватало с лихвой, но тех, кто силой и властью не уступал самому Крио Ахронту. Чем подобную милость заслужила простая девушка из Цинцэ, Сандроне решительно не понимала.       Впрочем, как объяснил Дотторе ещё в первую неделю после её пробуждения, Царица была настолько довольна даже единственной воскресшей в результате его эксперимента, что на волне воодушевления сейчас же решила приблизить её к себе. Ну а после Сандроне вполне оправдала это решение, проявив нешуточный талант и тягу к механике, так что в итоге выиграли все.       Что ж, такое объяснение вполне могло бы быть правдой. Если бы не одно «но».       За прошедшие столетия Сандроне достаточно «поварилась» в ближнем кругу владычицы крио, чтобы чётко уяснить: та могла быть какой угодно, но точно не импульсивной. Каждое её решение было тщательно взвешено и обязательно вело к какой-нибудь крупной выгоде. Приближать к себе «кота в мешке», от которого ещё не известно, будет ли толк, она бы точно не стала. А, значит, «простая девушка из Цинцэ» на деле была не так уж и проста.       Вот только выяснить хоть что-то о своём прошлом Сандроне так и не удалось. По словам Дотторе, она погибла по меньшей мере лет пятьсот назад, когда Тейват вовсю терзали последствия грянувшей в Каэнри’ах великой катастрофы. Дожить до старости в те времена считалось большой удачей, а о половине жителей материка не осталось не то что материальных свидетельств, но даже воспоминаний. Не удивительно, что при всех её выдающихся способностях к механике, в хрониках деревни Цинцэ о Сандроне не сохранилось ни единого упоминания.       Быть может, знай она своё настоящее имя, и разгадка тайн её прошлого в конце концов завершилась бы успехом. Но, увы, ни о себе, ни о своих близких или друзьях она не помнила абсолютно ничего. Никакие картины, звуки или запахи не вызывали у неё не то что прилив воспоминаний, но даже просто ощущение чего-то знакомого. Густую непроглядную черноту её памяти ни разу не пронзило ни одно озарение.       Поэтому через месяц-другой бесплодных поисков она смирилась, приняла свою новую жизнь как данность и постепенно утратила интерес ко всему, что было до её пробуждения в Заполярном Дворце. Ломать голову над тем, что уже произошло, она считала глупостью, а гадать о мотивах Царицы, не имея никакой информации, — так и вовсе делом безнадёжным.       За размышлениями путь до Сапфирового Кабинета пролетел незаметно. Сандроне и трети его не прочувствовала, как уже оказалась перед высокой белой дверью с изящной, но простой резьбой — и не скажешь, что за ней скрыто одно из самых роскошных помещений Дворца.       Стража, стоящая по обе стороны от входа, синхронно отвесила ей учтивый поклон.       – Госпожа Предвестница, — произнёс застрельщик слева от неё, — позвольте доложить о вас Её Величеству.       Сандроне коротко кивнула. По сути его вопрос был всего лишь пустой формальностью: он бы и так доложил, независимо от её ответа.       Охранник проворно скрылся за дверью, плотно притворив её за собой. Секунд десять прошли в полной тишине, нарушаемой лишь привычным завыванием ветра где-то снаружи. Но вот наконец дверь снова открылась, и за ней послышалось почтительное «Прошу вас!»       Непроизвольно расправив плечи и стараясь лишний раз не глазеть по сторонам, Сандроне отважно шагнула в Сапфировый Кабинет.       Первое, что бросилось ей в глаза — ярко пылающий камин с настоящими дровами. Поленья весело трещали, словно аккомпанируя задорно пляшущему пламени. Приятное уютное тепло затопило всё помещение и теперь стремительно проникало ей под пальто, вызывая острое желание его снять. Если бы не жёсткие тиски этикета, Сандроне сделала бы это уже в первые секунды, а затем несолидно уселась бы прямо на коврике у огня и стала нежиться под волнами горячего воздуха.       Последние полторы сотни лет Заполярный Дворец отапливался не дровами, а изобретёнными ею же особыми нагревателями. Самые мощные и массивные из них использовали энергию снежных бурь, располагались в специальных котельных и прогревали крупные общественные помещения вроде того же Главного Зала. Переносные, значительно меньше, работали по иному принципу и служили для отопления спален, рабочих кабинетов и каморок для слуг.       В целом грели они неплохо и были, к тому же, весьма экономичны. Но с жаром настоящего очага им, конечно же, было не сравниться.       И то, что Царица не только выбрала для встречи Сапфировый Кабинет, но и велела разжечь камин, означало, что принимала она не просто высокого гостя, а того, к кому питала искреннее и глубокое уважение.       Когда эта мысль наконец дошла до сознания, Сандроне немедленно отвела взгляд от пламени и устремила его на собеседника владычицы крио, сидящего в кресле напротив неё.       К её изумлению им оказался не какой-то умудрённый знаниями и опытом седовласый старец, а совсем ещё молодой на вид мужчина в строгих тёмных брюках, рубашке с чёрным воротом, тонких чёрных перчатках и длинном подобии сюртука цвета горького шоколада с богатой золотой вышивкой в виде драконьей чешуи на фалдах.       Тёмно-каштановые волосы с игривой рыжинкой на концах небрежно остриженных прядей в первый момент показались ей короткими, пока она наконец не разглядела за его спиной тонкий и длинный, до самого пояса, «конский хвост». На красивом лице застыло выражение полнейшей… нет! — каменной невозмутимости, словно это было единственным, что оно вообще умело выражать.       Но вот глаза…       Глаза у незнакомца были удивительные.       Внимательные, ясные, глубокие и… нет, не просто умные — казалось, в их тёмно-янтарном омуте скрыта гигантская, пугающая мудрость тысячелетий, какой просто не могло быть у по-настоящему молодого парня. Они будто видели её насквозь и, в отличие от бесстрастного лица, были весьма выразительны.       Такие глаза, увидев раз, уже не забудешь.       И невольно засмотревшись на них, на пару мгновений Сандроне даже забыла, где находится и зачем явилась. Лишь одна мысль упорно билась в голове, не давая покоя: «Кто ты, Бездна тебя побери? Кто ты такой?»       – Что ж, а вот и предмет нашей беседы, — вернул её к действительности мелодичный и будто чуть насмешливый голос Царицы. — Седьмая Предвестница Фатуи, гениальный изобретатель и самый талантливый механик Снежной — госпожа Сандроне.       – Прошу прощения, Ваше Величество, — глухо ответила та, склонив голову и отвесив себе мысленный подзатыльник.       Из-за проклятого незнакомца с янтарными глазами она нарушила одно из важнейших правил дворцового этикета: вместо того, чтобы должным образом поприветствовать владычицу, стала глупо таращиться на её спутника.       Но в ответ Царица лишь отмахнулась с едва заметной улыбкой, а вот реакция незнакомца была странной. Нет, лицо его ни на миг не изменило каменной бесстрастности, но в глазах на крохотную долю секунды мелькнуло что-то недоброе, опасное — словно поклон Сандроне ему совсем не понравился.       «Не понимаю, — мысленно нахмурилась она. — Ему-то какое дело?»       Однако додумать эту мысль до конца не успела, потому что он вдруг легко поднялся с кресла и обратился к ней — неожиданно мягко, чуть приподняв уголки губ:       – Доброго здравия, госпожа Сандроне!       Дыхание на миг перехватило. Вдоль позвоночника бешеным галопом пронёсся табун ледяных мурашек. То самое чувство узнавания, которое ни разу не охватывало её с момента пробуждения, теперь накрыло буквально с головой, едва не выбив почву из-под ног.       Она совершенно точно знала этот голос.       Вернее, не так. Она помнила его! Каким-то непостижимым, невероятным образом помнила, хотя могла с уверенностью сказать, что слышит его впервые.       Как такое могло быть, Сандроне решительно не представляла, ведь воскресла она много столетий назад, а умерла и того раньше. Ни один смертный, будь он и правда из её скрытого мраком прошлого, банально не дожил бы до этого дня. Разве что…       Тихий серебристый смешок Царицы вновь вырвал её из размышлений, заставив дать себе ещё один воображаемый подзатыльник.       – Благодарю. Доброго здравия и вам! — машинально выдохнула она, и снова беглым, но цепким взглядом окинула лицо и фигуру незнакомца, надеясь вспомнить хоть что-то ещё.       Высокий. Пожалуй, это первое, что сразу бросалось в глаза. Нет, разумеется, Сандроне видала и повыше. Среди застрельщиков, время от времени приходящих с докладами во Дворец, иной раз встречались такие верзилы, что в сравнении с ними он выглядел, мягко говоря, скромно. Но в сравнении с самой Сандроне верзилой казался уже он. Стань она даже на каблуки вдвое выше своих обычных — хорошо, если дотянется макушкой ему хотя бы до носа.       Сильный. Это она мгновенно отметила следом. Благодаря искусно подобранной одежде, незнакомец выглядел стройным, даже изящным, вот только соотношение плеч, груди и талии выдавало в нём скрытую силу опытного бойца, не пропускавшего ни одной тренировки. Да и спокойная, уверенная грация хищника в движениях явно говорила о том же.       Действительно красивый. Это Сандроне с некоторой досадой признала последним. Здоровая гладкая кожа, без шрамов или, упаси Бездна, прыщей. Идеально правильные и при этом вполне мужественные черты лица. Прямой нос без единого изъяна. И те самые удивительные глаза цвета тёмного янтаря, похожие на бездонный омут…       «Совершенно его не помню», — вынесла вердикт Сандроне, сразу почувствовав облегчение.       Только сейчас она поняла, насколько привыкла к своей нынешней жизни. Воспоминания о прошлом до пробуждения уже не казались ей средством вырваться из ледяной клетки, какой она временами считала Дворец, а напротив — вызывали ненужный страх перед необходимостью что-то менять, как-то вписывать их в свою новую картину мира.       Если раньше, до этой встречи, ей всё же иногда хотелось вспомнить хоть что-нибудь из своей прежней жизни, то теперь она чувствовала ясно как никогда, что не желает помнить ничего.       – Скорее идите к нам, — между тем с милостивой улыбкой указала Царица на единственное свободное кресло. — И познакомьтесь с господином Чжун Ли — человеком выдающегося ума и эрудиции, а также, смею надеяться, моим добрым другом.       Последние слова она произнесла как будто с лёгким нажимом, заметным лишь очень тонким наблюдателям или тем, кто хорошо её знал.       – Благодарю, Ваше Величество, — почтительно кивнула Сандроне и проследовала к указанному месту, по пути тайком бросив ещё один быстрый взгляд на гостя.       Признаться, формулировка Царицы её впечатлила. Очень немногие в Тейвате удостоились бы чести назваться друзьями владычицы крио. Даже среди Предвестников она выделяла подобным образом далеко не всех. Назвав «другом» этого странного мужчину, она ясно обозначила, что считает его равным себе и опасается вступать с ним в открытую конфронтацию.       – Разумеется, госпожа, — в свою очередь ответил Чжун Ли всё с той же едва заметной улыбкой, но уже без тени прежней мягкости в голосе. И лишь дождавшись, когда Сандроне займёт своё место, вновь уселся в кресло, обратившись уже к ней: — Рад знакомству. Надеюсь, оно окажется приятным и продуктивным для нас обоих.       – Взаимно, — кивнула она с притворной безучастностью, хотя на деле от его слов мгновенно насторожилась.       То, что Царица вызвала её в Сапфировый Кабинет отнюдь не греться у камина и наслаждаться лиюэйским чаем, было ясно с самого начала. Но слова о «продуктивности» наводили на мысль, что ей с Чжун Ли придётся работать вместе, а это она не любила и толком не умела. Единственный, с кем ей хоть как-то удавалось найти общий язык, — Дотторе, и то, она подозревала, лишь потому, что просто давно его знала и банально привыкла ко всем его болезненным странностям и чудачествам. Этого же типа она видела впервые и притираться ещё и к нему не хотела совершенно.       Сандроне вообще не любила людей — назойливых, шумных, вечно жаждущих, чтобы «с их чувствами считались», хотя иногда, в периоды скуки и творческого застоя, всё же развлекала себя тем, что зазывала на чаепития особенно занятные «экземпляры». Но комфортнее всего ей было в обществе Пулонии: он молчал, беспрекословно исполнял приказы и не требовал соблюдения этикета, который сама она тихо ненавидела, хотя на людях каждый раз всячески подчёркивала, насколько ему привержена.       Конечно, Чжун Ли со своим каменным спокойствием отнюдь не производил впечатление громкой и навязчивой помехи, однако что-то в нём будоражило, смущало, не давало ей погрузиться в привычное состояние отрешённости от всего, что не касалось её изобретений. И это что-то подспудно раздражало.       «Кто же ты такой, Бездна побери?!» — напряжённо размышляла Сандроне.       Судя по дорогой, тщательно подобранной одежде, он явно принадлежал к аристократической верхушке. На это же указывали и безукоризненные, отшлифованные до противного блеска манеры. Выправка и фигура, как она уже отметила раньше, выдавали в нём умелого воина. А вот особые — специфические — знания вроде этикета Снежной, говорили уже о дипломатических кругах.       И всё вместе складывалось лишь в одно предположение — перед ней был новый посол Ли Юэ по секретной части.       «Любопытно, — чуть сузила глаза Сандроне. — Вот только я им зачем?»       И словно прочтя её мысли, Царица наконец перешла к делу.       – Что ж, теперь мы можем обсудить задание, которое я планирую поручить вам, моя дорогая, — голос владычицы стал ровным и холодным, как и всегда во время деловой беседы. — Как вы, конечно, знаете, наша подготовка к Великому Противостоянию входит в завершающую фазу.       Сандроне кивнула.       Всё встало на места.       Предстоящая война с Селестией. Ну, конечно!       Проклятый Небесный Остров, вотчина богов, которые не столько берегли, сколько наказывали, за прошедшие тысячелетия набил оскомину всем регионам Тейвата. Этот зависший над головами каждого жителя карающий меч ненавидели все, хоть сколько-нибудь знакомые с истинной историей этого мира. За всё время его существования лишь два Архонта, одной из которых была Царица, посмели бросить ему вызов. Но если первой удалось лишь его обмануть, отдав в обмен собственную жизнь, то вторая всерьёз собиралась идти на него войной и упорно готовилась к этому.       – Наши силы уже далеко не так скромны, как раньше, — продолжала Царица. — — Но оружие всё ещё уступает небесному. А для победы мы должны не просто сравниться с Селестией, но превзойти её. И для этого я приняла решение обратиться к технологиям, которые слуги Изначального предпочли скрыть под руинами уничтоженных ими цивилизаций.       – Каэнри’ах, — тихо выдохнула Сандроне, понимающе кивнув.       Что ж, этого следовало ожидать. Она знала, что рано или поздно, дойдя до предела нынешних знаний, Царица захочет шагнуть дальше — к знаниям более глубоким, но и опасным, погубившим немало древних королевств ещё до участия Селестии. На это намекал и Дотторе пару лет назад. Вот только… действительно ли все они понимали цену подобных знаний и, что важнее, готовы ли были её заплатить?..       Похоже, эти мысли так явно отразились на лице Сандроне, что прочесть их не составило труда.       – Полагаю, вы истолковали мою идею неверно, — слегка нахмурилась Царица. — Разумеется, никаких запретных знаний! Нам не нужны технологии, убивающие нас самих. Хватит и Глаз Порчи. Я лишь хочу, чтобы вы тщательно изучили образцы древних механизмов из разных уголков Тейвата и на их основе создали оружие, сокрушительное для Селестии и максимально безвредное для нас.       «Ну, слава Стихии! — с немыслимым облегчением подумала Сандроне. — Только не ясно, зачем здесь всё же этот тип из Ли Юэ. Или предоставить детали механизмов должен именно он?»       Но вслух, разумеется, сказала совершенно другое:       – Будет исполнено, Ваше Величество. Приступлю, как только мне доставят образцы.       Ещё один серебристый смешок пролетел по комнате, и в этот раз в нём было куда больше веселья. На миг Сандроне даже показалось, что не будь Царица связана условностями — расхохоталась бы в голос.       – О нет, — произнесла она с чуть насмешливой улыбкой. — Вы снова неверно меня поняли. Поскольку мы не знаем, какие именно детали вам могут понадобиться, а с транспортировкой некоторых механизмов целиком могут возникнуть сложности, лучшим решением будет отправить вас изучать их на практике. Так сказать, в полевых условиях.       На пару невыносимо долгих секунд, за которые Сандроне попыталась, но так и не смогла переварить услышанное, в кабинете воцарилось молчание. Несколько раз её взгляд затравленно метнулся от лица владычицы к абсолютно бесстрастному лицу Чжун Ли и обратно, умоляя, чтобы всё это оказалось шуткой.       Но увы. Похоже, они оба относились к этой безумной идее более чем серьёзно.       – Ваше Величество! — пробормотала Сандроне внезапно севшим голосом. — Но ведь я…       – Уже лет пятьдесят ни разу не покидали Дворец? — продолжила за неё Царица. — Я знаю. И считаю это досадным упущением. Постоянное нахождение в одной обстановке лишает вас бесценного опыта и сужает горизонты. К тому же, путешествие по тёплым регионам укрепит ваше здоровье и поможет наладить полезные связи..       «Ничего подобного! — мысленно воскликнула Сандроне. — Оно меня убьёт! Чем же я вам так досадила, что вы хотите избавиться от меня столь изощрённым способом?! И чем мне искупить вину?»       Но вслух, конечно же, вновь сказала другое:       – Как прикажете, Ваше Величество…       Голос прозвучал так глухо и безжизненно, что самой стало стыдно: могла бы и сдержаться при постороннем.       Но, похоже, это всё же проняло её госпожу, потому что та вдруг заговорила неожиданно мягко — почти с теми же бархатными, тёплыми нотками, с какими к ней обращался при знакомстве Чжун Ли:       – Могу представить, что вы об этом думаете. Но, поверьте, это — не наказание. Все эти годы вы превосходно выполняли мои поручения. Мне не за что вас винить и не на что гневаться. Однако нам действительно необходимо оружие за гранью технологий Селестии, и разработать его на основе чистой теории вам не удастся. Понимаю, что прошу почти невозможного. Но вы единственная, кому я могу это поручить, поскольку уже не раз доказывали, что для вас понятия «невозможно» не существует.       Последние слова она произнесла уже серьёзно и с абсолютной, пугающей искренностью.       Но, как ни странно, именно это придало Сандроне решимости ей противостоять.       – Ваше Величество, — ответила она твёрдо, — при всём моём глубоком почтении, боюсь, сделать это я не смогу. Вернее, оружие я разработаю. Приложу максимум усилий. Но вы знаете лучше других: моя сила в интеллекте, не в мышцах. А путешествие, в которое вы приказываете отправиться, подходит только для крепких, тренированных людей, обученных походной жизни.       И тоскливо добавила мысленно: «К тому же, без проблем с ногами…»       – Операция же, насколько я понимаю, секретная, — продолжила она уже вслух. — Значит, взять с собой Пулонию я не смогу. Кроме того, в отряде должно быть не более трёх человек, включая меня, иначе есть риск выдать тайну и привлечь ненужное внимание. Простите, Ваше Величество, но вы уверены, что мы сможем подобрать настолько сильных и надёжных людей? Что для такой миссии вообще хватит двух человек охраны?       – Хватит и одного, — сдержанно улыбнулась Царица, однако её холодный взгляд вдруг сверкнул лукавством. — И сейчас он сидит перед вами.       «Что?!» — широко распахнув глаза, Сандроне немедленно воззрилась на Чжун Ли.       Тот же в ответ лишь коротко кивнул и вновь чуть приподнял уголки губ в своей странной и слегка раздражающей недоулыбке.       «То есть вот он, — Сандроне ещё раз окинула взглядом его спокойное лицо и фигуру, — он один  способен заменить целый отряд?! Серьёзно?!»       – Ну же! — теперь в голосе Царицы звенело откровенное веселье. — Не обижайте нашего гостя таким скептическим взглядом! Он действительно — выдающийся воин, мастер всех известных мне боевых стилей, владеющий всеми видами оружия. К тому же, он — превосходный проводник, идеально знающий каждый уголок Тейвата. С ним вы не заблудитесь и будете в полной безопасности. А уж его терпение и выдержка достойны отдельного восхищения.       Чуть сузив глаза, Сандроне стрельнула взглядом в крио владычицу.       Показалось, или в её голосе правда скользнуло ехидство?       – Вы мне льстите, госпожа, — если Чжун Ли и уловил насмешку, то ничем этого не выдал. — Однако я и впрямь могу поручиться, что буду защищать госпожу Сандроне всеми доступными средствами и, если придётся, даже ценой своей жизни.       Последнее он произнёс так, что по спине Сандроне, уже в который раз за этот день, пробежали мурашки, вот только теперь не ледяные, а наоборот — обжигающе горячие. Алмазная твёрдость в его тоне поразительным образом сплеталась с едва уловимой и совершенно неуместной нежностью, причём адресованной именно ей одной и, похоже, с полным осознанием, что она это услышит и поймёт.       «Стихия всемогущая! — изумлённо подумала она. — Что это с ним? С чего бы ему так печься обо мне?! Мы ведь едва знакомы».       Ответ напрашивался только один и совсем ей не понравился.       «Пусть только попробует распускать руки — убью, — мрачно пообещала себе Сандроне. — Каким бы он ни был искусным воином».       Из груди Чжун Ли вырвался короткий вздох, а во взгляде на крохотный миг промелькнула печаль. Только тогда она осознала, что всё это время смотрела на него — в упор и с хмурой угрозой.       «Да уж. Хорошо начинается наше сотрудничество, — почему-то от этой мысли на душе стало совсем тоскливо. — А ведь впереди долгие месяцы путешествия с ним бок о бок… если я, конечно, их выдержу и не убью его в первый же день».       – Госпожа Сандроне, — в тоне Чжун Ли вновь причудливым образом сплелись мягкость и серьёзность, — я прекрасно понимаю причины ваших опасений, но хочу вас заверить: для них нет никаких оснований. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не причиню вам вреда.       – Почему? — вскинув голову, она снова в упор взглянула него, разбивая вдребезги дворцовый этикет и все правила приличия.       Их взгляды схлестнулись, и на миг — странный миг, словно растянутый в вечность — показалось, будто в Сапфировом Кабинете сейчас лишь они одни.       Однако наваждение кончилось так же внезапно, как и возникло.       Улыбнувшись чуть шире обычного и легко пожав плечами, Чжун Ли ответил:       – Я ведь лиюэц. А мы свято чтим контракты.       – Вот как, — понимающе кивнула Сандроне, снова испытав облегчение. — Значит, у вас контракт. Ясно.       Что ж, это, по крайне мере, хоть как-то объясняло столь трепетное к ней отношение, а главное — уводило ситуацию за рамки чувств, большинство из которых настолько её пугало и ставило в тупик, что думать об этом решительно не хотелось.       – Могу ли я с ним ознакомиться? — она медленно перевела взгляд с Чжун Ли на Царицу и обратно, впрочем, не слишком надеясь на удачу. Контракты с Архонтами, как правило, имели статус такой секретности, что их подробности не разглашались даже после смерти всех их участников.       Словно в подтверждение её мыслей, Чжун Ли отрицательно покачал головой:       – Увы, нет. Вернее, не при нынешних обстоятельствах. Для этого необходимо строгое выполнение нескольких условий, но, к сожалению, озвучить их я тоже не могу.       «Да что б тебя!» — мысленно рявкнула Сандроне.       Поразительно! Они ещё толком не начали вместе работать, а он уже её до крайности раздражал.       – Ясно, — кивнула она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Увы, на деле вышло глухо и мрачно. — Но могу я узнать хотя бы, когда мы выдвигаемся и каков будет маршрут?       – Разумеется, — отозвалась Царица, которая, судя по насмешливому блеску глаз, всё это время откровенно наслаждалась развернувшимся перед ней «спектаклем». — Через две недели господин Чжун Ли будет ждать вас у восточного входа в Каньон Светлой Короны. Оттуда двинетесь согласно его маршруту — по местам, где обычно встречаются руинные механизмы. Думаю, недели на сборы вам будет достаточно. Так как путь предстоит долгий, советую взять с собой только самое необходимое.       – Слушаюсь, Ваше Величество, — вновь кивнула Сандроне, но в этот раз уже гораздо спокойней, постепенно мирясь с неизбежным. — Только хотелось бы обсудить ещё один момент. Для работы мне понадобится мастерская. Создать что-то действительно стоящее в походных условиях будет сложно. Да и за точность чертежей я не ручаюсь.       – Понимаю, — ответила Царица деловито, уже безо всякой явной или скрытой насмешки, и выжидающе посмотрела на Чжун Ли.       Тот, мгновенно уловив её взгляд, кивнул и продолжил — всё так же ровно и мягко:       – Разумеется, госпожа Сандроне, мы не будем в пути постоянно. По моим расчётам, добрую треть времени мы будем проводить в городах и сёлах, через которые проходит наш маршрут. Там мы сможем снять комнаты и спокойно отдохнуть, пополнить запасы и поработать с собранными образцами. Проще говоря, две трети нашего путешествия будут сбором материалов вдали от людских поселений, но оставшаяся треть – работой в мастерской. Надеюсь, такой вариант вас устроит? Если нет, готов пересмотреть план.       – А это не повредит секретности? — прищурилась Сандроне. — Насколько понимаю, прямо обращаться за помощью в представительства Фатуи нам нельзя. Значит, помещения, которые они могут выделить, для нас закрыты. Но разве хозяев частных комнат не заинтересуют чужаки, проводящие на их территории невесть какие эксперименты?       – Нисколько, — уверенно сказал Чжун Ли. — Во-первых, я знаю немало мест в Тейвате, где нам по первому слову предоставят кров, не задавая лишних вопросов. А во-вторых, я немного умею работать с подпространством, и в случае, если нам не удастся найти достойное жильё, могу создать временное пристанище с мастерской и сам.       Невольно приподняв брови, Сандроне впервые взглянула на него с некоторым уважением.       О технологии создания «карманных измерений», которую практиковали Адепты Ли Юэ, она, конечно же, слышала. Однажды даже попыталась воспроизвести её сама и, можно сказать, добилась успеха. Вот только созданная ею мини-лаборатория в сахарнице просуществовала всего два дня: каким-то немыслимым образом её умудрился расколотить один из её экспериментальных автоматонов.       Последствия разрушения подпространства оказались настолько впечатляющими, что с тех пор Сандроне решила больше никогда с ним не связываться, но втайне уважала тех мастеров — или безумцев? — которые не боялись иметь с ним дело.       «Адепт, значит, — теперь она окинула фигуру Чжун Ли ещё более внимательным взглядом. — Тогда я вообще ничего не понимаю. Зачем ему работать на нас? Да уж, занятные у Её Величества знакомые!»       – Прошу вас, вот карта, — между тем всё с той же спокойной уверенностью продолжил он, протянув ей небольшой, сложенный в несколько раз свёрток. — Здесь указаны точки, в которых чаще всего встречаются руинные механизмы, и наш примерный маршрут. Конечно, если у вас будут другие предложения, я с удовольствием их выслушаю.       – Возможно, и будут, — кивнула Сандроне, не глядя сунув карту в широкий карман пальто, — но не раньше, чем я как следует с ней ознакомлюсь. А сделать это лучше всего в моей мастерской.       Это действительно был намёк, причём довольно бесцеремонный. Но в этот раз она даже не стала себя корить.       За полчаса, проведённые в Сапфировом Кабинете, Сандроне устала так, словно проработала несколько дней без сна, да ещё и сражаясь с проклятой болью в ногах. Больше всего на свете ей хотелось сейчас и правда поскорее оказаться в своих покоях, в тишине и одиночестве, чтобы хорошенько обдумать и весь этот разговор, и предстоящий через неделю кошмар.       Вот только она прекрасно знала, что, несмотря ни на какие намёки, её отсюда не отпустят до конца обсуждения. А обсудить предстояло ещё немало: у грядущего путешествия хватало потенциальных сложностей и «подводных камней».       И всё же помощь пришла, причём оттуда, откуда она вообще её не ждала.       – Вы устали… — Показалось, или в голосе Чжун Ли и правда на миг скользнули нотки печали и беспокойства? — Понимаю. Путь нас ожидает непростой — особенно для человека, привыкшего проводить большую часть времени в одиночестве и взаперти. Но вам не стоит слишком волноваться. Мы с госпожой Царицей подробно обсудим все детали. Я же, со своей стороны, постараюсь сделать всё, чтобы путешествие было для вас как можно более безопасным и комфортным. Полагаю, дальнейшее мы можем обсудить и без участия госпожи Сандроне? — последнюю фразу он адресовал уже Царице, и теперь в его тоне явственно зазвучала спокойная, но не терпящая возражений твёрдость.       И — поразительное дело! — обычно холодная и властная владычица крио, сама не терпящая отказов, подчинилась без малейших колебаний, согласно кивнув:       – Верно. Что ж, можете быть свободны, госпожа Сандроне. Отдохните как следует перед дорогой и хорошенько всё обдумайте. А о прочих деталях миссии я сообщу вам в записке, как и всегда.       – Благодарю, Ваше Величество! — немедленно поднявшись, Сандроне поклонилась и уже хотела было идти, но, вспомнив, кому в самом деле была обязана своим досрочным освобождением от тягостей дворцового этикета, повернулась к Чжун Ли и удостоила коротким сухим кивком и его: — До встречи, господин Чжун Ли.       – До встречи, госпожа Сандроне, — странная мягкость в его голосе и взгляде стала как будто чуть сильнее.       «М-да, — мысленно вздохнула она, направляясь к двери кабинета. — Похоже, это будет самое долгое и трудное путешествие в моей жизни».       В тот миг она даже не представляла, насколько окажется права.