2. Панцирь

      Ожидание — та ещё пытка не только для людей, но и для драконов.       Ожидание столетиями — пытка почти невыносимая и людям, к счастью, недоступная.       Но в предвкушении скорой и неизбежной встречи с тем, кого любишь больше жизни, кто сам стал для тебя её воплощением, даже эта пытка кажется сладкой.       Стоя на берегу Сидрового Озера под ласковыми лучами весеннего солнца и вглядываясь вдаль, где за серыми мысами на северо-востоке клубилась над водой утренняя дымка, Моракс впервые за последние столетия чувствовал себя по-настоящему счастливым.       Свежий бриз насмешливо трепал волосы, даря прохладу и донося с противоположного берега запах цветов сесилии. Тихий плеск воды аккомпанировал птичьему хору, лаская слух и наполняя мирный пейзаж вокруг звенящей радостью. Над густой, буйствующей зеленью трав и лесов скользили по безупречно голубому небу мелкие белые облачка, радуя глаз и навевая, как в годы далёкой юности, романтично-поэтичное настроение. А в довершение идиллической картины какой-то рыбак, проплывая мимо обрывистой части Мондштадта, что выступала из воды на юго-востоке словно гордый корабль флота Южного Креста, затянул песню — простенькую и шутливую, какую обычно поют в портовых кабаках, но довольно мелодичную.       Словом, как писал давно почивший смертный поэт, чьи творения Моракс особенно уважал: «Всё сущее в гармонии со мной». Именно это он сейчас и ощущал — полнейшее созвучие собственных мыслей с красотой окружающего мира. И даже небольшой холмик неподалёку, где ещё с прошлого вечера покоилась груда обугленных костей, нисколько ему не мешал. Пожалуй, даже способствовал ещё большему умиротворению.       К восточному входу в Каньон Светлой Короны Моракс прибыл ещё вчера, дабы расчистить путь от берега озера до ворот бывшей столицы. Монстров здесь хватало всегда. Особенно же облюбовали эти дивные места хиличурлы. Неприступные на вид утёсы служили естественной преградой от ветров и волков Вольфендома, близость пресного водоёма позволяла легко пополнять запасы воды и рыбачить, а узкая и прямая тропа, ведущая к Старому Городу, замечательно просматривалась со всех сторон, что не давало врагу подойти незамеченным.       Впрочем, когда Моракс шёл сюда, то даже не думал скрываться. Напротив — двигался неспешно и открыто, нарочно провоцируя как можно большее число монстров выйти ему навстречу. Здешних обитателей он нисколько не боялся и расправился с ними в считанные минуты, не получив ни единой царапины. А те, что решили отсидеться в окрестных кустах, пока их более сильные и глупые товарищи пытались пробить его щит, с визгом разбежались, стоило только последнему «храбрецу» пасть жертвой Покорителя Вихря.       Бой занял от силы четверть часа, а вот устранение его последствий затянулось почти на весь остаток вечера. Первым делом Моракс собрал трупы поверженных врагов и провёл упрощённую версию обряда очищения и погребения — именно так и появился неприметный холмик у юго-восточной скалы Каньона. Затем он хорошенько отчистил и наточил Покоритель Вихря — благородное древнее оружие требовало достойного ухода. И лишь в глубоких сумерках наконец позволил себе час отдыха у костра, перекусив парой взятых из дома лепёшек.       Именно в этот час к нему и явился Барбатос — как всегда насмешливый и бесцеремонный, в неизменном наряде странствующего барда и с лирой под мышкой. Окинув взглядом непривычно мирный Каньон, бывший Анемо Архонт ехидно хмыкнул и, лукаво прищурившись, протянул:       – Ого! Да ты никак к свиданию готовишься? Вот так-так! И кто же счастливица? Неужто кто-то из Города Свободы? И как это я проглядел!       – И тебе доброго вечера! — с полнейшей невозмутимостью ответил Моракс, начисто проигнорировав его слова, как делал всегда, когда его ловили на горячем. — Не желаешь угоститься лепёшкой «Мора»? Ещё немного осталось.       – Уходишь о темы, — хохотнул Барбатос, извлекая из-под плаща невесть как там оказавшуюся бутылку вина. — Но от закуски не откажусь. Так всё же. Каким ветром тебя занесло в наши края?       – Северным, — ответил Моракс уклончиво. Лгать открыто он умел, но никогда не любил. А вот по части недомолвок был настоящим мастером.       Впрочем, и его старый приятель был отнюдь не прост. Несмотря на чрезмерное пристрастие к алкоголю, за прожитые столетия он нисколько не растерял ни ума, ни проницательности.       – Вот как… — вновь прищурился Барбатос, на миг задумавшись, а после ловко откупорил бутылку и радушно протянул её Мораксу. — Что ж, предоставляю тебе почётное право первого глотка. Ручаюсь, вино отменное! Из личных запасов самого господина Дилюка — нашего непревзойденного винного магната. А уж он-то знает толк в выпивке, хоть сам почти и не пьёт.       – Благодарю, но воздержусь, пожалуй, — качнул головой Моракс.       Завтрашний день и так обещал быть непростым. Не хватало только похмелья…       – Ну вот! — торжествующе хлопнул себя по колену Барбатос. — Что я и говорил! Свидание! Брось, дружище. Уж тебе-то волноваться нечего. Хоть ты — то ещё ископаемое, но до сих пор молодец хоть куда. Так что пара глотков тебе не повредит. Наоборот, поможет расслабиться.       «А расслабляться-то как раз и нельзя», — мысленно хмыкнул Моракс, но вслух, конечно, сказал другое: — Позволь полюбопытствовать, что тебя навело на столь странные мысли? И почему я не могу просто немного побродить по Тейвату, как обычный смертный искатель приключений?       – Что ж, отвечу, — усмехнулся Барбатос, с видимым наслаждением глотнув из бутылки. — Во-первых, тебя выдаёт одежда. Нет, она вроде бы вполне для тебя обычная, вот только всё новёхонькое — с иголочки, словно ты буквально вчера получил её от портного. В путешествии, особенно по таким диким местам, как это, быть щёголем ни к чему. Значит, ты хочешь произвести на кого-то впечатление.       – И с чего ты решил, что это женщина? — всё так же бесстрастно поинтересовался Моракс, про себя, впрочем, невольно восхитившись проницательностью друга.       – Да потому что мужчину ты этими трюками не проймёшь и прекрасно это знаешь. А вот женщину — вполне, — Барбатос снова отхлебнул из бутылки и назидательно поднял указательный палец вверх. — Дамы, друг мой, во все времена питали слабость к рыцарям в сияющих доспехах. И в сияющих новизной костюмах от лучших портных Ли Юэ — тоже. Ну а ещё — и это «во-вторых» — ты слишком уж тщательно зачистил это дивное место от монстров. Будь у тебя обычная деловая встреча, ты бы и вполовину так не расстарался, уж я-то знаю.       – Хм… — бросил Моракс, снова пойманный на горячем, но развивать тему, разумеется, не стал.       – Странное ты, конечно, выбрал место, — сделав ещё глоток, пожал плечами Барбатос. — Как по мне, Утёс Звездолова или Пик Буревестника куда романтичней. Но, с другой стороны, тут вам точно никто не помешает… кроме меня, — последнюю фразу он произнёс с широкой ухмылкой, но тут же примирительно вскинул вперёд свободную руку. — Шучу, шучу! Клянусь, даже наблюдать не буду, хотя любопытно до жути. Не думал, что драконы… ну да ладно.       Беспечно отмахнувшись, он замолчал и, сделав ещё три больших глотка, с блаженной улыбкой уставился на тихую озёрную гладь, в которой, словно в огромном зеркале, отражались первые звёзды.       Моракс тоже хранил молчание, никак не отозвавшись на его последнюю фразу, хотя прекрасно понял, что он имел в виду.       «Не думал, что драконы могут влюбиться снова» — вот как должна была она прозвучать.       Что ж, верно. Они и не могут.       Жестокая шутка природы, насмешка над эволюцией, которую драконий род всегда ставил превыше всего, одновременно и дар, и проклятие — способность любить только того, кто сумел впервые разжечь в твоём сердце пламя… Такова была их реальность. Полюбить однажды для дракона значило — полюбить навсегда. И даже смерть не могла стать преградой для этого чувства.       Барбатос, живущий на свете уже не первое тысячелетие и близко знакомый как минимум с двумя драконами, разумеется, прекрасно это знал. Но, видимо, сам будучи существом ветреным и игривым, так и не смог до конца это понять. Впрочем, разубеждать его Моракс не стал. То, что его возлюбленная, пусть и вынужденно, но примкнула к Фатуи, став едва ли не ассистенткой Дотторе, не красило ни её, ни его самого, не сумевшего её защитить.       – Что-то ты сегодня совсем тихий, — с улыбкой сказал Барбатос, первым нарушив затянувшееся молчание. — А ведь обычно не прочь поболтать. Ладно. Так уж и быть, не буду тебя отвлекать от лирических мыслей. Удачи с новой избранницей, кем бы она ни была! Постарайся всё же найти хоть капельку счастья.       Последние слова он произнёс так, что на душе у Моракса невольно потеплело. Однако не успел он поблагодарить, как на месте, где только что стоял бывший Анемо Архонт, взметнулся маленький серебристый вихрь, а после стремительно умчался куда-то вперёд и ввысь, в сторону Гор Буревестника. Только чуть примятая трава напоминала об этой неожиданной и немного странной встрече.       Бесшумно вздохнув, Моракс потушил костёр и вновь отправился на обход каньона — проверить, не занесла ли Бездна сюда новых монстров.       К счастью, кроме него, мелкого зверья, светлячков да ночных птиц, в этом диком краю больше никого не было. Хиличурлов, обосновавшихся здесь, он, должно быть, перебил ещё днём — всех до единого. А волки Вольфендома не осмеливались сунуться в каньон, ощущая его ауру куда более опасного хищника.       Ночь прошла спокойно, хотя уснуть удалось только ближе к рассвету. Не то чтобы Моракс волновался перед грядущей встречей — скорее, с нетерпением её предвкушал. Но именно это предвкушение и мешало заснуть, вызывая вихрь всевозможных мыслей и воспоминаний.       Наутро же это чувство усилилось настолько, что после пробуждения он буквально не находил себе места, не в силах ни позавтракать, ни скоротать время за чтением захваченной из Ли Юэ новинки. Только очередной обход каньона помог привести мысли в порядок, а созерцание пейзажа с берега озера притушило жаркий огонь нетерпения, обратив его чуть ли не в счастье.       Спасало и то, что Моракс непрерывно чувствовал приближение той, кого ждал с такой пламенной, отчаянной жаждой. Способность ощущать избранницу на расстоянии была ещё одной особенностью его рода, и её он проклятием отнюдь не считал. Напротив, это чувство, похожее на маленький золотой огонёк в глубине сердца, было для него путеводной звездой, лучшим стимулом жить и терпеливо ждать назначенного часа. И бесспорным доказательством того, что та хмурая и тихая девушка, утратившая, казалось, все черты характера Богини Пыли и взиравшая на него две недели назад с едва скрываемым раздражением, — действительно его Гуи.       С тем, что она совершенно его не помнит, Моракс смирился уже давно, ещё во время самых первых переговоров с Царицей. Тогда ему довелось увидеть Гуи лишь издали и ненадолго, но даже этих кратких минут хватило, чтобы поразиться контрасту, который являла она нынешняя в сравнении с собой прежней. Безрадостная, безжизненная, холодная — она словно стала воплощением региона, в котором обитала. Бледная кожа, потухшие глаза и выражение полного безразличия на всё ещё невыразимо прекрасном лице делали её похожей на искусно выполненную марионетку.       Смотреть на такую Гуи было больно. И Моракс корил себя за то, что на завершение всех дел и контрактов, позволившее ему совершить, наверное, самую крупную в жизни сделку, потребовалось так много времени. Но выполнить условия Царицы раньше он не мог, равно как и пойти на неё войной. Ни люди, ни земли, которыми он правил, в то время были к этому не готовы.       А потому теперь приходилось пожинать плоды вынужденного промедления.       Ответственность за регион и стойкость собственных убеждений стоили ему долгих столетий разлуки, а ей — превращения в бледную тень себя прежней.       К счастью, его народ оправдал ожидания, успешно доказав, что вполне способен решать свои дела и сам, без участия Архонта, а, значит, эти столетия, всё же, прошли не напрасно. И теперь, отпустив «корабль» Ли Юэ в вольное плавание, Моракс мог с чистой совестью и полной самоотдачей сосредоточиться на личном.       Путь впереди предстоял нелёгкий, и дело даже не в опасностях, что могли встретиться им во время сбора образцов. Главной сложностью была сама Гуи — вернее, та личность, что заменила её прежнюю, оставив от истинной Богини Пыли лишь жалкие крохи. То, что Моракс увидел две недели назад, оптимизма отнюдь не внушало, и единственным лучом надежды для него стало то, как едва заметно она вздрогнула, стоило ему заговорить. Искра узнавания, на миг промелькнувшая в любимых глазах, стала для него бесценной наградой и, пусть шатким, но всё же основанием верить, что он сумеет победить и вернуть хоть часть её прежней.       «Впрочем, и проиграв, я не стану любить её меньше», — это была даже не уверенность, а простая констатация факта. Кем бы она ни стала теперь, отказаться от неё он не мог.       Словно в подтверждение его мыслей, тот самый золотой огонёк, что горел в груди путеводным маяком, вспыхнул чуть ярче. Чуткий слух уловил слабый плеск со стороны северо-западного мыса, и, стоило повернуть голову, как Моракс увидел едва различимые в утренней дымке очертания волнохода, стремительно идущего ему навстречу.       «Наконец-то!» — сердце ускорило темп, дыхание сбилось и, совсем как две недели назад, когда Гуи тихо вошла в Сапфировый Кабинет, её дракону понадобилось добрых секунд пять на то, чтобы взять себя в руки и восстановить привычную маску сдержанности.       И всё же, когда волноход причалил, Моракс был уже абсолютно спокоен, собран и готов к встрече.       С палубы легко и пружинисто спрыгнул громила-молотобоец. Окинув цепким взглядом берег и фигуру встречающего, он едва слышно, но всё же довольно презрительно фыркнул, после чего небрежно бросил безо всякого приветствия:       – Вы Чжун Ли, верно?       – Верно, — сдержанно кивнул Моракс, чуть сузив глаза. Бесцеремонных хамов он не любил даже в годы бурной и неискушённой юности, а потому не счёл нужным проявлять вежливость к тому, кто сам отнюдь не был вежлив.       На секунду он даже пожалел, что не призвал Покорителя Вихря. С копьём в руках он, конечно, выглядел бы не столь дружелюбно, как хотел казаться, но точно в разы внушительней. Да и, возможно, один вид благородного оружия несколько укротил бы высокомерие этого юнца.       К счастью, в этот миг из каюты показалась Гуи, и Мораксу мгновенно стало плевать на болвана-охранника и его спесь. Окружающее будто размылось, поплыло, как намокшая под дождём акварель, оставив в фокусе лишь её хрупкую фигурку и прекрасное, знакомое до мельчайшей чёрточки лицо.       Она выглядела хмурой и усталой — сильнее, чем при их прошлой встрече. В ярком утреннем свете её нежная кожа казалась ещё бледнее, а под глазами отчётливей виднелись болезненные тени. Несмотря на утреннюю прохладу, она сменила пальто Предвестника на простой дорожный плащ, и теперь стало явственно видно, насколько она исхудала, а ведь и раньше пухленькой отнюдь не была.       Жизнь в Снежной определённо не пошла ей на пользу. Особенно — жизнь в таком рассаднике змей как Заполярный Дворец. Нехватка свежего воздуха и солнечного света, краткие перекусы на ходу, плохой сон и постоянное чувство опасности — всё это легко читалось по её лицу и фигуре.       И, несмотря на это, она всё ещё была прекраснейшей из богинь Тейвата.       Моракс смотрел на родные черты, глубокие, словно Южное море, голубые глаза, две длинные пепельные пряди, обрамлявшие, совсем как в старые времена, её милое лицо, и понимал как никогда ясно, что всё это время не забывал её ни на секунду и, несмотря ни на что, продолжал любить так же преданно и горячо, как в годы их мирной и беззаботной юности. Долгие дни разлуки складывались в месяцы, месяцы — в годы, годы — в столетия, но они ни на йоту не притупили его чувств и не изгладили ни единого воспоминания о ней. Её образ навсегда отпечатался в сердце, и, возможно, останется там даже тогда, когда оно вовсе перестанет биться и обратится в камень…       – Примите вещи! — бросил молотобоец, грубо прервав его лирический настрой, и Моракс в очередной раз пожалел, что не призвал оружие до прибытия волнохода. Теперь же это однозначно расценилось бы как угроза.       Конечно, согласно контракту, проучить наглеца только за отсутствие должного почтения он не мог, но по опыту прекрасно знал, сколь магическим действием обладает один вид хорошего меча или копья на большинство высокомерных идиотов. Будь в его руке дорогое оружие, и этот болван, возможно, поостерегся бы разговаривать с ним как со слугой. Впрочем, зная Фатуи, Моракс нисколько бы не удивился и обратному. Правда, в случае открытой провокации — и это также предусматривалось контрактом — он мог уже с чистой совестью преподать спесивому детине урок.       Но, увы, теперь эта возможность была безвозвратно упущена, а потому оставалось только пожалеть о ней и смиренно перехватить объёмную дорожную сумку, которую небрежно швырнули прямо ему в лицо.       Очевидно, наглец ожидал, что Моракс, потеряв равновесие под её тяжестью, глупо свалится в мокрый песок или просто не сумеет её удержать. Но тот стремительным движением подхватил лямки и легко, словно играючи, перебросил её через плечо.       Со стороны этот эпизод казался мирным, обыденным и ничего особо не значащим. Но охранник-молотобоец, к счастью, совсем уж полным идиотом не был, а потому мгновенно и правильно прочитал эту как бы случайную демонстрацию скорости, ловкости и силы. Выражение презрения на его лице тут же сменилось настороженностью, а во взгляде мелькнуло нечто сродни уважению. Похоже, он сделал правильные выводы и решил всё же не лезть на рожон.       Вместо этого он направился к волноходу и бережно подхватил Гуи на руки, чтобы той не пришлось брести до берега по колено в воде.       Рациональная часть Моракса это действие одобрила, но вот эмоциональная сейчас же взбунтовалась, яростно требуя послать к Бездне контракт и задать проклятому Фатуи хорошую трёпку. Лишь железная воля, привыкшая за тысячелетия держать эмоции в узде, помогла ему сдержаться и в этот раз. Единственное, что он себе позволил, — проводить детину взглядом, в который вложил всё своё нереализованное желание сломать ему каждую косточку.       О том, насколько драконы могут быть ревнивы и сколько могут наломать из-за этого дров, Моракса ещё в годы далёкой юности предупреждал Наставник. Гордые и высокомерные, ревнивые и яростные, амбициозные и безжалостные, рано или поздно они погубили бы свою расу и без участия Первого Сошедшего. Прибывший из иного мира Фанет своей Великой Войной лишь немного ускорил их падение. А потому с самого детства Моракса учили в первую очередь усмирять свою драконью природу, тщательно следить за эмоциями и языком и жить в гармонии с людьми.       «Управляй чувствами, чтобы они не управляли тобой, — часто говаривал Наставник. — Если путь эволюции требует от нас изменить данный нам Стихией темперамент, мы должны это сделать ради выживания нашего вида. Никогда не забывай о своём предназначении и не давай воли страстям».       «Я помню, — мысленно ответил Моракс и, сделав медленный вдох, спокойно скрестил руки на груди. — Я помню. Хоть выполнить его уже и не смогу».       Между тем молотобоец перенёс Гуи к берегу и осторожно поставил на сухой песок, однако вид при этом имел такой, словно только что выпустил из рук гремучую змею. Облегчение и радость, что он наконец избавился от своей ноши, читались на его лице так явно, что Моракс вновь почувствовал раздражение. Сам он многое бы отдал, лишь бы вот так же, хотя бы несколько секунд, пронести её на руках. И всё же такое отношение к ней парня, в разы выше и крепче неё, невольно настораживало.       Несмотря на внешнюю хрупкость, Гуи явно побаивались и, похоже, на то были причины.       – Доброе утро, госпожа Сандроне! — Мораксу стоило немалого труда, чтобы голос звучал ровно, не выдав его тайную радость от встречи. — Надеюсь, дорога прошла спокойно, и вы успели подготовиться к путешествию.       – Не особенно, — ответила Гуи с кислой улыбкой, но взгляд на него всё же подняла, что уже само по себе было маленькой победой. А затем добавила после секундной заминки: — Благодарю за пунктуальность, господин Чжун Ли. Терпеть не могу ждать.       – Не стоит, — мягко сказал Моракс. — Откровенно говоря, я здесь со вчерашнего вечера, так что при всём желании не смог бы опоздать.       Она снова подняла на него взгляд, но в этот раз куда более заинтересованный и как будто слегка насмешливый.       – Зачем? Так боялись моего гнева в случае задержки?       – Нет. Всего лишь хотел обезопасить наше путешествие хотя бы до Восточных Ворот старой столицы, — теперь он позволил себе лёгкую улыбку, внутренне радуясь, что в его избраннице осталась хоть капля прежней игривости Гуй Чжун. — Иногда здесь разбивают лагерь хиличурлы. Я решил их немного потеснить.       Крохотный насмешливый огонёк в глазах Гуи сейчас же сменился пытливым, как частенько случалось во время её экспериментов. Любой другой бы этого не заметил, но Моракс, давно научившийся различать малейшие оттенки её эмоций, уловил перемену мгновенно и по привычке, которую не смогли истребить даже тысячелетия разлуки, так же мгновенно насторожился.       Эксперименты Гуи далеко не всегда были безопасны, как для неё самой, так и для окружающих. И когда её взгляд становился таким, как сейчас, следовало держать ухо востро как никогда.       – Вот как… — протянула она задумчиво. — Что ж, похвально. Но давайте к делу. Каков наш план?       – Для начала подняться к Восточным Воротам. Время от времени туда забредают стражи руин. Затем спустимся к развалинам бывшей столицы. Там немного опасней, но даже если не удастся найти действующие механизмы, ближе к Башне хватает их обломков. Что-то может пригодиться или навести на полезные мысли. Ну а дальше будем смотреть по обстоятельствам.       Он ненадолго замолчал, размышляя, стоит ли озвучивать вслух свои главные опасения — особенно в присутствии болвана-молотобойца. Но, тщательно взвесив «за» и «против», всё же решился:       – Мне нужно понять ваши возможности: насколько вы действительно готовы к путешествию, насколько серьёзно жизнь в Снежной повлияла на ваши силы и здоровье. Только после этого я смогу скорректировать маршрут так, чтобы вам не навредить.       – Забота, прописанная в контракте… — чуть язвительно усмехнулась Гуи.       В ответ Моракс лишь едва слышно вздохнул и коротко произнёс:       – Можно и так считать.       Объяснить ей, что внимание к избраннице — первейшая обязанность дракона, он не мог. По крайне мере, не сейчас.       – Вот и чудно, — Гуи кивнула и, обернувшись к охраннику-молотобойцу, бросила: — Можете быть свободны.       Однако что-то во взгляде, который она задержала на лице верзилы чуть дольше необходимого, заставило Моракса вновь насторожиться. И в этот раз дело было вовсе не в ревности.       Внутреннее чутьё, что помогало ему выживать вот уже шесть с лишним тысячелетий и почти никогда не ошибалось, сейчас буквально звенело назойливой тревожной струной, предупреждая об опасности. Верить в это отчаянно не хотелось, но, похоже, Гуи задумала что-то недоброе.       «Нужно быть начеку, — жёстко сказал он себе. — Ни на секунду не забывать, кем она стала».       Вслух же спокойно произнёс:       – Что ж, тогда в путь?       – В путь, — хмуро кивнула Гуи. — Только сумку отдайте.       – Вы уверены, что сможете её нести?       – Уверена!       Вздёрнув подбородок, она взглянула на него едва ли не с вызовом и в тот же миг так живо напомнила прежнюю себя, что Моракс с трудом подавил улыбку, но всё же сказал куда мягче и теплее, чем намеревался:       – Госпожа Сандроне, позвольте всё же мне. До Восточных Ворот идти больше двух часов даже быстрым шагом. Тропа неровная и уходит в гору. Поверьте, с непривычки вам будет непросто и налегке.       Секунду или две на её измождённом, но всё ещё невероятно прекрасном лице отражалась нешуточная внутренняя борьба. Кодекс Фатуи, согласно которому следовало доверять только своим и принимать помощь чужаков лишь в самом крайнем случае, яростно сражался со здравым смыслом.       В конце концов здравый смысл победил.       – Ладно, — буркнула она, буравя Моракса мрачным взглядом. — Но учтите: там тонкие и дорогие инструменты. Если с ними что-то случится…       – …я достану вам новые не хуже, — спокойно закончил он. — Но обещаю, что и с этими буду предельно осторожен. Идёмте!       Гуи быстро кивнула в ответ и, всё так же мрачно взглянув на тропу, решительно и на удивление бодро устремилась вперёд. Моракс двинулся чуть позади, внимательно осматривая окрестности и ещё внимательней прислушиваясь к звукам за спиной.       Ни на миг не забывая о загадочной переглядке между его спутницей и охранником, он ожидал нападения в первые же минуты путешествия. Но, к счастью, его опасения не подтвердились. Позади раздался плеск, а затем — глухой стук тяжёлых подошв о деревянную палубу: верзила-молотобоец вернулся на волноход. А ещё минуту спустя мягкий шелест двигателей оповестил о том, что самоходная лодка благополучно отбыла восвояси, оставив их с Гуи наедине друг с другом и буйством дикой весенней природы.       Некоторое время шли в молчании и тем же порядком: она — впереди, он — отставая на полшага. Однако вскоре Моракс постепенно сократил расстояние, немного прошёл с ней бок о бок, а после сам выдвинулся вперёд, будто невзначай закрыв собой её хрупкую фигурку от тех, кто мог встретиться им по пути.       Деревьев и кустов в каньоне было немного, да и те росли у восточного края, ближе к озеру, но высокие серые валуны, хаотичной россыпью лежащие по его краям, могли скрыть немало опасностей. И хоть Моракс за последние сутки не раз прошёл по этой тропе, он всё равно был настороже: неизвестно, кого за последний час могла принести сюда нелёгкая.       Вскоре кусты по обочинам стали редеть, а деревья и вовсе исчезли, зато трава поднялась высокая и густая — почти до пояса. К счастью, на самой тропе её не было: несмотря на дикие места, в каньоне всегда хватало и зверья, и монстров, которые изо дня в день вытаптывали её, давая прорасти разве что какой-нибудь крошечной былинке.       Через полчаса, когда пейзаж окончательно поскучнел, превратившись в не слишком живописное нагромождение камней, утопающих в травяном море, Гуи начала понемногу отставать: сперва на шаг, затем — едва ли не на три. И хотя её хмурое сосредоточенное лицо всё ещё горело решимостью, губы то и дело сжимались в тонкую линию, а руки — в кулаки, словно она мысленно подстёгивала себя идти дальше.       Это заставило Моракса незаметно сбавить шаг и поравняться с ней. Но как только он собрался предложить привал, она вдруг невесело усмехнулась и произнесла, первой нарушив молчание:       – А вы не очень-то разговорчивы, господин Чжун Ли. Решили играть роль моей безмолвной тени?       – Мне показалось, вы сами не слишком любите разговоры, — пожал плечами Моракс, в последний миг подавив вздох. — Я всего лишь не хотел вам досаждать.       – Вот как? — она чуть приподняла брови, но в голосе отчётливо мелькнули одобрительные нотки. — Что ж, это радует. Эдак мы с вами даже сработаемся. И всё же, поскольку нам предстоит провести друг с другом не один месяц, мне бы хотелось узнать, с кем я имею дело.       – Разве вы не наводили обо мне справки? — удивился Моракс.       – Разумеется. Но вы оказались весьма загадочной личностью, — она снова язвительно усмехнулась. — Вы живёте в Ли Юэ уже около десяти лет. По документам вам тридцать пять. Однако, по словам тех, кому довелось с вами работать, вы демонстрируете настолько глубокие познания в истории, мифологии, минералогии, ювелирном и кузнечном деле… да, кажется, вообще во всём на свете! — что таких знаний просто не может быть у человека вашего возраста. Больше того, эти знания взялись словно из ниоткуда. Вы не учились ни в Академии Тунвэнь, ни в Сумерской Академии, ни в каком-либо другом известном учебном заведении Тейвата. Я проверила списки студентов и вольных слушателей за последние двадцать лет — вас там нет. Так откуда же эта удивительная эрудиция?       – Может, я просто умён и люблю читать? — с лёгкой улыбкой пожал плечами Моракс. — Или обучался в Академии под другим именем?       – Или на самом деле вы куда старше, чем хотите казаться, — в тон ему хмыкнула Гуи. — Так кто же вы, господин Чжун Ли?       – Приглашённый консультант ритуального бюро «Ваншэн», — совершенно честно ответил он. — И я действительно люблю чтение и самообразование. Спросите любого библиотекаря или продавца книг в Ли Юэ, кто их самый частый посетитель, и они, не раздумывая, назовут моё имя.       – И, стало быть, все ваши знания — плоды исключительно ваших собственных трудов? — недоверчиво прищурилась Гуи.       – Ну, почему же? У меня был наставник. Только ни к одной из известных вам школ он не принадлежал. Уж не знаю, где учился он сам, но меня обучал лично — всесторонне и на совесть. Ну а когда наши пути разошлись, я продолжил обучение уже сам. И, можно сказать, учусь до сих пор.       – Чему именно?       – Всему понемногу. Мир меняется слишком быстро. Чтобы выжить, приходится идти в ногу со временем, постоянно учиться и меняться самому.       – И часто вам приходится… выживать? — Гуи насмешливо приподняла бровь.       – Всю жизнь, — усмехнулся Моракс, которому невольно передалось её настроение. — Думаю, о вас можно сказать то же самое. Да и о любом другом в этом мире. Разве нет?       – Пожалуй, верно, — кивнула она. — Хотя мои навыки выживания оставляют желать лучшего. И скоро вы в этом убедитесь.       – Вы слишком строги к себе, — мягко сказал он, покачав головой. — К тому же, любой навык приходит с опытом. И я абсолютно уверен, что через месяц-другой вы будете не столько выживать, сколько наслаждаться нашим путешествием.       – Если, конечно, до этого не сыграю в ящик… — проворчала Гуи почти беззвучно.       Однако чуткий драконий слух уловил это без труда, заставив Моракса моментально вспомнить о привале и мысленно укорить себя.       Увлёкшись разговором, который на несколько блаженных минут словно вернул его в те далёкие и счастливые времена, когда они с Гуи бродили по Долине Бишуй и часами беседовали обо всём на свете, он начисто забыл о её нынешнем состоянии. И это было непростительно как для заботливого дракона, так и для связанного контрактом человека.       – Госпожа Сандроне, вам нужно отдохнуть, — против воли голос прозвучал куда твёрже, чем хотелось. — Вы слишком давно не ходили пешком на большие расстояния. Если не сделать привал сейчас, очень скоро вы не сможете идти вообще.       – «Слишком давно»! — фыркнула Гуи с легким презрением, но, кажется, больше к себе, чем к его словам. — Я в принципе никогда много не ходила пешком. Не было надобности. Да и…       Она резко осеклась и, бросив на него раздражённый взгляд, сжала губы.       – Вас что-то беспокоит? — прищурился Моракс, в душе которого сейчас же вновь зазвенела тревожная струна. – Я могу помочь?       – Нет! — бросила она резко и сердито. — Это вас точно не касается.       И, развернувшись, стремительно направилась к ближайшему валуну, на который вскоре уселась, устремив мрачный взгляд в притоптанную траву.       – Как знаете, — глухо ответил Моракс, впервые почувствовав горечь и досаду от её нынешнего отношения к себе.       Её слова, а, главное, тон, с каким они были сказаны, словно резанул по сердцу острыми как бритва когтями, в один миг пробив его каменную броню и заставив кровоточить — совсем как в те безумно далёкие времена, когда между ними ещё случались ссоры.       Это было больно. Неожиданно и чересчур больно. Однако, вместе с тем, возникло и другое чувство — смутной, странной и абсурдной радости от того, что он всё ещё способен испытывать такую боль. Ощущения были яркими и мощными, как в юности, когда его могло задеть любое резкое слово, когда он впервые осознал по-настоящему, как это прекрасно и сложно — любить.       За эти тусклые, бесконечно долгие тысячелетия без неё он уже успел забыть, каково это — испытывать боль и обиду от неосторожно брошенных избранницей слов.       Он слишком привык быть отстранённым. Слишком привык скрывать искалеченный обломок сердца за прочным каменным панцирем, разбить который с момента её смерти и до нынешнего дня не удавалось ещё никому…       «Я жив! — мысль была пронзительной и слепящей, как вспышка молнии в ночном небе. — Я всё ещё жив! И вовсе не стар».       В тот же миг потускневшие было краски мира буквально взорвались новой яркостью и цветом. Радость, что пару секунд назад казалась смутной, как едва тлеющий огонёк, разлилась в груди безудержной горячей волной. Он чувствовал себя скалой, что вдруг засияла россыпью самоцветов. И это чувство в одночасье смыло всю боль и обиду, что вызвал резкий выпад Гуи.       – Вы не голодны? — спросил Моракс с прежней мягкостью. — Я захватил из дому несколько лепёшек. Конечно, за ночь они слегка почерствели, но всё ещё вполне съедобны. Не хотите попробовать?       – Нет, — всё так же мрачно буркнула она, но, видимо осознав, что несправедливо строга к нему, тут же со вздохом пояснила: — Мы идём всего час. Ещё нет и полудня. Как я могла проголодаться, если совсем недавно завтракала?       – От прогулок на свежем воздухе часто разыгрывается аппетит, — пожал плечами он. — Да и вы с непривычки тратите много сил.       – И всё же не столько, чтобы захотеть есть через два часа после завтрака, — сказала она с кислой усмешкой. — Хотя от глотка какого-нибудь прохладного сока я бы, пожалуй, не отказалась. Только где его взять?       – Я захватил с собой немного сока золотистых ягод, — Моракс слегка улыбнулся, внутренне радуясь своей предусмотрительности. — Конечно, это по большей части — лекарство от несварения. Но если разбавить водой, его можно спокойно пить как обычный сок.       – Давайте! — махнула рукой Гуи. — Но только с условием: вы составите мне компанию.       – С удовольствием.       Пошарив в своей сумке, он довольно быстро нашёл прозрачную бутыль с восхитительным на вид и вкус золотистым соком из лучших ягод торговца Бо Лая. Конечно, хранить его в обычной фляге было бы куда практичней, но Моракс, как и многие драконы, всегда был эстетом, а потому искренне считал, что скрывать за непроницаемыми металлическими стенками фляги такую красоту — настоящее преступление.       Впрочем, он понял, насколько был прав, когда от ярких солнечных лучей результат его трудов словно заискрился крохотными частичками золота, став выглядеть ещё прекрасней и аппетитней. Даже Гуи не устояла, шире распахнув глаза и невольно подавшись вперёд.       – Выглядит неплохо, — протянула она с нотками изумления и даже как будто уважения. — Что ж, тогда с меня стаканы и чистая вода. Если вы, конечно, отдадите мне мою сумку.       Уговаривать его дважды не пришлось. Моракс тут же снял с себя всю ношу и уселся в полуметре от Гуи, наблюдая, как она один за другим извлекает на свет маленькие цилиндрические стаканы из мутноватого серебристого сплава и плоскую флягу, которую ему не раз доводилось видеть у фатуйских застрельщиков и заклинателей.       – Вы неплохо подготовились, — сказал он, желая сделать комплимент. — Даже взяли с собой пару стаканов.       – Две пары, — пробормотала Гуи, сосредоточенно наливая по очереди сок в каждый из них. — Я как-то слышала от охраны, что в походе посуду легко потерять или повредить, а я терпеть не могу пить из горла, — она с отвращением передёрнулась, очевидно, представив эту ситуацию. — Поэтому у меня с собой четыре стакана, две миски и шесть ложек. Если что-то и потеряется, всегда есть запас.       – Предусмотрительно, — кивнул Моракс, отметив про себя, что раньше подобной черты за ней не водилось. — И удивительно, что их вес почти не ощущается. Из какого сплава они сделаны?.. Хотя постойте! Я сам попробую определить.       Осторожно перехватив у неё один из стаканов, он задумчиво повертел его в руках, внимательно рассмотрел со всех сторон, постучал по дну, принюхался и сразу понял, как и из чего был выплавлен металл.       – Смесь бокситовой и медной руды, — с уверенностью заявил он. — Но примесь меди довольно мала. Хм… Этот сплав очень лёгкий, но, думается мне, не слишком прочный. Если добавить магний, прочность можно повысить. Как интересно… Надо бы попробовать. Хорошего оружия, конечно, из такого сплава не сделать, но посуда выйдет крепкой и лёгкой.       – Возможно, — хмыкнула Гуи. — Но сейчас будьте-ка добры…       Решительно забрав у него стакан, она тут же протянула ему другой, а в первый подлила воды из фляги, чтобы разбавить сок.       – Похоже, слухи не врали, — она улыбнулась куда теплей, без обычной мрачноватой язвительности. — Вы действительно неплохо разбираетесь в металлах.       – Одно время всерьёз увлекался кузнечным делом, — пожал плечами Моракс и сделал глоток.       Сок оказался и правда великолепным, а соотношение воды говорило о превосходном чувстве вкуса и меры у той, кто его разбавлял. Вот только лёгкая горчинка и едва уловимый затхлый привкус портили всё удовольствие и могли означать лишь одно.       С тяжёлым вздохом Моракс на миг прикрыл глаза, покачал головой, а после, развернувшись к Гуи, взглянул на неё в упор и медленно, глоток за глотком выпил всё до дна.       Секунд десять они просидели в молчании, пристально глядя друг на друга. И за эти секунды любопытство и предвкушение на её лице плавно сменилось изумлением и чем-то сродни панике.       – Госпожа Сандроне, — сказал Моракс тихо, но с нотками металла куда крепче того, что они всего пару минут назад обсуждали, — придётся вас огорчить, но яды на меня не действуют. Такая вот занятная особенность организма. Так что прошу: впредь не тратьте время и силы на попытки меня отравить. Направьте свою энергию в более созидательное русло.       Если она и растерялась, то длилось это не дольше секунды. Почти мгновенно её губы дрогнули в улыбке, а в глазах засияло слегка наигранное воодушевление.       – Прекрасно! — сказала она с довольным кивком. — Вы прошли тест! Конечно, не так, как я ожидала, но тоже неплохо. Я думала, вы распознаете яд до того, как станете пить. Но, пожалуй, не реагировать на яды совсем при определённых обстоятельствах может быть ещё полезней.       – Надеюсь, нам это не потребуется, — с нажимом произнёс Моракс, по-прежнему пристально глядя на неё. — И, надеюсь, вы больше не будете меня «тестировать».       – Да ладно вам! — небрежно отмахнулась Гуи. — Испытывать напарников у нас — обычное дело. Считайте это посвящением, если хотите. Да и, в конце концов, ничего же страшного не случилось.       – А если бы случилось? — сказал он неожиданно резко и глухо.       И тут же осознал, что ей снова удалось задеть его за живое — так, как никогда не удавалось никому другому — ни смертным, ни драконам, ни богам. Досада, неприятно царапнувшая сердце в первые секунды, стремительно перерастала в раздражение и боль. Спокойствие и выдержка, которые он тщательно воспитывал в себе не одно тысячелетие, буквально трещали по швам, готовые вот-вот развалиться на куски. И каждое слово било наотмашь, давая понять с жестокой и кристальной ясностью, насколько его Гуи — когда-то милой, нежной, бесконечно доброй Гуи — теперь на него плевать.       – Значит, туда вам и дорога! — словно в подтверждение этой мысли прошипела она и вдруг, резко развернувшись, одной рукой плеснула в него соком, а другую рывком выбросила вперёд.       Он уклонился мгновенно и на чистых инстинктах, умом даже не успев осмыслить, зачем это делает. И вовремя! В её руке блеснула сталь, но лишь бессильно чиркнула по гео-щиту, который он выставил в ту же секунду и так же рефлекторно.       За первым ударом последовал второй, ещё более яростный, однако теперь Моракс даже не думал уклоняться. С мрачным, почти отрешённым спокойствием он наблюдал, как искусно отполированное лезвие бьётся о Яшмовый Щит и с лёгким звоном отскакивает, неспособное не то что его пробить, но даже оставить царапину.       Впрочем, на третьем ударе ярость Гуи уже трансформировалась в любопытство. И, потерпев ещё пару неудач, она наконец оставила попытки и снова довольно кивнула:       – Неплохо! Реакция и выдержка у вас что надо. И защита отменная. Что ж, второй тест вы тоже прошли, поздравляю.       – Не стоит, — всё так же глухо, но уже гораздо спокойней ответил Моракс, пытаясь понять, что это сейчас всё-таки было: проверка или очередное неудачное покушение, которое она впопыхах пытается замаскировать. — Я вижу, вы достаточно отдохнули, раз так резво машете ножом. В таком случае, надо двигаться дальше, иначе мы можем не попасть к Воротам до темноты.       – Ладно, — мгновенно помрачнев, кивнула Гуи и, бросив быстрый взгляд в сторону Сидрового Озера, поднялась с валуна.       «Всё же покушение, — с горечью констатировал Моракс. — Очевидно, надеялась убить меня в первые же часы, обставив всё как несчастный случай».       Увы, те переглядки между ней и громилой-молотобойцем неспроста его тогда насторожили. Он был бы и рад ошибаться, но чутьё подсказывало, что никакой ошибки тут нет. Скорее всего, о том, что её путешествие не продлится долго и уже вечером её можно будет забрать, они с охраной договорились ещё на волноходе. На берегу же просто подтвердили план взглядами.       Стихия знает, как потом Гуи собиралась объясняться с Царицей, но, похоже, план был продуман до мелочей, и гнев крио-владычицы вполне в него вписывался.       «Что же с тобой случилось? — с болью подумал Моракс, глядя, как она тщательно промывает от яда стакан и деловито прячет посуду обратно в сумку. — Неужели дух первопроходца угас в тебе настолько, что ты готова убить ради возвращения в Снежную? Неужели вечный холод и тёмный каменный мешок стали тебе так дороги, что ты не хочешь даже попытаться узнать что-то другое?»       На то, что ей хоть сколько-нибудь интересен он сам, больше не стоило и надеяться.       И всё же сдаваться так просто он не собирался.       Возможно, для дракона срок их с Гуи контракта был сущим пустяком, но он достаточно пожил на свете, чтобы знать: иногда двоим хватает и сотой доли этого срока. Им самим много тысячелетий назад хватило всего одной встречи среди глазурных лилий, всего одного взгляда, чтобы понять: отныне их судьбы неразрывно и навсегда связаны…       Да, сейчас она не помнила ничего о нём и их общем прошлом и, кажется, отвергала саму мысль о том, что может сойтись с кем-то ближе. Однако это вовсе не значило, что со временем её отношение не изменится. Моракс по опыту знал, что упорство и терпение — главный залог успеха. А сам он был очень упорен и терпелив.       – Позволите? — наконец вернув голосу прежнюю невозмутимость он кивнул на её дорожную сумку. — И, кстати, от вашей фляги придётся избавиться. Она слишком приметная. Могут возникнуть вопросы.       – Только после покупки новой, — Гуи взглянула на него с каким-то странным выражением, похожим на смесь непонимания, удивления и одобрения. Но всё же отступила на шаг, давая ему возможность снова перекинуть через плечо её большую сумку.       Весь их странный привал занял не больше получаса, и когда они вновь вернулись на тропу, солнце не успело перевалить и за полдень.       Следующие два часа они прошагали в полном молчании, но теперь, несмотря на беспокойство за Гуи, Моракс уже не вырывался вперёд, пытаясь её заслонить, а шёл рядом — на расстоянии шага, но настороже. Почему-то не верилось, что те две неудачные попытки покушения охладят её пыл. Скорее, наоборот: теперь следовало ожидать, что Гуи ещё сильнее будет стараться его прикончить, но уже из чистого любопытства.       Разумеется, он нисколько этого не боялся. Реакция у него с детства была отменная, а пробить его щит могли очень немногие. Да и, в конце концов, он был драконом, а убить дракона — вообще задача не из лёгких. Но понимал он и то, что при должной сноровке Гуи вполне смогла бы его ранить. А в том, что после пятиста лет жизни среди Фатуи такая сноровка у неё имеется, Моракс не сомневался ни секунды.       Впрочем, после привала их путешествие продолжилось на удивление спокойно. Никакие монстры по пути не встретились, а Гуи хоть и была мрачнее тучи, но убить его больше не пыталась: видимо, все её физические и душевные силы уходили на борьбу с неровностями тропы. Правда, её угрюмое молчание Моракса несколько тяготило. Несмотря на тысячелетия одиночества, он прекрасно помнил, какой разговорчивой и смешливой она когда-то была, и теперь ему было неловко идти с ней вот так — в полной тишине, не перебросившись ни единым словом.       Тем не менее, заговорить с ней он больше не пытался, да и не ждал, что сама она так быстро пойдёт на контакт после случившегося. Столетия, прожитые порознь, разделили их куда сильнее, чем он думал. Одиночество, время и обстоятельства заставили их скрыть душу и сердце за прочным глухим панцирем, куда давным-давно не пробивался и крохотный луч надежды. И теперь требовалось немало сил на то, чтобы восстановить хотя бы дружбу, не говоря уж о чём-то большем…       Погружённый в эти безрадостные мысли, Моракс шёл по знакомой уже до каждого камешка тропе — больше не восхищаясь буйством весенней зелени и не замечая, как прохладное утро плавно сменяется жарким днём, а пышный травяной ковёр по обочинам начинает редеть и мельчать, уступая всё больше места каменным валунам.       Наконец впереди показался приметный поворот, а за ним — и долгожданные Восточные Ворота, зажатые, как в тиски, меж высоких скал, что теперь угрожающе нависали над путниками, словно части гигантского серого купола с обвалившейся крышей. Из-за это поначалу казалось, будто сами ворота совсем небольшие, однако стоило приблизиться, и их реальные размеры разбивали это впечатление в пух и прах. Внушительная арка, с дуги которой свисал причудливой кисеёй цветущий плющ, возвышалась далеко над головой Моракса, что и сам был отнюдь не низким. А уж для крохотной Гуи она и вовсе должна была казаться огромной.       – Впечатляет… — будто в подтверждение догадки, тут же пробормотала та вполголоса, окидывая арку и окружающие стены внимательным взглядом.        – Да, — кивнул Моракс, втайне радуясь, что она наконец прервала молчание. — В былые времена, до Войны Архонтов, во всех регионах города строили с размахом.       – Должно быть, былые времена были куда спокойней нынешних, — хмыкнула Гуи с нотками едва уловимой горечи. — Ведя войну, такое не отстроишь.       – Верно. С одной стороны, — довольный, что снова может вести с ней мирную беседу, Моракс даже позволил себе лёгкую улыбку. — Однако я бы не сказал, что те времена были спокойными. Войны в этом многострадальном мире велись ещё в эпоху… кхм… — он осёкся, осознав, что едва не произнёс вслух то, о чём иные боялись даже думать. — В эпоху прежних правителей. До установления Небесного Порядка.       – То есть, во времена драконов? — совсем как тысячелетия назад, она вздёрнула подбородок и с насмешливым вызовом взглянула ему в глаза.       – Да, — пробормотал он, немного ошарашенный тем, что ей известны столь тайные подробности истории Тейвата. — Не думал, что вы в курсе. Позвольте полюбопытствовать, откуда у вас эти сведения?       – Для Предвестников это уже давно не секрет, — с язвительной улыбкой отмахнулась Гуи. — Конечно, оригинал «До Солнца и Луны» нам добыть так и не удалось. Но это вовсе не значит, что у нас нет копии. Видите ли, господин Чжун Ли, в этом мире продаётся и покупается абсолютно всё. Нужно просто знать цену и найти продавца.       – Вот оно что, — нахмурился Моракс. — И вы так спокойно об этом говорите. Неужели нисколько не опасаетесь гнева Небес?       – Ни капли, — её улыбка стала почти злой. — Да и, сами подумайте, будут ли бояться те, кто собирается идти на Селестию войной?       – А следовало бы, — сказал он тихо и серьёзно, взглянув ей прямо в глаза. — Царица и Предвестники недооценивают Небесный Порядок и не знают его истинную мощь. Не поддавайтесь их заблуждению.       – А вы, стало быть, знаете? — усмехнулась она, как всегда мгновенно выделив главное.       – Догадываюсь, — ответил он уклончиво, но вместе с тем и довольно честно: в Селестии он не был уже так давно, что не имел ни малейшего представления об её нынешнем положении дел.       – То есть, точных сведений у вас нет, — Гуи разом поскучнела, даже былая насмешливость в голосе будто испарилась. — Жаль. А говорили с такой уверенностью…       Моракс хотел было ответить, что для построения верного прогноза иногда вполне достаточно и исторического опыта, но тут до его слуха донёсся далёкий, почти неуловимый для человеческого уха глухой и тяжёлый звук — словно нечто массивное упало на землю. За этим звуком последовал второй — чуть громче, а, стало быть, ближе, заставив его в миг подобраться и призвать оружие.       – Что случилось? — нахмурилась Гуи, перед которой в ту же секунду застыл катализатор — такой до боли знакомой формы, что Моракс внутренне вздрогнул, однако быстро взял себя в руки.       – Скоро у вас появятся материалы для исследований, — ответил он, коротко кивнув в сторону обрыва, за которым раскинулись останки бывшей мондштадской столицы. — Сюда идёт страж руин. Минуты через две будет здесь. Так что советую вам найти укрытие и переждать, пока я с ним разберусь.