Часть 7

Натаниэль долго смотрел на него. И впервые за долгое время не мог понять, кого он видит перед собой — брата или тень врага. Голова гудела. Запястья дрожали. Казалось, с этого момента всё, во что он верил, умерло. — Почему ты остался? — спросил он хрипло. — Если знал, что они сделали? Жан шагнул ближе. В его взгляде не было лжи. Только усталость. — Потому что, если бы я ушёл, ты бы остался один. Потому что я думал, что смогу хоть как-то защитить тебя. Потому что… я тоже был частью плана. Не до конца, не по своей воле, но… — он замолчал, — я виноват. Молчание. Натаниэль выпрямился. Его лицо стало каменным. Он смотрел на Жана, как когда-то смотрел на отца — без иллюзий. — Тогда ты знаешь, что будет дальше. Жан кивнул. — Да. Но я с тобой. До конца. --- Он не спал трое суток. Ни с кем не говорил. Только читал, смотрел, анализировал. В штаб-квартире Воронов началась истерия: исчезали документы, кто-то проник в защищённые каналы связи, команда разваливалась. Рико стал подозрительным. Кевин пропал. Даже верные агенты начали избегать Натаниэля. Он превратился в парадокс — икона, в которой больше никто не был уверен. А он собирал улики. Кенго Морияма, живой или мёртвый — его следы были повсюду. Записи, что всплывали, показывали структуру, глубже и древнее, чем Федерация. Экспериментальные дети. Создание идеального солдата. Натаниэль был не первый. И не единственный. Он нашёл лаборатории, уцелевшие фрагменты программ. Некоторые имена он узнал. Некоторые — нет. Но в каждом из них была общая черта: пустота в глазах. Та же, что была у него в двенадцать. И однажды — он нашёл её. Женщину, что назвала себя матерью. В психиатрической клинике в Австрии. Записанная под вымышленным именем. Он приехал к ней ночью. Без охраны. Без предупреждения. Она сидела у окна. Смотрела на снег. — Ты пришёл, — прошептала она. — Я боялась, что ты тоже умрёшь, как остальные. Он стоял в дверях, не зная, как дышать. — Кто я? — спросил он. Она подняла глаза. В них была боль. — Ты — их ошибка. Единственный, кто выжил не по плану. Ты должен был быть копией отца. А стал собой. Он сел напротив. Она рассказала всё. О генетических программах. О контрактах. О том, как пыталась его забрать, но её признали опасной. О том, как мир, в котором родился Натаниэль, никогда не знал любви — только контроль. — Но ты всё ещё можешь выбрать, кем быть, — сказала она. — Ты уже не их. Никогда не был. Возвращение было коротким. Он вернулся в штаб. Вызвал Рико. Прямо в ту самую комнату, где раньше звучали приказы. Где Вороны вершили судьбы. Теперь она была пуста. Рико вошёл. Сел напротив. Его лицо стало старым. Не внешне — внутренне. — Значит, всё? — спросил он. — Всё, — ответил Натаниэль. Он выложил перед ним досье. Видео. Документы. Всё, что нужно было, чтобы разрушить остатки той системы, что держала их. — Если я это обнародую — падёт Федерация. Упадут империи. Вся эта игра — закончится, — сказал Нат. — Ты готов к этому? Рико посмотрел на него долго. Потом встал. — Ты уже сделал выбор. Так сделай и следующий. Он ушёл. Без угроз. Без прощания. --- Через три дня в сети всплыли материалы. На закрытых форумах. В зашифрованных каналах. Утечка. Глобальная. Имя «Веснински» перестало быть только фамилией. Оно стало символом. Одни называли Натаниэля предателем. Другие — спасителем. Третьи — мертвецом. Никто не знал, где он. После публикации он исчез. Жан нашёл его в старом доме у моря. Там не было ни сигналов, ни камер. Только ветер и книги. — Ты всё разрушил, — сказал Жан. Натаниэль кивнул. — Но, возможно, кто-то начнёт строить заново. Жан сел рядом. Они долго молчали. — А что теперь? Натаниэль посмотрел в небо. — Теперь… я хочу просто быть живым. Не героем. Не проектом. Просто человеком. Он закрыл глаза. И в тишине ветра впервые за долгие годы не услышал ни отцовского голоса, ни приказов, ни боли. Только себя. И это было начало.