4. А может и не стоит

Добравшись до пункта назначения, Кофе в том же моменте переписки нашел код от входа в подъезд, так что сразу поднявшись на заветный этаж, он уставился перед её дверью. В груди глухо стучало сердце. Дорога сюда была туманной. Он не помнил, как добрался — автоматично шагал, ехал, снова шагал, пряча руки в карманы, сжимая телефон в ладони так, что аж костяшки на кулаках белели. «...сам меня нигде не поджидай и не ищи» Она ведь этого просила. А он всё равно здесь, ещё и так поздно, стоит как дурень со ступой. Он тяжело выдохнул, поднял руку и постучал в дверь. Раз стук. Два. Три. Пауза. За дверью тишина. Он достал телефон, разблокировал, взглянул на экран. Глаза нервно пробежались по последним сообщениям. В сети она была совсем недавно, да и в принципе то, что она уже спит - крайне маловероятно. Ещё раз постучал. Тишина. Ну, конечно. Чего он ждал? Что она откроет сразу? Она, скорее всего, затаилась внутри, чтобы он ушёл. Нет. — …Эй? Ты там? Голос дрогнул. — Я не буду долго. Просто скажи, что с тобой всё в порядке, и я уйду. Никакого ответа. Брюнет мигом погрустнел пуще прежнего, взгляд опустился в пол. Она не откроет. Всё внутри обмякло. Может, она правда не хочет его видеть. Может, он и правда только хуже делает. Он уж было хотел развернуться. Но дверь внезапно дёрнулась, и прежде чем он успел что-либо сообразить пребывая в почти кромешной темноте, та распахнулась. В следующую секунду, розовоглазая вцепились в него. Сильнее, чем он ожидал. Очевидно, что он не сбежит, если она разожмёт пальцы, но ей, видимо, казалось иначе. Кофе резко втянул воздух, замер, ошеломлённо уставившись в её макушку. — Ты… Она дрожала. Ему вдруг стало стыдно за все мысли, что роились в голове по дороге сюда. — Ты всё-таки приехал, — её голос был приглушённый, где-то в районе его груди, отдаваясь вибрацией. Кофе медленно поднял руки, неуверенно обнял её в ответ. — Конечно...

***

Время пролилось незаметно, оба вошли в квартиру, беловолосая защелкнула замок входной двери и прошла в кухню, махнув рукой другу чтобы и тот не отставал. Заглянув в проем, где у стола уже стояла девушка, крылатый нерешительно вошел в комнату и уселся за стол, устало подперев подбородок рукой. Она молча включила подсветку, настроив свет на более розовато-белый приглушенный оттенок, а после принялась набирать воды. Кухня действительно смотрелась гораздо гармоничнее по своей сути, пребывая в подобного рода освещении. Полный чайник девушка включила, а после развернувшись спиной к столешнице, стала моментами поглядывать в тот угол, где сидел Коф. Все это время она была спокойной как удав и тихой как рыба, но в ее движениях все равно чувствовалась какая-то чрезмерная осторожность. Как будто одно неосторожное слово — и всё снова рухнет. Да и Кофе не знал, что сказать, поэтому просто следил за ней, барабаня пальцами по краю стола. Снова тишина.. Она висела вязко, и только работающий чайник наполнял её тихим гулом. Когда вода закипела, Рита спросила у брюнета что он будет, налила им обоим чай, поставила перед ним кружку и наконец села напротив. Восторжествовала неослабевающее ощущение недосказанности. Она молчала. Он молчал. Она сцепила пальцы в замок и, не глядя на него, наконец сказала: — Мне сказали, что ты… — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Что ты опасен и твоё поведение нестабильно. Кофе резко вдохнул, но ничего не ответил. — Что он… — она сжала челюсть, но договорила. — Что он умер из-за тебя, если можно так выразиться. Не то чтобы я сразу поверила- Она посмотрела прямо на него, и в этом взгляде было слишком много всего разом. Кофе молчал. Грудь сдавило. Он хотел ответить, хотел сказать, что это не так. Но был ли он уверен? Рита смотрела прямо на него, в ожидании. Но её голос уже отдалялся. Крылатый моргнул пару раз. На миг за спиной девушки что-то мелькнуло, а после сразу махнуло влево. Сердце забилось быстрее, внезапно свет на кухне стал более синим и тусклым, тени же вытянулись вдаль. Беловолосая что-то говорила, но голос звучал далеко. А потом он услышал его голос. — Ну что, доволен? Кофе нерасторопно повернул голову. Он был здесь. Стоял прямо в проёме кухни, словно был тут всегда. Не-ет, он не должен был здесь быть. Будто в серой дымке, но всё тот же. Не глаженное худи, растрепанные белые волосы, губы искривлены в полуулыбке — но на месте глаз не было ничего, кроме не явственной пустоты. Он сделал ленивый шаг вперед. Кофе приоткрыл рот, но слова застряли в горле. — Ты знал, к чему это приведёт, да? — продолжил он, склонив голову набок. — А теперь она остерегается тебя. Тебя все боятся!! Он приблизился ещё на шаг. Рита нахмурилась. — Кофе? Но её голос тонул, как сквозь воду. Беловолосый ухмыльнулся. — Скажи, каково это? Ты так боялся меня потерять, придуро-ок. — Замолчи уже… — прошептал Кофе, но голос осип. — Скучаешь по мне, да? — тот усмехнулся. — Вот и я по тебе. Он шагнул ближе, и тени под его ногами вытянулись, дотягиваясь до Кофе. Брюнет знал, что это ненастоящее. Он понимал это. Но его тело всё равно дрожало. — Ну ты и балбес... — он зажмурился, вцепившись пальцами в виски, а после и полностью обхватив голову руками. — Кофе! — голос Риты вдруг прорезал тишину. Он резко вдохнул. Мир качнулся. Позади него больше никого не было. Кофе резко поднял взгляд на Риту, та стояла рядом и смотрела на него с испугом. — Что с тобой?! — она дёрнулась было к нему, но замерла. Он заметил её руки — она сжала их в кулаки, будто не знала, стоит ли касаться его. Кофе тяжело сглотнул. — Ты побледнел… Ты только что… Ты кого-то видел? Он провёл рукой по лицу, дёргано выдохнул, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Никого, — голос был хриплый. Рита не поверила. — Это из-за него, да? — она сжала губы. — Ты… Ты и правда виноват? — Нет. Кофе сказал это чётко, почти резко. Он сам не ожидал, что слова так легко сорвутся с губ, но, когда произнёс их, в груди будто что-то сдвинулось. Он выпрямился, сцепив руки в замок, чтобы скрыть дрожь. — Я… Я не виноват. — Голос стал тише, но в нём больше не было сомнений. — Я был даже не в курсе, я правда бы сделал все, чтобы спасти его но... — он нервно сглотнул, — я не мог. Рита молчала, не отводя взгляда. — Ну а мне сказали другое, — наконец выдохнула она. Брюнет слабо усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — Конечно сказали. Так легче. Найти виноватого, всего навсего ткнув в самого близкого пальцем и сказать: «Вот он. Из-за него». Она не ответила, но в её глазах что-то дрогнуло. После она села обратно напротив. Крылатый устало провёл рукой по лицу. — Я знаю, почему ты избегала меня. И, наверное, на твоём месте я бы сделал то же самое, — Он взглянул на неё, и голос его вдруг стал тише, но твёрже. — Но если ты мне хоть чуть-чуть веришь… хоть немного… Скажи, ты правда думаешь, что я действительно желал бы ему вреда? Что мог ему причинить его? Поспособствовал тому чтобы сделать то нарочно? Глаза девушки забегали, а после остановились на лице желтоглазого. Долго ли она на него смотрела молча, но наконец, она выдохнула: — …Н-нет. Кофе закрыл глаза, с него будто свалился груз. — Я не знала, что думать, — продолжила она, сцепив пальцы на коленях. — Когда мне сказали… Я просто… Я не хотела в это верить, но… — Но ты всё равно не могла меня видеть, — кивнул он. Рита виновато кивнула в ответ. Кофе хихикнул, но уже более обнадежено. — Понимаю. Она посмотрела на него, словно только сейчас по-настоящему увидела. И они заговорили. Впервые за долгое время — по-настоящему. Говорили обо всём. О них. О том, что было. О том, что наболело. Кофе рассказал ей, как винит себя. Как иногда видит его в тенях. Рита призналась, как боялась встретиться с ним, но ещё больше боялась не встретиться никогда. Чай давно остыл, но им было всё равно. В тот момент они просто говорили.

***

Когда Кофе наконец вернулся домой, на улице уже начало рассветать. Солнце лишь подступало, но улицы выглядели гораздо более светлыми, по сравнению с парой часов назад. Квартира встретила его тишиной. Он лениво бросил куртку на стул, не разуваясь прошёл в комнату и рухнул на кровать. Глаза закрылись сами. Тело, ноги в частности, были ватными, а голова пульсировала усталостью. Но впервые за долгое время эта усталость не шла бок и бок с тревогой и страхом. Он усмехнулся самому себе. Коф уснул почти сразу, и даже грёзы и сновидения не попытались потревожить его тогда.