Сонный приговор||6 глава

Они о чём-то бурно разговаривали, вполголоса, с полуулыбками, и Джон, заметив это, невольно прислушался. Услышав слово «ужин», он дотянулся через сиденье и слегка коснулся плеча Лукаса. — Ребятня, а расскажите мне, что у вас приключилось? Лукас и Дана переглянулись, едва не рассмеявшись. — О, это был вечер, который войдёт в легенду, — начал Лукас, не сдерживая ухмылки. — Всё начиналось мирно. Лили выносит пирог — он был шикарный, просто картина: горячий, ароматный, с корицей, карамельной корочкой… — Она такая довольная была, — добавила Дана. — Идёт с кухни, говорит: «Прошу к столу!» И в этот момент, как в замедленной сцене, её кошка — Профессор — выпрыгивает из-под стола. — С боевым воплем, — подтвердил Лукас. — Врезается ей в ноги! Лили отшатывается, спотыкается — и… всё. Пирог взлетает. — Он реально летел, как в кино, — Дана едва сдерживала смех. — И знаешь, на кого он приземлился? — На Линча! — выдохнул Лукас. — Он только с балкона зашёл. Даже понять не успел, что происходит — и вот уже стоит, весь в карамели, с яблоком на плече и корицей в волосах. — Он такой: «Привет, семейный вечер», — Дана покачала головой, смеясь. — А Лили чуть не расплакалась. Говорит: «Это был лучший пирог в этом месяце…» — Линч только буркнул: «Он всё ещё тёплый. Кто хочет попробовать с пола?» — продолжил Лукас. — А Болтон впервые за вечер расхохотался так, что даже Профессор испугалась. — Я сказала: «Это называется пирог на вынос», — закончила Дана, прикрывая рот рукой. Джон уже не сдерживал смеха. Он откинулся на спинку сиденья, вытирая глаза. — Чёрт, ну вы и устроили шоу… Надеюсь, у пирога хотя бы был счастливый конец? — Только если ты считаешь счастливым конец — карамель на кроссовках и яблоко в воротнике, — усмехнулся Лукас.

***

Автобус резко затормозил, с лёгким скрежетом остановившись перед зданием университета. Двери с характерным шипением раскрылись, выпуская на холодное утро поток заспанных студентов. Кто-то зевал, кто-то держался за наушники, кто-то лениво переписывался на ходу в мессенджерах. Никто не спешил, кроме Лукасa и Даны — они вышли первыми, быстро переглянулись и свернули за угол, продолжая о чём-то живо переговариваться. Джон, потягиваясь и морщась от утреннего ветра, вылез из автобуса последним. Он бросил взгляд в сторону уходящих друзей, но уже не увидел их — растворились в потоке студентов. Почесав затылок, он вздохнул и направился в сторону главного корпуса. Вокруг него — гомон, смех, звон шагов по плитке, шелест бумаги и запах кофе, который кто-то уронил прямо у входа. Он прошёл через вестибюль, машинально здороваясь с парой знакомых, и поднялся по лестнице. Остановился у нужной двери и открыл её — и почти сразу понял, что оказался не вовремя. — Я ещё раз вам повторяю! — голос Линча был резким, обострённым, почти хлестким. Он стоял у своего стола, напряжённый, со сжатыми кулаками, а напротив — Лембтон, раздражённый, с перекошенным от злобы лицом. Они явно спорили давно. Оба замолчали, когда заметили Джона. Точнее — Лембтон заметил его первым. Он резко повернулся, глаза его сузились. — Мистер Джон?! — почти выкрикнул он. — Что вы здесь делаете?! Разве вас не отчислили?! Джон, не меняя выражения лица, медленно закрыл за собой дверь и усмехнулся: — В твоих мечтах, старикашка. Он нарочно сказал это тихо, почти лениво, но достаточно громко, чтобы зацепить. У Лембтона задёргался уголок губ, словно он подавлял желание заорать. Он метнул взгляд на Линча. — Что это значит, Мистер Линч?! — требовательно произнёс он, брови его сошлись на переносице. — Этот студент должен был быть отчислен! Он нарушал правила! Я лично подавал рапорт! Линч глубоко вдохнул, как будто сдерживая раздражение. Он уже успел пожалеть, что вообще позволил этому разговору начаться. — Это не ваше дело, — спокойно сказал он, хотя голос предательски дрогнул. — Как это не моё дело?! — Лембтон уже кричал. — Я имею право знать, почему этот… этот мальчишка всё ещё числится в списках студентов! Джон бросил взгляд на Линча, словно спрашивая — и правда ли ты собираешься слушать эту истерику? Линч закрыл папку, что лежала перед ним, и произнёс, чуть громче: — Потому что я договорился. А теперь, мистер Лембтон, прошу вас покинуть мой кабинет. Он сделал приглашающий жест рукой, указывая Джону на его привычное место у окна. Тот без слов прошёл и плюхнулся на стул, развалившись как дома. Лембтон же стоял, кипя, лицо его налилось краской. — С кем вы, чёрт подери, могли договориться?! — выплюнул он. — Как вы можете позволять себе подобное за спиной у других преподавателей?! — Вас это не касается, — отрезал Линч, и в его голосе больше не было спокойствия. — Это мой кабинет, мои занятия, и моя ответственность. — Вы думаете, я это так оставлю? — прошипел Лембтон, склонившись вперёд. — Вы ещё пожалеете об этом, Мистер Линч. — Дверь находится там, — Линч указал пальцем, не отрывая взгляда. — Всего доброго. На несколько секунд воцарилась тишина. Даже Джон, у которого обычно язык чесался вставить что-нибудь колкое, сидел молча, с любопытством наблюдая. — В таком случае… — начал Лембтон, но резко оборвал себя и с шумом распахнул дверь, выходя. — Мы ещё поговорим. Дверь с хлопком захлопнулась за ним. Линч опустил плечи, поправил галстук и пробормотал себе под нос: — Не универ, а цирк… одни клоуны, блядь. Джон тихо хмыкнул. — Я тебя слышал, — добавил Линч, не глядя на него. — А я и не скрывался, — с наглой ухмылкой бросил Джон, откидываясь назад.

***

Лекция завершилась в тишине. Ни шума, ни суеты — только мерный голос Линча, и тиканье часов в углу пустой аудитории. Джон сидел за последней партой, не делая ни записей, ни вида, что слушает. Линч давно понял: тот впитывает информацию, как губка, но делает всё, чтобы это не было заметно. На улице давно стемнело, и над городом разразился ливень. Струи воды барабанили по подоконникам и стеклу, за окном всё теряло очертания — только редкие вспышки фар, да мутные силуэты деревьев. Линч подошёл к окну, устало потер лицо и обернулся к Джону. — Джон… — его голос был мягким, но чётким. — Нам нужно кое-что обсудить. Парень лениво поднял голову, будто очнулся. — Да? Что ещё? Линч сел на край стола, скрестив руки. — Я хочу поговорить о твоих кошмарах. Джон мгновенно напрягся. Его взгляд потемнел, губы сжались в тонкую линию. — Это не ваше дело, — бросил он, не повышая голоса, но с каким-то внутренним надломом. — Джон… — Линч чуть подался вперёд. — Я не лезу в твою личную жизнь. Но то, как ты приходишь сюда разбитый, с чёрными кругами под глазами, не может остаться незамеченным. Ты ведь знаешь — я согласился заниматься с тобой не по прихоти, а потому что… — Потому что директор тебя заставил. — Джон усмехнулся, но в этом не было веселья. — Не строй из себя спасителя. — Нет, — спокойно возразил Линч. — Потому что ты стоишь усилий. Я вижу в тебе потенциал. Но я также вижу, как он умирает в тебе от чего-то, что ты не можешь отпустить. Молчание повисло между ними. Потом — стук стула. Джон резко поднялся. — Завали уже. Я не просил лезть ко мне в голову! — Джон, — строго сказал Линч, — сядь. — Да пошёл ты! — он почти закричал. — Ты ничерта не знаешь! Он вылетел в коридор, не оборачиваясь. Но Линч не стал колебаться. Он сорвался с места и бросился за ним. Пустой университет гудел тишиной, лишь ливень эхом бил по крыше. — Джон! — раздалось сзади. — Подожди! Он догнал его у выхода, схватил за ворот куртки. — Отпусти, сволочь! — Джон рванулся, но Линч был сильнее. Он втолкнул его обратно в здание, затем потащил к своей машине. — Ты не поедешь один в такую погоду. И не сбежишь от разговора. Несколько минут спустя они уже сидели в машине. Стёкла запотели. Снаружи бушевал ливень, но внутри было почти душно от молчания и эмоций. — Послушай… я не хотел тебя обидеть. — Линч положил руки на руль. — Просто я понимаю, каково это — остаться одному в дерьме. Ты не обязан быть сильным всё время. Слева раздался тихий всхлип. Он обернулся. Джон сидел, отвернувшись к окну, плечи подрагивали. — …Ты плачешь? Он потянулся, но Джон резко оттолкнул его руку. — Не трогай меня… — Джон… Тишина. Только дождь. — Прости, — тихо сказал Линч. Он вынул из бардачка пачку салфеток и положил между ними. — Я не хочу делать тебе хуже. Только помочь. Он не знал, что именно сработало. Слова? Интонация? Простая тишина? Но Джон, не глядя на него, прошептал: — …Я не спал почти четыре дня. Линч кивнул, не задавая вопросов. Лишь повернулся, завёл машину и включил фары. — Поехали. Скажешь адрес? Молчание. — Тогда едем ко мне. Ни согласия, ни возражения. Машина тронулась. Салон наполнился мерным стуком дождя и тихими всхлипами. Путь был долгим, но они ехали молча. И в этой тишине было больше понимания, чем во всех словах, которые могли бы быть сказаны.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Спасибо что прочитали! Продолжение следует на этой недели от 27.05-04.06