Глава 3: Семья

Меня усадили в небольшую комнату, больше похожую на служебное помещение для хранения инвентаря. Потёртые шкафчики, запах моющих средств, небольшое окно с жалюзи, за которыми тянулся закатный свет. Здесь было тихо. Детектив Оуэнс подошёл к окну, остановился в полоборота. Тёплые лучи солнца упали на его лицо, отчего зелёные глаза засветились янтарным оттенком. Он выглядел спокойным, но что-то в его позе выдавало напряжение. — Давно не виделись, малявка, — вдруг произнёс он. Я моргнула. Показалось? — Что? — переспросила я, наклоняясь вперёд. Оуэнс медленно повернул голову в мою сторону. — Ронда, уже позабыла меня? — его голос был ровным, но я чувствовала в нём нечто личное. — Скажи, сколько тебе было лет в твоих самых ранних воспоминаниях? Я нахмурилась. Самые ранние воспоминания? Я никогда не задумывалась об этом. Жизнь всегда шла вперёд, и я не пыталась копаться в прошлом. Но теперь… Мне было около тринадцати. Я сидела с мамой Самантой, пытаясь рисовать графики. Это было ужасно. Я рыдала, а она, как настоящая мать, пыталась помочь, почти срываясь на крик. Вся тетрадь была мокрой от слёз. Когда мне было двенадцать, в наш дом попал новый мальчик. Он был младше меня на два года. Дома с ним плохо обращались… Он был мне как младший брат. ... Меня позвали в гостиную, где собрались почти все дети. Саманта стояла рядом с высоким мужчиной в тёмной одежде. Они держали за плечи юного мальца с лохматыми чёрными волосами и длинной челкой, которая почти закрывала его глаза. Он выглядел замкнутым, испуганным, но в его взгляде читалось упрямство. — Это Мирон, — сказала Саманта, оборачиваясь к нам. — Он будет с нами. Постарайтесь принять его. В комнате стало напряжённо. Все оценивающе смотрели на мальчика. — Новый? — первым заговорил Крис, мальчишка лет пятнадцати с короткими светлыми волосами и порезом на подбородке. — Надеюсь, не из тех, кто сразу ноет. — Крыс, заткнись, — фыркнула Мелисса, хрупкая девочка с копной рыжих волос, от которой всегда пахло мятой. — Ты сам вон два месяца только и жаловался. — А ты, алая ведьма, не зли меня, а то сожгу, — в шутку ответил Крис, ухмыльнувшись. Мелисса закатила глаза и сложила руки на груди. — Ой, страшно-то как, — протянула она с притворным ужасом. — Давай, сожги. Только учти, без меня тебе будет скучно, Крыс. Крис хмыкнул, но спорить не стал, лишь потёр нос, будто отгоняя раздражение. В углу сидел Дима, самый старший из нас. Он рос в семье, где отец спускал злость на детях, пока соцслужбы не забрали его. Он молча посмотрел на Мирона, затем кивнул, принимая. — Меня Дима зовут, — бросил он коротко. — Меня Мелисса, — улыбнулась рыжеволосая. — Не переживай, тут не так уж плохо. Мальчик молчал. Он не пытался выглядеть дружелюбным, но я видела, как его пальцы вцепились в край рукава своей старой толстовки, будто это был единственный кусок стабильности в его жизни. Тогда я ещё не знала, как сильно этот день изменит мою жизнь. … Мне было около девяти или десяти лет. Мы с Мелиссой кидались игрушками друг в друга. В какой-то момент я бросила игрушку слишком сильно, и она ударилась о окно. Послышался звонкий треск. Я замерла. Через несколько секунд в комнату вошла мама Саманта. Её лицо потемнело от раздражения. Она отругала меня и поставила в угол. Я пыталась вспомнить что-то ещё, но не могла. Память была обрывочной, как рваная плёнка. — Наверное, самые ранние воспоминания начинаются, когда мне было около девяти лет, — сказала я. Оуэнс медленно кивнул, задумчиво глядя на меня. — А ты не помнишь семейство Смит? Когда тебе было семь лет? — его голос звучал осторожно, но в нём читалось ожидание. Я нахмурилась. Смиты… Что-то мелькнуло в голове. Неясные образы, эмоции, отголоски давно забытого страха. — Что-то припоминаю, — пробормотала я. — Тогда меня по какой-то причине вернули обратно в детдом. Детектив Оуэнс вздохнул, отвернулся, посмотрел на закат. — Пожалуй, тебе стоит узнать, почему. Он заговорил медленно, чётко, будто рассказывал историю, которую сам пытался осознать. — В их большой семье ты стала третьим ребёнком. Мать семейства в молодости злоупотребляла алкоголем, некачественные напитки разрушили её здоровье. Она не могла иметь детей, поэтому все дети были приёмными. Ты попала в их семью в возрасте семи лет. Тогда в доме царила гармония… Но счастье длилось недолго. Жена начала подозревать мужа в изменах, и в конце концов он признался: в том самом баре, где они когда-то познакомились, он встретил другую женщину. Влюбился. С того дня они виделись ежедневно. Муж попросил её о разводе. Она попросила немного времени, чтобы осознать ситуацию. Он дал ей три дня. Когда срок истёк, она согласилась. Они начали обсуждать раздел имущества. Всё было оформлено на мужа. Единственное, что у неё осталось — машина, купленная на её деньги, но зарегистрированная на него. Однако главным вопросом были не вещи, а дети. Вы трое. Муж знал, что в суде ему детей не отдадут. И решил пойти на крайние меры. Через несколько дней после переезда он пробрался в дом… и убил свою жену. Поздним вечером, около одиннадцати часов, ты уже спала. Женщина ушла в душ. Мужчина воспользовался этим моментом. Он нанёс ей двадцать восемь ударов ножом, а затем расчленил тело на три части. На каждой он вырезал по имени. На голове оказалось твоё имя. На следующий день я начал вести это дело. Именно тогда мы с тобой и познакомились. Тебе уже исполнилось восемь. Мужчину приговорили к двадцати годам тюрьмы. Двух детей быстро разобрали в приёмные семьи, но ты… тебя оставили в детдоме. Знаешь почему? Я покачала головой. — Саманта не позволила. Она охраняла тебя, потому что ты была свидетелем убийства. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Малявка, припоминаешь что-нибудь? — спросил Оуэнс. Вдруг голову пронзила резкая боль. Перед глазами поплыли красные тени. Воздух стал густым, липким, как кровь. Комната исчезла. Воспоминание хлынуло лавиной. ... Маленькая, холодная комната. Свет мерцает, бросая жуткие красные отсветы на стены. Везде — чернила и кровь. Огромная спина мужчины. Я моргнула. Мужчина обернулся. Его лицо было искажённой маской с жуткой улыбкой. Ужас пробрался в каждую клеточку моего тела. Я сделала шаг назад. Но он схватил меня. Его пальцы сжали мои руки, удерживая. Я задыхалась. Он поднёс к моему лицу банку. Внутри что-то тёмное. Я не сразу поняла… но когда догадалась, закричала. На стекле проступило моё имя. — Теперь у нас будет счастливая семья, — сказал он, прижимая меня к себе. Я отчаянно кивнула. — Д-да… да… конечно… Он ослабил хватку. Я вырвалась, побежала. Заперлась в своей комнате. За окном внезапно сверкнула молния, и через мгновение грянул оглушительный гром, заставив стены содрогнуться. Тени в комнате заходили пляской, зловеще скользя по углам. Лампа мигнула, отбрасывая алые отсветы, как будто комната утопала в кровавом свечении. Дыхание сбилось. Я смотрела на руки, пытаясь стереть его прикосновение. Хотела отмыться. Хотела стереть этот момент из памяти. Но он остался. Только через две недели я смогла рассказать Саманте. Потом я нашла детектива. Это был поздний осенний вечер. Холодный, серый. Я попросила Саманту остаться в стороне, а сама подошла к нему. Он курил, глядя в пустоту. — Детектив… Он внимательно выслушал. Кивнул. Гладко провёл рукой по моей голове. — Ты смелая, — сказал он и ушёл. Закатные лучи падали на его спину, растворяя его силуэт. ... Я подняла взгляд. Оуэнс нависал надо мной. Слёзы текли по моему лицу. Он смотрел прямо в мои глаза. — Что ты делала в подсобке?