Глава 14

… Она открыла глаза — алые, как отражение заката в лужах крови. Ни звука, ни боли, ни холода — только пустота, стелющаяся туманом в её сознании. Что это?.. Я ничего не чувствую... Я... мертва?.. Мысли вихрем проносились в голове, одна сменяла другую, пока она пыталась подняться — но тело словно наливалось свинцом. Она была заперта, лишена движения. Стоило шевельнуться — и... Постой… «вновь»?.. Слово вырвалось на границе разума, пронзив её, как вспышка молнии. Неожиданное, чужое — но до боли знакомое. Словно часть другой жизни пробудилась внутри. Это стало толчком. С хриплым выдохом и неистовым усилием она метнулась вперёд. Металл застонал под её ударом, и дверь капсулы отлетела с глухим грохотом. Сирена разорвала тишину, словно вой проклятого зверя, но ей не было до этого дела. Она бросила взгляд на соседние капсулы, ища... его. — Где ты?.. ... Йоко выругался, сжав кулак до побелевших костяшек. — Это невозможно! Я велел наблюдать за ней. Пристально. Что в этих словах вам, болванам, было непонятно?! Солдат лепетал оправдания, но Йоко, скрипнув зубами, рванул рычаг — и сектор был отрезан. — Всё. Хватит. В этот раз я лично прослежу за операцией. И ткну пальцем в вашу ошибку. ... — И чего вы стоите?! Вперёд! Она не остановилась, пока не нашла ту единственную капсулу. Ци-721. Данные на дисплее... стабильны. Но было ли это правдой? — Я тебя не угроблю… надеюсь… Сжав зубы, она потянула створки — и, хрустнув металлом, выломала их. Осторожно вытащила его, когда вдруг... дверь за ними захлопнулась. Путь назад исчез. И тут — голос в её голове. Противный, холодный. Йоко. — Бесполезно, Ми-86. Ты всегда была одна. Останешься одна. У тебя нет смысла. Нет выхода. Смирись. Сжав кулак, она опустила Ци-721 на пол и огляделась. Что-то вспыхнуло в её сознании — новая функция? Тело больше не чувствовало боли, страх исчез. Она взмахнула рукой — и ладони трансформировались в массивные боевые перчатки. Один удар — и дверь распалась в клочья. — Нихрена себе… — прошептала Ми-86 и вернулась за ним. ... Йоко ударил ладонью по лбу, не скрывая раздражения. — Горе-учёные… Не помнят, как сбежал проект Би-94. Не учатся на ошибках. Да? Он метнул взгляд на дрожащего подопечного, и ему ничего не оставалось кроме как кивнуть. — Но далеко они не уйдут. Даже если вырвутся — силы на исходе. Мы их найдём. Йоко нажал красную кнопку. Его голос эхом прокатился по базе: — Перекрыть выходы. Задержать Ми-86. В противном случае… я разберусь лично. Он вытащил револьвер. Заряжен электричеством. ... Двери трещали и летели в стороны, как щепки под её ударами. Ми-86 рвалась к свободе, не щадя никого. Солдаты в усиленной броне пытались остановить её — и падали один за другим. Ци-721 оставался без сознания, словно тонущий в глубоком сне. Она несла его, прорываясь к выходу — пока не оказалась в ловушке. Сайлас вышел вперёд, скалясь: — Даже после кибернизации ты не можешь угомониться! Смирись! Йоко подарил тебе силу, а ты всё цепляешься за призрак человечности! Он рявкнул, указывая на неё: — Что стоите, уроды?! Схватить её! Ци-721 шевельнулся. Открыл глаза. Шум. Свет. Помехи. — Как… шумно… — прошептал он. Его взгляд упал на рычаг. Он потянулся, дотронулся — и в этот момент его глаза вспыхнули белым светом. Электричество хлынуло по телу, ударив и в Ми-86. Она вскрикнула, выпуская его из рук, но Ци приземлился на ноги. Система базы мигнула. Свет погас. Двери... открылись. Сайлас попятился. Его подчинённые замерли, не зная, что делать. Ци-721 схватил Ми-86 за руку: — Пошли. От него шли искры, а техника на пути ломалась и гасла. Они мчались к свободе, и камеры Йоко уже ничего не видели. Когтистые лапы Йоко с силой сомкнулись, издав неприятный металлический скрежет, будто сама тьма скрипела от напряжения. Его хвост извивался, словно змея, и с молниеносной точностью обвил ближайшего подчинённого, едва тот осмелился заговорить. Не успел тот вымолвить ни слова — Йоко швырнул его вниз, не оборачиваясь. — Чёртовы киборги… — процедил он сквозь зубы. Хвост вновь замер, затем начал мерно раскачиваться из стороны в сторону, как маятник. И в это движение внезапно вплелась мысль. Улыбка расползлась по лицу Йоко, зловещая и уверенная. — Война, так война… — прошептал он с лёгким смешком, предвкушая грядущий хаос. ... — Вроде оторвались! — крикнула Ми, переводя дыхание и озираясь по сторонам. Темнота окутала всё вокруг. Ночь стояла глухая, ни огонька, ни звука — только дыхание ветра и их собственное, прерывистое, как после долгого бега. — Ни черта не видно... Где мы вообще? Её взгляд медленно перешёл на спутника. Он стоял рядом, недвижимый, с лицом, которое в полумраке казалось чужим. Та же фигура, тот же силуэт, но… не он. Почти неузнаваемый. — Зачем ты вообще… Эй! Си Ву, ты меня слышишь? Она медленно протянула к нему руку, но остановилась, заметив в его взгляде отчуждение. Будто перед ней стоял не друг, не спаситель — а незнакомец. — Только не говори, что ты снова забыл. Ты же… — голос её дрогнул. Она знала — сбои, электрические скачки, смена чипа. Всё это могло стереть его память. И сердце сжималось от осознания — он ничего не вспомнит. — Ву?.. Ты помнишь меня? Я — Минна. Твоя фамилонгви… Мы больше не те, что прежде, я знаю. Но ты сам сказал, что хочешь спасти мне жизнь… Он молчал. Его глаза, алые, как кровь, не отводили взгляда. Его волосы — теперь фиолетовые, сверкали в темноте, отдаляя его ещё дальше от того, кем он был. Минна сжала руку в кулак. Обычно… обычно было достаточно просто прикоснуться — и он вспоминал. Но сейчас... это был не он. Или был, но глубоко внутри. И вдруг — шаги. Её тело молниеносно развернулось, и она встала между Си Ву и угрозой, приняв боевую стойку. В глазах — решимость. — Кажется, это здесь… — раздался голос, женский, слегка холодный и уверенный. Из теней вышли две фигуры. Киборгши. Одна с тяжёлым молотом в руках, другая — в мощном экзокостюме. Их появление было молнией среди чёрного неба. Минна замерла. В груди что-то оборвалось. Мир, казалось, застыл. — Ж...Жиневра?.. — не веря своим глазам проговорила Минна. Одна из киборгов шагнула вперёд, всматриваясь в тень перед собой. Она закинула тяжёлый молот на плечо, и металл глухо звякнул. Фигура напротив — Ци-721 — настороженно сжал кулаки. Его взгляд потемнел, готовый отразить любой удар. — ...Минна?! — голос прозвучал удивлённо и почти радостно. Глаза киборгши расширились от узнавания. Минна пригляделась. Эти черты... не могло быть... На немой вопрос подруги в экзокостюме, та, кого звали Жиневра, усмехнулась. — Это моя сестра, Тин. Я о ней рассказывала, помнишь? Её взгляд вновь нашёл Минну, на сей раз — тёплый, почти родственный. — Смотрю, ты тоже нашла себе спутника. Это хорошо... святая Инуйя... — с тихой горечью добавила она, подходя ближе. — ...и до тебя эти твари дотянулись. Жиневра, не раздумывая, скинула молот с плеч и обняла Минну крепко, по-настоящему. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу. Всё изменилось, Минна. Отец мёртв. Рио... Я не могу её найти, но всё ещё надеюсь, что она жива. Её голос дрогнул. Для Минны, которая запомнила Жиневру холодной и сдержанной, эта откровенность была шоком. Она не верила своим глазам: перед ней стояла не просто кузина — перед ней стояла живая память, вновь обретённая, с обновлённым молотом и новой спутницей. Тин, державшаяся в стороне, не вмешивалась, но на её лице проступила тёплая улыбка — редкость для киборга. Минна неосознанно ответила на объятие. — Я тоже думала, что ты погибла... Мне стоит извиниться. За побег. Я не могла иначе... — Идиотка, — с доброй усмешкой бросила Жиневра. Сёстры наконец разомкнули объятия. Минна перевела взгляд на Тин — та кивнула. Потом — на Си Ву. Сделала шаг к нему, протянув ладонь: — Расслабься, Ву. Это моя сестра. Они не враги. Минна приложила ладонь к виску. — Вот чёрт... — в голове пронеслась тревожная мысль. — Как на это отреагирует Роб? И главное... Её зрачки сузились. Лицо напряглось. — Нам надо вернуться. Ву? Он всё ещё молчал. — Боюсь, он потерял память во время кибернизации, — спокойно заметила Тин. — Нет. У него бывали такие сбои и раньше. Даже до... — Минна взглянула на него, — ...до всего этого. Он говорил про чип... — Подожди, — Тин напряглась. — Чип? Она сделала шаг, но Минна остановила её резким взглядом. — Да. Но он не виноват. Он не должен платить за те ошибки, которые он даже не совершал! — Я не обвиняю, — тихо ответила Тин. — Просто... — она замолчала, посмотрела на Жиневру, вдохнула, — ...он уже ничего не вспомнит. Тишина. — Я не верю, — голос Минны дрогнул. — Обычно тех, кого чипируют... их воспоминания стирают полностью. Они становятся исполнителями приказов. По сути — машины. Но если ему повезло, если его не успели доработать... Минна сжала кулаки. Её ладони резко увеличились, готовые к удару. В одно мгновение она сорвалась с места, но удар был отражён. Жиневра успела встать между ними. — Это ложь! Он не может забыть! Он вспомнит, он обязательно вспомнит! Минна опустилась на колени и срывала злость на камнях под ногами. — Я этого и не отрицаю, — тихо произнесла Тин. — Я понимаю, как это больно. И знаю, что тебе трудно. Но если всё действительно так плохо... ему нужно быть там, где ему смогут помочь. — Ответь мне… Ты сама сможешь провести диагностику? Держать его под контролем? Ты вообще знаешь кого-нибудь, кто справится с этим, кроме салисеров? Минна промолчала. Тишина повисла между ними, плотная и тяжелая, как грозовая туча. — Вот видишь? — голос Тин звучал мягко, но в нём слышалась настойчивая тревога. — Я просто хочу помочь. В таком нестабильном состоянии он долго не продержится. Есть риск, что его мозг просто… сгорит. Особенно после того энергетического выброса — даже мой гаджет вышел из строя. Его нужно обследовать. Как минимум — заменить чип. У меня есть кое-какие материалы с Анфисии, с родной базы… И ещё немного — из разрушенных лабораторий. Хотя, судя по следам, кто-то побывал там до нас. — Не за что, — буркнула Минна с холодком в голосе. Она бросила на Тин недоверчивый взгляд, но тот разбился о каменное спокойствие и лёгкую, почти печальную уверенность на лице киборгши. — Клянусь, — добавила Минна чуть тише, — если с ним что-то случится… — Я знаю, что делаю. И умею держать слово, — спокойно ответила Тин. Постепенно взгляд Минны смягчился. В нём ещё тлело напряжение, но поверх него уже проступала усталость и слабая, почти незаметная тоска. Она перевела взгляд на Си Ву — её руки вернулись в прежнюю форму, медленно сжавшись в кулаки, как будто отпуская напряжение вместе с сомнениями. Си Ву сделал шаг назад, бросая растерянные взгляды то на Тин, то на Минну. В его глазах читалось смятение — тревожная пустота, словно он пытался ухватить ускользающие образы чего-то важного. Черты лица напряглись, и в его выражении появилась угроза — неосознанная, дикая, как у зверя, загнанного в угол и готового броситься на всё, что покажется опасным. — Почему вы решаете за меня… что мне делать? — хрипло проронил он, нахмурившись. Его голос был неровным, будто он сам не до конца понимал, откуда берутся эти слова. — Неужели вы вправе указывать мне, как жить дальше? Минна затаила дыхание. Эти простые, но наполненные болью фразы пронзили её насквозь. Он всё ещё оставался тем же — несмотря на кибернизацию, несмотря на потерянные воспоминания. Где-то внутри этого тела с металлосвязями и кабелями продолжала жить его личность. Вдоль тела Си Ву прошла вибрирующая искра — тонкий, зловещий треск электричества. Минна мгновенно отступила, вспомнив, чем это закончилось в прошлый раз. Жиневра и Тин тоже отпрянули, чуть ли не одновременно. И не зря — в следующую секунду импульс вырвался наружу, волной пронёсся вокруг Ци-721 и едва не задел Жиневру. Силы перегрузки взяли своё — киборг дёрнулся и рухнул, будто выключенная кукла. Жиневра резко повернулась к Минне, в её взгляде сверкнул стальной огонь: — Если ты правда не хочешь его потерять, — отчеканила она, — доверься нам. Тин — первоклассный механик. Она может спасти его. Как только тело киборга безвольно осело на землю, Тин без промедления подошла к нему. Несколько мгновений она вглядывалась в показатели на дисплее, водила рукой по корпусу, проверяя импульсы. Жив. Лишь перегрузка. Убедившись в этом, она коротко кивнула сёстрам и, не дожидаясь слов, попыталась поднять его. — Жиневра... — тихо позвала она. — …Я помогу, — отозвалась Минна и, подхватив одну из металлических рук Ци-721, помогла взвалить его на себя. Они покинули опустевшую зону, оставив за спинами напряжённую тишину и запах озона после разряда. Пройдя немного вглубь, добрались до старого укрытия, которое когда-то было мастерской — изрядно потрёпанное временем и заброшенностью, но всё ещё надёжное. — На стол, — скомандовала Тин, кивнув на центр помещения. Киборга осторожно опустили на металлическую платформу, скрипнувшую под его весом. Жиневра осталась стоять в стороне, лениво прислонившись к стене. На деле же она лишь делала вид, что наблюдает — больше заботясь о том, куда бы пристроить свой тяжёлый молот. Тин тем временем скинула часть своей брони, и в помещении раздался лёгкий щелчок. Минна удивлённо приподняла бровь, когда поняла, что это был экзокостюм — оболочка, а не встроенная модификация. — Я думала, тебя переделали полностью, — тихо заметила она. — Конечно, нет, — ответила Тин, даже не оборачиваясь. — Меня не салисеры переделывали. — В каком смысле? Тин бросила на неё короткий, но насыщенный взгляд. — Я и мой отец. Минна только протянула задумчивое «А-а-а...» Тин наклонилась к нижней части стола, проверяя полки. У неё, как ни странно, царил идеальный порядок, несмотря на то, что она была механиком. Каждая гайка знала своё место. — Я схожу за инструментами. Наконец-то появился повод, — сказала она, словно между делом, и направилась к выходу, оставляя сестер наедине. Жиневра, скрестив руки на груди, облокотилась о стену, молча следя за Ци-721. Минна, не отрывая взгляда от неподвижного тела, вяло подошла к ближайшему ящику, обитому металлопрочной обшивкой. Она села и, не сдержав нахлынувших чувств, закрыла лицо ладонями. — Что ж... — заговорила Жиневра, медленно опуская руки в карманы и переводя взгляд на неподвижную фигуру сестры. — У нас теперь предостаточно времени, чтобы поговорить. Вспомнить, что было. Понять, что стало. Она помолчала, будто собираясь с мыслями, а потом продолжила, голос её звучал ровно, но в нём угадывалась тень усталости: — Прежде всего... Поздравляю. Ты не только сохранила свой разум и память после кибернизации — ты ещё и сбежала. Это дорогого стоит. Знаешь, Скендер гордился бы тобой. Да, он был строг... иногда даже чересчур. Но мне порой казалось, что он любил тебя больше, чем меня. Жиневра усмехнулась, но в этой усмешке не было ни радости, ни иронии — только горечь и тень чего-то ушедшего навсегда. Металл пола чуть скрипнул под её шагом, когда она сделала несколько шагов в сторону. — Когда ты ушла... отец был в ярости. А потом, когда мы так и не смогли тебя найти, он винил себя. Говорил, что не сумел защитить. Не уберёг. А потом пришли салисеры. Мы дали отпор. Ящеры отступили. Но Скендер… — её голос дрогнул, — …он получил серьёзную травму. Доктора старались. Бились за него до последнего. Но я знала — он уходит. Это было видно в его взгляде. Она замолчала, глядя куда-то в сторону, туда, где кусок гладкого металла, прислонённый к стене, служил зеркалом. В отражении — женщина с печатью войны на лице. Уставшие глаза. Линии боли, пролегающие от висков к уголкам губ. Она сжала губы и снова заговорила: — Перед смертью он просил меня найти тех, кто выжил из нашей семьи. Сделать всё, что возможно. Я дала обещание — и с тех пор живу только им. Пауза. Звук дыхания, почти неслышный. — А потом... пришёл мой черёд. Салисеры поймали меня. И вот я — в новом теле. В нём есть свои преимущества, конечно, но... пришлось учиться жить заново. Они использовали ртуть как основу для внутренних процессов — жидкий, текучий металл, что пульсирует вместо крови. Мой проект назывался "М-01". Она уселась на ближайший ящик, провела рукой по затылку, будто пытаясь нащупать что-то, давно уже ставшее частью её. — Прежде чем сбежать, я провела немало времени на одной из их баз. Притворялась одной из них, собирала данные. А потом помогла другим — тем, кто был готов. Мы вырвались вместе. И тогда меня стали звать Блэй. Не знаю, откуда пошло. Может, за то, как я резала кабели... или за взгляд. В любом случае, имя прижилось. Жиневра на секунду улыбнулась краем губ, но тут же вернулась в прежнюю сосредоточенность: — Потом я встретила Тин. Мы объединились. Начали войну с ящерами: уничтожали базы, освобождали пленных, собирали оружие. Неудивительно, что мы с тобой пересеклись именно там, рядом с одной из их точек. Всё закономерно. Она замолкла, глядя на Минну теперь уже прямо, взгляд стал мягче — спокойнее. — А теперь... я хочу услышать твою историю. Как ты жила всё это время? Минна наконец положила руки на колени и, задержав дыхание, медленно вдохнула, словно собираясь с духом перед прыжком в омут воспоминаний. — Когда я ушла, — начала она тихо, почти шепотом, — я тоже пыталась просто... жить. Путешествовать. Но всё оказалось не так просто. Мир был слишком сломан, слишком опасен, чтобы позволить себе роскошь одиночного скитания. Она подняла взгляд, устремив его в одну точку на стене, будто видела за ней что-то далёкое. — Тогда я решила: если уж не могу быть свободной, то хотя бы смогу быть полезной. Я начала помогать тем, на кого нападали салисеры. Просто делала, что могла. Как умела. А умом, ты же знаешь, я не блистаю. — Она усмехнулась, но в этой усмешке было больше самоиронии, чем веселья. — Вот так я и встретила Си Ву. Её голос стал чуть мягче, почти светлым: — Его дом — Амфигорию — уничтожили. Всё, что у него было, уничтожили. Он поклялся отомстить. И мы объединились. Он — мозг. Я — кулаки. Мы стали командой. Она на секунду замолчала, и в её взгляде заискрились тёплые отблески прошлого: — Сначала мы просто сражались вместе. А потом… потом всё стало глубже. Мы стали неразлучны. Девять лет — как один день. Мы уничтожали базы одну за другой, защищали тех, кто не мог защитить себя сам. И в этом хаосе... у нас появилась она. Минна горько улыбнулась, взгляд её затуманился. — Наша дочь. Джинн. Мы оставили её у кочевников, надёжных людей, чтобы уберечь. А я... Она опустила глаза, пальцы слегка дрожали. — Были моменты, когда я хотела бросить всё. Просто уйти. Вернуться в поселение, воссоединиться с Джинн и жить ради неё. Быть для неё не тенью, не воспоминанием, а матерью. Настоящей. Но мы пообещали — если с нами что-то случится, она не должна знать, кто её родители. Тогда это казалось разумным. Но теперь... Минна с трудом вздохнула. В её голосе дрожала неуверенность, боль, потеря. — Сейчас... у меня никого не осталось. Кроме тебя. И её. А Си Ву... Она на секунду перевела взгляд на киборга, а потом отвела глаза, как будто это было слишком тяжело. — Он умер, — сказала она просто. Без пафоса, без рыданий. Только ледяной ком в голосе. Минна поднялась, шагнула к столу, на котором лежал киборг. Подошла, словно боясь разрушить тишину, окутавшую комнату. Осторожно прикоснулась к его щекам, наклонилась вперёд, их лбы соприкоснулись. — Теперь… остался только Цинк... Жиневра смотрела, не в силах отвести взгляд. Минна не кричала, не плакала — но в каждом её движении, в каждом взгляде было видно: это рана, которая не заживает. И, быть может, никогда не заживёт. Краем глаза Жиневра заметила: в руку Цинка Минна вложила что-то — крошечный оранжевый амулет. Память? Символ? Прощание? Отстранившись, Минна сделала шаг назад. И, выпрямившись, сказала: — И я тоже… Отныне… я — Меркурия. И я сделаю всё, чтобы защитить человечество. Чтобы положить конец тирании салисеров. Даже если это будет стоить мне всего. Жиневра медленно качала головой, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Её взгляд был прикован к сцене, от которой внутри всё сжималось: прощание сестры с тем, кого она любила. Трогательный, почти священный момент. Жиневра знала, каково это — терять. Знала слишком хорошо. Она глубоко вдохнула, медленно подошла к Минне и осторожно положила ладонь ей на плечо. В голосе звучала твёрдость и тепло: — Я верю в тебя, сестра. Но не успела она сказать больше, как послышались приближающиеся шаги. Жиневра чуть прищурилась, губы сами собой сомкнулись. В помещении появилась Тин. Жиневра хотела было расспросить Минну о племяннице, о Джинн... Но разговор о семье не должен был звучать в присутствии посторонних — даже если эти посторонние были товарищами в их кровавом деле по уничтожению салисеров. — У тебя есть всё для диагностики, Тин? — ровно, но с лёгким напряжением спросила она. — Да, — коротко ответила Тин, входя в каморку. Она не теряла времени и тут же принялась выкладывать инструменты, отточенными, чёткими движениями. — Проверка и восстановление займут примерно семь часов... может, больше, — добавила она. — Так что придётся постараться. Минна — или, как она теперь себя называла, Меркурия — молча кивнула. Направляясь к выходу, она остановилась на секунду. Бросила взгляд на Цинка, затем перевела глаза на Жиневру. — Удачи, Блэй, — тихо сказала она. С этими словами Меркурия скрылась за дверью. Её ждал долгий путь. Но прежде — она должна была вернуть то, что принадлежало ей по праву. POV: Меркурия Прошёл месяц. Целый месяц одиночества, и каждый день из этого месяца был мне в тягость. Я успела вернуть геокамень, но те двое... те ублюдки, что украли его... Я хотела врезать им больше, чем любому салисеру. Но задача была ясна: забрать камень, найти кочевников. Я не чувствовала ничего, кроме пустоты. Утрата, тоска, безысходность — всё это гнездилось во мне, как сорняки, заглушая даже боль. Я была на грани, готова сдаться. Но… я дошла. Всё-таки дошла. Конец POV Меркурия двигалась молча, как тень среди чужих. Кочевники встречали её взглядами, полными тревоги и подозрения. Они смотрели на неё так, будто видели в ней не женщину, а вестницу беды. Как будто она была не живым человеком, а посланницей салисеров. Лишь одна женщина — пожилая, но с цепким взглядом — услышала шепот вокруг, отделилась от остальных и направилась вслед за незнакомкой, чтобы разобраться, что происходит. Меркурия тем временем остановилась у входа в одну из юрт. Та отличалась от остальных: крепче, просторнее, с яркими узорами, выцвевшими от времени. Она стояла, словно ожидая кого-то. Её лицо не выражало ничего хорошего— хмурое, сосредоточенное, сдержанное. Внутри неё бурлило всё. Но снаружи — только тишина и холодная решимость. Меркурия остановилась, едва не ступив на порог. Дальше пройти было невозможно — двое охранников, стоящих у входа, мгновенно вскинули оружие, перекрывая ей путь. В их глазах не было узнавания. Для них она была всего лишь чужаком — киборгом, возможно, опасным. — Что тебе нужно? — сурово бросил один из них, его голос был как сталь, обтянутая кожей. Но прежде чем ситуация могла накалиться, из толпы шагнула та самая женщина — та, что раньше тихо наблюдала за происходящим. Она резко вытянула руки вперёд, оттолкнула охранников, почти выдернувшись из их цепкого контроля. — Минна... Минна, девочка моя, что с тобой стряслось?.. Голос её дрожал, как и пальцы, когда она схватила киборгшу за ладони. Меркурия узнала её мгновенно — Юлин. Та же добродушная, тёплая, всегда заботливая. Теперь же в её глазах стояло беспокойство, смешанное с шоком и... радостью? Страхом? — Роб сейчас не здесь... — проговорила она, с трудом переводя дыхание. — А Диаспра... Диаспра! Юлин обернулась, торопливо постучала костяшками по деревянной балке юрты, её голос стал зовом, почти молитвой: — Диаспра! Иди скорее! Её слова эхом отозвались в тишине, и воздух, казалось, сгустился — ожиданием, напряжением, и тем, что должно было вот-вот произойти. Из-за полога юрты выглянула женщина. Её взгляд сначала скользнул мимо Меркурии — в изуродованной киборгше не сразу можно было узнать ту, что когда-то была Минной. Но стоило Диаспре заглянуть в её глаза — и сомнений не осталось. Это была она. Та же душа, скрытая под слоем металла, боли и времени. Диаспра шагнула вперёд и, не проронив ни слова, мягко приложила ладонь к своей груди, словно пытаясь отразить внутри себя то, что чувствовала при виде Меркурии. Та же стояла, не двигаясь, с тем же непроницаемым выражением лица. — Это очень долгая история... — тихо, но твёрдо заговорила Меркурия. — Мне нужно поговорить с Робом. Срочно. Разговор серьёзный. Полог юрты вновь дрогнул, и наружу осторожно выглянула девочка — лет пяти, не больше. Тёмные волосы были аккуратно заплетены в два хвостика, кожа — бледная, почти фарфоровая, а карие глаза — слегка раскосые, полные детской настороженности и любопытства. Именно в этот момент взгляд Меркурии смягчился. Маска безразличия треснула, и за ней проступила та, кем она была когда-то. Тепло и нежность разлились по её чертам, словно пробившийся сквозь тучи луч солнца. Диаспра, уловив перемену, улыбнулась девочке и кивнула в сторону Меркурии. Малышка нерешительно подошла, бросая осторожные взгляды на Диаспру. Меркурия присела на колени и протянула к ней ладонь. В её глазах плескалась такая радость, что если бы могла, она бы зарыдала на месте. Но даже без слёз было ясно, что чувствует она всем своим существом. Когда девочка — Джинн — всё же протянула руку в ответ, Меркурия встретила её взгляд и прошептала: — Ну здравствуй, Джинн... Это было как молитва, как заклинание, освобождающее от груза утраты и одиночества. Спустя столько лет она вновь увидела свою дочь. Джинн смотрела на Меркурию с удивлением и восхищением. Её взгляд был полон того самого тёплого, чистого интереса, который бывает у детей, впервые видящих чудо. Несмотря на металлическое тело, в женщине перед собой она чувствовала что-то родное. Так смотрят на своих тех, кто носит в себе любовь. Юлин подошла ближе, оглянулась, потом осторожно коснулась плеча Меркурии и почти неслышно спросила: — А где же... Си Ву?.. Меркурия на мгновение застыла. Глаза её потемнели, уголки губ дрогнули. Юлин, уловив это, быстро прикрыла рот ладонями. — Всё плохо, да?.. Прости. Мне жаль... Мне не стоило задавать этот вопрос... Она отвела взгляд, виновато, будто её слова ранили, а затем снова посмотрела на киборгшу, мягче: — Останешься у нас? Я понимаю, твоё тело может не чувствовать усталости... но душе нужен покой. Тебе нужно восстановиться, Меркурия. Прежде чем подняться, Меркурия заметила: Джинн внимательно на неё смотрела — её карие глаза светились ожиданием. Девочка протянула к ней ручки, как будто уже чувствовала: это объятие будет важным не только для неё, но и для той, что стояла перед ней. Меркурия не смогла сдержать улыбку. Что-то мягкое, почти забытое, проснулось в груди. Она аккуратно подняла девочку на руки, и та сразу же хихикнула, прижалась к её груди — так искренне, без страха, с доверием, которое не надо было заслуживать. Оно уже было в ней — как будто всегда. — Она меня и спасёт... — прошептала Меркурия, глядя вперёд, но с теплом в голосе. — Пора учиться быть матерью... Она прижала Джинн чуть крепче и сделала первый шаг в новую главу своей жизни. Глава, в которой было место не боли и битвам, а тому, что она так долго теряла — времени, любви и простому счастью быть рядом. Всё, что было упущено, теперь можно было вернуть. Или хотя бы попытаться. И она пошла вперёд — не к будущему, а к настоящему. К дочери.