IV. Лагерь

      Поиски голема наконец обрели пользу — зря заказчик беспокоился о способностях маны в броне заниматься такой ответственной задачей. Люди слишком плохо думают о реформированных эфемерах, но Тау вовсе не смущён этим, поскольку знает, почему, и уверен, что это нормально. Магический след был тусклым и постоянно пропадал, но отслеживать его было достаточно реально. Прорезиненные подошвы — его недавний апгрейд — прекрасная тема, ведь теперь его шаги не звенят о камни, да и сцепление заметно лучше с землёй. По пути он заметил, что в начале деревья местами были покрыты инеем или имели явные признаки заморозки. Там использовалась магия холода, но точно узнать, кто именно ей пользовался, почти невозможно. Вскоре в поле зрения возникла палатка, затем вторая, затем третья. Тау набрёл на полевой лагерь, предположительно, орденовский. Снаружи, кажется, не было никого, что неудивительно, ведь давно стемнело, и находиться снаружи особо незачем. Можно было ожидать часового, но, кажется, их схватила лень или самоуверенность, а может и то и другое, поэтому Тау удалось добраться до ближайшей палатки незамеченным. Магическое зрение голема просочилось сквозь её тонкую стенку. Внутри один мужчина, больше ничего. Эфемерный обратил “взгляд” дальше в сторону центра лагеря, где стоял большой шатёр. Вот его новая цель.       Тихо пробравшись до него, пользуясь тем, что все были в своих палатках и готовились ко сну, Тау обнаружил внутри некого похожего на лидера этой банды. Самое время сделать сюрприз-атаку. Часовое кольцо из света возникло перед “глазом”, а стрелки замедлили темп. Всё вокруг голема замедлилось до скорости улитки; звуки стали почти бесслышными, трава стала колыхаться настолько медленно, что казалось, будто она и вовсе не шевелится. Голем спокойно вошёл в шатёр, проходя сквозь тканевые створки прохода, словно сквозь масло, оставляя в них зияющую дыру и разбрасывая ошмётки нитей во все стороны. Естественно, они тоже летели со скоростью улитки, пока голем спокойным шагом шёл к вытянувшимся перед столиком мужчиной, чьи веки плавно опускались: это он моргал. Тау поднял ножик с края столика, стараясь не разорвать его в клочья, и встал ровно за спиной у орденца. Часовые стрелки перед глазом ускорились, и циферблат пропал, и вот Тау держал лезвие у шеи мужика, а он успел только моргнуть. Для него это выглядело так, словно зеленоватая полоса света прорвала дыру во входе в шатёр, обсыпала всё внутри клочками ткани и превратилась в нечто за его спиной с его же ножиком в руке. “Скажи, где похищенный, и я сохраню твою жизнь,” — прозвучал за ухом синтетический голос. Орденец плавно поднял руки. “Положи руки на стол,” — проинструктировал голос. Но тот не послушался, и руки засветились маной. Ножик тогда был охвачен сторонней силой. Тау постарался резануть, но лезвие выскользнуло и само вскочило в правую руку орденца. Мужчина тогда же резко развернулся и ткнул ножиком в металлическую грудь, что, конечно же, не дало результата. — Да ты… — Лицо лидера было перекошено недоумением. — Да я, — перед глазом Тау возник циферблат, и полоса света с неестественной силой влетела в подбородок.       Перевалившись через стол, орденец вытянул перед собой руку, и та же сторонняя сила начала растягивать туловище голема в разные стороны, стремясь разорвать. Но тот не стал отставать и подействовал на его поток маны, заставляя его циркулировать обратно в сторону плеча посередине предплечья. Это не только перебило его магию, но и заставило его вцепиться в собственную руку, шипя от жгучей боли в нервах. Тогда Тау перескочил через стол, схватил бандита за волосы и соединил его лицо со своим коленом. Один глухой звяк кости, покрытой кожей, о металл - и тот скорчился, сопя и скуля. — Признавайся, и я уйду с миром, — пригрозил эфемерный. — Чёрта с два тебе, — процедил через зубы лидер, и махнул ладонью сверху вниз, что мигом располовинило корпус Тау, обнажая чёрную дымку внутри. Две половины почти было распались в стороны, но дымка приняла вязкую, похожую на жидкость форму, удерживая и стягивая две створки, чтобы слить их обратно воедино. Мужику это не понравилось, и он выпрямился и вклинил ножик между половинами, чтобы препятствовать слитию, затем отскочил подальше и выставил палец. Орденец начал чертить маной какой-то знак, и Тау почувствовал растущую магическую связь между ним и этим знаком. Было легко понять, что нельзя было дать ему закончить начертание заклинания, поэтому голем выстрелил своим аморфным нутром, прилепив конец “щупальца” к чертившей руке и начав вытягивать из неё ману, одновременно дёргая мужика на себя, отчего тот, теряя равновесие, начал спотыкаться в сторону Тау. Когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки, голем отпустил его, затем, взяв за основание шеи, вогнал носом в пол. Поставив своё колено ему на шею, а когда бандит попытался встать, оттолкнувшись от земли, ударив по затылку, отчего тот обмяк на несколько секунд, он воспользовался моментом и стянул его руки за спиной. Попытки ёрзать не давали результата, особенно вырваться толчком ногами, поскольку его лицо было плотно вжато в пол, причиняя значительную боль от попыток растереть его в пюре по грубой утоптанной земле. — Признаваться будешь? — От выхода направо, в яме, — говоря, орденец сплёвывал кровь и грязь, которые лезли в рот, — главное — отвали.       Получив ответ, Тау поднялся, но чтобы не отвлекаться на продолжение колотушек с человеком, он выбил ему сознание, пока он пытался подняться, и аккуратно выскочил наружу, прокрадываясь мимо палаток и надеясь, что его не обнаружили.