Пролог

— Ну ты как? Готова? Высокий голос Ино пробивается сквозь шум студенческого кафетерия, но Сакура отвечает не сразу. Она смотрит на себя в отражении окна. Отросшие бледно-розовые волосы торчали во все стороны, губы — в трещинах, лицо осунувшееся и уставшее, а в глазах… Нет, лучше не смотреть в глаза. — Всегда готова, — отвечает она с улыбкой, настолько естественной, что даже пьяный первоклассник не купился бы. Ино не замечает, что это не совсем правда. — Ты выглядишь, как призрак. — Она пододвинула Сакуре чашку с кофе и облокотилась на стол. Завтрак, их первый «взрослый» университетский завтрак, остался нетронутым. Вместо того чтобы есть, Сакура рассеянно ковырялась в яичнице с беконом, превращая вполне съедобное блюдо в бесформенную кашу. Харуно моргает, выходя из транса. Она не сразу понимает, что подруга что-то сказала. — Что? — Я говорю, ты бледная, будто пару часов назад выбралась из могилы, — фыркнула Ино, скрестив руки на груди. Она, в отличие от подруги, потратила добрых полтора часа на подготовку к первому учебному дню: безупречный макияж, тщательно выглаженное темно-фиолетовое платье, идеально подобранные цветочно-пряные духи. — Когда ты в последний раз ела? Ты вообще спала этой ночью? Сегодняшний день — шанс произвести первое впечатление на наших однокурсников… И, честно говоря, пока оно оставляет желать лучшего. Она бросила оценивающий взгляд на мятую черную толстовку и свободные джинсы подруги, пожав плечами. Сакура опустила взгляд в чашку. Она знала, что Ино права. Ино всегда права. Первый день в университете должен был стать для Сакуры символом перерождения. Лето, проведенное в терапии, должно было исцелить ее, стереть из памяти образ того самого человека, выжечь из сердца бесполезные мечты. Они же решили с Цукино-сама и Хошияки-сама: она больше не та одержимая девчонка. Она больше не живет иллюзиями. В ней больше нет, той другой Сакуры — её убили таблетками, психотерапией и здоровым образом жизни. Так почему же снова хочется верить в сказку? Потому что там, всего в нескольких столиках от них, стоит ОН. Идеальный. Сакура украдкой наблюдает за ним, делая вид, что сосредоточена на завтраке. Старательно скрывает от Ино, что в отражении окна изучает вовсе не себя. В отражении слишком четко видно его. Ленивый жест кисти, когда он переворачивает страницу книги — плавный, небрежный, будто время для него течет иначе. Легкий стук пальцев по краю чашки... Эти пальцы безупречны. Длинные, изящные, с тонкими суставами — несправедливо красивые. Красные волосы слегка растрепаны, будто он провел по ним рукой, не задумываясь. Взгляд отрешенный, словно он читает не слова, а смотрит сквозь них. Как человек, который слишком много знает и слишком мало чувствует. Он не замечает ее. Как, впрочем, и все остальные. И это было хорошо. Пока.