Лучик света

Утреннее солнце приветливо освещало своими теплыми лучами лицо юноши, что, сидя за столом, внимательно изучал детали механизма перед своими глазами. Его кудрявые темные волосы еще до зари уже были собраны простой лентой в короткий хвост, чтобы не мешать необходимой работе. Тяжело вздохнув, он отложил отвертку и осторожно поставил предмет на стол, откидываясь на спинку стула. Дерево скрипнуло даже под его незначительным весом, что говорило о такой же необходимости ремонта. Юноша выдохнул, задумчиво рассматривая изделие, но после медленно перевел взгляд на окно. За стеклом ветерок медленно раскачивал подвески и крутил лопасти витиеватых флюгеров. Если повезет, на несколько из этих предметов найдется покупатель. Тогда, вероятно, себе на ужин он сможет приобрести хоть что-то сытнее пшенной крупы. Резко хлопнув себя ладонями по щекам, не позволяя тоске разрастись сильнее, парень поднялся и, схватив со стула льняную рубашку, направился к выходу, уже у самого порога надевая на плечо потертую сумку. День был солнечным и в меру теплым. Юноша покачивался на ступнях у деревянного забора, с удовлетворением осматривая широкое поле, в котором работать начал еще до рассвета. Натруженные мышцы привычно побаливали, но он научился не обращать ни на что внимания. Юноша легко улыбнулся и закрыл старую калитку, укладывая ключ в карман. Пройдя несколько шагов, он все же обернулся, вновь осматривая дом. Он работал довольно далеко, поэтому даже с годами чувство тревоги при покидании родного места не пропадало. Парень вздохнул и по привычке легко провел пальцами по аккуратному медальону с рисунком песочных часов, что всегда висел у него на шее, наконец разворачиваясь. Беспокоился, хотя там его никто не ждал. Юноша работал в небольшой сельской школе. В деревушке было мало жителей, квалифицированных рабочих практически не было, поэтому умельцам на все руки, вроде молодого мужчины, всегда было чем заняться. Хоть идти до этого места приходилось с полдесятка километров, юноша продолжал усердно трудиться, делая все, чтобы никто не замечал скапливающуюся на хрупких плечах усталость. Поэтому, едва заметив приближающихся издалека детей, он мгновенно отбросил все гнетущие его мысли, тепло улыбаясь. — Эрнандо! — Один из мальчишек кинулся ему на руки, едва не сбивая с ног, отчего держащая волосы лента развязалась, распуская локоны по плечам. — Доброе утро, Хулио. — Он рассмеялся, присев на одно колено и охватывая его руками. — Сегодня ты тоже пришел раньше всех? — Да! — Маленькая девочка обиженно надула губы, утыкаясь в рубашку Эрнандо. — Он пришел даже раньше меня, хотя я встала с рассветом! Он просто ночует в школе, я уверена! Юноша широко улыбнулся и провел по ее золотистым волосам. — Нет, посмотри на его лицо, он бы не выглядел так, если бы ночевал в школе. Пока дети вокруг него заливисто переговаривались и смеялись, Эрнандо опустил руку в сумку и выудил оттуда небольшую прозрачную конфету на искусно обработанной палочке. Смотря на нее, все дети мгновенно замолчали, с восторгом любуясь проходящими сквозь нее лучами солнца. Но радость их слегка поубавилась наигранной (или не совсем) обидой, когда угощение опустилось в руки одного из мальчишек. Смотря на расстроенные лица, брюнет обезоруживающе пожал плечами. — Уговор дороже денег. — Он снова рассмеялся и приобнял детей. — Думаю в следующий раз раньше всех в школу помогать придет кто-нибудь из вас. — Или снова я. — Хулио пробормотал это тихо, но услышан был всеми. Прижав сладость к груди, он рванул в сторону главных дверей, спасаясь от желающих получить желаемое несколько другим способом, хоть и знал, что никто на самом деле всерьез не станет отбирать у него конфету. Эрнандо часто говорил, что будет сильно расстроен, если хоть один из них нарушит их давний уговор. Посмотрев вслед убегающей на занятия группе детей, юноша поднялся с земли, отряхивая темные брюки. Он тепло улыбнулся сам себе, но стоило ему сделать пару шагов, как он чуть не налетел на пожилого мужчину, что трудился около ряда кустарников. — О, Эрнандо. — Услышав позади себя слабый отчаянный вскрик, он поймал его обладателя за запястье в последний миг, не позволяя упасть на землю. — Hola. Рад тебя видеть. — Взаимно. — Юноша выдохнул, когда его ноги наконец коснулись земли и незаметно осмотрелся в целях предотвращения еще одной подобной ситуации. Садовник же, рассматривая его впалые ключицы, слегка нахмурился. — Ты снова ничего не ел, Эрнандо? Юноша при его словах мгновенно обернулся, отчего в меру длинные кудри полоснули его по шее, своевременно закрывая незащищенную рубашкой область. — В-все в порядке, сеньор Гонсалес, не стоит беспокоиться. Он неловко потер кончик носа, после чего встрепенулся от внезапно озарившей его мысли. Юноша обернулся и отцепил от пояса небольшой инструмент. — Это то, о чем я вам говорил. Если установить его в основание пружины, подвеска не будет так быстро разбалтываться и лопасти не придется часто точить. Мужчина некоторое время наблюдал, как юноша ловко переворачивает в пальцах деталь, объясняя действие задумки, после чего взял ее в руки сам. Задумчиво рассматривая предмет, мужчина тепло улыбнулся и потрепал юношу по волосам. — Золотой ты. Что бы мы делали без тебя. Эрнандо рассмеялся, стараясь тем самым скрыть всплывающую грусть. Что-то всегда грызло его изнутри в такие моменты, но он никогда не заострял внимания на своих чувствах, стараясь как можно скорее отвлечься. И, благо, работы для этого у него было хоть отбавляй. Зайдя в свою мастерскую, он подхватил со стула фартук, завязки которого можно было обернуть вокруг него дважды, заменяя им свою рубашку и привычно взялся за молоток. В школе училось не так много детей, но на деревню это были абсолютно все дети, способные к обучению. Класса было всего три, делились они скорее по возрасту, поэтому преподаватели часто вели по нескольку предметов в одном и том же классе. Вся мебель в помещениях была достаточно старой, новую привозили понемногу раз в год, да и только в том случае, если необходимость в ней была вопиющей. Поэтому, когда на пороге несколько лет назад появился худой мальчишка, предложивший что-нибудь починить хоть за какую-то плату, ему не отказали. Правда сначала его посадили не за работу, а за ученическую парту. Лишь спустя несколько месяцев, когда он начал показывать успехи в учебе, ему позволили совмещать ее с работой. А еще через некоторое время, когда стало очевидно, что ремонт юноша проводил действительно качественный, платить ему решили побольше, а после и вовсе сделали постоянным работником, несмотря на то, что тот не имел никаких документов. Эрнандо жил на самой окраине поселения. Его домик обособленно стоял неподалеку от леса, окруженный широким полем, с которым он управлялся в одиночку. Раньше эта ферма принадлежала мужчине, который его приютил. Но некоторое время назад сеньор Ариас серьезно заболел. Ради лечения он отправился в город, напоследок оставив Эрнандо временно управлять своим владением. Но так и не вернулся оттуда. Ферма была небольшой и старой. Все растения, что там выращивались, не пользовались особым спросом, поэтому в первую же зиму юноше пришлось продать большинство животных, чтобы иметь хоть что-то. Всю зиму он работал как мог на других фермах, взамен чего получал немного пропитания, и, что было ему важнее всего, опыт. С наступлением весны он смог засеять небольшую часть пустого поля злаками, выращивание которых требовало больших трудов, поэтому в городе они ценились больше всего. Продажа урожая приносила ему достаточно высокую прибыль. Несколько лет он копил средства, после чего смог начать заниматься сельским хозяйством и для своего пропитания. К сожалению, достаточно капризный климат их местности не позволял получать большие урожаи, поэтому юноше пришлось искать дополнительную работу. Помимо мастерской в школе, он брал заказы и от жителей города, занимаясь ремонтом практически все свободное время. Иногда он делал полезные вещи и игрушки, они продавались редко, но приносили юноше достаточно, поскольку о его мастерстве в деревне уже многим было хорошо известно. Так ему удавалось выживать все эти годы. Игнорируя усталость и не позволяя себе отвлечься ни на что другое. — Эрнандо, у тебя все хорошо? Юноша отвлекся от шлифовки дерева и резко обернулся. Позади него стояла пожилая невысокая женщина, уже предусмотрительно соблюдающая между ними дистанцию, не желая, чтобы от испуга тот снова поранился. — Да, спасибо, сеньора Фуэнтес. Не стоит беспокоиться. Та вздохнула, продолжая наблюдать, как тот искусно обрабатывает поверхность столешницы. Будучи директором этой школы не первый день, она давно и достаточно хорошо знала его. — Ты сказал это так, словно сегодня уже отвечал на этот вопрос. — Она с печалью пронаблюдала за подтверждением своих слов, после чего рискнула подойти к юноше ближе. — Пожалуйста, побереги себя. Он ощутил мягкое прикосновение к своему плечу. Ее тихий голос был пронизан крупицами той самой материнской заботы, которую Эрнандо никогда не знал. У юноши не было ни родителей, ни семьи, ни своего дома, ни прошлого. Поэтому все, кто знал его, как и он сам, старались сделать все, чтобы у него было будущее. И будучи бесконечно за это им благодарным, парень улыбался каждый день, старался помочь каждому тем, чем только мог, скрывая любую свою слабость. Его знали как Эрнандо, который не боялся ничего. И не было особо важно, каким он был на самом деле. День пролетел незаметно и весело. После того, как юноша закончил всю работу, он занял свое привычное место надзирателя во время прогулки с детьми. Некоторых из них уже забрали родители, остальные же предпочитали провести на свежем воздухе как можно больше времени, поэтому, как это часто случалось, после небольшого перекуса, они начали заниматься школьными заданиями прямо за уличными столиками, попеременно подбегая с вопросами к Эрнандо. Юноша был достаточно образован, но по строгому наставлению преподавателей не имел права просто давать им ответы. После очередного вопроса он уже театрально свалился на траву, заявив, что его голова с этого момента думать отказывается. И лишь слегка дернулся, когда не получивший ответа ученик обиженно уселся прямо на него, продолжая решать упражнение. С приближением заката Эрнандо проводил остававшуюся последней девочку. На прощание она крепко обнимала его, убеждая, что на этот раз первой в школу непременно придет именно она. А он, мягко проводя по ее волосам привычным жестом, вновь отказался присоединиться к ужину, куда его приглашала мама девочки, после чего, некоторое время смотря им вслед, развернулся в сторону своего дома. По дороге, переступая булыжники и оставленные колесами машин колеи, он прокручивал в голове список оставшихся дел. Ему все еще нужно было развести огонь в топке и вспахать оставшуюся часть поля. На столе его все еще ждал механизм, разобраться с которым он пытался уже несколько дней, а также несколько недоделанных рукописей. В тот момент, когда он раздумывал над вкусом конфеты для завтрашнего маленького трудяги, юноша замер, едва закрыв калитку забора за собой. Недалеко от входа в дом, в том месте, где он обычно оставлял свои игрушки для просушки, стоял человек. Задумчиво смотря на лопасти маленького сделанного недавно Эрнандо флюгера, который держал в руках, мужчина почему-то не оборачивался, хотя шаги юноши определенно должен был слышать. Парень с опаской смотрел на него и стоял на месте, боясь произнести хоть слово. Мужчина был подозрительным и вызывал необъяснимое чувство тревоги где-то глубоко внутри. Он определенно не был одним из местных жителей, его черный деловой костюм не подходил для здешней обстановки, чем разительно отличал его от любого, кого юноша видел за все годы жизни тут. Но, в конце концов, он вполне мог быть визитером из города, навещающим свою семью. По крайней мере Эрнандо хотелось верить, что, несмотря на свой пугающий несуразностью вид, гость просто присматривался к будущей покупке. Поэтому, усилием взяв себя в руки и натянув на лицо улыбку, юноша все-таки сделал пару шагов в его направлении. — Д-добрый вечер, сеньор. Чем могу помочь? Незнакомец опустил руку и повернулся. Его непонятный оскал вызвал на спине парня табун мурашек и непреодолимое желание бросится подальше отсюда, хотя скрываться ему было попусту негде. И то, как чужак продолжал молча смотреть в его сторону, лишь усиливало это желание. Сглотнув, парень предпринял еще одну попытку начать диалог, неосознанно вцепившись до побеления костяшек в ручку своей сумки. — Вы х-хотели бы приобрести это изделие? Мужчина медленно поднял руку и повернул голову в сторону предмета, что держал в руках. Он вновь долгие несколько секунд молча рассматривал движение колеса, после чего наконец заговорил спокойным басом. — Думаю нет, меня сюда привел совершенно другой вопрос. Я собирался встретиться с тобой. — Он перевел на него опасный взгляд. — Бруно Мадригаль. Юноша вздрогнул. Волна страха словно электрический импульс прошибла его, выбивая почву из-под ног. Он с огромным трудом сумел сохранить самообладание, хотя и был уверен, что в его глазах и так все прекрасно читается. Буквально нигде прежде он не упоминал свое настоящее имя. Нигде и никогда с определенного момента. Нервно выдохнув, парень сделал пару шагов назад. Его дыхание участилось, сердце колотилось так быстро, что становилось больно в груди, и предательски не желало успокаиваться. Упершись спиной в калитку, он остановился, неосознанно хватаясь за нее рукой. — В-вы вероятно меня с кем-то перепутали. — Он метался взглядом по округе в поисках решения, но наткнулся лишь на еще одного такого человека, отчего и так работающее на пределе сердце лишний раз дрогнуло. — Ты пойдешь с нами. — Констатировал факт, а не попросил, незнакомец, к ужасу юноши наконец делая шаг в его сторону. Заметив на его поясе оружие, парень сжался. — П-пожалуйста, в-вы… вы определенно ошиблись… — Его голос перешел на шепот. Когда он увидел резкое движение перед собой, то тело отреагировало быстрее мозга. Мгновенно парень увернулся от чужих рук и, швырнув в сторону нападавшего сумку, чем отвлек его, быстро перепрыгнул через забор. Вокруг не было ни души. До ближайших ферм были километры, к тому же на них редко были люди в такое время. Единственное, что он мог сделать, это бежать в деревню. Не раздумывая ни секунды, он бросился в сторону перелеска. Он отлично знал все тропки и обходные пути, если достаточно заплутать среди деревьев, до ночи они могут его и не найти, тогда может быть бежать в сторону деревни ему и не нужно будет. Мельком оглянувшись, юноша с недоумением понял, что его не преследуют. Перебиваемые только шелестом травы и листьев деревьев, в наступающих сумерках слышались лишь его легкие шаги. Остановившись, брюнет обернулся, пытаясь понять, что происходит. Он никого не видел. И это пугало его сильнее всего. Простояв на месте несколько секунд, он решил, что лучшим решением будет не рисковать, а продолжить бег. Но обернувшись, он остолбенел, видя дуло пистолета прямо перед своими глазами. Мужчина перед ним не был одним из пришедших ранее. Он спокойно осматривал медленно поднимающего руки юношу с ног до головы, продолжая направлять оружие в его голову. Брюнет затрясся, не в силах сделать вдох нормально. Сознание металось, он не мог сфокусироваться ни на единой мысли, боясь поднять взгляд. Любые его слова представляли собой неразборчивый шепот. — П-пожалуйста… пожалуйста, н-не… Юноша дернулся, ощущая острую боль. Дуло перед его лицом оставалось неподвижным и холодным, человек перед ним казался гранитной скульптурой, молча наблюдая, как юноша, потеряв способность стоять, падает на колени, дрожащей рукой ощущая в плече какой-то предмет. Сознание наконец начало успокаиваться, однако более ясным оно так и не стало. Он поднял голову, вымученным взглядом смотря, как чужие руки тянутся к нему, с легкостью поднимая с земли. Последнее, что промелькнуло перед его глазами, был свет луны, отражавшийся от идеально гладкого корпуса автомобиля, после чего его поглотила тьма.