Под стеклом

В его снах всегда был песок. Пляжи, дороги, стены домов, все вокруг всегда было соткано из песчинок, чей тихий звук и сейчас сопровождал юношу. Он не знал, сколько прошло времени, но лишь когда миллионная песчинка тихо коснулась земли, он медленно и глубоко втянул воздух в легкие, наконец хоть немного это осознавая. Вместе со вдохом песок вихрем рассеялся, оставляя в сознании лишь непроглядную тьму. И парень еще долго не двигался, стараясь не тревожить ходящую ходуном голову, прежде чем очень осторожно открыл глаза. Свет вокруг был холодным и ярким настолько, что поначалу брюнету пришлось резко зажмуриться снова. Поморщившись и несколько раз моргнув, он наконец смог осторожно приоткрыть глаза и осмотреться. Помещение, в котором он находился, было практически пустым. Все стены были белыми, без единого намека на декор, за исключением большого зеркала сбоку от него. Молодой мужчина сидел за большим столом, от белоснежной и абсолютно гладкой поверхности которого свет отражался так больно. И помимо него в комнате больше никого не было. Сознание прострелило недавними воспоминаниями настолько резко, что тело дернулось само по себе. Юноша замер, в страхе смотря на свои руки, закованные в наручники, которые намертво крепились к поверхности стола. Встать у него также не получилось, ноги практически не шевелились, прочно удерживаемые чем-то сразу в двух местах. По защищенной одной лишь футболкой коже прошла дрожь, но причиной его был не только холод. Он попытался освободить руки, но чем больше усилий он прикладывал, тем больнее металл впивался в его запястья, в конце концов раня кожу. И сквозь звон цепи он наконец уловил движение позади себя. — Приветствуем вас, сеньор Мадригаль. Юноша замер и вскинулся. В комнате раздались чьи-то размеренные шаги, наконец являя взору их обладателя. Высокий мужчина в строгой правительственной форме спокойно улыбался, смотря на него сверху вниз. И взгляд этот не сулил ничего хорошего. — К-кто вы? Что вам от меня нужно? — Голова до сих пор кружилась, отчего вся целостность картины никак не вырисовывалась. — Странный вопрос. — Мужчина ухмыльнулся и сел за стол напротив парня, укладывая голову на сложенные в замок руки. — Ты же должен был уже все это увидеть. В своих видениях. Агент с упоением наблюдал, как юноша перед ним бледнеет. — Твои способности такая редкость, Бруно. И большая ценность. — Он говорил ласково и мягко. Взяв с края стола какие-то бумаги, мужчина поднялся и начал медленно подходить. — Жаль, если они задаром пропадут. Юноша некоторое время молчал. Он пытался выровнять дыхание, вцепившись в свое запястье. — Вы зря тратите время. — В тихом голосе пробивался хрип. — Я не… Резкий удар прошелся по его щеке болевым импульсом. По инерции Бруно покачнулся, от падения на пол его удержали лишь наручники, цепи на которых натянулись словно струна. Брюнет сжался, ощущая на губах привкус крови. — Мы следили за тобой. И следили долго. — От ласкового тона ничего не осталось. Его громкий голос ударял по ушам похлеще молотка. — Как глупо после этого пытаться лгать. Он некоторое время смотрел сверху вниз на тяжело дышащего дрожащего парня. После удара он с трудом смог сесть ровно. Мужчина нахмурился. — Зря ты убежал из Эль Марино. Все это было бы намного проще, если бы ты просто послушно делал то, что говорят. Или думал, что если сменишь имя и спрячешься в глуши, мы тебя не найдем? Юноша вжал голову в плечи, боясь поднять глаза. Сердце ощутимо колотилось в судорожно вздымающейся груди, перебивая тяжелое дыхание. — Я… не умею пользоваться этим. — Прошептал он, сжимая кулаки. — Я не за чем вам не нужен. Мужчина некоторое время молчал, задумчиво рассматривая брюнета перед собой. Но после он вновь вернул себе беззаботный и спокойный тон. — Да, это проблема. — Он медленно обошел стул, на котором сидел Бруно и склонился к самому его уху. — Однако, думаю, мы сможем ее решить. *** Юноша тихо сидел около стены в полутемной камере. За окном у самого потолка, виднелось серое небо, но брюнет давно не обращал на него внимания. Его тело было настолько слабым, что не получалось даже поднять голову. Прижав горячий лоб к коленям, он беззвучно считал песчинки, которые ударялись эхом в его опустошенной голове. Из сухого горла теперь вырывались только тихие редкие хрипы. Агентство хотело мира. Агентство пыталось его добиться так, как считало нужным, однако в ходе многолетних операций все, чего им удалось достичь был ряд возникших и все растущих подобно снежному кому проблем. Будучи спецподразделением, отдел искал людей, чьи способности превосходили бы обычные человеческие и пытался с их помощью решить возникшие трудности. Однако годы поисков не приносили никакого толкового результата. До тех пор, пока они не нашли Бруно. Юноша был способен видеть будущее. Никто, в том числе и он сам, ничего не знал о его семье, поэтому сложно было сказать, приобретенными были его способности или врожденными, но агентство это мало волновало. Его сила открывала им широкие горизонты, где они уж точно не совершат ни единой ошибки. Однако, когда мальчику было десять, он вдруг исчез из одного из самых охраняемых объектов, где содержался под наблюдением. Тогда все, что о нем было известно, представляла информация о его будущих способностях провидения, за которую агентство цеплялись как за спасительную соломинку. Поэтому, наконец отыскав его в забытой деревеньке, отдел стал терпеливо дожидаться момента, когда способность молодого мужчины наконец пробудится. Но даже несколько лет спустя тот не проявил необходимых им качеств. И потому они решили выбить их силой. Бруно сжался и тяжело вздохнул, терпя возникшую спазмом боль в голове. Он бессчетное количество раз пытался дать им понять, что не сможет ничего сделать. Он знал о своей способности, однако до этого момента пользовался ей исключительно инстинктивно. И как бы ни старался, юноша не мог сделать ничего из того, что от него ожидали. Но, разумеется, простое «не могу» агентство не устроило. Лишив юношу еды и воды, они каждый день приходили к нему только с одним и тем же приказом. На полученный отказ немедленно прилетал ответ в виде ударов по голове, в живот или под ребра. Упрямство парня вызывало в надзирателях все растущую злость, поэтому глоток воды ему давали сделать все реже и реже. Но даже в таком положении Бруно отвечал им отказом. Как он ни старался, в его потрескавшихся ладонях не появлялось ничего. Бессильно сжав кулаки, он опустил руки и медленно закрыл глаза. Пожилой мужчина мирно дремал в своей кровати уже несколько часов, пока вдруг не раскрыл глаза в середине ночи. Пролежав с минуту в тишине, но так и не сумев вернуть себе хоть крупицу того сладкого сна, в котором пребывал до сих пор, он медленно перевернулся на спину, стараясь повернуться так, чтобы позвонки снова не защемило. Расслабившись, он задумчиво посмотрел в потолок. Вокруг было тихо и привычно спокойно. Ночные сверчки пели за окном так же, как и несколько десятков ночей до этого. Механические часы тихо отбивали такт раз в секунду, занавески периодически колыхались от легкого ветерка, идущего из приоткрытого окна, а рядом слышалось родное сопение старого кота, что любил спать у мужчины под боком. Все было привычно. Но он готов был поклясться, что что-то было не так. Он лежал на спине несколько долгих минут, вслушиваясь в окружение, пока наконец ему не удалось понять, что же его разбудило. Ночную тишину периодически прерывали странные звуки. И шли они из комнаты Эрнандо. Медленно поднявшись, мужчина натянул тапочки и встал, направляясь в сторону дальней от своей комнаты. Тихо приоткрыв дверь, он некоторое время вглядывался в темноту, пока не увидел на кровати темную макушку. Этого мальчишку, худого и голодного, он встретил пару лет назад, когда выезжал за покупками в город. Мальчик подкрался к нему незаметно, но не стал ничего воровать, как изначально казалось. Он вцепился в его рубашку дрожащими руками и посмотрел таким взглядом, который мужчина вряд ли сможет забыть. Он умолял дать ему хоть какую-нибудь работу. Видя его упрямство, сеньор Ариас предложил поехать с ним на его ферму. И так и не смог позволить себе отправить мальчишку обратно на улицу. Хоть тот и был слаб, работал Эрнандо изо всех сил. Он таскал воду, убирался, собирал урожай и учился чинить все, что попадалось под руку. С ним у мужчины наконец появилось свободное время, благодаря чему удалось немного расширить ареал посадок, что должно было принести неплохую прибыль. При всем этом мальчик не просил ничего, кроме еды и пристанища. И, что казалось странным, просьбы никогда не подходить к нему ночью. Уважая маленького труженика, сеньор Ариас так и поступал, ожидая, что тот когда-нибудь все объяснит, хотя причина такой просьбы его интересовала немало. Но спустя некоторое время он узнал ее сам. Тихо зайдя в комнату, мужчина подошел к кровати юноши и медленно опустился рядом на край кровати. Волосы мальчика были разметаны по подушке во все стороны. Он дрожал, цепляясь руками за край одеяла и беззвучно глотая ртом воздух, из его открытых глаз тихо лились слезы. Из стеклянных, горящих зеленым глаз. Наблюдая за мальчиком, мужчина осторожно положил на худое плечо широкую ладонь. Он уже видел это. Буквально через месяц после того, как Эрнандо поселился у него, он впервые увидел, как тот впадает в транс во сне. Тогда мальчик думал, что фермер прогонит его или же сообщит полиции, но сеньор Ариас спокойно выслушал объяснения. И после заверил его, что юноше нечего опасаться. Поскольку сам Эрнандо ничего не знал о своих способностях, особенно того, что касалось их происхождения, мужчина настоял на том, чтобы ночью мальчик всегда находился дома. И прикрывал его от редких вопросов других жителей, кто замечал эти странности или спрашивал о нем подробно. Мужчина очень осторожно просунул руку под его спину и приподнял. Юноша был невысоким и слишком легким для своего возраста, поэтому даже держа его на одной руке, сеньор Ариас не испытывал особых трудностей. Положив его голову себе на сгиб локтя, мужчина осторожно убрал волосы от его лица и прислушался. На этот раз в едва уловимом шепоте невозможно было что-то разобрать. Выдохнув, фермер осторожно стер слезы с его глаз и положил теплую руку ему на шею. Эрнандо не просыпался. Когда юноша задрожал снова, сеньор Ариас приподнял его со своей руки и крепко сжал ладонями плечи. Еще некоторое время мальчик не реагировал, но вскоре его глаза постепенно перестали излучать свечение. Судорожно втянув воздух, тот медленно приоткрыл глаза и машинально сжал пальцы на руке мужчины. Сеньор Ариас не отпускал его, терпеливо ожидая, когда тот придет в себя. — Все хорошо, Эрнандо. — Он слушал, как дыхание мальчика прерывается хрипами. — Все в порядке. Юноша некоторое время не шевелился, смотря в слегка освещаемое лунным светом морщинистое лицо, обрамленное седыми усами. Из зеленых широко раскрытых глаз полились слезы. Он вцепился в свое лицо ладонями, но никак не мог остановиться. Мужчина крепко прижал его к себе, проводя ладонью по волосам. — Что ты видел? — Тихо прошептал он, ощущая, как мальчик дрожит всем телом. Однако Эрнандо не ответил. Фермер не стал ничего выпытывать, лишь до рассвета сжимал юношу в своих объятиях, стараясь успокоить. После они как обычно поднялись, позавтракали и отправились работать в поле. Именно в тот день сеньор Ариас по необъяснимым причинам потерял сознание. И так и не смог подняться. Через несколько дней он подозвал Эрнандо к себе и сказал, что отправится на операцию в город. И что до его возвращения все его владения остаются мальчику. Он стирал с его глаз слезы, прося его быть сильным и никогда ничего не бояться. И, провожая взглядом машину, на которой он уезжал, юноша до боли сжимал кулаки и прикусывал губу, сдерживая слезы. Он так и не смог сказать мужчине, что видел в том видении. Не смог сказать, что знает, что сеньор Ариас никогда не вернется. Бруно резко проснулся от громкого голоса. Надзиратель подошел к нему и не церемонясь схватил его за руку, вытаскивая из камеры. Его запястья быстро сцепили наручники, после чего за них же его грубо дернули вперед. Он старался успевать за широкими чеканными шагами солдата не издавая ни звука, хотя и знал куда его ведут. Когда дверь перед ним раскрылась, мужчина резко толкнул юношу внутрь. От удара Бруно не смог удержать равновесие, больно ударяясь ладонями о бетонный пол. Он раскашлялся от поднявшейся в воздух пыли, но несмотря на то, что в таком положении дышать было тяжело, встать на ноги у него просто не было сил. Он сжал разодранную в кровь ладонь и прикрыл глаза. — Здравствуй, Бруно. — Знакомый голос разорвал тишину. — Рад видеть тебя снова. Мы уже давно не виделись. Юноша сжался, когда услышал приближение шагов. Мужчина одной рукой поднял его и, протащив несколько метров, швырнул на стул. Заключенный смотрел на него измученным взглядом. Однако такая картина не просто была привычна начальнику. Он ею искренне наслаждался. Ведь обычно сломленные и разбитые люди после всего пережитого наконец в такой момент давали ему то, чего он хотел. — Ну? — Он остановился около стола и вальяжно оперся об него. — Что насчет видения? Он широко улыбался, ожидая, когда его пленник наконец произнесет заветные слова согласия. Однако тот лишь бессильно опустил голову. — Я не могу. — Слова были тихими, но звучали твердо. Твердо и так решительно, как не должен говорить человек его положения. Мужчина вздохнул. Он выпрямился, делая в сторону юноши несколько шагов. Бруно не следил за ним. — Брунито, твои слова расстраивают меня. — Он остановился где-то позади пленника. В тишине звук вынимаемого из ножен армейского клинка был слышен очень хорошо. — Неужели тебе так сложно хоть разочек заглянуть в будущее, когда так об этом просят? Молодой мужчина прикрыл глаза. Его тело дрожало, с растерзанных запястьев капала кровь, из-за угнетающей его усталости он едва не проваливался в забытье, буквально силой заставляя себя держаться в сознании. Но объяснять все это было бесполезно. Не дождавшись ответа, агент вздохнул. — Я так хотел обойтись с тобой по-доброму, Бруно. — Он вцепился в его плечо мертвой тяжелой хваткой. — Я хотел договориться с тобой, но видимо придется перейти к более жестким мерам. От боли юноша стиснул зубы и сжался. Удар ножом пришелся по руке, оставив ощутимую рану. Боль застилала ему глаза. Когда мужчина схватил его за горло, он вновь требовал видений. Но теперь его слова Бруно слышал словно сквозь толстое стекло. И уже ничего не смог ответить, проваливаясь в забытье. Следующие несколько недель юноша ежедневно терпел боль. Агентство устало ждать его согласия и решило выбить желаемое силой, поскольку единственной информацией о нем было то, что способность его впервые проснулась от серьезного потрясения. Какого рода это потрясение было никто не интересовался. Физически воздействовать на него было проще, поэтому не задумываясь над стратегиями, агенты просто без конца испытывали его на прочность. Парень терпел удары и мучения молча, но до сих пор ничего не мог ответить на их требования. И вскоре, видимо что-то осознав, агенты с требованиями стали приходить все реже. Потому, что ни голод, ни боль, ни страх не способствовали тому, чтобы Бруно начал использовать свою способность. Ежедневные попытки лишь истощали его и без того слабое тело. В конце концов юношу заперли в камере как обычного пленного. Но, как позже оказалось, это не было хорошим знаком.