Оковы

Юноша неподвижно лежал на своей кровати. В камере было сыро и холодно, даже завернувшись в одеяло с головой, он ощущал легкую дрожь, которая не позволяла спокойно спать. За дверью то и дело слышались неопознанные звуки и шаги, некоторые проносились мимо, некоторые смолкали где-то неподалеку. Все его окружение стало до тошноты привычным. Бруно перевернулся на спину и прикрыл глаза. Он считал. Песчинки в его голове не унимались даже ночью. В тюремном заключении их упало уже бессчетное количество, они шелестели в его голове одна за одной как часы, из-за которых забыть об украденном из его жизни времени было невозможно. Обычно, когда за ним закрывалась дверь, он начинал считать заново. Две тысячи песчинок, и крыло погружалось в тьму. Еще шестьсот, и мимо проходит охранник, старательно тратя на осмотр каждого заключенного десяток-другой песчинок. Еще пятьдесят, и дверь его камеры тихо открывается с привычной скоростью и шумом. Еще четыре песчинки, и около его головы на столике тихо ударяется о поверхность чашка с водой. Еще три, и Бруно ощущает пристальный взгляд на своем лице. Еще две, и рука медленно тянется к его кровати, чтобы снять показания прибора недалеко от головы. Еще одна песчинка. Охранник тихо охнул и тут же замолк, когда его цепко схватили за запястье тонкими пальцами. Бруно не был силен физически, но он был достаточно осведомлен в области физики, поэтому точно знал куда нужно направить силу, как и что поворачивать, чтобы мужчина, со всей доступной ему инерцией ударился головой прямо об стену. Безразлично пронаблюдав, как тот, погрузившись в беспамятство, рухнул на пол недалеко от его кровати, заключенный поднялся на ноги и размял затекшую руку. Отсчитав еще около десятка песчинок, он сделал шаг в сторону, после чего с размаха отправил дверь во второго охранника, успевая направить траекторию его падения к бессознательному коллеге. Выдохнув, Бруно медленно выпрямился, смотря на маленькое окошечко в двери. Он собирался попытаться. Его легкие шаги были едва улавливаемым эхом, отражаясь от голых стен коридоров. Он редко находился здесь не скованным, запястья ощущали непривычную свободу, но даже задумываться об этом не было времени. Он юркнул в тень, спасаясь от проходящего мимо охранника и так же незаметно двинулся вдоль стены, стараясь не попасть в свет уличных фонарей, когда он ушел. Бруно двигался словно мышь, ускользая от случайного внимания, стараясь попасться как можно позже. Но удача была с ним недолго. Услышав гул сирены он понял, что прятаться дальше нет смысла. Теперь было нужно как можно быстрее бежать. Бруно и не рассчитывал дойти до конца сегодня. Заключенный стремглав понесся по коридору, мельком замечая впереди охрану. В последнюю секунду юноша увернулся от чьих-то рук и завернул в ближайший коридор, где, как он предполагал, находился запасной выход. Но не добежал до него всего несколько метров. Кто-то крепко схватил его за руку. Изображение перед глазами покачнулось. Он ощутил сильный удар о стену, после чего больше не смог двигаться. Его руку больно заламывали за спину, прижимая корпус к твердой поверхности и что-то крича ему в самое ухо, но сквозь звон в голове юноша ничего не различал. Он закрыл глаза, ощущая как пронизывающий холод стены ярко контрастирует с горячим жаром крови, капающей из разбитого виска, после чего все покрылось дымкой. То был не первый и не последний раз. Юношу целый год ломали. Его били, изводили, разбивали в дребезги и рушили его до тех пор, пока он не забыл, ради чего стоило жить. Не имея больше никакой цели, он был на грани и не видел смысла бороться дальше. До того самого момента, пока не ощутил объятья маленькой девочки на своих плечах. Малышка была незнакомкой, и для нее незнакомцем был и сам Бруно. Но несмотря на это она сделала все, чтобы вернуть ему силу. Не зная его и пяти минут, она пожелала, чтобы он жил. И тогда Бруно подумал, что ради таких детей бороться стоит. Стоит сражаться ради таких семей, ради их домов, ради их мира и благополучия. Но для этого юноше ни в коем случае нельзя было отдавать агентству и крупицы своей способности. Юноша не умел ей пользоваться. И агентство знало об этом, поэтому искало путь подчинения и управления его силами. Они собирались использовать его дар против людей. Его сила должна была помочь им обрести и средства и власть, которыми они, под видом миротворчества, уничтожат все вокруг. Он знал, что уничтожат. Потому, что после встречи с этой девочкой он вдруг преодолел окружавший его сознание барьер. В ту же ночь, когда он обнаружил пропажу единственной дорогой ему вещи, он увидел свое первое за столько времени осознанное пророчество. И ему оно не понравилось. Спрятав все осколки, одним из них юноша вскрыл замок в двери и ринулся наугад в темноту, оставив результат на произвол судьбы. И не собирался останавливаться в своих попытках к бегству после само собой разумеющейся неудачи. Он должен был уйти отсюда до того, как его же силой пророчество претворится в жизнь. Пусть даже неудавшихся таких попыток будут сотни. Очень нескоро, но Бруно осознал, что только научившись контролировать свои способности самостоятельно он сможет в полной мере противостоять этой организации. Поэтому с того момента он каждую ночь усердно тренировался. Способность отнимала много сил, его глаза мутнели всякий раз, когда он ошибался и еще долго болели после этого, но Бруно боролся. Не показывал этого надзирателям, по-прежнему скрывал свои умения от ученых и старательно тренировался, пока в руках не начали появляться таблички с очень четкими и яркими образами. Образами, в которых больше не было той семьи, что он стремился защитить. Улучшая свои навыки, сейчас имел четкую цель. При правильном применении, видения помогут ему убежать. Поэтому теперь, даже когда его больно ранили, изнуряли тяжелыми исследованиями и сурово наказывали за неподчинение, ничто не ломало его. Отныне ему было за что цепляться. И когда было особенно тяжело, он цеплялся за свою цель изо всех сил. Молодой мужчина старался наступать обдумано. В этом коридоре ориентироваться было сложно, света вокруг практически не было, но выбрал он его для передвижения именно поэтому. Тело слушалось плохо, после последней попытки побега он был серьезно ранен, но даже в этом случае не отказался от еще одного шанса покинуть это место. Даже сквозь боль он не забывал о том, что будет, если он тут останется. Бруно очень медленно и расчетливо вскрывал замок. Практически все запоры в этом месте были электронными, их взламывать было проще, но и риск при этом был немаленьким. Механические же замки вскрывались тихо, пусть и на взлом требовалось больше времени и ювелирной точности. Уловив заветный щелчок, юноша тенью юркнул в небольшой проем, после чего так же бесшумно закрыл дверь за собой. Он пробирался в абсолютной темноте. Под босыми ступнями был мягкий ковер, что-то внутри помещения издавало тихий гул, но на выяснение обстоятельств у него не было ни времени, ни сил. Рана давала о себе знать с завидной регулярностью, он стал чаще спотыкаться и терять равновесие. Но, сдерживая тяжёлое хриплое дыхание, он продолжал двигаться. Бруно понятия не имел, где сейчас находился. Все, что ему было известно, так это наличие в этом помещении пожарного выхода с лестницей, ведущей прямиком на улицу. Юноша пробирался на ощупь до тех пор, пока не уткнулся рукой в стену с противоположной от входа стороны. Комната, в отличие от многих других помещений, где ему доводилось бывать, была обклеена обоями и кое-где беглец даже едва не смахнул с крючка какую-то картину. Он осторожно вел рукой по поверхности, пока не зацепился пальцами за металлический косяк. Нащупав ручку, Бруно дернул дверь. Заперта. Пожарные двери никогда не запирались, на то они и пожарные двери. Юноша повторял попытку, пока не убедился, что замок действительно не заело. Хороший высокотехнологичный электронный замок. Послышался щелчок. Бруно вздрогнул и замер, бессильно опуская руки. В помещении загорелся яркий свет, который во мгновение ослепил его, однако боль в глазах беспокоила его самой последней. Позади себя юноша улавливал движения. Он точно знал, кто там находится. — Присядь, Бруно. — Голос начальника гулом отражался от стен большого конфренц-зала. Юноша медленно повернулся. Господин Леон сидел в изголовье стола с противоположной от парня стороны и самодовольно улыбался. Но в глазах его юноша безошибочно читал угрозу. Судорожно выдохнув, Бруно отодвинул самый дальний из боковых стульев. Рэймандо расплылся в улыбке, наблюдая за ним. Он вальяжно наливал в бокал дорогой коньяк, после чего поставил рядом еще один стакан, заполняя и его. — Прошу, угощайся. Он указал рукой на выпивку. Юноша его проигнорировал. Бруно по-прежнему было тяжело дышать, он ощущал, как силы медленно покидают его, но старался не подавать вида. Хотя начальнику и так было все хорошо видно. Рану молодому мужчине он нанес сам. Леон ухмыльнулся и медленно отпил из бокала, тихо ставя его на стол. — Я слышал о твоих успехах, Бруно. Приятно, что ты так стараешься, чтобы помочь нам. Мы невероятно высоко ценим твой труд. Юноша молчал. Рэймандо не переставал следить за ним ни на секунду, поэтому такие речи были пустой лестью. Он давно понимал, чего организация желает на самом деле. — О, но так жаль, что ты до сих пор не идешь на контакт. — Он состроил наигранную печаль и медленно поднялся. — Очень бы хотелось продолжить сотрудничать с тобой. Мы решаем мировые проблемы, Бруно. И твоя помощь нам необходима. Юноша не шевелился, безразличным взглядом смотря в стол перед собой. — Я знаю, что вы их не решаете. Начальник наигранно удивился, делая в сторону юноши несколько шагов. — О, мой друг, не говори таких вещей! — Он театрально всплеснул руками. — Мы решаем глобальные проблемы. Прошу, давай продолжим работать вместе, хорошо? Бруно за все проведенное здесь время хорошо понял цели и мотивы этих людей. Начальник упоминал про решение проблем, которые сам же и создал. Агентство определенно давно позабыло все то, ради чего было организовано. Но своими мнимыми целями они прикрывались до сих пор. Продолжая свою тираду, пустой монолог, бесполезно звенящий в воздухе, мужчина медленно приблизился к своему пленнику. Агент остановился и мягко положил руки на его плечи, с улыбкой ожидая ответа на свой завуалированный под просьбу приказ. — Я не желаю идти против людей. — Тихий голос юноши был тверд. Рэймандо улыбнулся, отнимая от плеча парня одну из своих рук. Между пальцев он продолжал крутить небольшой металлический предмет. — К сожалению, твое согласие нам больше не требуется. Бруно дернулся, ощущая в шее невыносимую боль. Он встрепенулся в попытке подняться, и начальник совершенно не препятствовал ему, отходя на пару шагов. В любом случае сильнодействующий наркотик уже полностью поступил в его кровь. Юноша пошатнулся и с силой вырвал предмет из кожи. Такими дротиками против него уже пользовались, но сейчас эффект разительно отличался от того, что он раньше испытывал. Голова сильно закружилась почти сразу, ноги слишком быстро теряли чувствительность, в попытках бороться слабеющей рукой он схватился за край стола. Леон с усмешкой встретил его озлобленный взгляд. — Очень приятно иметь с тобой дело, Бруно. Сердце юноши постепенно замедлялось. Не в силах больше держаться, он упал на колени, медленно теряя все ощущения в своем теле. Дрожь постепенно сковывала его, заставляя упасть на пол против воли. Бруно ощущал сильный холод, из последних сил пытаясь подняться, но все оказалось тщетным. Он судорожно выдохнул, тускнеющим сознанием улавливая как мужчина медленно подходит к нему, после чего окончательно провалился в глубокий сон. Рэймандо улыбнулся сам себе, смотря, как юноша перед ним перестал двигаться. Он некоторое время любовался на пленника, после чего наконец подал знак своим подчиненным. Команда медиков практически мгновенно вбежала в помещение, осматривая и проверяя показания жизнеспособности провидца, после чего они осторожно переместили его на носилки. На этот раз начальник шел за ними. Он заметил, что Бруно с недавних пор прекрасно овладел своими силами. Все результаты, что Бруно последнее время выдавал, были умелой фальшью, но начальник ее раскусил. И, осознав, что первоначальный план с крахом провалился, он велел немедленно готовиться к новому порядку действий. Им и правда больше не было необходимости просить Бруно о видениях. Потому, что теперь у них был способ заставить его видеть будущее хочет он того или нет. Способ, что работал бы только если Бруно сможет управлять даром сам. Мужчина спокойно наблюдал, как юношу осматривали, подключая к его телу различные устройства. Бруно помещали в заранее подготовленную капсулу, сковывая его руки и обездвиживая так, чтобы тот случайно не повредил хрупкие электронные системы, если сумеет проснуться. Когда капсула начала заполняться водой, Рэймандо меланхолично рассматривал измученное закрытое кислородной маской лицо по ту сторону прочного стекла. Больше он не сбежит. Способность провидца с этих пор целиком перешла во владение агентства, позволяя им распоряжаться будущим в своих целях. Как бы сильно Бруно тому ни противился. Леон улыбнулся и, отдав приказ о дальнейших действиях, еще раз взглянул на спящего в капсуле пророка. Его умиротворенное лицо буквально отражало в конце концов воцарившееся в душе начальника спокойствие. Отныне юноша был его собственностью. И, покидая зал, мужчина мысленно торжественно клялся отныне беречь свою вещь как зеницу ока.