Хрусталь

Он вальяжно восседал на одном из стульев вокруг круглого стола. Неподалеку от него несколько знакомых ему мужчин внимательно слушали доклад одного из представительных бизнесменов, что выступал с речью о путях дальнейшего развития их кампании, возможных рисках и способах их минимизировать. Это было жизненно важно для любой корпорации. Но Рэймандо Леон слушал их вполуха. Ведь ему самому о будущем не приходилось особо сильно беспокоиться. Еще девять лет назад он и представить себя не мог на том месте, которое сейчас занимал. Он управлял маленьким отделом разработок и особого потенциала, откуда смотреть выше лишь мечтал. Теперь же не только все агентство, но и несколько филиалов были в его железных руках. И все благодаря козырю, который выпал ему тогда. Дослушав лекцию, мужчина поднялся. Он получил в руки материалы и вальяжно направился в сторону крыла испытаний. Этот центр был полностью переоборудован и перестроен не так давно. Раньше даже простой ремонт был проблемой. Сейчас же все, что его окружало, было оборудовано по последнему слову техники. Он незаметно улыбался сам себе, когда поднимался в смотровую рубку, откуда обычно наблюдал за проведением работы. Его поприветствовали несколько мужчин в деловых костюмах, которые уже некоторое время дожидались того же, ради чего Леон сюда пришел. Он подошел к приборной панели и посмотрел вниз. Там, прямо в центре искусственного песчаного полигона, стоял человек. Молодой мужчина не двигался и не разговаривал. Команда специально обученных людей ворковала над его худым телом, прикрепляя к катетерам, заранее вколотым под кожу, колбы с препаратами и специально разработанными веществами. Несмотря на неприятные ощущения и усталость, тот привычно молчал, безразлично смотря сквозь всех окружавших его людей. Когда Леону стало понятно, что его провидец начал в тайне учиться использовать свою силу, то понял, что как только тот сам возьмет ее под контроль, добиться от него чего-либо будет невозможно. Он не был глупцом, который бы гордо заявлял, что в любом случае силой подчинит себе особые способности этого человека. Поэтому сразу же Рэймандо дал приказ ученым решить возникшую проблему. На основе собранных данных уже имеющихся наработок в конце концов ими была создана особая субстанция, которая активирует способности Бруно. Они знали, что препятствие пророчествам вредит его организму, поэтому стали вводить ее в таком количестве, чтобы Бруно, осознавая весь риск для самого себя, в любом случае заглядывал в будущее. А чтобы тормозить его волю, юноше регулярно вводили модифицированные транквилизаторы в умеренных дозах. Таким образом, как Леон и мечтал, вскоре после окончательного овладения Бруно своих способностей, они полностью подчинили пророка себе, используя его, когда им было нужно. Поначалу пророчества им не были особо необходимы. Получая некоторые данные о будущем, они работали с ними до тех пор, пока эти знания не становились либо бесполезны, либо пока не проходил период времени, о котором было получено пророчество. Поэтому несколько лет Бруно месяцами находился в анабиозе в ожидании новой необходимости в видениях. А потом дела агентства пошли в гору. Леон был талантливым предпринимателем, поэтому хорошо выискивал для себя выгодные ниши. Прежде он часто ошибался, погружаясь в то или иное дело, но теперь, имея под рукой личного провидца, он мог не бояться создавать новые кампании. Бруно позволил ему прекратить несколько невыгодных партнерств и заключить с десяток новых сделок, в результате чего всего через пару лет Леон получил от руководства власть над несколькими другими отделами. А еще через три года Рэймандо возглавил агентство, прибирая к рукам и преобразовывая в филиалы некоторые другие организации. Собрав в стенах нового объекта многие лучшие умы, он запустил совместно с другими организациями выгодную кампанию. Если дело пойдет успешно, он мог подняться еще выше. По скольким головам при этом нужно будет пробежаться, сколько территорий занять, сколько рабочих уволить его не волновало. Мужчина неотрывно смотрел на подготовку и хмурился. Ему было необходимо знать ближайшее будущее в деталях. Однако последние результаты его не удовлетворяли. Он желал большего. Он желал власти. Но все, что он видел, было недалеким будущим, касающимся мелких проблем и разбирательств, которые не способствовали желанному продвижению. По этой причине последние две недели Бруно без конца заглядывал в будущее каждый день, несмотря на предупреждения ученых о возможной угрозе. — Начать. — Он сложил руки на груди, наблюдая, как привычно загорелись на панели датчики. Что-то было не так. Он не был недалеким от техники человеком. Показания о перегрузках он видел очень хорошо, но даже после предупреждения команды не желал останавливаться. До решающего саммита, где решался вопрос о дальнейших действиях относительно его организации, был всего один месяц, если к тому времени он не будет знать всех деталей и отправится туда неподготовленным, вся его многолетняя кампания может пойти крахом. Он не мог допустить подобного. Поэтому не останавливал процесс даже когда усилившийся вихрь покачнул висевшие над самым потолком устройства. Что-то точно было не так. Леон еще раз посмотрел вниз. В поднявшемся темном сотканном из песка смерче ярко сияли только глаза Бруно. Все предметы вокруг него постепенно сбивало один за одним. Металлические конструкции гнулись и ломались с раздирающим скрежетом, от которого закладывало уши. Люди, располагавшиеся за стеклами внизу, забили тревогу, когда буквально все приборы один за одним вышли из строя. Но ничего сделать уже не могли. Бруно упал на колени, бессильно пытаясь остановить видение, но противостоять ему уже не был способен. Его тело не слушалось, в голове стоял нарастающий с каждой минутой звон. Он наблюдал миллионы картин, сотканных в видимом только ему одному поле, но не различал ни одной из них. Видения взяли его под контроль. Он из последних сил старался предотвратить разрушения, но это лишь способствовало разрастанию смерча. В ту минуту, когда он понял, что способность медленно, но верно поглощает его сознание, он решительно зажмурился, больше не беспокоясь о сохранности чего-либо вокруг себя. Раздался взрыв. Сильный поток ветра напоследок ударил по рубке, после чего вмиг наступило затишье. Леон еще некоторое время не двигался, прежде чем рискнул раскрыть глаза. Стекла в небольшом помещении были вдребезги разбиты, неподалеку его коллеги пытались подняться, в недоумении осматриваясь. Рэймандо кряхтя встал на ноги и выглянул из окошка на полигон. Где-то внизу бегали ученые, пытаясь не потерять свои данные и по возможности восстановить работу некоторых необходимых машин. Повсеместно слышались испуганные возгласы и шум передвигаемых предметов. Леон присмотрелся. Испытательный полигон был полностью уничтожен. Кое-где песок превратился в стекло, неровными волнами обрамляющее кратеры и рытвины в земле. И в самом центре этого хаоса, наполовину покрытый песком, кусками арматур и осколками неподвижно лежал молодой мужчина. Вскоре несколько медиков и пара ученых начали подбегать к нему. Его осторожно вызволили из-под завалов и оттащили в сторону. Однако ни на слова, ни на любые другие манипуляции молодой мужчина никак не реагировал. Его сердце билось, дыхание было ровным и спокойным. Но ничто не помогало ему очнуться. А когда обнаружилось, что глаза пророка под веками не перестают светиться, когда из носа тонкой струйкой брызнула кровь, главный врач немедленно разогнал ученых и, схватив брюнета на руки, сам понес его в медчасть. Тогда они и правда надеялись, что Бруно проснется после отдыха. Врачи старательно позаботились о его ранах и внимательно следили за ним. Но даже спустя двое суток молодой мужчина не пришел в себя. Вот тогда агентство действительно заволновалось не на шутку. Каждому из медиков был дан прямой приказ во что бы то ни стало привести пророка в чувства, но что бы они не делали, даже спустя неделю все было тщетно. Леон мрачнел с каждой минутой пребывания в медчасти. Он приходил сюда с одним и тем же вопросом каждые несколько часов уже восьмой день подряд, но ответ всегда получал один и тот же. И это его злило. Злило, что медики настолько не расторопны и некомпетентны. Злило, что оборудование, которым закупался отдел, не функционировало как следует. И злил молодой мужчина, что неподвижно лежал на койке неподалеку. Лентяй. Не выдержал крошечной перегрузки и бросил их в такой ответственный момент. Леон раздражался все сильнее, сжимая кулаки, смотря, как на мониторах поднимаются и опускаются одинаковые по величине и размерам линии. — Пожалуйста, сэр, проявите терпение. — Лоренсо осторожно ввел в вену пациента иглу капельницы и, настроив поток, приподнялся, отходя в сторону дверей. — На восстановление понадобится определенное время. Но начальник уже натерпелся достаточно. Он сделал в сторону Бруно пару шагов, злобно смотря в его безжизненное лицо. Его вид по капле увеличивал клокотавшую внутри начальника ярость. — Я покажу тебе, как притворяться, неблагодарный щенок. Бруно находился во сне так долго, что уже должен был достаточно отдохнуть и дать им необходимые пророчества, но, тем не менее, не желал вставать и работать. Леон действительно был уверен, что пророк просто притворяется. До этого момента его прекрасный сотрудник с успехом справлялся со своей работой без задержек, но сейчас, когда его любимому начальнику была необходима срочная помощь, он молчал. Определенно для капризов он выбрал не самый удачный момент. Рэймандо привычно сжал пальцы на ручке армейского ножа на поясе, резко вытягивая его из ножен. Без необходимой дисциплины сотрудник начал слишком своевольничать, поэтому он просто обязан наказать его. Тогда он мигом проснется и сразу же покажет необходимое начальнику будущее. С этими мыслями, игнорируя взволнованный оклик главного врача, мужчина занес руку с оружием над плечом молодого человека. Но так ничего и не сделал, встретившись с серьезным и уверенным взглядом напротив себя. Перед койкой Бруно стояла женщина. Она не доходила ростом и до подбородка начальника, ее легкое платье покрывала не броня, а простой медицинский халат, но выглядела она так уверенно, словно способна была остановить пехоту. По крайней мере Леон точно остановился, медленно опуская руку с ножом вдоль тела. — Что вы делаете? — Ее тихий голос был тверд и суров несмотря на все мягкие его нотки. Мужчина некоторое время молча рассматривал ее. От наглости и абсурда происходящего он не мог найти слов. Несмотря на опасность, женщина никуда не уходила. Она пронзительно и спокойно смотрела ему в глаза, по-прежнему ожидая ответа. Рэймандо нахмурился. — Кто такая? Он услышал копошение за спиной. Несколько медиков, нервно переглядывались, один из них нерешительно топтался на месте, пытаясь подобрать слова так, чтобы еще сильнее не раззадорить начальника. — Видите ли, с-сэр… Это… — Я врач, которого наняли для экстренного пациента. — Женщина оставалась такой же спокойной. — Поэтому, если вы не против, я бы предпочла начать работу как можно скорей. Рэймандо перевел взгляд на Лоренсо, который стоял неподалеку. Всем видом главный врач ясно показывал, что она не лжет. Агент еще раз осмотрел ее. Темно каштановые вьющиеся волосы женщины, собранные в аккуратную косу, что-то неуловимо ему напоминали, но он не стал ничего спрашивать. Напоследок бросив взгляд в сторону пророка, он в конце концов кивнул. — Приступайте. — Мужчина развернулся и медленно вышел за дверь. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Женщина поставила на стул свою сумку и медленно подошла к пациенту. На больничной койке лежал молодой мужчина. Его темные волнистые волосы хаотично обрамляли осунувшееся худое лицо. Его щеки были впалыми, под глазами виднелись глубокие тени. Осматривая тело, женщина невольно закусила губу. Она многое видела. Она была первоклассным врачом и спасала жизни пациентов в уймах безнадежных случаев. Но рассматривая его торчащие под серой кожей ключицы и видневшиеся по бокам ребра, слушая его глубокое редкое дыхание, которое вполне могло говорить о коме, замечая многочисленные шрамы и порезы, она не могла не злиться на тех, кто сделал с ним подобное. — Как можно было до такого состояния… — Пробормотала она, глазами выискивая медикаменты. Поняв ее намерение, Лоренсо быстро указал ей на необходимые предметы, заявляя, что все в ее распоряжении. Медики было по привычке хотели помочь ей. Но когда один из них вдруг неосторожно схватил пациента за проколотое капельницей запястье, от чего повредил ему вену, женщина не выдержала. — Немедленно всем выйти. — Медики и ассистенты как один вздрогнули от ее властного голоса. Они неуверенно перевели взгляды на главного врача, но тот лишь кивнул им на дверь. Сдавшись, постепенно каждый из них покинул палату. — За той дверью гостевая комната. — Лоренсо вручил ей ключ. — Если вам что-то понадобится, сразу же сообщите, я буду неподалеку. Она благодарно кивнула и вежливо улыбнулась. Мужчина кивнул в ответ и медленно прошел к двери, напоследок смотря за мерными движениями груди Бруно, после чего наконец вышел, оставляя после себя долгожданную тишину. Некоторое время женщина рассматривала лицо молодого мужчины на койке. Она не знала кто он такой и почему вдруг мирно спящего пациента назвали экстренным, но не собиралась отказываться от работы только потому, что ей не совсем верно ее описали. Убедившись, что за все это время дыхание мужчины не прерывалось и что в данную секунду его жизни ничто не угрожает, врач пересела за стол, рассматривая приложенные документы. Узнав наконец его имя, она побежала глазами по строчкам. И постепенно начала бледнеть. Она просила составить подробный отчет о том, какие манипуляции проводились с пациентом, какие препараты и в каких дозах он получал. Она просила о этом лишь для того, чтобы узнать, какую помощь ему уже оказали. Но сейчас, держа в руках с десяток исписанных листов, врач не могла поверить, что с мужчиной действительно поступали так бесчеловечно. И никак не могла понять зачем. Если верить бумагам, помимо лекарственных препаратов, поддерживающих работоспособность его внутренних органов, Бруно получал огромные дозы транквилизаторов и стимуляторов, словно его искусственно выводили из сна и снова вводили в него спустя какое-то время множество раз. Описание медицинских манипуляций вызывало внутри ее сердца бессильную злость в адрес тех, кто поступал так с другими людьми. Но в любом случае она понимала, что спасение жизни этого человека сейчас было первостепенной задачей. Анализ крови и считанные показания позволили ей понять, что произошло. Пациент буквально был отравлен огромными дозами препаратов. В карточке, оставленной ей, расплывчато упоминалось некое серьезное перенапряжение. Рассказывать подробностей врачу никто не стал, но даже без этого она понимала, что из-за отравления организм в этот момент не смог справиться с потрясением, от чего мужчина, как она и предполагала, впал в кому. Исходя из записей, ему уже сделали переливание крови и вывели практически все токсины, но, судя по всему, рисковать вводить ему какие-либо лекарства никто не стал. Объект по большей части имел в штате военных врачей, сложными случаями, вроде текущего, они не занимались, к тому же, стоило сказать об исключительной редкости таких происшествий. Вздохнув, она взяла в руки ампулу с препаратом. Врач внимательно осмотрела его руки и, найдя наименее поврежденный участок, осторожно проколола кожу иглой. Хотя инъекция этого лекарства была болезненна, пациент не дернулся. Медленно вводя препарат, врач старалась не отвлекаться, но непрошеные мысли то и дело пронзали ее голову. Быстро завершив процедуру, она ненадолго убрала в сторону инструменты, заранее подготавливая следующую дозу, после чего поднялась и включила несколько устройств, прикрепляя к коже пациента датчики. И, убедившись, что все исправно работает, она невольно перевела взгляд на Бруно. Несмотря на длительный сон и все проведенные процедуры, хоть чуточку здоровым он не выглядел. По правде говоря, молодой мужчина мало чем отличался от сотен ее пациентов. Она уже видела такие впалые скулы, такие лишенные силы руки и безжизненные глаза. Но почему-то вид именно этого человека, худого, измученного, истыканного трубками капельниц и проводами систем, вызывал в ней небывалую боль и заставлял раз за разом сжиматься сердце. Она долго стояла рядом и не могла понять, почему не может оторвать взгляда от его лица. В тот момент, когда женщина ощутила на щеке теплую влагу, она в недоумении отвернулась и быстро провела по глазам тыльной стороной ладони. Еще раз глянув на незнакомца, она вздохнула, направляясь в сторону складов. До вечера врач сделала ему еще несколько инъекций. Она знала как выводить людей из комы, но в случае этого молодого человека вынуждена была быть крайне осторожной. Каждый раз перед новой манипуляцией ей приходилось тщательно высчитывать дозы, принимая во внимание все вводимые ему ранее вещества. И это было ужасно. Бруно был относительно молод, скорее всего даже немного младше нее, но состояние его организма было намного хуже, чем у некоторых ее пожилых пациентов. И осознавать, что скорее всего в этом он нисколько не повинен, было горько. Горько от того, что она не имела права вмешиваться в эту ситуацию. Перед сном она снова проверила все показания. Сдвигов не было. Бруно по-прежнему не просыпался. Лишь утром приборы наконец зафиксировали хоть что-то, что врач могла с натяжкой назвать прогрессом. Сердце пациента наконец начало биться в необходимом ритме, а дыхание участилось до приемлемой нормы, что должно было к тому же снабдить его мозг нужным количеством кислорода, но тот по-прежнему не открывал глаза. Понаблюдав за ним некоторое время, врач со вздохом присела рядом и пододвинула ближе к себе медикаменты, решив пока хотя бы перевязать его раны. Однако, едва коснувшись ватой пореза на шее, она замерла. Мужчина мгновенно проснулся. Он за долю секунды сел и, скорее всего неосознанно, крепко вцепился в ее руку, которой она держала инструмент. Бруно смотрел на нее широко распахнутыми зелеными глазами, и женщина некоторое время не могла понять, почему улавливает в них проблески света. Помедлив секунду, она осторожно расслабила запястье, которое он сжимал. Молодой мужчина тяжело дышал. Она не шевелилась, прекрасно понимая, насколько он напуган, поэтому не вырывала руку несмотря на небольшую боль, которую испытывала. Пациент смотрел на нее как на врага. Его реакция прекрасно демонстрировала то, как с ним здесь обращались. Вздохнув, женщина осторожно приблизилась к нему, касаясь кожи около его глаз теплой рукой. От неожиданности тот дернулся, вжимая голову в плечи, но от этого врач только печально выдохнула. — Ты же почти ничего не видишь? — Ее голос, мягкий и спокойный, неожиданно оказался полным сочувствия. Бруно не шевелился. Держа за руку незнакомую женщину, он глубоко дышал, до сих пор не понимая несет ли она угрозу. Однако та продолжала смотреть на него абсолютно спокойным взглядом. Она не требовала от него ничего, терпеливо ожидая, когда пациент придет в себя. В карих глазах, достаточно близких, чтобы можно было их различать мутным зрением, было тепло, от которого он в конце концов постепенно успокаивался. И из-за этого спустя пару минут мужчина смущенно опустил голову, медленно разжимая пальцы. — Я… я прошу прощения. — Тихо пробормотал он, виновато смотря, как молодая женщина сразу же начала растирать кожу. Но говорить что-либо она не стала. Она не ударила его за подобное поведение и не накричала, по-прежнему позволяя ему самостоятельно осознать происходящее. В конце концов Бруно осмелился поднять на нее глаза снова. Женщина перед ним была незнакомкой, ее халат несколько отличался от здешней медицинской формы, но, впрочем, ни то, ни другое особо ни на какие мысли не наводило. Тут было полно сотрудников, которых он не знал. Только цель у всех была одна и та же. — Меня зовут Джульета. — Словно улавливая его мысли, женщина мягко улыбнулась. — Я врач. Агентство наняло меня помочь тебе. Услышав то, что предполагал, Бруно нахмурился и отвел взгляд. Конечно же она работала на агентство. Практически от всякого, кто тут работал, он не получал ничего хорошего. Прежде он надеялся, что рано или поздно хоть один сотрудник ему поможет. Но те времена давно прошли. Вздохнув, мужчина приподнялся, намереваясь встать. Скоро в любом случае эта женщина навредит ему, не было смысла ждать, когда с кровати его поднимут силком. Но Джульета мягко положила руки ему на плечи, призывая сесть обратно. — Пожалуйста, не бойся. — Она говорила тихо, стараясь скрыть пробивающуюся в голосе дрожь. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Я просто хочу помочь. Она вздрогнула, когда ее пациент горько усмехнулся. — Они тоже… обещали помочь мне. Он прикусил язык. Женщина перед ним не выглядела рассерженной. Она старательно сдерживала слезы, смотря на него полным сочувствия и боли взглядом. И, улавливая это, Бруно молча отвел взгляд снова, ощущая неприятное чувство вины. Он привык, что сердца всех, кто тут работал, были едва ли не черствее гранита, но Джульета оказалась непривычно мягкой. Молодой мужчина незаметно сжал край одеяла и пробормотал извинение. В конце концов, он не собирался ее расстраивать. — Ты так болен. — Тихо произнесла она, заглядывая в его лицо и мягко отодвигая рукой волосы. Она правда не могла понять, что с ним произошло. Врач пыталась выяснить кто и с какой целью держал здесь Бруно, но так ничего и не добилась. Она бывала на этом объекте раньше, но тогда помощь пациентам занимала от силы пару часов, ни в какие подробности работы этой организации ее не посвящали. Она знала только, что здесь проводились какие-то испытания. Но что этот человек мог испытывать оставалось непонятным. Он не выглядел изобретателем, химиком или ученым. Он не походил на научного деятеля, который мог угодить под плоды своих же разработок. Все, что она видела, его покрытое шрамами и увечьями изможденное тело. Но и у Бруно что-либо выпытывать она не стала. Он проснулся, но до сих пор выглядел так, словно в любой момент снова потеряет сознание. Как минимум это она должна была исправить в первую очередь. Поэтому, осторожно касаясь его спины так, чтобы не задеть раны, Джульета уложила его обратно на кровать. Дальше полуметра Бруно не видел. Его зрение периодически исчезало совсем. Первую же инъекцию молодой мужчина перенес со страхом, поэтому в дальнейшем Джульета вслух называла все, что делала. И она не прекращала разговаривать с ним на протяжении всего дня. Бруно, несмотря ни на что, оказался вполне эрудированным и хорошим собеседником. Первые пару часов ему сложно было поддерживать разговор. Сознание путалось, отчего начинала кружиться голова, но в дальнейшем, когда лекарства, что ему дала женщина начали работать, Бруно наконец смог заканчивать мысли не проваливаясь в дрему. Позже Джульета помогла ему немного поесть и даже рассказала как приготовить полезную и сытную кашу. Мужчина кивал ей, но говорить о том, что приготовить что-то у него определенно не будет возможности, не стал. Из разговора с ней он убедился, что к агентству врач не имела отношения. И это внезапно принесло ему облегчение. Он уже сталкивался с фальшивой доброжелательностью и пустыми обещаниями. Словам, что «все будет хорошо» он давно научился не верить. Джульета тоже говорила хорошие слова. Но ей почему-то доверять хотелось. И когда оказалось, что не напрасно, Бруно, сам того не понимая, впервые за столько лет улыбнулся снова. За целый день она не отошла от него ни на шаг. Она помогала ему вставать, когда он об этом просил и отводила туда, куда нужно. Один раз она даже помогла ему просто сделать по палате несколько кругов, когда поняла, что, несмотря на слабость, пациент отчаянно нуждался в движении. Джульета тепло и звонко смеялась, когда Бруно вдруг начал в красках пересказывать ей сюжет какой-то детской сказки и еще долго не могла перестать хвалить его, когда узнала, что он написал ее сам. И не сразу заметила печаль в его голосе, когда тот упоминал, что рассказать ее заказчику так и не смог. К вечеру его начало клонить в сон. Сам он этого не понимал, такое состояние было его перманентным последние несколько лет. Но когда плеча коснулась мягкая теплая ладонь, а губ — гладкая эмаль чашки, он без сопротивлений выпил теплый напиток и, увлекаемый руками врача, лег на кровать. — Я дала тебе питательную смесь. — Женщина накрыла его одеялом, кладя руку мужчины себе на колени. — Тебе нужно будет еще несколько раз поставить глюкозу позже, пока я этого делать не буду, чтобы ты мог спать. Позволь, мне нужно взять у тебя кровь. Джульета дождалась, когда он кивнет и ввела в его вену иглу, медленно и аккуратно забирая необходимое количество. После того, как она так же профессионально ее вытащила, врач заклеила его кожу пластырем и осторожно уложила его руку вдоль тела, выпрямляясь. Бруно смотрел в потолок. Он выглядел уставшим, но теперь его спокойствие было ближе к умиротворению, нежели к безразличию. И все же она не перестала беспокоиться за него. Годы уйдут на то, чтобы восстановить его физическое здоровье. А о психическом даже страшно было задумываться. Она смотрела на показания аппаратов и медленно поглаживала рельеф цветка на створке висящего на ее шее медальона. И все равно не могла успокоиться. Она не сможет быть здесь постоянно. Сегодня она должна вернуться домой, к тому же у нее были еще пациенты. Она очень хотела забрать Бруно с собой. Но даже спрашивать о такой возможности было бессмысленно. Все время, что она здесь провела, у дверей палаты дежурили солдаты. И она понимала, что находились они тут не из-за нее. Они охраняли Бруно. Он не выглядел как опасный преступник, он не был солдатом. Пристальное внимание к нему не было обусловлено страхом за его жизнь, по крайней мере в известном ей понимании. Но, тем не менее, молодой мужчина находился под пристальным присмотром. Джульете ничего не оставалось, как надеяться на то, что врачи агентства будут досконально придерживаться ее рекомендаций относительно его лечения. — Отдыхай, Бруно. — Она тепло улыбнулась, проводя рукой по его плечу. — Я надеюсь, мы сможем еще раз увидеться скоро. Брюнет тихо вздохнул. Он помолчал некоторое время, но затем все же заставил себя улыбнуться. Он некрепко сжал ее руку в своей ладони, когда она ее коснулась. — Спасибо… за все. — Он говорил тихо, из-за чего улыбка казалась грустной и вымученной, хотя Джульета понимала, что тот был искренен. — Пожалуйста, береги себя. — Обещаю. Женщина осторожно провела рукой по его волосам, как поступала с дочерьми, чтобы помочь им уснуть. Бруно тихо хмыкнул, но никак ей не воспрепятствовал, медленно закрывая глаза. Она сидела с ним рядом, слушая, как постепенно выравнивается его дыхание, и не могла заставить себя подняться. Ее работа была давно окончена, но агентам она об этом не сказала. Весь день что-то постоянно заставляло ее медлить в исполнении всех манипуляций и быть с пациентом как можно дольше. Но вечность продолжаться это и правда не может. Тихо вздохнув, Джульета мягко укрыла его одеялом получше, после чего наконец поднялась. Сложив некоторые вещи в расшитую кое-где цветными нитями сумку, она удостоверилась, что оставила инструкции по лечению и все необходимые записи на видном месте, после чего, еще раз бросив на брюнета печальный взгляд, тихо вышла из палаты. Охранники молча кивнули ей, когда она проходила мимо, после чего снова заперли дверь. Тихий стук небольших каблуков ее туфель эхом отдавался от металлических стен коридора. Этот длинный путь вел из медицинского крыла в гостевой, откуда она наконец могла выйти на свежий воздух. Она не любила долго бывать в помещениях, а в этом сооружении не было даже окон. Она лишь надеялась, что Бруно, как и другие сотрудники этого места, к подобному образу жизни привык и не испытывал подобного дискомфорта. Хаотично заполняющие голову мысли вдруг во мгновение улетучились. Сосредоточено смотря в коридор перед собой спокойным взглядом, она остановилась. — Как успехи? — Голос начальника звучал заинтересовано. Врач немного помедлила, подбирая слова, чтобы за лаконичным ответом не вывалить на виновника все, что на самом деле хотела сказать. — Он все еще очень слаб и ему нужен длительный покой. Я оставила инструкции по порядку лечения в кабинете. Но потребуются месяцы, чтобы… — Так выходит, он проснулся? Джульета осеклась. Тон мужчины ей совершенно не понравился. Тем не менее она не подала тому признаков. — Да, так и есть. Рэймандо расплылся в странной улыбке, после чего благодарно кивнул женщине. — Отлично. Значит наконец работа продолжится. Джульета все же нахмурилась. Повернувшись к собеседнику, она со всей серьезностью посмотрела ему прямо в глаза. — При всем уважении, сэр. Он не способен даже стоять. Начальник тихо усмехнулся и отпрянул от стены, о которую опирался плечом. — Об этом вам волноваться не стоит. — Он вальяжно прошел мимо женщины в сторону кабинетов. — Нам и не нужно, чтобы он мог стоять. Врач некоторое время не двигалась. Его слова эхом отдавались у нее в голове, не позволяя произнести ни слова. Когда к ней подошли сопровождающие, она медленно направилась к выходу вслед за ними. И теперь звук ее шагов казался ей временем. Временем, которое по капле ускользало от молодого мужчины. Считанными секундами до того момента, когда его жизнь завершится. Только сейчас женщина поняла, почему Бруно был так измучен. И почему, прощаясь с ней, выглядел таким отчаявшимся. Джульета медленно спускалась по ступеням. Внизу за высокой стеной виднелась автомобильная трасса, около которой в машине ее ожидал муж. Скоро он отвезет ее домой, где ее ждала семья, теплый душ и мягкая постель. Но теперь она не могла не думать о том, как сильно она желала того же и другому человеку. Она делала шаг за шагом, но мыслями до сих пор смотрела на дверь, которая за ней закрылась. Что бы она не делала, она никак не могла хоть на секунду забыть о заключенном в этих стенах человеке. Молодом мужчине, в котором она без конца находила черты лица своей сестры. Человеке, которого звали точно так же, как ее погибшего брата.