Глава 1. Жизнь до магии.

      Дебора Дурсль ненавидела свое имя ровно в той же степени, как ненавидела своих родителей. Её до скрежета зубов бесил Дадли.       На самом деле всё шло хорошо до наступления её пятилетия. Когда в их доме появился Гарри ей было четыре. Она сразу поняла, что родители считают его лишним ребенком. Дадли же заходился ревностью и считал, что не пойми откуда взявшийся мальчик, не должен получать и капли внимания мамы с папой. Собственно, к Дэббс он тоже их ревновал и как младший сын, получал все прелести этой жизни.       Но всё было нормально, Петунья и Вернон вроде как любили Дебору, однако сомнения в их отношении к ней стали появляться, когда она взяла заботу над маленьким Поттером. Маленькая девочка искренне не понимала такое отношение к нему и считала не справедливым поведение семьи.       Когда Гарри научился говорить, она уже умела читать. Ей стукнуло шесть, ему было три и она сбегала из своей комнаты по ночам к нему в чулан. Читала ему сказки и укладывала спать. Ей исполнилось семь и она пошла в школу. Петунья отправила её заниматься музыкой и Деббс стала учиться играть на скрипке и фортепиано. Вернон всегда морщился при звуках маленького струнного инструмента. Еще ей нравилось учить французский.       Однако всё это продлилось недолго.       Казалось жизнь шла своим чередом, и вот, Деборе уже восемь, Гарри пять. Дадли капризничает, Деббс закатывает глаза и прячется по ночам под лестницей.       В один из дней она пришла с занятий музыкой и, войдя на порог дома, услышала крики родителей. Оказалось Гарри поливал цветы и случайно опрокинул горшок прямо на новые кроссовки Дадли, из-за чего тот расплакался и закатил истерику. Вернон, красный как рак орал на бедного мальчика, что есть мочи, и Дебора принялась яростно его защищать. В какой-то момент она настолько разозлилась, что её волосы стали красными. Именно с того момента всё и началось. Петунья упала в обморок, а Вернон расширив глаза не разговаривал с ней четыре дня.       На пятый они сказали ей одеваться и посадили в машину, не признавшись куда её везут.       Так она оказалась в детском доме на другом конце Лондона.       Они просто избавились от нее.       Первые две недели детский мозг протестовал против реальности. Она была уверена, что сейчас они приедут и заберут её обратно домой. Но дни сменяли друг друга, а никто так и не приходил.       Это было тяжело. Дети, оставленные там, были жестокими и Деборе пришлось научиться отстаивать себя.       В маленьком актовом зале приюта, в углу за сценой, стояло старое расстроенное пианино. Это было единственное, чему могла радоваться маленькая девочка. Каждую свободную минуту Деббс сбегала в зал и занималась. За неимением нот, она вспоминала, что играла в школе и сочиняла свои мелодии. Однажды их группой выводили в город, в кукольный театр. Тогда то Дебора и приметила маленький книжный в этом же здании за углом и во время спектакля улизнула из зала. В книжном ей удалось незаметно украсть тоненькую хрестоматию по фортепиано для пятого класса. Произведения там оказались слишком сложными, но она терпеливо старалась их выучить.       Дни сменялись неделями, а потом и месяцами. Девочка часто думала о Гарри, плакала по ночам и переживала, что теперь о нем точно никто не будет заботиться.       Со временем обида переросла в озлобленность. Дебора ненавидела свое дурацкое имя, но еще больше ненавидела свою фамилию. Ну а в общем и целом, она ненавидела Петунью и Вернона.       Нахождение в этом месте стало почти невыносимым, другие дети стали считать Дебору ненормальной из-за её неконтролируемой смены цвета волос, а затем и глаз. Когда её задирали и она злилась, волосы становились красными, а глаза карими, почти черными. Она не понимала, что с ней происходит и это пугало. Каждый раз после таких инцидентов, воспитатели отчитывали её, крича, пытались выяснить где она прячет краску для волос. Потом они запирали её в душевой до тех пор «пока она не смоет эту дрянь с головы», отчего маленькая Дурсль еще больше злилась. Но через время приходилось успокаиваться и выходила она уже с нормальным цветом. Конечно, её саму пугали подобные случаи, и первое время она пыталась отмыть волосы, яростно натирая их мылом. Когда ничего не получалось, она садилась в душевой и плакала. В такие моменты её волосы приобретали тусклый асфальтовый серый цвет, но она в приступе рыданий не могла заметить своих изменений.       Один раз, спустя почти год жизни в детском доме, мальчик по имени Сэмюэль, назвал Деббс «уродкой» и тогда его кровать вспыхнула ярким пламенем.       И после этого пришел Альбус Дамблдор.

***

      Директор школы волшебства быстрым шагом пересекал коридор приюта и подол его мантии развивался во все стороны. За ним еле поспевала удивленная воспитательница, не понимая, как старик в возрасте обладает такой явной бодростью и довольно внушительной скоростью. — Но сэр… Я прошу прощения. — Миссис… — остановившись у двери, Дамблдор взглянул на вышивку ее фартука. — Деннингс. Уверяю, нет необходимости в вашем сопровождении. Мне нужно поговорить с мисс Дурсль. Поверьте, всё согласовано с директором, вы можете не переживать.       Всё еще находившаяся в замешательстве женщина открыла рот, чтобы возразить, но старик уже исчез за дверью.       Честно говоря, Альбус прибывал в ярости на министерство, которое не сообщило о регистрации магических способностей у дочки Дурслей.       Оправдывались там во всей красе, убеждая, что неконтролируемые детские метаморфомагические всплески не отслеживаются с такой дотошностью как обычные магические способности детей. Однако на вопрос, почему не были предоставлены записи о лопнувшей лампе в приюте в день прибытия туда Деборы Дурсль — внятного ответа он не получил.       Они «не предали этому должного значения».       В общем-то про Дебору Дурсль никто не знал, а кто знал — забыл.       Это было неожиданно даже для директора. Конечно, никто не предполагал, что у маглов, ненавидящих волшебный мир, родится ребенок с способностями, причем уникальными. Все, кого Альбус поставил присматривать за Поттером не обращали внимание на Деббс, и когда она не появлялась дома уже целый год, ни у кого не возникло вопросов. Ведь Петунья и Вернон вполне убедительно рассказывали соседям, как Дэбору взяли в специализированную музыкальную школу на проф. подготовку во Франции по обмену. Такой шанс выпадает раз в жизни и они решили «рискнуть» и отпустить ребенка, ссылаясь, что там замечательные кураторы и за Дэббс отлично присматривают, присылая письма каждую неделю.       Но после случайного магического поджога, юную волшебницу нельзя было не заметить. Эта новость, конечно, привела Альбуса в замешательство по многим причинам. Теперь он стал сомневаться в правильности решения оставить Гарри на воспитание у Дурслей, но дело было уже сделано, а вот что делать с маленькой девочкой — встал неожиданный вопрос. — Дебора, здравствуй.       Девочка уставилась на только что вошедшего старика. Услышав свое имя, она немного скривилась, но тут же захлопнула рот, прикусив язык. Она не понимала — как можно назвать своего ребенка таким именем? Оно само по себе ужасное, даже вне контекста этой семьи, думала девочка. Ну конечно, так её могли назвать только чертовы Петунья и Вернон, которые просто обожали всё консервативное, монашеское и до скрипа зубов ханжеское! И конечно же, всю жизнь, проведенную в том злосчастном доме, они никогда не называли её сокращённо.       Она сидела в отдельной комнате, куда её отправили после инцидента и волосы её всё еще были красными. Взгляд упал на странный наряд гостя и блуждал по узорам серо-голубой мантии, пока не достиг длинной седой бороды, перевязанной каким-то шнурком. — Вы психиатр?       На лице Дамблдора проскочило тревожное замешательство, вызванное чувством дежавю. — Нет, я директор школы магии, мисс Дурсль. — он внимательно посмотрел на девочку. — Меня зовут Альбус Дамблдор.       Она еще больше скривилась от произношения своей фамилии, а потом хмыкнула и отвернулась. — Очень смешно! Если Вы думаете, что я поведусь на это, можете уходить! — девочка обернулась через плечо и хмуро посмотрела на волшебника. — Я думаю, что Вы очень мудрая молодая леди! И если Вы сможете поменять свой цвет волос… — при этих словах волосы Деббс приобрели еще более яркий оттенок, она подумала он здесь для того, чтобы заставить её смыть «краску». — Без помощи воды. — Хитро прищурился старик. — Я знаю, Вы это умеете! Тогда я расскажу про магию, коей Вы и обладаете.       Девочка удивленно уставилась на старика, и сама не заметила, как ее волосы вернули себе обычный цвет. «Откуда он знает, что это происходит само по себе?» пронеслось в голове. Она скопировала его хитрый прищур и уставилась в немом ожидании.       Потом всё происходило как в тумане: Альбус достал какую-то палочку и выпустил из нее столп разноцветных искр, которые пронеслись по всей комнате, а в конце превратились в снежинки и растаяли за секунду. Он рассказывал ей про школу, где обучаются такие как она, сказал, что скоро заберёт её и у нее будет новый опекун. Назвал его своим хорошим другом, упомянул про необычный внешний вид и потом ушел, оставив Дебору в замешательстве.       Пока Деббс пыталась переварить услышанное, Альбус, невероятно довольный собой, послал патронус Аластору Грюму с извещением, что собирается навестить его сегодня вечером. Затем, он порылся в кармане мантии и достал оттуда высушенную засахаренную лимонную дольку. Весело закинув её в рот, старик бодрым шагом вышел из дверей приюта. Подумать только, какая гениальная идея у него возникла, прямо во время визита маленькой Дурсль! Вопрос, что делать с девочкой решился в его голове так легко и замечательно, осталось только всё это дело реализовать. Поразмыслив, он всё же пришел к выводу, что с Гарри эта семейка подобного провернуть не сможет, и для его безопасности, мальчик будет продолжать жить у них.       Уже даже не удивляясь себе, он прогуливался по пасмурному Лондону, ловя на себе любопытные взгляды маглов. В этот же вечер Грозный Глаз выгнал его из своего дома.

***

      Прошла неделя и на пороге приюта опять появился этот странный старик с седой бородой.       Он стоял около двери в комнату и терпеливо ждал, пока Дебора соберет свои вещи. По правде говоря это было быстро, потому что из вещей у Дэббс были два поношенных свитера крупной вязки, один из которых был дырявый на левом рукаве, растянутая футболка, одна пара стертых балеток, которые были малы ей уже на два размера и старые джинсы. Сама она была одета в серую кофту, наверное единственную вещь, которая была ей по размеру, плотные коричневые штаны — они были потертые на коленках и норовили постоянно соскочить с её тощей задницы. В очередной раз подтянув их, она оглядела старые кеды, в которые, к слову, тоже переставала помещаться её нога.       Остальные дети, коих было больше десяти в одной комнате, молча переводили взгляд с девчонки на странного старика. Не обращая никакого внимания, Деббс сунула в маленький чемоданчик на двух колесиках хрестоматию и свою нотную тетрадку, огляделась и застегнула заклепки.       Выходя из комнаты, в которой царила мертвая тишина, Дебора из-под лба взглянула на Дамблдора. Старик весело ей подмигнул.       Когда массивная дверь приюта закрылась за её спиной, она зажмурилась и затем резко распахнула глаза. Вообще-то, она не доверяла этому странному пожилому мужчине. Дебора не доверяла никому. Но особого выбора у нее не было. В конце концов, пройдя сквозь усиленные размышления в последнюю неделю, она пришла к выводу, что хуже уже не будет. Оставаться в этом гадком месте было уже настолько невыносимо, что она была готова к чему угодно, лишь бы не видеть лица этих злобных детей и воспитателей. Ну и плюсом в сторону Дамблдора служили хоть какие-то смутные и неполные объяснения непонятным происшествиям с ней, которые она сама логически не могла обосновать. — Как мы будем добираться до вашего друга? — О! Мы поедем на метро! — весело сообщил старик и бодрым шагом прошел вперед. — Весьма занимательный вид транспорта. У меня есть шрам над левым коленом, отображающий точную схему Лондонского метрополитена, я выучил его наизусть!       Деббс удивленно моргнула. Не придумав, что на это ответить, она решила просто молча следовать за волшебником.       К её удивлению, она стала замечать, что Дамблдор ей не наврал, потому что сделав три пересадки, он ни разу не взглянул на карту. Девочка же, пытаясь понять, хотя бы в какую сторону они направляются, пялилась в чертеж, прикрепленный к двери поезда напротив нее.       Вышли они, по её предположениям, где-то на крайней станции одной из веток и еще полчаса шли мимо районов со старыми многоквартирными домами. Потом последовала пустая местность, и после нее они зашли пригород с частными домами, очень напоминающий Литтл Уингинг. Дебора уже успела испугаться, что Дамблдор решил привезти её обратно к Дурслям, но успокоилась, не найдя точных пейзажей как в своей памяти.       Они подходили к окраине района и дома с каждым шагом становились всё захудалей. В конце концов, Альбус завернул на улицу, где стояли явно заброшенные домишки, в которых не было ни души.       Дамблдор остановился у третьего такого дома и повернулся к Деббс. — Ну вот и прибыли! — с улыбкой объявил старик.       Дебора смотрела на заброшенный дом с разбитыми окнами и облезлым низким забором вокруг. Свет не горел, а у калитки висела грязная табличка со словами «Под снос». — Вы точно уверены, что нам сюда? — в груди разрасталось беспокойство, но девчонка решила съязвить. Подняв одну бровь, она уставилась на Альбуса. — Ох, прошу прощения! — старик как ни в чем не бывало улыбнулся и сделал два шага вперед. — Дом скрыт от посторонних глаз, для защиты от таких как маглов и недругов. Пройди в перед, барьер пропустит тебя, коли ты не имеешь злых помыслов.       Деббс неуверенно прошла за обветшалую калитку. Она на секунду подумала, что не особо и рада быть здесь, и, что барьер её не впустит. Но тут её челюсть распахнулась, а веселый комментарий, о том как ей в рот может залететь целая стая каких-то пикси, она пропустила мимо ушей.       Только что перед ней стоял абсолютно непригодный для жилья дом, но уже перед взором простиралась чистая дорожка из гравия, ведущая к вполне себе обычной и цельной входной двери. Окна оказались целыми и на первом этаже горел свет. Конечно, дом не превратился в дворец, но выглядел он уже пригодным для жилья. Нестриженый газон и пыльный фонарь над крыльцом намекал, что хозяин не сильно обеспокоен внешним видом жилища.       Альбус в своем привычно-необычном позитивном настроении прошагал к двери и постучал. Послышались неровные шаги и девочка начала сильно нервничать. Звук затих где-то на полпути и Деббс, подходя ко входу в дом, набралась решительности.       Неожиданно резко прозвучал удар и дверь распахнулась.       Дамблдор шагнул внутрь и повернулся, пропуская девочку. В приободряющим жесте положил руку на плечо, чуть подталкивая внутрь и Дебора наткнулась взглядом на два ботинка и странную палку. — Ну вот, Дебора, — девочка скривилась, когда старик добродушно начал говорить. — Познакомься, это Аластор Грюм. Он твой законный опекун, будет тебя защищать и не даст в обиду. Мы с ним хорошие друзья, можешь ему доверять.       Она медленно подняла глаза рассматривая мужчину перед собой. Да уж, когда старик говорил про необычный внешний вид своего друга, он явно преуменьшил, подумала Деббс. Перед ней стоял мужчина, лицо которого было исполосовано шрамами, у него был странный вставной глаз, который с быстрой скоростью крутился и закатывался. К своему удивлению, он её не пугал. Наверное слова Дамблдора, о том, что он её не обидит и тот факт, что он является его другом её успокаивали. По крайней мере, Альбус всё это время относился к ней доброжелательно и даже разговаривал почти как к себе равной.       Деббс продолжала молча разглядывать мужчину. Он был одет совсем по-другому в отличие от Альбуса, она почему-то решила, что все волшебники ходят исключительно в мантиях как у Дамблдора. Но взгляд её наткнулся на старый плащ с множеством карманов и каких-то ремешков. Внимательно разглядев посох, она наткнулась глазами на странные крепления в верхней части левой ноги и внизу заметила металический блеск, выскальзывающий из-под штанины. В конце концов, девочка пришла к выводу, что он выглядит гораздо симпатичнее миссис Деннингс.       Глаза метнулись обратно к лицу, но Дебора уже думала не про внешний вид, а пыталась разгадать его выражение. На секунду она подумала, что невежливо так долго пялиться и молчать. Набравшись смелости, она посмотрела прямо в его обычный глаз. — Здравствуйте, мистер Грюм. — уверенно произнесла Дебора своим твердым, как ей казалось, голосом.