Часть 1

      Сигаретный дым растворяется в ночной тьме, едва освещаясь светом полной луны. От прохладного ветерка пот на её разгорячённой коже подсыхает, но приятная лёгкость в теле от недавней близости с прекрасным низкорослым мужчиной так никуда и не ушла.       Вдали слышится приглушённый шум города — редкие машины, случайные шаги прохожих, смех где-то внизу. Всё это кажется ей таким мелочным и не значительным. На балконе царит своя атмосфера — тихая, интимная, неторопливая, напоминающая о тех минутах, когда мир вокруг исчезал, когда её мир сужался до одного конкретного человека.       Занавески и тюль в комнате зашевелилась, являя перед Ханджи недавно упомянутого мужчину. Тот вальяжно подходит к порогу балкона, но не переступает через него. Остается стоять там, у входа, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди. Мерзляк, никогда не любил ощущать холод деревянного пола балкона.       Пройдясь взглядом по нему, Зое с хитрым прищуром подмечает собственную желтоватую рубашку, надетую поверх голого мускулистого тела.       Надо же. Как на него шили.       — Проветриться решил?       Леви смеряет её отчуждённым взглядом, вглубине которого плещется ещё не успевший потухнуть огонёк страсти. Тонкая бровь его слегка приподнимается.       — А ты снова подымить решила? — лениво задаёт встречный вопрос Леви, а после с уколом ревности продолжает:       — Вытащить не успел, как ты сразу на балкон умчалась, бумажки свои обсасывать.       — А мне стоит обсосать нечто иное? — лукаво усмехается Ханджи, но совсем скоро не выдерживает и заливается звонким, но от того не менее мягким, смехом.       Затушив сигарету о стоящую неподалёку пепельницу, женщина кошачьей походкой двинулась к Аккерману. Тот не шелохнулся, лишь продолжил следить за её плавными движениями, впитывая в себя внеземной образ смуглой красавицы, облаченной в полупрозрачный шелковый халат, что слегка спадал с её острого плеча. Круглые серьги конго в её ушах поблёскивают холодом, граничащим с бриллиантовым сиянием.       Картина до того впечатляющая, что заставила бы любого на месте Леви кинуться навстречу этой обольстильницы, но он ведь не такой как все, верно? Он дожидается, пока Зое сама подойдет, сама наклонится, и только тогда он предпринимает инициативу и впивается в её пухлые тёмные губы, слизывая с них пепельный привкус.       Аккерман кольцом из рук обхватывает чужую талию, прижимает свою женщину ближе к себе. Поцелуй их выходит куда более нежным и тягучим, нежели какие-то десять минут назад: тогда они, кажется, пытались друг друга съесть, испить свежую кровь, показать своё превосходство.       Зое, обнимая мужчину за шею, начинает осторожными шагами заводить его обратно в комнату. Он и не противится, следует за ней, отвлекается всего на секунду лишь для того, чтобы прикрыть балконную дверь.       Им требуется всего пару секунд для того, чтобы добраться до широкой кровати и рухнуть в мягкий беспорядок, состоящий из разбросанных подушек и смятого одеяла. Леви, упав на спину, с удовольствием рассматривает нависшую над ним женщину. Та, словно свирепая дикая кошка, опасно поблёскивает стёклами овальных очков, страстно облизывает и прикусывает собственные губы, дышит горячо, будто даже мурлыкая. Аккерман ощущает, как разум его начинает таять. Стоит возлюбленной сесть на него сверху, оседлав крепкие мужские бёдра, как он окончательно теряет связь с реальностью. Ханджи — его новая реальность. Его яд. Афродизиак. Гибель и жизнь. Его всё.       Зое отвечает на полный обожания взгляд излюбленной хитрой ухмылкой. Устраиваясь на мужчине чуть увереннее, она не отказывает себе в удовольствии двинуть тазом вперёд-назад, распаляя и без того дикое желание.       Одним ловким движением она вытаскивает пару пуговок из петель, распахивая полы рубашки, надетой на Леви. Взору её открывается невероятная картина: поджарый бледный торс мужчины, совсем чистый и будто бы даже нетронутый. Лишь получше открыв себе обзор, она замечает оставленные на его плечах красные полосы от острых ноготков и едва заметный маленький засос у самого основания шеи.       "Мало. Мало постаралась, Зое", — слышится в голове собственный голос, и женщина просто не в состоянии его игнорировать.       Для начала она нежно касаниями-бабочками порхает по его груди, оглаживает мышцы и дразняще с нажимом проходится по соскам длинными ногтями. Со стороны Аккермана раздаётся тяжёлый вздох, руки его находят её бёдра, мягко сжимают их, проводя пальцами по нежной коже.       В этот раз всё происходит неторопливо, чувственно и легко. Без разрушительного огня и резкости. Не грубо. Без спешки. Они позволяют друг другу насладиться моментом, впитать каждую секунду в общий вакуум их горячей страсти.       Леви не отстает от движений женщины, пробирается сквозь тонкую ткань халата, исследуя, казалось бы, давно знакомое ему тело. Вот только за столько бессонных ночей и ласковых подъемов с утра он так и не смог насытиться мягкостью её кожи сполна.       Аккерман всегда считал себя человеком благодарным и нетребовательным, довольствовался тем, что у него есть, не прося больше. Но с Ханджи вечно всего мало.       Мало стонов, мало хрипов, мало ласки, мало жестокости, мало-мало-мало-мало.       Она делает его до безобразия нетерпеливым и жадным. За одну ночь собирает вокруг них похоть и жадность – два из семи смертных грехов. А может, восьми. Леви лично готов вписать Зое восьмым грехом. То, что она с ним творит, просто безбожно. Безумно.       Аккерман совершенно не замечает, как на смену простым дразнящим поглаживаниям сквозь чёрную ткань нижнего белья Ханджи переходит к более конкретным действиям и опускается на его плоть. Плавно поднимаясь и опускаясь, Зое дышит загнанно, сквозь зубы. Это далеко не первый и не последний их раз за эту ночь, но ощущения от того не менее острые и крышесносные.       Растяжение до одури кружит ей голову, заставляет прикрывать глаза в удовольствии, скулить и оставлять алые линии на грудных мышцах мужчины. Сейчас Зое так хорошо, что сил ни на что, кроме движений вверх-вниз, не остаётся. Даже ровно держать голову оказывается задачей тяжёлой и невыполнимой.       — Боже, блять, Леви, — мычит и охает женщина, не способная держать рот закрытым.       — Ты прям на мне решила в мир иной отойти? — шипит в ответ Леви, подмахивая тазом навстречу движениям Зое.       — Недолго осталось, — со смешком подтверждает она, мгновенно прерываясь на протяжный стон.       Спустя ещё череду глубоких толчков, выполненных самим мужчиной, Ханджи прогибается, изящно укладываясь грудь-грудью к Аккерману. Лица их оказываются на одном уровне. По затуманенному взгляду напротив он всё понимает без слов.       Уместив руки на пояснице и затылке женщины, придерживая и направляя, Леви вновь первый увлекает её в поцелуй. Мокрый, сладкий, с характерными причмокиваниями. Смакуя каждое движение губ, каждый поворот изворотливого языка, они оба растворяются друг в друге. От переизбытка влаги слюна стекает по их подбородкам, но это так и остаётся незамеченным. Звуки приглушаются, перед глазами всё плывёт, остаются лишь внутренние ощущения жара и безмерной любви.       Им не требуется много времени для того, чтобы достичь пика удовольствия, погружаясь в наслаждение послеоргазменной неги. Страсть постепенно угасает, растворяясь в теплом потоке нежности и полного умиротворения, оставляя после себя лишь тихое дыхание и размеренный стук сердец, звучащих в унисон.