Часть 2

      — И снова ты бежишь на балкон, — хмурится Леви, подходя вплотную к Зое со спины.       Она усмехается.       — И снова ты надел мою рубашку.       Аккерман лишь фыркает. Его широкие тёплые ладони обвивают её талию, сжимают нежно, но требовательно, так, чтобы экзотическая птичка, готовая в любой момент выпорхнуть наружу, оставалась на месте, в тёплом гнезде.       Впрочем, она и сама не против: охотно остаётся в его руках, не вырывается. Любуется ночными видами чуть издалека, вдыхает освежающую влагу улицы и просто наслаждается тишиной.       С Леви всегда так: тихо, комфортно, безопасно. Стоит только его крепким рукам сомкнуться на ней, как она тут же превращается в беззащитную деву, полностью полагающуюся на своего мужчину. Раньше для Ханджи подобное казалось дикостью, сейчас же – обыденностью.       Тёплое дыхание опаляет затылок Зое, вздернутый нос зарывается в пряди за ухом, жадно вдыхая её запах. Она чувствует, как тело Леви содрогается при каждом дуновении прохладного ветерка.       — Ты бы спать пошёл, зачем со мной трёшься у балкона?       — Мне и в постели будет холодно, — хрипло шепчет Аккерман, а после добавляет будто бы даже смущённо: — без тебя.       Ханджи умилённо хохочет, поворачивая голову в сторону Леви. В ответ он также слегка отстраняется, заглядывая в блестящий глаз любимой до безумия женщины.       Он губами прижимается к её подбородку, дразняще оставляет на нём лёгкий поцелуй, лишь на миг поднимаясь к пухлым губам Ханджи. Она принимает правила игры, нежно поцелуями очерчивает линию его носа, а после с придыханием отдаётся ласкам Леви. Его руки скользят вниз, от талии к бёдрам, и снова поднимаются вверх, будто вымеряя её тело, как драгоценность, которую хочется изучить до последней грани.       Едва коснувшись её кожи дрожащим от сдерживаемого желания дыханием, Аккерман спускается ниже – не целуя, не вгрызаясь в так выгодно подставленную шею. Он лишь осторожно, самым кончиком носа скользит от подбородка до яремной ямочки, вдыхает её густой аромат, такой дурманящий, словно невероятно дорогой и крышесносный наркотик. Иначе описать её влияние на него просто невозможно — она сводит с ума, не прикасаясь, одним лишь присутствием.       Но стоит только Ханджи чуть сильнее откинуть голову, без слов позволить больше – первый укус не заставляет себя долго ждать. Довольный тихий стон разрывает тишину и подбивает Леви на продолжение. Растягивая удовольствие, словно тягучую карамель, он медленно вылизывает каждый сантиметр смуглой шеи, всасывает сладко-солёную кожу, оставляя после себя расцветающие дикие цветки: бордовые, алые, едва заметные розоватые – все они наполнены любовью и трепетным восхищением. Каждый оставленный след на её коже - немое свидетельство исключительного права, дарованного только ему одному.       В его объятиях Ханджи позволяет себе редкую слабость - растворяется, разрешает взять инициативу в свои руки, словно даёт поиграться неопытному парнишке. Но даже в момент полной самоотдачи она никогда не теряет над ним контроль. Невидимый шлейф её власти держит Аккермана на грани между одержимостью и покорностью – тонкой, как мартовский лёд на поверхности озера, и прочной, как корни старого дуба, вцепившиеся в землю.       И это именно то, чего Леви так желает. В этой запутанной игре, понятной лишь им двоим, кроется настоящая, сокровенная любовь.