Глава 5. Игра теней.

Тени коридоров, казалось, сгущались вокруг неё, пока она шла быстрым шагом. Мысли о Дейдаре не давали покоя — рана могла быть серьёзной, а он, скорее всего, из последних сил пытался шутить, пряча боль за своей привычной усмешкой. Кадзуми не могла избавиться от чувства вины, которое поднималось всё сильнее с каждым шагом. Когда она приблизилась к двери его комнаты, рука уже была на полпути к тому, чтобы постучать, как позади раздался голос, холодный и безапелляционный: — Ты идёшь со мной. Кадзуми обернулась, её глаза встретились с красным взглядом Итачи. Он стоял прямо, будто возник из воздуха, его тон был настолько спокоен, что не оставлял места для возражений. — Но... — начала она, как будто её слова не имели значения. — Ты нужна для миссии, — коротко добавил он, не оборачиваясь. Её ноги сами собой последовали за ним, хотя внутри всё бурлило от негодования. Она бросила взгляд на дверь комнаты Дейдары, её пальцы сжались в кулак. — Итачи, — сказала она, её голос сорвался на полпути между протестом и попыткой объясниться. Он остановился, медленно повернул голову, и этого было достаточно, чтобы она замолчала. — Твои личные дела подождут. Миссия не терпит отлагательств, — произнёс он так же спокойно, как и прежде, но в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило её почувствовать беспомощность. Итачи развернулся и продолжил идти. Кадзуми знала, что спорить бесполезно, и поэтому, нехотя, последовала за ним. Её шаги замедлились, когда взгляд снова упал на дверь, скрывающую того, кто сопровождал её на прошлой миссии. Друг. Это слово снова и снова всплывало в голове, будто насмехаясь над её сомнениями. Она не могла решить, кем для неё теперь стал Дейдара. Его шутки, забота и даже тот момент, когда он защищал её, казались реальными. Или это было просто частью его привычного поведения, легкого и непринуждённого? Её пальцы машинально сжались в кулак, но прежде чем она успела углубиться в свои мысли, холодный голос Итачи вырвал её из оцепенения. — Ты идёшь со мной, — повторил он, не поворачивая головы, его шаги звучали ровно и уверенно. Кадзуми мотнула головой, будто стряхивая остатки своих тревожных мыслей, и постаралась вернуть себе привычное равнодушие. На губах появилась натянутая усмешка, та самая, что она всегда надевала, как маску. — Как скажешь, командир. Только предупреждаю: в этот раз я не согласна быть пешкой в твоей изящной стратегии, — бросила она с легкой насмешкой, хотя внутри всё ещё билась какая-то необъяснимая тревога. Итачи не отреагировал. Его ровное, спокойное молчание было куда сильнее любых слов. Оно словно говорило: что бы она ни пыталась сказать или скрыть за своим тоном, он видит всё насквозь. Кадзуми фыркнула, убирая прядь волос за ухо, и ускорила шаг, сравнявшись с ним. — Вы когда-нибудь пробовали быть хоть чуть более человечным, Итачи? Или это что-то из категории роскоши? — сказала она, вскинув подбородок. Её сарказм звучал привычно, почти как спасательный круг, за который она цеплялась, чтобы не утонуть в собственных эмоциях. Но Итачи вновь не ответил. И от этого она почувствовала лёгкий холодок — не физический, а тот, что проникает глубже, к самому сердцу. Но маска оставалась на месте. Её слова продолжали звучать с лёгкой насмешкой, хотя внутри она снова и снова возвращалась к той двери. К тому слову. К тому человеку.

***

Кадзуми едва успевала за Итачи, шагавшим с невозмутимым видом. Его спина казалась неприступной стеной, за которой невозможно было угадать его намерения. Она чувствовала, как её раздражение постепенно накапливается. — Итак, что это за срочная миссия, ради которой я должна забыть про всё остальное? — спросила она, с сарказмом натянув на лицо полуулыбку. — Разведка, — коротко ответил он, не оборачиваясь. Кадзуми закатила глаза. Разведка? Её могли послать с кем угодно — с тем же Зетсу или Хиданом, если бы задача действительно была важной. Но почему— то это был Итачи, и почему-то ему было так необходимо взять её с собой. Они вышли на поле, окружённое редкими деревьями, где свет луны прорезал тени, словно разделяя пространство на свет и тьму. Здесь он, наконец, остановился. — Достаточно, — сказал он, оборачиваясь к ней. Её брови вопросительно приподнялись, но она не успела задать вопрос. — Миссия была предлогом, — произнёс Итачи так спокойно, будто речь шла о чём-то повседневном. Кадзуми почувствовала, как её раздражение сменилось подозрением. — Ты хочешь сказать, что я сейчас оставила всё, чтобы послушать какой-то урок от тебя? — Ты бы не пришла иначе, — его глаза, тёмные и глубокие, уставились на неё так, словно он видел всё, что происходило у неё внутри. Кадзуми ощутила, как напряжение внутри неё начало расти. Её маска сарказма треснула, но она всё ещё старалась не показывать, насколько её удивила честность Итачи. — И почему, по-твоему, я должна была "прийти"? — ответила она, снова возвращая на лицо натянутую улыбку. Это был её способ держать дистанцию, прятать всё, что могло выдать её. Итачи выдержал паузу, его взгляд был пронзительно спокойным, но словно видел больше, чем он показывал. — Ты убегаешь. От вопросов, от разговоров, от себя, — наконец сказал он, его голос был ровным, без тени осуждения. Эти слова заставили её замереть на мгновение. Она знала, о чём он говорит, но не собиралась признавать это. — Я? Убегаю? Это звучит даже забавно, — усмехнулась она, скрестив руки на груди, — Если ты хотел втянуть меня в философские дискуссии, может, стоило выбрать для этого кого-то другого. Он снова молчал. Но в этом молчании была сила, с которой она не могла не считаться. — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? — резко произнесла она, её голос вдруг стал чуть громче, чем она планировала. — Потому что ты делаешь выбор, который рано или поздно приведёт к последствиям. И тебе придётся быть к ним готовой, — его голос остался столь же спокойным, но в нём появились нотки чего— то, что она не могла до конца понять. Она фыркнула, отворачиваясь. — Может, мне нравится делать ошибки. Они хотя бы напоминают, что я жива, — её слова прозвучали с вызовом, но её взгляд всё же метнулся в его сторону, пытаясь найти в его реакции хоть намёк на слабость. Итачи шагнул ближе, не нарушая её личного пространства, но давая понять, что его слова важны. — Ошибки допустимы. Но не тогда, когда ты делаешь их из-за того, что не можешь посмотреть правде в глаза. Эти слова пронзили её, как лезвие, но она не собиралась признавать их силу. Вместо этого она пожала плечами, снова натянув привычную маску. — Хорошо, ты победил. Давай закончим эту "миссию", чтобы я могла вернуться к своим делам, — её тон был холоден, но внутри всё кипело. Итачи сделал шаг назад, как будто давая ей пространство, которого она требовала. Его голос стал почти шёпотом, но его слова остались чёткими. — Думай об этом как о паузе. Иногда она важнее, чем действие. Кадзуми усмехнулась. Она прищурила глаза и, скрестив руки на груди, произнесла: — А чего это ты так обо мне печёшься, Итачи? Его взгляд слегка смягчился, но не стал менее проницательным. Он посмотрел на неё, словно обдумывая её слова, будто они открывали перед ним нечто новое, на что он раньше не обращал внимания. Молчание затянулось, и Кадзуми уже собиралась вставить очередную колкость, но он всё же заговорил. — Хороший вопрос, — сказал он тихо, почти как будто разговаривая сам с собой. Этот ответ застал её врасплох. Она ожидала чего— то в духе его привычной холодной отстранённости или какой-нибудь резкой фразы, которая бы отрезала разговор. Но не это. — Я не привык выделять кого— то в группе. Но... — он замолчал, переведя взгляд на тени, которые резали землю вокруг них, — Иногда действия человека заставляют задуматься о причинах их выбора. И о том, как этот выбор влияет на окружающих. Она подняла брови, но её привычная усмешка слегка дрогнула. — Ты всё ещё говоришь загадками, — ответила она, чтобы скрыть смятение, — Если ты пытаешься намекнуть на что-то, то будь добр, выражайся яснее. Его глаза снова встретились с её. Этот взгляд был пронизывающим, но в нём не было осуждения. — Почему ты думаешь, что моя забота — это слабость или обязательство? Её дыхание сбилось на мгновение. Такой вопрос она никак не ожидала услышать. Она резко отвернулась, делая вид, что её раздражает всё происходящее, но на самом деле она пыталась взять себя в руки. — Я не думаю так, — сказала она, её голос стал чуть тише, чем раньше, — Просто я привыкла рассчитывать только на себя. И когда кто-то... вроде тебя, появляется с претензией всё контролировать, это сбивает с толку. Он не стал поднимать её слова на щит, как могли бы сделать другие. Итачи просто посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно, и кивнул. — Я не контролирую, — сказал он спокойно, — Я лишь напоминаю, что иногда контроль над ситуацией начинается с понимания себя. Без этого любое решение будет слепым. Её пальцы на мгновение дрогнули, и она почувствовала, как внутри неё что-то зашевелилось, словно давно забытый вопрос, на который у неё до сих пор не было ответа. Пытаясь отвлечь себя, она внезапно вспомнила разговор с Дейдарой. Его голос прозвучал в её голове почти насмешливо: «Ты ведь смотришь на него, как на проблему, но он тебя интересует. Не отрицай это, Кадзуми. Думаешь, я не вижу? Слишком напряжённая рядом с ним для того, чтобы просто ненавидеть.» Она тогда отмахнулась от его слов, назвав их глупостью. Но теперь, под взглядом Итачи, эти фразы снова всплыли на поверхность её сознания. Её руки слегка дрогнули, как будто воспоминание задело её за живое. — Бред, — пробормотала она себе под нос, добавив тихо, — Дейдара — выдумщик. — Любопытно, — тихо ответил Итачи. Кадзуми вздрогнула, её голова резко повернулась в его сторону. Она прищурилась, пытаясь понять, насмешка ли это или просто констатация факта. — Что именно? — осторожно спросила она, скрестив руки на груди, снова надевая маску равнодушия. — То, что ты назвала его выдумщиком, но всё равно тратишь столько мыслей на его слова, — его голос был ровным, почти без эмоциональным, но в нём читались тонкие нотки наблюдательности. Её сердце словно на мгновение остановилось. Она фыркнула, чтобы скрыть смятение, и повернула голову в сторону, нарочито изучая деревья вокруг. — Не стоит искать смысл там, где его нет, — бросила она отрывисто, снова надевая саркастическую полуулыбку, — И вообще, слишком много чести обсуждать чужие глупости. Но Итачи ничего не ответил. Его молчание было хуже любых слов. Оно создавало ощущение, что он видит больше, чем готова признать сама Кадзуми. И это раздражало её больше всего.

***

Кадзуми, почувствовав, что молчание между ними затянулось, решила, что пора закончить этот разговор. Её саркастическая маска вновь скользнула на лицо, словно невидимый щит. — Ты всегда так серьёзен, — бросила она небрежно, глядя в сторону, — Знаешь, Итачи, это должно быть утомительно. Он не ответил, но в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило её почувствовать лёгкий холодок. Казалось, он видел в ней что-то, чего она сама ещё не понимала. Кадзуми повернулась и сделала шаг вперёд, нарочито лёгкий и уверенный. — Ладно, если ты закончил свою философскую лекцию, может, перейдём к настоящей миссии? Она не ждала его ответа, прекрасно зная, что он пойдёт за ней. Но её собственные мысли не давали ей покоя. Его слова продолжали звучать в её голове, как тихое, но настойчивое эхо. Мгновение спустя она бросила короткий взгляд через плечо и увидела, как он спокойно следует за ней, не торопясь, но с той самой аурой уверенности, которая всегда её раздражала. Её губы искривились в насмешливой полуулыбке. — Удивительно, как легко ты манипулируешь людьми, — пробормотала она чуть тише, чем планировала. — Это ты так думаешь, — услышала она его мягкий голос. Кадзуми вздрогнула, но не обернулась. Она вновь ускорила шаг, надеясь, что движение отвлечёт её от вопросов, которые рождались внутри.