Глава 12. Иллюзии откровенности.

Когда принесли заказ, Кадзуми начала складывать печати, её руки двигались плавно, почти незаметно. Она сосредоточилась, сдерживая поток чакры, чтобы окружающие ничего не заподозрили. Итачи, сидя рядом, слегка наклонился, заслоняя её от случайных взглядов. Его спокойствие словно передавалось ей, даже в моменты, когда пальцы немного дрожали. Иллюзия разлилась вокруг них мягкой волной, скрывая их настоящие лица за маской беззаботного чаепития. Теперь никто в чайной не обратил бы внимания на их разговор, каким бы напряжённым он ни оказался. Когда техника была завершена, Итачи слегка коснулся её руки — жест, который больше говорил о том, что пора начинать. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо: — Теперь мы можем говорить. Кадзуми выпрямилась, чувствуя, как сердце заколотилось сильнее. — Что происходит? Ты был слишком настойчив сегодня, — её взгляд скользнул по столу, но потом вернулся к его лицу. Итачи выдержал паузу, будто обдумывая, как лучше всё объяснить. — По логову распространяются слухи, — начал он спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Говорят, что у нас появился шпион. Кадзуми напряглась, её руки, которые лежали на столе, едва заметно дрогнули. Её взгляд застыл на его лице, и на миг она даже задержала дыхание, пока в голове пронеслись сотни мыслей. — Ты... — начала она, с трудом подбирая слова. — Ты ведь... не выдашь меня? Итачи посмотрел на неё, его взгляд был мягким, но в нём читалась скрытая сила. Он тихо покачал головой, давая ей понять, что её опасения беспочвенны. — Нет, — ответил он просто, но уверенно. Она пристально смотрела на него, ожидая объяснений, пока её внутренние эмоции начали снова выходить на поверхность. — Почему? — тихо спросила она. — Почему ты мне веришь? Итачи выдержал паузу, будто обдумывая свои слова. Затем он заговорил: — Потому что я знаю, каково быть шпионом. Кадзуми нахмурилась, её взгляд стал настороженным. — Ты... ты шпион? Итачи чуть прищурился, его голос стал ещё тише, почти шёпотом: — В Акацуки, да. Моя задача — следить за их действиями, узнавать их планы и предупреждать деревню о возможных угрозах. Её глаза расширились, и мысли в голове начали кружиться всё быстрее. Она пыталась сопоставить спокойствие Итачи с тем, что он только что сказал. — Ты всё это время работал на свою деревню? — спросила она, её голос звучал одновременно с недоверием и восхищением. Итачи слегка кивнул, его лицо оставалось неизменно невозмутимым. — Всё, что я делаю, я делаю ради мира. Даже если для этого мне приходится притворяться врагом. Кадзуми смотрела на него с новым восприятием, её эмоции смешались в узел, который было сложно развязать. Она выдохнула, стараясь успокоиться. — Значит, в этом мы похожи, — сказала она тихо. — Мы оба живём среди лжи ради цели, которую не все поймут. Несколько минут тишины спустя, Итачи спросил, возвращая серьёзность в свой голос: — Ты знаешь, кто я? Тебе известно, что я из клана Учиха? Кадзуми задержала дыхание. Слова Итачи задели что-то глубокое внутри неё. На поверхность всплыли обрывки воспоминаний: рассказы старейшин её клана, предупреждения о давней вражде с Учихами. Истории о вечном противостоянии двух кланов — амбициозных и могущественных, но разделённых ненавистью. Её голос стал тише, но оттого звучал только твёрже: — Да. Я знаю о твоём клане... и слышала о том, что с ним произошло. Итачи на мгновение замер, но его лицо оставалось неизменно спокойным. После короткой паузы он произнёс: — Ты знаешь только слухи. Но позволь мне рассказать, что действительно случилось. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза на несколько секунд, словно собирая все те части своей памяти, которые обычно скрывал глубоко внутри. Затем он снова посмотрел на неё, его голос стал чуть тише, как будто это облегчало ему воспоминания: — Я родился в клане Учиха, который был частью деревни, но никогда не чувствовал себя её частью. Нас всегда держали в стороне, за границей доверия. Даже в детстве я понимал это. Кадзуми не перебивала, лишь внимательно слушала, чувствуя, как его слова открывают совершенно иной мир. — Когда напряжение стало невыносимым, и угроза гражданской войны нависла над всеми, передо мной поставили выбор. Либо я помогу деревне остановить восстание... либо весь клан пойдёт против деревни, — его голос звучал ровно, но в нём улавливалась нотка горечи. Он сделал паузу, как будто решая, стоит ли говорить дальше, но всё же продолжил: — Я выбрал деревню. Чтобы предотвратить войну, я уничтожил весь свой клан. Мою семью. Моих друзей. Единственный, кого я оставил живым, — это мой младший брат. Я хотел, чтобы он вырос сильным, чтобы он однажды узнал правду... и покончил с тем монстром, которого из меня сделали. Кадзуми с трудом перевела дыхание, чувствуя, как его слова отзываются болью даже в её душе. Она представила, какой груз он носит с тех пор, и поняла, насколько глубоко скрыты его настоящие мотивы. — После этого я покинул деревню и стал частью Акацуки как шпион. Я наблюдаю за их действиями, чтобы предотвратить ещё большую катастрофу, — заключил он, встретив её взгляд. — Это моя история. Теперь твоя очередь, Кадзуми. Кадзуми долго молчала. После слов Итачи всё внутри неё будто перевернулось. Его откровенность была как клинок, разрезающий все преграды, что она годами строила вокруг себя. Она отвела взгляд, а её пальцы снова невольно сжались на краю стола. — Ты сделал что-то невообразимое, — тихо сказала она, её голос был почти шёпотом. — То, через что ты прошёл, невозможно представить... Она выдохнула, собравшись с мыслями. Когда она наконец подняла глаза, в них читалась неуверенность, но вместе с тем решимость. — Хорошо. Ты заслужил право знать и мою историю. Она чуть откинулась назад, ненадолго закрыв глаза, как будто возвращаясь в воспоминания, которые она годами прятала глубоко внутри. — Я из клана Асано, — начала она тихо, но уверенно. — Это был древний и уважаемый клан. Нас ценили за наши дипломатические таланты и мастерство гендзюцу. Иногда мне кажется, что мы гордились этим слишком сильно... Итачи наблюдал за ней, не перебивая. Его спокойствие помогало ей говорить дальше, даже если каждый следующий шаг был трудным. — Когда я была ребёнком, — продолжила она, её голос стал чуть тише, — наш клан был уничтожен. Я едва помню ту ночь. Всё произошло слишком быстро. Огонь, крики, лица, которые исчезали одно за другим... Я выжила только благодаря тому, что спряталась. Её взгляд опустился на стол, и руки чуть задрожали. — Я могла бы стать последней из нашего клана. Но я сохранила кое-что. Техники, которые мне удалось запомнить, даже в таком юном возрасте. Это сделало меня ценной для деревни, которая меня приютила. Она подняла глаза на Итачи, и в её взгляде читалась грусть, смешанная с гордостью. — Мой наставник нашёл меня. Он научил меня всему, что знал сам, помог разобраться в техниках моего собственного клана. Мы с ним были как осколки того, что когда-то было целым. Итачи чуть кивнул, слушая каждое её слово. — Я начала новую жизнь. И всё было... относительно спокойно, пока глава деревни не дал мне задание. Он узнал о движениях Акацуки и решил, что я должна шпионить за вами. Он сказал, что только я могу справиться с этим. Её губы дрогнули в слабой улыбке, но в ней была только горечь. — Тогда мне казалось, что я выполняю долг. Но чем дольше я здесь, тем больше я привязываюсь к вам и сомневаюсь в своей миссии... в своих чувствах. Её слова были тише, но в них читалась искренность, которая заставила Итачи внимательно посмотреть на неё, словно пытаясь понять, что она хотела сказать. Она смотрела на свои пальцы, избегая его взгляда, и наконец, тихо заговорила: — Теперь ещё осознание того, что мы из враждующих кланов, терзает меня... Её голос дрогнул, и она почти неосознанно добавила, едва слышно, почти шёпотом: — Угораздило же меня влюбиться в тебя... Эти слова, казалось, повисли в воздухе, ударяя сильнее, чем любая техника. Итачи ненадолго замер, его взгляд стал более мягким. Тишина между ними была насыщена эмоциями, которые оба пытались осознать. Он медленно протянул руку, чуть сильнее сжимая её ладонь своей, чтобы привлечь её внимание. Когда она наконец посмотрела на него, он заговорил, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тёплая нотка: — Наших кланов уже давно нет. Разве нам стоит продолжать их глупую вражду? Он наклонился чуть ближе, его взгляд проникал в самую глубину её глаз. — Разве ты хотела бы враждовать со мной? Кадзуми не смогла сразу ответить. Она почувствовала, как её защита рушится под его словами. Вместо ответов её глаза начали блестеть от неподвластных ей эмоций. Она только покачала головой, в этот момент решив, что не скажет ничего, что бы разрушило этот момент доверия. Идя на поводу своих чувств, Итачи прильнул к ее губам, мягко касаясь, будто боясь навредить. Этот легкий поцелуй перевернул все внутри нее, ее концентрация ослабла и иллюзия растворилась. Резкие звуки голосов и движения окружающих вернули Кадзуми и Итачи в реальность. Кадзуми едва заметно вздрогнула и отринула от него, осознавая, что их защитный барьер исчез. Её взгляд сразу встретился с взглядом Итачи, но его лицо оставалось спокойным, как будто он давно ожидал этого. — Нам пора, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала мягкая, почти утешительная нотка. Кадзуми кивнула, быстро собирая свои мысли и силы. Они поднялись, оставив монеты на столе, и направились к выходу. Городская улица встретила их прохладным ветром, который на мгновение позволил Кадзуми сосредоточиться. На пути в логово тишина между ними была насыщенной, но не гнетущей. Каждый из них, казалось, был погружён в свои мысли. Лишь когда они начали приближаться к границам убежища Акацуки, Кадзуми вдруг остановилась. — Итачи, — её голос прозвучал тихо, но решительно. Он обернулся, посмотрев на неё, и в его взгляде читалось тихое ожидание. — Те документы, что я собрала о вас, о вашей организации... — Она сделала паузу, её лицо было серьёзным. — Я хочу, чтобы ты уничтожил их. Все. Итачи не ответил сразу, внимательно разглядывая её, словно стараясь понять мотивы за её словами. Наконец, он медленно кивнул. — Ты уверена? — спросил он, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась глубина вопроса. Кадзуми встретила его взгляд, её глаза блестели от решимости. — Да. Если я начну сомневаться в вас или в себе, это только поставит нас обоих под угрозу. Итачи на мгновение задумался, затем его лицо стало чуть мягче. — Хорошо. Я позабочусь об этом. Они продолжили путь в логово, но теперь шаги Кадзуми стали чуть легче, будто её решение позволило снять груз с плеч. Итачи шёл рядом, молчаливый, но в его взгляде было что-то новое — оттенок понимания и уважения к выбору, который она сделала.