Глава 14. Под ливнем мыслей.

От лица Дейдары.

Я избегал её со вчерашнего вечера. Кадзуми... Она с её открытой улыбкой, добрым взглядом и этим проклятым теплом, которым, кажется, она способна согреть даже камень. Её присутствие вывело меня из равновесия. Не могу понять, что больше меня злит: то, что она занимает мои мысли, или то, что я не могу это остановить, хм. Она пошла на задание с Итачи. Даже одно это вызывает лёгкое раздражение. Да что там, откровенную зависть. Я никогда не позволил бы себе это признать, но почему-то меня бесит, что это именно он, а не я, кто рядом с ней. А я? Меня отправили с Тоби, этим ходячим недоразумением. Его бестолковый болтливый голос звучал на фоне, как постоянный шум, который невозможно выключить. — Сэмпай, сэмпай! Ну, скажите честно, что с вами? Вы какой-то странный! Может, вы влюбились? — Он засмеялся своим дурацким смехом, заставляя меня сжать кулаки. "Влюбился?" — это слово ударило как молот. "Нет. Исключено. Я — художник. Искусство — вот мой единственный идеал. Влюбляться — это для тех, кто не знает, чем заполнить пустоту внутри." Но чем больше я пытался отрицать это, тем громче становились мои собственные мысли. Их смех казался эхом в голове, не дающим покоя. — Тоби, заткнись, хм, — бросил я раздражённо. Но этот болтливый идиот, как назло, не прекращал говорить. — Ну, сэмпай, вы выглядите так, будто не спали неделю. Может, у вас температура? Наверняка это всё стресс! Да, точно, стресс! — Тоби хлопнул в ладоши, будто нашёл разгадку моего настроения. "Стресс", — мысленно усмехнулся я, — "Как будто его болтовня не единственная причина, почему у меня болит голова". Я отвернулся, притворяясь, что его слова ничего не значат. Но моё раздражение было лишь маской. Внутри меня боролись две противоположности: одно желание — выкинуть её образ из головы и другое — удерживать каждую деталь о ней. В памяти всплывали её заботливые жесты, её искренность, от которой невозможно было спрятаться. "Почему ты так меня цепляешь, Кадзуми?" — пронеслось у меня в голове. Путь оказался длинным и тихим, но, к счастью, прибытие на место заставило меня вырваться из плена собственных мыслей. Густой лес, будто нависший над нами своей тишиной, встретил нас. Этот момент был как спасение. Лес становился всё гуще, а тишина — всё более тревожной. Моё раздражение на Тоби уже давно сменилось лёгким притуплением. Казалось, его болтовня просто стала неотъемлемой частью фона. Мы добрались до точки назначения, и это место сразу вызвало у меня подозрения. Поляна была неровной, изрытой, как будто здесь недавно развернулось что— то грандиозное. Осколки камней и деревьев лежали повсюду, а земля под ногами казалась рыхлой. — Ого, сэмпай, а это что, здесь кто-то уже был? Выглядит так, будто тут прошло ваше арт-шоу, хе-хе! — Тоби подбежал к одному из поваленных деревьев, но я проигнорировал его. Мои глаза остановились на следах, уходящих вглубь леса. Они выглядели свежими, что сразу меня насторожило. — Тоби, будь наготове. Возможно, здесь кто-то есть, — бросил я через плечо. — Ой-ой, сэмпай, а вы уверены? Может, это просто старые следы. Или… — Он не успел договорить. Из глубины леса раздался гулкий звук, как будто что-то тяжёлое двигалось в нашу сторону. В следующий момент из тени показался огромный механизм — что-то вроде примитивного боевого устройства, управляемого техникой врага. — Сэмпай, я думаю, это плохие новости! — прокричал Тоби, моментально отступая за мою спину. "Отлично, просто великолепно," — пробормотал я про себя. Механизм стремительно приближался, его мощные удары сотрясали землю. Я быстро активировал свои глиняные бомбы, бросая их в сторону врага. Взрывы сотрясали воздух, но это штуковина, кажется, была невероятно прочной. — Тоби, отвлеки его, пока я готовлю следующий заряд! — крикнул я. — Эм… а может, лучше вы, сэмпай? У вас это лучше получается! — ответил он, явно пытаясь избежать столкновения. — Тоби, сейчас не время спорить! Он всё-таки побежал в сторону механизма, размахивая руками и крича что-то нелепое, чтобы привлечь внимание. Это сработало. Машина резко повернула на него, что дало мне возможность подготовить большую бомбу. — Это — искусство! — прошипел я, бросая бомбу с максимальной точностью. Взрыв был оглушительным. Механизм на мгновение остановился, а затем рухнул на землю, поднимая облако пыли. Когда пыль осела, мы подошли ближе, чтобы убедиться, что враг обезврежен. Но, к моему раздражению, это была лишь часть задачи. Оказалось, что механизм был приманкой, а основная цель уже покинула эту локацию. — Сэмпай, я думаю, нас опять провели, хе-хе, — с виноватым видом пробормотал Тоби. Я только тяжело вздохнул. — Уходим. Похоже, наш сегодняшний день оказался пустой тратой времени. На обратном пути мои мысли снова вернулись к ней. Как бы я ни старался сосредоточиться на задании, её образ не отпускал меня.

***

Тучи начали сгущаться над лесом, и вскоре первые капли дождя упали на землю. Лёгкий шелест дождя стал усиливаться, превращаясь в настоящий ливень. — Сэмпай, кажется, это знак! Природа говорит нам: "Скорее укройтесь, пока я не залила вас водой!" — прокричал Тоби, пытаясь перекрыть шум дождя. Я только тяжело вздохнул. Мы действительно не могли продолжать путь, и я не хотел признавать, что его предложение укрыться имело смысл. Мы нашли небольшой выступ скалы, который обеспечивал хотя бы минимальную защиту от дождя. — Ну что, сэмпай, сидим тут? Можно поговорить. Вы ведь любите болтать, правда? — начал он, его голос прозвучал как чистая провокация. Я молчал, просто сидел, глядя на струи воды, которые стекали вниз по скале. Но Тоби не мог остановиться. — Знаете, сэмпай, этот дождь напоминает мне один момент в моей жизни… — он продолжил рассказывать нелепую историю о каком-то «важном» воспоминании, где дождь играл главную роль. С каждой секундой моё терпение истощалось. Его голос казался нескончаемым, как сам этот дождь. — Тоби, замолчи, — предупредил я. Но он только рассмеялся: — Ой-ой, вы такой строгий, сэмпай! Ну давайте, хотя бы немного поговорим. Вам точно станет легче! И тут я не выдержал. — Всё, хватит! — прорычал я, поднимаясь и удаляясь от нашего укрытия. — Я лучше промокну до нитки, чем буду слушать тебя ещё хоть минуту! Тоби, крикнув что-то вроде «сэмпай, подождите!», побежал за мной, но его голос растворился в шуме дождя. Я шёл всё быстрее, чувствуя, как дождь впитывается в одежду, как капли стекают по лицу. Но даже холод этого ливня не мог остановить мои мысли. Её образ вновь всплыл в моей голове. "Кадзуми... а она сейчас промокает? Не заболеет ли после этого?" — вдруг пронеслось у меня в мыслях. Эта забота, эта странная тревога за неё — это всё было таким нелепым и неправильным. Я пытался отогнать эти мысли, но они становились всё громче. "Почему я думаю о ней? Почему её образ не даёт мне покоя, даже сейчас, среди этого чертового дождя?" Тоби всё-таки нагнал меня, мокрый насквозь, и, слегка запыхавшись, начал болтать что-то об отсутствии зонта и вечном невезении. Дождь лился без остановки, промочив меня насквозь. Но холодные капли, стекающие по лицу и одежде, не могли затушить огонь раздражения внутри. Эти мысли о Кадзуми, её улыбка, забота, её проклятая доброта… Всё это сводило меня с ума. "Почему я вообще думаю о ней?" — я спрашивал себя, сжимая кулаки, — "Это нелепо. Абсурд. Она просто моя напарница, просто..." Снова перед глазами всплыл её образ, её улыбка. Я сжал зубы, чувствуя, как раздражение достигает пика. — Да хватит уже, чёрт побери! — пробормотал я, пнув ближайший камень с такой силой, что он отлетел в кусты, — Какая к чёрту любовь?! Мы просто друзья! В наступившей тишине, нарушаемой лишь шумом дождя, я сразу понял, что сказал это вслух. Повернув голову, я увидел, как Тоби смотрит на меня, его голова слегка наклонена, будто он пытался осмыслить услышанное. — Ой, сэмпай! — воскликнул он, а его голос звучал, как будто он только что сделал величайшее открытие. — Так вы считаете меня своим другом? Это так мило, хе-хе! Вы любите меня! Я застыл, ошарашенный его выводом. — Что? Нет! Я говорил не о тебе, Тоби! — попытался я вернуть всё в нормальное русло, но это было бесполезно. — Ну конечно, сэмпай! Я знал, что вы не так уж суровы! Вы скрываете свои чувства, но всё-таки думаете обо мне, правда? — его голос был полон энтузиазма. — Хватит нести чушь, Тоби! Я сказал, что это бред! — я отвернулся, чувствуя, как моё раздражение снова растёт. Но Тоби не унимался. — Не волнуйтесь, сэмпай, я никому не расскажу! Вы можете всегда на меня рассчитывать, хе-хе. "Почему я должен терпеть это?" — мысленно выругался я, ускоряя шаг. Тоби, мокрый насквозь, всё ещё бежал за мной, его голос звучал на фоне как нескончаемый поток бессмысленного счастья. Когда мы, наконец, добрались до логова, я чувствовал, что холод проник до самого костного мозга. Дождь не прекращался, и весь мой внешний вид говорил только об одном: промокший, злой и измотанный. Мы сдали задание Пэйну, коротко отчитавшись о провале. Он, как всегда, не выразил никаких эмоций и только кивнул. Я молча повернулся и направился в сторону купален. Горячая вода — это всё, чего я хотел в этот момент. Тёплый пар окутал меня, как только я вошёл в помещение. Купальни всегда казались странно мирным местом в нашем суровом логове. Это было убежище, где можно было ненадолго забыть о мире снаружи. Я скинул мокрую одежду, которая липла к телу, и почти сразу погрузился в горячую воду. Сначала было почти болезненно — тепло резко контрастировало с холодом, который пропитал меня насквозь. Но постепенно напряжение начало уходить. Казалось, вода смывает не только грязь, но и часть моей раздражительности. Но даже здесь мои мысли снова вернулись к ней. Кадзуми. Её лицо будто всплывало перед глазами. Её забота, её мягкая улыбка, её... блин, даже дождь не мог смыть эти мысли. "Почему она так прочно засела в моей голове?" — я спросил себя. В голове началась привычная борьба, — "Я ведь всегда ставил искусство превыше всего. Почему же сейчас это изменилось?" Эта борьба внутри меня становилась всё громче. Но я понял, что бегство от этих мыслей ни к чему не приведёт. Нужно разобраться. Но не сейчас. "Завтра. Завтра я поговорю с ней," — подумал я, закрывая глаза, — "И посмотрим, что из этого выйдет." Горячая вода обнимала меня, но вместо того, чтобы дать покой, она стала началом решения, от которого я больше не мог отворачиваться.